Секта. Книга пятая.

Не то чтобы Валентин Исаакович Черкасов был хилым болезненным мальчиком, но в семье известного олигарха среди рослых и добрых братьев и сестер, он был не в породу. А точнее в деда по материнской линии.

Парнишка в свои 14 лет не был амбициозным и агрессивным, как полагалась в семье. Если братья боролись за лидерство, Валя был, скорее, контрлидером, прибывающем себе на уме, и лавирующим между зонами интересов своих братьев и сестер.

Вот и теперь, когда семья решила покорить одну из крымских гор в составе альпинистского отряда, Валя закосил от восхождения и решил поякшаться с местными. В сопровождении телохранителей, навязанных отцом, Валентин, ни свет, ни зоря, вышел на горную поляну у лагеря.

На поляне в черном балахоне и котомкой, повешенной для удобства на грудь, человек собирал травы.

- Здравствуйте, почтенный! – Решил завязать разговор с незнакомцем в балахоне Валентин.

- Здрав буди и ты, честный отрок! – Незнакомец поклонился, почти в ноги, пытаясь скрыть свое лицо.

Но зоркий взгляд Валентина увидел художественное шрамирование на лице незнакомца и блеск пирсинга.

- Вы для чего травы собираете? – Поинтересовался Валентин, который немного разбирался в биохимии.

- Для чаю, и от хвороб своих. – Посмеиваясь над собой сказал незнакомец.

- А мне сбор какой для чаю можете посоветовать? – Спросил Валентин.

- Хочешь смерть отсрочить, аль чаешь чего? Для ожидания часу или отсрочки смерти можешь зверобоя собрать. Вон высокий стебель с желтым соцветием. Да и чабрец здесь пахучий, ковром стелется. А вон, серебреные ростки с желтыми цветами – татар-чай. А если хочешь, приди ко мне на хутор, дам тебе мяты и малинового листа.

Валентин набрал чабреца, железницы крымской, зверобоя и дождавшись, когда незнакомец удовлетворит свои потребности в сборе трав, пошел к нему за мятой и малиновым листом.

Спустившись вниз с поляны, путники вышли на дорогу, а затем подошли к покосившемуся шлагбауму возле таково же столба с почти стертой табличкой «б/ч №» где шестизначный набор цифр читался почти через одну.

Внезапно тихо за спиной оказались «два брата из ларца одинаковы с лица». Валентин заметил сконфуженный взгляд своих телохранителей.

- Они со мной! – Сказал незнакомец и дал знак следовать за ним.

Дальше, судя по всему, начинались дома жителей военного городка. Правда коттеджи такие могли себе позволить лишь генералы. Выполнены постройки были в едином ансамбле, однако каждый имел индивидуальность. Путники шли по утопавшем в зелени тротуаре, дорога так же была закрыта кронами деревьев. Скорее всего сверху этой дороги видно не было. За глухими заборами виднелось множество садовых деревьев с спеющими плодами. Дорога с хорошим асфальтом и четкой разметкой свернула к лесу и к отдельно стоящему хутору, с крепостными стенами. Это не было грандиозным сооружением из кирпича, белые штукатуренные стены, обшитые с низу темным бутовым камнем, и узкими окнами вместо бойниц на уровне второго этажа. Сверху крепостных стен свисала красная керамическая черепица. Огромные ворота были открыты настежь. Дородный мужик командовал рослыми молодцами, разгружавшими телегу. Телега была запряжена двумя флегматичными битюгами. Валентин первый раз видел таких громадин.

- Дядя Марек вернулся! – Подбежали к незнакомцу несколько малых деток, которых тот каждого погладил по голове. Во дворе стояло еще несколько дородных детинушек, с достаточно молодым лицом и взглядом.

- Ну что, хозяин? Неделю с голоду не помрем. – Отчитался дородный мужик.

Хлопцы загрузили на широкую тележку последний груз и отвезли что в сарай, что к погребу дома, снабженному с улицы грузовым лифтом под навесом. Они то толкали тележку перед собой, то тащили ее за собой, изменяя хват. Закончив свою работу, молодцы отвезли тележку в сарай, а сами начали толкаться и норовить съездить друг друга по плечам или спине своей нелегкой пятерней.

- Сейчас нарезвитесь, а вечером на правиле ратном спать будете. – Пожурил незнакомец в балахоне которого называли дядя Марек.

