Секстет судьбы. Шторм Лускани

Яркая кровавая луна заливала своим жутким светом небольшое, практически круглое озеро, окружённое лесом. Воин очнулся в грязи у самой воды. Голова и тело нещадно болели. В его бедной черепушке метались мысли и образы, которые никак не хотели задержаться хоть на секунду. И как бы он ни пытался, не мог вспомнить, кто он и даже… как выглядит.

Пришлось сделать над собой усилие и подтянуться к неподвижной глади воды. И вот, в искажённом красном свете, который постепенно сходил на нет, на него из отражения смотрел орк. В голове тут же возникло немного обидное воспоминание — детские крики: «Полукровка!» Да, что-то такое есть. Он не был похож на обычного орка: меньше телосложение и меньше зубы, выпирающие из-под нижней губы, более красивое лицо, которое он постепенно вспоминал. Да, поговаривали, будто он мог бы быть похож на своего отца, если бы не мать…

Его правая рука всё ещё сжимала рукоять сломанного двуручного меча. Неизвестно откуда, но воин чувствовал, что остатки магической силы покидали этот меч, и что это было очень мощное оружие, когда-то лучшее из лучших. На теле оставалась часть тяжёлого доспеха, которая на глазах разрушалась, рассыпалась. На ней был виден след от мощного удара невероятной силы, но доспех выполнил своё предназначение, полностью защитив своего владельца. Кажется, такие доспехи в его клане носили паладины. Под доспехом виднелся полукафтан: он был грязный, слегка потрёпанный, но тем не менее достаточно богатый. Из-под наруча виднелась татуировка в виде опоясывающего чёрного дракона.

Вдруг левую руку обожгло. Полуорк сорвал латную перчатку и обнаружил на тыльной стороне кисти проявляющуюся татуировку — Золотую корону в огне. Чтобы унять боль, он окунул её в воду. Кровавый след уже сошёл с луны, и в более ярком свете воин заметил кожаный вещевой мешок, лежащий на земле рядом с ним. Он вновь надел перчатку и поднял с земли находку. На лямке было написано: «Тэрлл». Имя. Его имя!

Остатки доспеха рассыпались в пепел, лишь одна небольшая пластина этого доспеха, уцелев, упала к ногам Тэрлла. Подняв этот фрагмент размером с две его ладони и чёрный, словно обсидиан, он подумал, что это похоже на чешую дракона. Откуда эти мысли — неизвестно, но воин был в них полностью уверен.

Открыв кожаный мешок, чтобы положить туда части брони и меча, он увидел на дне немного еды — пару яблок и ломоть хлеба.

— Нда, не густо, — его гулкий голос неожиданно разрезал тишину ночи. Даже сам вздрогнул. — Хм, а это что?

Из внутреннего кармана торчал конверт. Вскрыв его, Тэрлл увидел письмо и перстень в виде дракона, выполненный из неизвестного металла. В памяти всплыло, что кольцо было магическим, но почему-то магия покинула его…

В конверте была также часть письма, наполовину обожженная огнем, хотя сам конверт был целым. Буквы были написаны красивым рукописным почерком.

«Сын! Не забывай, я всегда буду рядом. В твоем сердце, в твоих мыслях. И не забывай, кто ты! Ты сын великого воина и охотницы на драконов. Помни о своей силе, своем происхождении и предназначении!»

Голова загудела еще больше от нахлынувших воспоминаний. Они всплывали картинками, будто из книжек древности. Его отец — воин и предводитель орков, а мать — человек, лучшая из лучших amseggaḍ n udraɣ (охотница на летающих бестий). Всплыли очень размытые воспоминания детства: тренировки с отцом, охота вместе с матерью на молодых драконов.

Сердце Тэрлла вдруг сдавило в груди. В голове всплыла жуткая картина: красивая женщина верхом на виверне сгорает в пламени черного древнего дракона. Его мать. А ведь он даже ее лица не мог вспомнить.

В конце письма была подпись: Dà móshù shī. К сожалению, он не мог вспомнить, что это значило.

