Секта в лесу Ундинака

Секта в лесу Ундинака

Было это в начале славных дел достойного сына севера, отважного воина по имени Талурион, молва о котором ещё не распространилась столь широко по миру. Однако о нём уже восторженно говорил народ, его уже узнавали здесь и там, с ним хотели познакомиться. Но суров и малоразговорчив был северянин, что свойственно людям в его краях. Зато воины здесь были известны своею отвагой, удалью и поразительной физической силой. Например, светловолосый силач Тарнад мог не просто сдвинуть с места массивный валун, но также и поднять его над головой. Оморк способен был здоровенной дубиной в раз одолеть дюжину нападавших, а рослый, широкий в кости Вислар запросто взваливал рабочую лошадь на свои могучие, гороподобные плечи. И таких удивительных примеров встречалось ещё предостаточно. Что же питало этих людей столь удивительной силой — как физической, так и духовной? Быть может свежий, чистый воздух и вольный простор земель, а может постоянная работа на природе, мясо диких животных и зелень в их каждодневном рационе, а также неукоснительное поклонение идолам. Да, это действительно были очень сильные, крепкие, отважные и смелые люди. Люди севера, полного древних, могучих сил и загадок.

Времена были тёмными и страшными; времена великих битв и свершений; времена больших открытий и путешествий; времена чудес, колдунов, магов и некромантов. Всяк человек, слабый или сильный, не был полностью уверен в своей безопасности, не знал, что поджидает его в смутном, зыбком будущем, что ждёт за ближайшим углом. Разве что колдунам, магам и волшебникам, да и то не всем, порой открывались тайны и загадки грядущего.

Нынешние земли припоминали ещё те далёкие дни, когда гигантские древние континенты со страшной силой и упорством наползали один на другой, непрестанно теснили друг друга, вызывая чудовищные землетрясения, извержения вулканов, гибельные наводнения, засухи и другие природные катаклизмы; помнили грандиозные переселения различных народов и рас, царствования властных правителей давно ушедших эпох. Моря и океаны отхлынули, обнажив обширные пространства, ранее скрытые под великими толщами вод — и тогда во всей своей чарующей, увядшей, но всё ещё могущественной красоте являлись свету давно позабытые древние города, некогда прекрасные и величественные храмы, глубокие гробницы и обширные фамильные склепы, тысячелетия бывшие местами обиталищ диковинных морских существ. Отчаянные путешественники, вечные искатели приключений, отправлялись в смелые, дерзкие вылазки за несметными сокровищами, когда-то принадлежавшим целым династиям, великим царям и правителям, давным-давно обратившимся в прах.

В ту суровую, но великую и славную пору свободно гуляло множество слухов, легенд, мифов и суеверий. Имелись на земле, да и сейчас есть, места, где прочно угнездилось зло, насылающее беды и несчастья на людей, на целые города и поселения. Много людей погибло и сгинуло в зловещих, проклятых местах, где властвовала безудержно тёмная сила. Однако иной раз встречались такие места, где даже кошмарные деяния демонов и вампиров меркли в сравнении со сверхъестественной силой, явившейся к человеку из неведомых, враждебных миров, существовавших ещё задолго до рождения Земли и возникновения на ней простейшей жизни. Некоторые умирающие звёзды и планеты, зависшие на краю Вселенной, внушали человеку трепет и ни с чем не сравнимый ужас. Среди суеверных жителей то и дело ходили слухи и сплетни о неведомых, чужеродных и страшных существах, обитавших в далёких, тёмных сферах бытия. Одни утверждали, что они просто исследуют планету людей, тогда как другие говорили, что они хотят захватить Землю, подчинить или даже полностью уничтожить всех людей, и поэтому пришельцев надо задабривать, пытаться услужить им, дабы снискать у них милость и избежать катастрофических последствий. Так в разных краях и местах образовывались особые объединения, сообщества и секты, чьи страшные деяния вызывали ужас и отвращение у простых обывателей.