- Да ну мастер! Когда такое было? – Почти хором начали доказывать свою выносливость молодые бойцы.

Перед домом в восточном стиле был небольшой сад и пруд с лотосами и карпами.

Сам дом был в римском стиле в два этажа и с мансардой.

Хозяин пригласил Валентина и свиту отобедать.

От прихожей коридор вел мимо ванной и туалета в трапезную по ту сторону внутреннего дворика с крытой террасой. Посредине дворика был имплювий и фонтан. Имплювий был достаточно глубокий, и использовался как бассейн. К ванной комнате, где Валентин мыл руки, с просторной джакузи, душевой кабиной и мраморными скамьями для отдыха и массажа примыкала сауна. В трапезную можно было попасть по теплому коридору, или по открытой террасе с широкими пролетами в мраморных колоннах.

Валентин прошелся по тенистой террасе созерцая чередующиеся плиты белого и темного мрамора с резными скамейками и бюстами античных героев и русских богатырей и князей.

- Светлый мрамор местный, купил прям в карьере за копейки, с темным в Италии пришлось поторговаться. Скульптуры и скамейки – дипломная работа одного дарования из Питера. Обошлось дешево, теперь он знаменитость, и по ценам к нему не подступиться. И не потому, что он жаден, а заказов невпроворот. – Марек дотянулся до фонтана, снял капюшон и смочил длинные, заплетенные в хитрые косички волосы и шею.

Теперь Валентин мог хорошо рассмотреть его правильные черты лица, голубые глаза, арийский нос и волевой подбородок. Уши Марека были закованы в изящное золото и обрамлены драгоценными камнями, свисали серьги. Пирсинг был на бровях и щеках. И все это сочеталось с изящным узором из шрамов. Но в этом тонком изяществе, было какое-то зловещее знамение. Перед трапезной хозяина дома встретили все те же ребята, но переодетые в красивые шелковые штаны и дилнные, перепоясанные широкими кожаными поясами, рубахи с кожаными наручами чуть ли не в локоть. Они принесли кувшин с водой и небольшой тазик. Хозяин омыл руки. Его руки обтерли вышитым рушником. Сняли балахон и верхнюю рубаху. Накинули дорогой шитый золотом халат, опоясали тонкой тесьмой. Намастили елеем и одели перстни с изображением драконов, пауков и черепов. С ног сняли сапоги и омыли ноги водой, надели короткие сафьяновые сапожки с задранными носами. Надели дорогую цепь с кулоном в виде крылатого черепа в камнях.

Хозяин поднял две руки, то ли молясь, толи благословляя. И его гридни поклонившись, удалились в сторону ванной комнаты.

Марек усадил Валентина вместе с собой, а его свиту посадил за рядом стоящий стол. Гридни хозяина сидели за столом напротив свиты Валентина.

Открылась дверь из кухни, и девушка в длинном сарафане с кожаными пижмами выкатила передвижной столик к широкому окну в кухню. Волосы девушки были уложены в хитросплетенные косы с костяными заколками и деревянными украшениями. Кое-где на свету переливались драгоценные бусы. Бусы на шее девушки были в несколько рядов, но без дорогих изысков, кость, дерево, и кожа. Руки девушки были украшены кожаными и медными браслетами и плетенными феничками. Ногти были ухоженные с бесцветным маникюром.

Девушка из кухонного окна переложила на передвижной столик снедь и подъехав к столам расставила салаты на стол хозяина и других сотрапезников.

Валентин почувствовал жар посмотрев на девушку и отпил воды, налив себе в хрустальный бокал из хрустального широкого кувшина. Вода была на удивление вкусная.

- Есть тут у нас свой местнопочитаемый источник. – Заметив удовольствие в глазах Валентина, сказал хозяин дома.

Никто кроме Валентина и его охраны не притронулись к пище, пока не перекрестили лоб. Валентин догадался, что перед принятием пищи совершался некоторый обряд, который отменил почти незаметным движением хозяин дома, показательно перекрестив лоб, шевеля устами, после чего притронулся к пище первым.

Трапеза прошла как в лучших домах, перемены блюд, беседа, тосты.

Обслуживали столы юноши. Девушка вышла в люди лишь из-за того, что парни припозднились. Парни появлялись и исчезали как по колдовству, длиннополые одежды создавали вихри при их грациозных выверенных движениях. Валентину иногда казалось, что, забирая тарелки, эти парни с такой же легкостью могли бы забрать и его жизнь.