Дочитав письмо, он сложил его обратно и надел перстень. Запрокинув мешок на плечо, полуорк огляделся: вдали среди деревьев мелькал едва различимый свет костра. Вздохнув, он направился туда.

Обучение родителей не прошло даром: двигаясь медленно и скрытно, Тэрлл приблизился к лагерю. Точнее, к стоянке разбойников. Это можно было понять по двум клеткам, в которых сидели молодая женщина в жреческих одеждах и старик, не прекращающий плакать и причитать. На него периодически шикал часовой, а девушка пыталась успокоить.

Воин хотел было приблизиться к лагерю, но тут, как некстати, ему под ноги попалась сухая ветка. Громкий хруст огласил весь лагерь.

— Кто здесь? — всполошился мужчина у огня. — Эй, ребят, у нас, кажись, гости!

На его крики всполошились и остальные. Их было четверо.

«Что ж, и не с таким справлялись!» — подумал Тэрлл, ломая голыми руками большую ветку дерева.

***

Фор сошел с корабля. Наконец-то он прибыл. Два месяца в болтанке, слава богу, без приключений, конечно. Но этот сварливый дворф, что плыл вместе с ним… Мужчина проследил за тем, как этот крайне занятный персонаж спускался по трапу. Низкорослый и широкоплечий воин с высоким ярко-рыжим ирокезом и густой рыжей бородой. Все бы ничего, но его кожа была пепельно-серая. Таких дворфов он еще не видел. Он вспомнил, как его попутчик несколько раз подрался с матросами, дважды чуть не был выброшен за борт, потом же с этими матросами напился контрабандного рома (где он его только пронес?) и распевал песни, не давая всем уснуть. Ну, настоящий варвар. А что еще с варваров взять?

Фора аж передернуло от воспоминаний, и он решил отправиться на рынок подзаработать, прежде чем начать искать нужную ему информацию.

Лускани был небольшим, но важным портовым городом на севере страны. Он, в отличие от Балдура и Вотердипа, был под эгидой барона и управлением бургомистра. Рынок не был большим, хоть плут и надеялся на обратное. Да, Фор был вором — и не простым, а одним из послушников Масгота, бога всех воров и плутов. В свое время он прошел обучение в храме в городе Эшберг и стал лучшим из лучших.

Поэтому сейчас он стоял в тени одной из палаток, опершись на стену здания, и высматривал того, кто сорил деньгами. Да, это был не его профиль, но он сильно потратился для того, чтобы отправиться в это путешествие.

— Марта, ты слышала, что южный район закрыли? — раздалось рядом с палаткой.

— Да ты что? А чего это так?

— Говорят, там вонь невероятная, жить невозможно. Пока расселили людей на северном берегу. — Фор навострил уши, стараясь сделаться еще более незаметным. — А еще вроде как там участились нападения животных. И вот бургомистр, Барама то бишь, ищет людей. Не знаю уж, какой идиот туда полезет. Но своему я зарекла…

Дальнейшее мужчина уже не слушал, он направился к главной дороге, которая вела к ратуше. Все это звучало ужасно знакомо… Дикая вонь, а потом… Такое уже случалось в его деревне.

«Утро разбудило его тревожным звоном колокола на церквушке. Под окнами раздавались испуганные крики:

— Чума, Моровое поветрие! Спасайтесь!

Он выскочил из общей спальни, когда его схватил отец. Взгляд его был испуганным:

— Бежим! — Мужчина подхватил сумку и выскочил из дома.

Матушка уже ждала в сенях. Но как только они открыли дверь, нос к носу столкнулись с крупным мужчиной в маске ворона, полностью скрывавшей лицо.

— Королевская проверка! — зычным басом прогудел он. — Нам наказано проверить всех в этой деревне на заболевание Моровым поветрием.

Отец не дослушал лекаря и захлопнул перед ним дверь. Снаружи послышалась громкая ругань и слова: «Нет смысла бежать».

Матушка обнимала сына и обеспокоенно глядела на мужа.