Вот и глубоко на севере имелось такое место — это были могучие, густые леса Ундинака, сурово и величественно возвышавшиеся на взгорьях и холмах недалеко от обиталищ племён тагвинцев. Вот уже которое поколение этих низкорослых, но крепких, коренастых людей не отваживалось не то что охотиться в тех лесах, но даже и приближаться к ним, хоть и водилось там дичи самой разнообразной огромное множество. Это скверное для тагвинцев обстоятельство вынуждало их прибегать к добыче скудной, малопитательной пищи, что в конечном счёте грозило привести всё племя к постепенному вырождению и вымиранию. Все грезили и ждали, как бога, смелого и отважного человека, или людей, кто отважился бы отправиться в леса Ундинака и лицом к лицу сразиться с неведомой, кошмарной тварью, засевшей в самом центре чащоб и болот, а также с поклоняющимися ей сектантами. Никто не видал той загадочной твари, а кто и сумел хоть немного разглядеть — ничего уже никогда не расскажет. Почётнейшие мудрецы и старейшины племени тагвинцев прозвали это существо «Зуктубом — опустившимся со звёзд». Само слово это звучало пугающе и незнакомо, его произносили вкрадчивым шёпотом, но никогда — вслух. Имя это внушало трепет и сильный страх у селян, поэтому даже своих детей они не отваживались пугать этим именем и пользовались наименованиями более знакомой земной нечисти. В секту же людей из местных поселений, деревень и городов привели страх и суеверия вокруг существа, спустившегося из самого космоса.

К секте также примкнуло немало воинов, и Талуриону, прежде чем отправиться на это правое, освободительное дело, следовало собрать достаточное количество людей, чтобы вступить в схватку с неприятелем. Напасть решили ночью. Ещё с вечера пролился леденящий дождь, и плотная завеса из туч скрывала небеса, лишь изредка пропуская лунный свет. Это было на руку Талуриону и его соратникам. Он, Янсен, Рыжебородый Туве, а также остальные члены их отряда стали лагерем на пустынной равнине вблизи мелкой речушки. За низкими валунами пылал небольшой костёр, который не должен был привлечь лишнего внимания. Где-то слева располагалось поселение тагвинцев, чуть дальше справа виднелись невысокие, укрытые шапками снега скалы, а прямо впереди, за рекой и небольшой каменистой долиной, поднимался чёрными, неровными стенами зловещий лес Ундинака, точно угрюмые развалины давно покинутого и всеми забытого древнего города. Дрожь пробирала местных охотников и лесорубов при одном только взгляде на этот лес — они и на спор не зашли бы в него. В эту хмурую, невзрачную равнину Талурион и его люди вступили лишь когда опустились густые сумерки, чтобы их не заметили из леса. Здесь они установили несколько палаток из тёплых, не пропускающих влагу шкур диких животных. И отсюда они должны были выдвинуться к лесу, а вместе с их группой, по условленному сигналу, в том же направлении планировали отправиться ещё два ударных отряда, которые, напав одновременно, возьмут сектантов в клещи. Четвёртый отряд атакует с тыла, внеся свою лепту в довершение дела.

Окружённые мраком, чуть разбавленным тусклым сиянием луны, они сидели, сложив ноги, и смотрели на пляшущие языки пламени. Чтобы как-то отвлечься от мрачных, томительных дум заговорили о женщинах.

— Мне довелось побывать далеко на юге, — произнёс Рыжебородый Туве, обведя своих спутников сверкавшими от костра глазами. — И знаете, там есть очень красивые девушки.

— Что ж, может и так, Туве, — отозвался на это Янсен, положив в огонь хворостину. — Но я всё же считаю, что самые красивые женщины — это наши белокурые и белокожие северянки.

— А что ты скажешь, Талурион? — поинтересовался Туве. — Что об этом думаешь?

Воин не отозвался. Не моргая, словно загипнотизированный, он продолжал глядеть на объятые огнём угли и только начавшие гореть ветки. Затем поправил сползшую с плеча шкуру медведя с жёсткой, лохматой шерстью.