Наконец трапеза подошла к концу.

- Слава Тебе, Боже, Слава Тебе Боже… - Хозяин встал из-за стола, делая знак рукой оставаться остальным на местах.

Большую часть еды хозяин оставил нетронутой, взяв на свою тарелку лишь треть от предложенного. Валентин хотел тоже показать, что он не голоден, однако было приготовлено настолько вкусно, что не смог остановиться пока последней коркой хлеба не стер весь соус с тарелки.

Валентин вышел во внутренний дворик, а один из служек хозяина дома уже подносил на дорогих обурсах расфасованные травяные сборы, подписанные на русском и латыни.

- Извольте осмотреть мое убогое жилище. – Хозяин предложил Валентину осмотреться вокруг.

Если перед домом был пруд и символический сад. То за домом с пять соток было засажено только плодовыми деревьями. Много было посажено кустов смородины, красной и черной, крыжовника разного цвета. К дому примыкал зимний сад с экзотическими растениями, в том числе были бананы, лимоны и апельсины. Деревья были не высокие, посаженные в большие кадки, но плоды были на них крупные. Исключение составляли несколько банановых саженцев. Бананы были маленькие.

- Маленькие бананы самые вкусные, я специально заказал именно этот сорт. – Хозяин словно читал мысли Валентина.

Хозяйственный двор напоминал зоопарк. В конюшне было коней с десяток, птичник был разделен на домики с вольерами обтянутыми сетками. Некоторая птица гуляла свободно.

- Я не держу павлинов. Кричат мерзко. Так пару фазанов, попугаев, и сокола для охоты. – Хозяин погладил попугая, севшего ему на плечо, и повел к вольеру сокола, пяти метров в диаметре и с столбом посредине, где гнездился сам сокол.

Служка подал хозяину кожаную перчатку и тарелку с наструганным мясом. Хозяин вошел в вольер и вытянул руку. Сокол немного помедлили, видно смущенный присутствием Валентина, но прилетел на руку своего кормильца и проглотил пару кусков предложенного мяса.

- Я вообще не любитель соколиной охоты, но нашел его с перебитым крылом, выходил. А потом привязался.

- Мясо! Будь любезен! – Голосом хозяина кто-то сказал за спиной.

В вольер к соколу вальяжно зашел здоровенный ворон.

Сокол толи поприветствовал ворона, толи хотел его выгнать. Однако не стал повторять своего крика после того, как хозяин вскормил ему еще один кусок мяса.

Ворон взлетел на плечо хозяину, посмотрел на Валентина и поклонился несколько раз головой.

- Здравствуйте, я Валентин. – Валентин тоже хотел выказать вежливые манеры.

- Очень приятно, Ворон. Я получу сегодня мяса? Не отказался бы и от сыра. – Проговорил ворон.

- Мяса, так мяса, думаю, что Фалькона ты не объешь. А сыр иди проси у Насти. – Сказал хозяин дома.

- Настя хорошая девочка, не жадная. Настя даст сыра Ворону. – Ворон съел пару кусков мяса и вылетел из вольера.

- Он понимает человеческую речь? – Удивился Валентин.

- У ворона век долгий, есть время привыкнуть общаться с нами. Мне его охотники еще птенцом принесли. И первым делом мы его научили знакомиться и просить еду. Но этот ушлый птиц абы у кого еду не просит. И еще приходится людям золото отдавать и всякие безделушки, которые он у селян ворует. Благо гнездо его у меня на чердаке. У меня еще гигантская летучая мышь жила, но век у нее был не такой как у этого ворона и филина.

Как только хозяин вышел из вольера, отпустив сокола на столб, к нему начали ластиться несколько алабаев мал, мала, меньше.

- А вы чего? Стадо кто пасти будет? Родители ваши куда смотрят? – Хозяин кинул им оставшееся мясо с тарелки.

- Ну ладно, верхом ездить умеете? – Спросил хозяин дома Валентина.

- Да у нас есть свои лошади. Я за паркур даже призы брал. – Похвастался Валентин.

Марек посмотрел на охрану Валентина, те тоже кивнули головами.

Хозяин дома дал знак, и служки пошли в конюшню готовить лошадей.

Гостинцы были уложены в сумки при седлах. И Валентин уселся на породистого жеребца, черного с синим отливом.