— Через огород! — бросил ей муж и быстро двинулся сквозь дом. Позади слышались глухие удары в дверь. Когда они добрались до кухни, женщина обеспокоенно окликнула его:

— Дорогой!

Она указала на окно, которое выходило на их участок. Часть их забора оказалась выломана, и в нее проходило несколько человек. Каждый из них держал в руках огненный посох. Отец чертыхнулся и бросился в коридор, ведущий в хлев. Коровы и козы обеспокоенно мычали и блеяли. Он подставил лестницу к чердаку и помог забраться жене и сыну, а потом забрался сам и подтянул лестницу наверх. Отсюда был выход на крышу.

— Послушай, сын, нам придется разделиться. Королевские лекари никогда не остановятся, пока не искоренят, как они думают, заразу. — Краска сошла с лица парня. — Вот возьми это. Если мы не придем через день на нашу любимую поляну, этого должно хватить тебе на первое время.

В доме раздался грохот, будто кто-то выломал дверь. Отец толкнул незаметное окошко, выглянул и, убедившись, что снаружи никого нет, с трудом протолкнул лестницу.

Матушка обняла сына и произнесла:

— Береги себя, сынок!

Фор с трудом заставил себя побороть слезы, обнял родителей и выскользнул через черный ход, который выходил за придомовой участок. С центральной улицы уже раздавались крики, громкие приказы, рев огня и едкий черный дым. Пахло горелым деревом и плотью.

Бежать, бежать, бежать, как можно дальше! Страх подстегивал его не останавливаться, даже когда у ворот появились стражники в жутких удлиненных кожаных масках, особенно когда они попытались схватить Фора.

Все случилось, как и говорил нищий. Родители не пришли!

Он ждал дольше оговоренного и даже несколько раз успешно скрывался от королевских лекарей. Однако, дольше ждать было нельзя и уйти все же пришлось, и вскоре дорога вывела его в город, где он поступил служкой в местный малый храм Масгота.»

Жуткое воспоминание заставило спину вора покрыться холодным липким потом. Неужели это повторяется!

***

Нордхам чуть ли не с пинка зашел в кабак «Огненная сабля». После долгого путешествия морем ему хотелось одного — эля и бабу какую-нибудь. Подойдя к барной стойке, за которой огромный детина натирал пивные кружки, он прогудел:

— Дарова, дружище! Эля мне и чего-нибудь пожрать.

— И тебе будь здрави! Десять медяков, — бармен оценивающе посмотрел на вошедшего. Не каждый день встретишь серого дварфа, то бишь дуэргара. Они обычно и носа не кажут из своих Серых Пиков, охотятся себе на чудовищ, делают себе броню и ювелиркой занимаются. И вот здрасьте, один из них на пороге таверны Маленького Джо.

Дворф со смешным рыжим ирокезом полез за своим кошельком, да так и замер. Какая-то мать нечистого срезала кошель. Маленький Джо наблюдал, как буквально за доли секунд лицо варвара сменило несколько разных выражений. И вот, когда его лицо приняло ярко-алый цвет, а над головой уже почти начал подниматься дым от нахлынувшей его ярости, бармен вздохнул и поставил перед Нордхамом полную кружку темного горького эля.

— Нечего тебе буянить, — прогудел он. — Воры везде бывают…

— Но…

— Знаю, обидно, знаю, досадно. Но гневом тут не поможешь, а только дел наворотишь. Если денег совсем нет, иди к бургомистру. У него всегда работа найдется. А эта кружка — за счет заведения.

Джо еще объяснил, как добраться до бургомистра, за что дворф обещал вернуться и напоить всю таверну за свой счет. А бармен лишь ухмыльнулся.

В этот момент к Южным воротам города въехал караван торговцев.

Не успела Лири оглядеться, как по ее чуткому носу будто бы с размаху ударили. Вонь стояла невыносимая.

— Эй, все в порядке? — к ней подъехал молодой парень в дорожной одежде.