- Сам не поеду, дела. В добрый путь, милости просим еще в гости. – Хозяин поклонился и дал одного из своих служек в провожатые.

С ним напросились еще двое, видно друзей.

Обслуга лагеря шарахнулась в разные стороны, узнав в спутниках Валентина, гридней Марека. Но зная, что Валентин, сын мажора, вернулись к своим обязанностям, когда служки Марека разгрузили поклажу и увели лошадей из лагеря.

- И не повезло же Вам встретить этих сектантов! Вы с ними не водитесь! Темные они личности. Вроде как приветливые, а возле них кровь в жилах стынет. Страшно им обязанными быть. Ничего не требуют взамен, а попросят что сделать, так оказать боязно. И вроде и просят-то пустяк, а кажется, что потихоньку душу твою в рабство себе забирают. А драться с ними, последнее дело. Вроде не двигаются, а вокруг них народ штабелями ложиться. У кого нога, у кого рука сломана. А были случаи что и челюсть и шея. Переломы такие, что врачи не брались лечить. А эти сектанты забирали и лечили, без наркоза кости вмиг сращивали. Боль невыносимая, а сознание потерять не моги. И такие им обязаны становятся по гроб жизни. А ходят слухи что некоторые и после смерти зомбаками им в каменоломнях тайных работают. – Предупреждал Валентина один из сотрудников лагеря.

- Так они вроде лоб крестят? – Усомнился Валентин.

- При Вас лоб крестят, а без Вас? Даже их соседи не знают что там, на хуторе делается. Те, кто в прислуге, и каленым железом слова не вытянешь. Кто в гости к ним хаживает, тоже пространно все рассказывают, поди и они сектанты.

Народ туда странный приезжает, неделями живет, даже в магазин носу не кажут. А иногда военные своих туда привозят. Егеря в лесу для них полосу препятствий соорудили. А военные без знаков различий родов войск и званий.

Вечером с восхождения пришла семья Валентина, и работники лагеря надули им в уши про то, с кем якшается их сын.

- Ну что? Научили тебя сектанты боевым приемам? – Старший брат точным ударом проверил Валентина в челюсть.

Удар был не сильным, но Валентину, как всегда, стало обидно. Валентин с детства хотел играться, веселиться, петь песни, водить хороводы. Но к драке всегда относился с досадой. Он считал, что все нужно решать по дружбе и любви.

К старшему брату присоединились и остальные братья, и даже сестры. Если бы их не разнял отец, то Валентина, наверное, отправили бы в больницу.

Со ссадинами и синяками, держа растянутую руку и потирая больную ногу, Валентин сидел в одиночестве на скамейке дворика в лагере.

- Не можешь справиться с сильными чувствами проявления семейной любви? – Марек словно тень возник рядом с Валентином.

Обычно собаки в лагере оповещали о появлении гостей заранее. Но на появление Марека на этот раз собаки не среагировали.

- Я не понимаю зачем бить своих родственников, я их люблю, но они не согласны с моим поведением по отношению к ним. – Рассуждал Валентин.

- Валя! Можно так Вас звать? – Осекся Марек.

- Да, Марек, и можно на ты. – Согласился непритязательный Валентин.

- Валя, в тебе дремлет древняя сила твоего рода. Такая, какой позавидовать могут и твой отец, и братья. Но одни не могут видеть этой силы, другие не могу определиться с собой по отношению к этой силе, а третьи просто бояться ее.

Ты не должен потакать людям в их изощренной форме проявления себя по отношению к тебе и другим людям. Некоторые действия нужно пресекать на корню. Ибо они подобны лавине в горах и пожару в лесу. Чем дольше действие совершается, тем тяжелее его остановить.

Но я научу тебя нравственному образу жизни. – Марек смотрел в глаза Валентину.

Валентин пробовал найти что-либо в этом взгляде. Но взгляд Марека выражал лишь пустоту как данность бытия.

- Нет, я драться не буду и это принципиально! – Заявил Валентин.

- Драться – это не культурно, это варварство. Хаос и нагромождение телодвижений и эмоций. Я Вам предлагаю философию в движении. Мы можем выражать мысли в искусстве слова, в красках. Я Вам предлагаю что-то подобное театру «Но». Жест, взгляд, поза. Так сказать «побеждать, не вынимая меча из ножен».

У меня в служках есть сын «хранителя черной башни». Он вообще против насилия. Пацифист, другими словами. Надеюсь, Вы с ним найдете общий язык. – И опять взгляд Марека не выражал ничего кроме данности.

- И хотел бы я согласиться, но у нашей семьи каждый день до пяти минут расписан, и через три дня мы уезжаем. – Отмахнулся рукой Валентин.

- Считаете себя богами? Думаете, можете контролировать все и всех? – Взгляд Марека вдруг стал по-детски восторженным и наивно удивленным.

- Ну не нужно быть богом, чтобы завтра устроить пикник на природе. – Обреченно вздохнул Валентин.

- И где если не секрет? – С каким-то хитрым огоньком в глазах спросил Марек.

- Да и ехать никуда не нужно. Здесь за лагерем на поляне у егерей. – Валентин словно дотянулся рукой за спину до заветной поляны.

- Не хотелось сориться с егерями, но я им оплачу завтра неустойку. Ладно утром бери куртку, чтобы не промокнуть и выходи на это место, поедем ко мне. – Марек хлопнул по плечу Валентина и исчез так же внезапно как и появился.

Нужно сказать, что даже родственники не хлопали по плечу Валю. А тем более прислуга или однокурсники в институте, где тот учился. Однако Марек это сделал так непринужденно, что естественным показалось и самому Валентину.

Валентин глянул в прогноз погоды. Ни о каком дожде в радиусе Южного Побережья Крыма не было и намека. Да что там по ЮБК, по Крыму не было свидетельств резкого падения давления.

Утро выдалось безоблачное. Валя протер глаза и глянул на приготовленный дождевик на стуле. С легкой улыбкой Валя пошел умываться. Особой радости от пикника Валентин не ждал. Отец будет пилить его за выбранный факультет в институте, сестры и братья будут поддакивать отцу, и своим примером доказывать, что Валентин пошел не в породу, а посему его удел подчинение и благоговейный трепет перед доброй семьей, которая не изжила белую ворону. Валентин закрутил кран, но все равно шум воды не утихал. За окном потемнело и по стеклам бил крупный дождь.

Валентин накинул дождевик и быстро пошел в назначенное место. Там под попоной его уже ждал знакомый конь и два всадника, в одном из котором угадывался главарь секты.

Стоило отъехать версту от лагеря, как от дождя и не осталось следа. К изумлению Валентина, тучи плотной кучей стояли только над лагерем. Во всем белом свете во круг не было даже облачка.

Валентин посмотрел на Марека в сухом легком балахоне. Он просто пожал плечами и поехал дальше. Вскоре замаячил и знакомый хутор. Собаки подпрыгивали к Мареку на скаку коней, и перелаивались со знакомыми конями. Всадники спешились, а служки подхватили коней под уздцы и еще немного пробежались с ними. Затем накрыли попонами и завели в конюшню.

- Зови Андрея, пусть на день отпросится, он мне нужен. – Полушепотом сказал Марек одному из служек.

- Мне бы попить чего, а то я с койки сразу в седло. – Попросил Валя.

- Зайди в трапезную, глотни квасу и иди в додзе. – На ходу проговорил хозяин секты.

Где была трапезная Валентин помнил, а до додзе он вчера, по-видимому, не дошел.

Его провели на хоз. Двор, и Валентин узнал это одноэтажное здание в японском стиле.

Внутри уже собралась ватага взрослых и еще совсем юных ребят.

- Андрюха! Чего пришел? Решил снова заняться? Или тебя теперь даже девки в городе бьют? – Со всех сторон неслись в сторону рослого светловолосого парня издевки.

Кто-то попытался исподтишка ударить Андрея. Но такое движение словно ветром колыхнуло Андрея, и тот отшатнувшись нехотя отмахнулся от обидчика, обидчик мешком картошки упал под ноги Андрея. Теперь Андрея атаковали с двух сторон с шестом и деревянным мечом. Андрей ртутью вкрутился в атакующих словно пружина. Когда пружина вновь раскрутилась, под Андреем оказались эти двое нападавших.

-Ну ты че, самый умный?! – И вновь вакуумная воронка засосала атакующих под ноги Андрею. Народ спотыкался, кувыркался, друг об друга. Но непонятное центростремительное ускорение аккуратно скатывало нападающих под ноги Андрея, умело выхватывающего оружие из рук.