— Нет, Данзо. Этот мерзкий запах… Меня сейчас вывернет наизнанку. — Она прикрыла нос ладонью, покрытой черной шерстью. — Город оставляет желать лучшего, я не ожидала, что с такого начнется мой поиск.

— Понимаю, но надеюсь, дальше будет лучше, — ответил следопыт и, хмыкнув, произнес: — А ты, как обычно, привлекаешь внимание.

Прохожие и правда оборачивались посмотреть на такое диво: красивая и грациозная девушка-кошка ехала верхом на лошади прямо по их улице.

Лири лишь скривилась. В этом не было ничего необычного, но она никак не могла к этому привыкнуть. Её племя проживало очень далеко отсюда, в более теплых краях, и хоть это портовый город, вряд ли табакси здесь были частыми гостями. Особенно девушки пугались в деревнях. Эх, если бы не амулет, ее бы тут не было.

— Пойдем найдем таверну, я есть хочу и работу нужно найти, — ее низкий голос был по-своему красив и даже завораживал Данзо, который украдкой любовался этой кошкой: высокая, стройная, с блестящей шерстью и огромными желтыми глазами. Настоящая пантера. Она была невероятно привлекательной, хоть и не была человеком.

Ближайшая к Южным воротам таверна выглядела приличной, если не считать близость с тем самым районом, откуда доносился запах. Для людей он не сильно заметен, но Лири все еще его чувствовала, а потому, съев лишь пару кусков хлеба, отказалась от остального, в особенности от эля, так как он вызывал тошноту.

— Слушай, Лири, бармен сказал, что бургомистру требуется помощь, мол, в городе проблемы.

— Да уж, я заметила, — девушка смешно наморщила нос.

— Да ладно тебе, это в любом случае способ заработать денег. Пойдем, пока у нас не отобрали работу.

Возле ратуши стояла большая доска объявлений, на которой жители и работники ратуши часто вывешивали свои предложения и запросы. Когда Нордхам подошел, возле нее стояла высокая, симпатичная девушка с черными волнистыми волосами. На её поясе крепился тяжелый боевой молот людской работы, а на спине висел круглый деревянный щит.

— Подвинься, человече. Не одна работу ищешь, — дворф грубо отодвинул девушку.

— Хей, дворф, давно тебе пятки поджаривали? — возмутилась она. Варвар уже обернулся и хотел ответить в своей манере, но не успел.

— Девушке не пристало так разговаривать. — Рядом с незнакомкой появился второй — высокий зеленый орк. Точнее сказать, полуорк.

— Но он первый начал, — вновь возмутилась та.

— Тамми! — Укоризненно посмотрел на нее воин. — Любезный, я понимаю, вы, вероятно, спешите, но я надеюсь, всем работы хватит.

— Вы в этом уверены? — со спины к незнакомцам подошел еще один. Нордхам, кажется, видел его на корабле. Да, точно, мутный тип в сером плаще, со слащавыми усиками.

— Вам тут что, медом намазано? — не выдержал варвар.

— Хм, требуется группа авантюристов, которая зачистит канализационные тоннели от крыс, которые там расплодились, — раздался голос будто над его ухом. Он тут же развернулся, чтобы высказать свое "ФИ", как вдруг уперся глазами в большой черный мохнатый бюст в кожаном корсете.

— Кхем, — стушевался варвар. Но вскоре быстро пришел в себя. Он сорвал с доски объявление.

— Эй! — возмутилась девушка-табакси.

— Я сам прекрасно справлюсь, а вы ищите себе другую работу, — возмущенно запыхтел дворф.

— Уважаемый, вас же, кажется, Нордхам зовут, — раздался рядом голос хмыря. — Давайте не будем пороть горячку, я думаю, в канализации крыс хватит всем, и заплатят тоже всем поровну. А теперь пойдемте вместе.

Варвар уже хотел было возразить, что он пойдет один, но заметил, что хмырь с уверенной походкой направился в ратушу, и вдруг обнаружил, что в сжатом кулаке уже нет той листовки.

— Ах ты, пи… - дворф не договорил и бросился следом за группой.