От обилия выхваченного оружия Андрей, словно еж ощетинился. Народ вставал, но уже атаковал нехотя. Еще через пару мгновений Андрей выбросил все оружие и как-то поник головой и встал в широкую стойку, свесив руки по сторонам и раскрыв ладони.

Валентина вдруг посетило какое-то знакомое чувство, словно это стоял не Андрей, а Марек и смотрел на всех своим взглядом, с одной стороны пустым, а с другой стороны, веющим некоей обреченностью реальности. Народ разбежался по углам, а некоторые выпрыгнули из дозде в небольшой пруд перед ним, распугав гусей и уток.

Теперь Валентин вспомнил слова Марека про театр «Но», позы и взгляды.

Андрей дал знак тем, кто имел смелость остаться в додзе. Один из присутствующих ерзая на коленях открыл внутреннюю раздвижную дверь, так же на коленях юркнул за стену и через некоторое время, так же ерзая на коленях достал столик и чайный сервиз. Другой уже нес откуда-то чайник с кипятком, веющий запахом паленой древесины.

- Сидай гость до столу! – Андрей бросил, откуда не возьмись, мягкий пуфик и сам уселся на такой же коленями.

- Я так понял, что Вас зовут Андрей, а меня Валентин. Скажите, я могу задать Вам немного резкий вопрос? – Спросил Валя.

- За спрос не бють в нос. – Согласился Андрей, наливая зеленый чай в чашку из исинской глины.

- Я смотрю Вы не с теми, кто занимается здесь? Мне Марек говорил, что тут есть человек, дословно «пацифист». Это он не про Вас? Это не Вы сын «хранителя Черной Башни»?.

- Если я достаточно хорошо знаю нашего мастера, то скорее всего про меня. -Сказал Андрей, наливая чай в другую чашку.

Андрей первую чашку театрально вручил Вале, а сам с наслаждением сделал глоток из своей.

- Если вернулся в додзе, то только ради чаев мастера. Эх и знает же толк в них. Где он их достает? В Москву не ездит, сюда китайцы не добираются. – Андрей закрыл глаза и стал вдыхать, словно из чашки дымил фимиам.

- А почему Вы не любите драться? – Спросил Валентин Андрея.

Андрей открыл один глаз и взглянул на Валентина, словно ему задали вопрос о сотворении мира.

- Я старший сын в семье «хранителя Черно Башни», меня готовили в «хранители» еще в утробе матери. Я был вспыльчив и лез в драку с поводом и без. Меня ругали, наказывали стоянием, висением, чтением и молчанием. Меня били плетью, палкой. Пару раз отец меня хотел зарубить, но я к тому времени уже мог уклоняться от его ударов.

Но однажды меня отец выгнал из додзе и из дому. К этому времени я уже закончил школу, и работал вышибалой у дяди Гоги в грузинском ресторане. Я собрал вещи и поступил в город в институт. Переехал жить в общагу. И из-за своего вспыльчивого характера поцапался с городской братвой. И вот, братва забила стрелку, и мы решили выяснить разойдемся краями, или кому-то из нас придет край.

Я стоял один против почти полста. Как вдруг появляется передо мной наш мастер и говорит: «Не смогли твои родители тебя отучить драться, а я тебе сейчас докажу, что драка – это лишнее».

То, что было дальше можно описать лишь общими словами: хруст костей, вонь испражнений и обреченные стоны. Это было страшно, это было мерзко, но это было настолько естественно и завораживающе, что я не мог отвести газ. Мой отец и другие братья из «Черной Башни» делали гораздо больше лишних движений, и их состояние транса было слишком напряженное. Но мастер показал, что мы даже рядом с ним не стоим.

Когда я вернулся к себе в общагу, первое что я понял, что я еще очень далек от звания мастера, и что я не хочу уметь то, что умеет наш мастер. Некоторые приемы были направлены вообще против человеческого естества. Это был даже не бой, это был ритуал боли и крови.

Теперь я четко осознавал, что драться вообще не имеет смысла. Искусство мастера просто не оставляло шансов врагу и в нападении, и в обороне. И еще я понял, что для меня такое искусство мастера, вообще, противоестественно.

Ночью меня посетил снова мастер и заставил идти хоронить убитых им трупов.

Словно зная мои мысли, а я уверен, что мастер читает чужие мысли, мастер мне сказал, что я обречен быть «хранителем», и у меня есть только возможность научиться идти по пути «наименьшей крови». И начал меня обучать сам. Сначала на оживших мертвецах.

Вы можете считать меня шизофреником, Вы можете считать, что мастер воздействовал на меня гипнозом, но мне пришлось сражаться с мертвецами, которых можно было победить, размозжив голову или разодрав по частям все тело.

Через день, я был самым мирным человеком в институте и в городе. Я боялся спровоцировать любую драку. Но людей это возбуждало сильнее, чем кровавая подпольная бойня в клетке многогранника. Назревала неотвратимая драка. И я пожаловался мастеру.

Мастер повел меня в бильярд. Разбил шары и начал загонять их в лузу по нескольку шаров за раз. А когда на столе остался один биток, мастер ударом кия превратил его в пыль. Мастер рассчитался за шар с барменом, который все время пялился на стол, где шары противоестественно влетали в лузы и где деревянный кий в пыль превратил кость шара.

Мне же была сказана следующая фраза «Одним шаром можно управлять другими шарами, жар загребать чужими руками, а если не хочешь сломать голову, сломай что покрепче, и прячь свои добродетели глубоко за готовность порочных действий. И не давай никому усомниться в том, что ты и есть истинное зло».

Наконец настал день, когда все враждовавшие со мной студенты, и желающие посмотреть на драку оказались со мной на заднем дворе, где валялись кирпичи и прочие элементы стройматериалов, оставшихся после ремонтных работ.

Я сказал, что не хочу драться, и продемонстрировал свою силу, взяв в руку кирпич, и разбив его в пыль ударом другой руки. Я сделал шаг навстречу своим врагам с решимостью всех вогнать в кровавое месиво, хотя и трясся от мысли, что могу причинить огромный вред этим студентам, скорбь их матерям и отцам. Народ не стал испытывать судьбу. С тех пор я уже не слышал издевок о себе в универе. Да и при мне никто не пытался никого унизить, хотя раньше это случалось достаточно часто.

Во всяком случае теперь мастер научил меня не калечить и не убивать. Да и что-то во мне такое появилось, что не дает злым людям на меня лишний раз наезжать. Чуют они меня что ли? – Андрей долил в заварник кипятка, вернее уже теплой воды.

Чай пили на веранде, а в додзе вовсю кипела тренировка. Ритмичные выкрики, хлопки, топот ног, стук деревянных гимнастических снарядов.

Андрей ушел на улицу раздул угли и подкинул дров. Поставив чайник на огонь, Андрей вернулся и снова сел рядом с Валентином.

- Слушай, а что это за «Черная Башня», если не секрет конечно. – Спросил Валентин.

Андрей долго смотрел на Валентина, что-то перебирая в своих мыслях

- Дрюня! А что гость без чая сидит? – Раздался голос Марека за спиной.

- Да я признаться уже по второму кругу чай пить буду, благо в теньке да покое. – Оправдывал Андрея Валентин.

- Вся жизнь война, покой нам только сниться. А кто хочет мира, пусть готовится к войне, ибо мир прячется в тени мечей! – Марек сел на пуфик, который живо уступил Андрей.

- Тут Валентин спрашивал про «Черную Башню» - Сказал Андрей Мареку.

- Да что тут рассказывать то? Есть смотрители маяка, есть операторы РЛС, есть хранители фольклорных традиций. У нас городок военный, поэтому мы все в один флакон смешали. Умеешь хранить тайны? – Марек пристально и в то же время по-доброму посмотрел на Валентина.

- Нет, не умею, и знать не хочу. – Как-то вдруг для себя решил Валентин, вспомнив вдруг сплетни про сектантов.

- Да тебе и не поверит никто, ни родные, ни органы государственной власти. – Засмеялся Марек.

Из окна додзе вылетел детинушка и рухнул в пруд, залив водой чайник и угли.

- Э! Хватит тут чайную церемонию нарушать! Еще раз силы не рассчитаете, я вам церемонию децимации проведу, даже камней из японского сада не пожалею. – Крикнул в окно додзе Марек.

Из додзе хором что-то крикнули на чужом наречии.

- Ну что за народ? Для нормальных людей бытие определяет сознание, а для этих – битие! Пойдем, Валентин, прогуляемся. – Марек махнул рукой Андрею, который пытался раздуть угли для чайника, и тот залил водой из чайника печку. Отнес чайный сервиз и чайник в додзе, лавируя между летающих и падающих людей.

Марек вывел Валентина из хутора, за ним увязался огромный кот и алабаи. Но следовали за ним не долго, зато вместо них прилетел знакомый ворон и уселся на плечо Мареку.

- Валя дай орешков. – Сказал ворон и изобразил женский стон.

- У меня нет орешков. – Сказал Валентин.

- Нищеброд, пойди укради, если денег нет. – Сказал ворон.

- Кто-то без еды останется. – Сделал замечание ворону Марек.

- Это дети с улицы шалят. Жаль детей, останутся без сладкого. – Голосом девочки сказал ворон.

Сын олигарха оторопел не столько от того, что ворон назвал его нищебродом, сколько вообще о осмысленности фраз ворона.

Рядом по пути был сельский продуктовый магазин. Валентин пошел купить арахиса и еще чего-нибудь пожевать. Вернувшись, Валентин предложил арахис ворону и Мареку.

Ворон перепрыгнул на плечо Валентину, хваля и восторгаясь его щедрости.

Марек отказался от угощения, сказав, что на ходу пусть коровы едят, а для принятия пищи человеком существует ритуал, и его должно соблюдать.

- Ну что Валентин видишь антенну? - Спросил Марек.

Валентин повертел головой в разные стороны и обнаружил за постройками высоченную антенну, не понятно как крепившуюся, чтобы при ее тонкой конструкции не качаться на ветру.

Марек демонстративно что-то нажал на широком браслете на руке, и вместо тоненькой антенны Валентин на мгновение увидел огроменный черный обелиск, мерцающий зелеными рунами.

- Система зеркал, и никакого мошенничества. – Улыбнулся Марек.

- Маяк, значит и РЛС в одном флаконе? – Переспросил удивленный Валентин.

- Не знаю о чем это ты. – Бодро ответил Марек.

Вдалеке виднелась все та же высокая и тонкая мачта радиоантенны.

Марек вывел Валентина за шлагбаум дороги ведущей к поселению.

К ним на встречу подъехал внедорожник егерей.

- Ага! С семьей мы проводить время гнушаемся? Нам с сектантами интереснее? – Вылез из машины разозленный отец Валентина.

- Доброго дня, уважаемый! – Грациозно поклонился Марек, успев накинуть на себя капюшон балахона.

- Доброго! Вы как раз кстати. Позвольте полюбоваться обителью сектантов? – Обратился к Мареку отец Валентина.

- Городок военный, чего меня об этом спрашивать? Вон бойцы у шлагбаума стоят, спросите у них. – Марек указал на откуда не возьмись появившихся солдатиков в камуфляже.

- Посмотреть можно, только издалека! – Сказал один из караульных.

Отец Валентина и егерь, прошли по дороге, до того места, где открывался вид на поселок, так как от шлагбаума дорога терялась в зелени леса, и видеть поселок не представлялось возможным.

Валентин тоже пошел с отцом и Мареком обратно.

Каково же было изумление Валентина, когда вместо дорогих коттеджей и асфальтированной дороги, предстала картина задрыпанной военной части с будками и грунтовкой за забором колючей проволоки.

- И ты променял природу и общество на это? – Удивленно спросил отец сына, избалованного комфортными условиями.

- Иногда необходимо выходить из зоны комфорта, отец. – Валентин лукаво посмотрел на отца, и мельком уловил расплывшуюся под капюшоном улыбку Марека.

- Прошу простить, но мы вынуждены откланяться. – Отец легко подтолкнул Валентина к машине егерей.

- Спасибо за чай! – Залезая в машину поблагодарил Марека Валентин.

В лагере уже Валентина встречало все семейство.

- О явилась пропажа! Мы тут места себе не находим, а он стоит, ухмыляется! – Старший брат решил отвесить оплеуху по шее Валентина.

На Валентина, что-то нашло и он, как Андрей в додзе, качнулся навстречу руке и отмахнулся от руки брата. Брата закрутило. И брат бы слег под Валентина, если бы тот, как Андрей послал ногу под колено брату, сгибая ее под другую.

- Ой, гляньте, а братик то, у сектантов обороняться научился! С кем поведешься, так тебе и надо! – Засмеялась сестричка, которая хотела, чтобы Валентин научился давать сдачи своим старшим братьям и вредным сестрам.