— Могу поспорить на что угодно — нашего друга наверняка очаровала какая-нибудь местная красавица с голубыми, как горное озеро, глазами, — весело заявил Янсен, подмигнув Талуриону. Тот, сбросив оцепенение, улыбнулся краем рта, а может это была только игра света и тени.

— Вот видишь! — кивнул Янсен, глядя на Туве. — Никогда не знаешь, что на уме у этого парня!

— И это хорошо, — отозвался Талурион, вспоминая о гибком, сильном стане Олганы, приходившей к озеру купаться. Из всей их троицы он был самым молчаливым.

— Очаровательнейшая южная девушка, с которой я… — начал, было, Туве, но не договорил.

— Тихо вы! — предупредительно вскинул ладонь Талурион, вторая рука уже нащупывала рукоять кинжала. — Кажется у нас незваные гости.

Все трое замерли и насторожились. Зоркий глаз Талуриона уловил за камнями какое-то постороннее движение. Участники их отряда сейчас спали, и вряд ли это был кто-либо из них. Воин вскочил и неуловимой тенью метнулся за валуны. Здесь он чуть не столкнулся с невысоким человечком в длинной накидке с капюшоном — тот даже не успел отодвинуться от камня, к которому он припал, до этого момента, по всей видимости, наблюдая за сидящими у костра.

Талурион быстро схватил незнакомца за грудки, рванул на себя и приставил лезвие кинжала к самому горлу.

— Постой! Постой! Я друг! — зашипел незнакомец в накидке. — Ну и ловкач же ты… Я и глазом не успел…

— Так, значит, друг, говоришь? — угрожающе надвинулся северянин. — Как ты это объяснишь?

— Меня зовут Тар, — проговорил незнакомец. Его седые, всклокоченные волосы курчавились, а небольшая бородка имела две тугие косички. — Я ведьмак и могу быть полезен. Я знаю о вашем смелом предприятии. Могу я говорить с Талурионом?

— Ты уже с ним говоришь, — воин отступил от колдуна и опустил кинжал.

Незнакомец на несколько мгновений опешил и даже немного отшатнулся, но затем с восторгом взглянул на северянина, и все увидели, как сверкнули во мраке его глаза.

— Как же я, болван, не догадался… Ну конечно! Почту за великую честь встать под твоё предводительство, Талурион, — едва ли не торжественно произнёс Тар. — Я наслышан о твоих странствиях и приключениях. Славный ты малый.

— Лишние помощники нам не помешают, — кивнул северянин. — Оставайся, Тар.

— Можешь на меня рассчитывать, — вдохновлённо сообщил колдун. — Моя стихия — огонь.

Между ладоней Тара на мгновение промелькнули язычки пламени.

— Это малое, на что я способен, — произнёс колдун. — Скоро ты увидишь всю силу и полноту моей магии.

— Не хвались даром, — отозвался Талурион. — Поглядим. Около полуночи мы направимся к лесному поселению сектантов, что поклоняются Зуктубу. Там вступим в бой и попытаемся покончить с засевшей под землёй инопланетной тварью. Сегодняшняя ночь — одна из тех, когда Зуктубу совершают подношения.

— Что же это за подношения? — спросил Тар.

— Молодые девушки, — ответил воин. — Разве ты не знал? Ты же маг.

— Нет, не знал, — отозвался Тар. — Ведь я не пророк и не великий бог древности. Время и загадки будущего мне не подвластны.

Оба направились к потрескивающему костру. Талурион представил Тара своим товарищам.

Между тем приближалась полночь. Усилился холод, и пошёл слабый снег, тут же таявший на камнях. Спящих воинов разбудили, и вскоре все были в сборе. Когда же отряд в полном составе и экипировке выдвинулся в сторону леса, снег прекратился, и из-за рваных туч выглянула луна, походящая на кошмарное, обглоданное лицо. По каменистой долине разливалась зловещая, неуютная тишина, а лунный свет делал всё вокруг зыбким и ненадёжным. Осторожно ступая по камням, они минули реку и, пройдя ещё довольно обширное пространство, очутились у чёрной громады лесов Ундинака. Где-там, в его тёмных глубинах, среди головокружительно высоких древесных стволов, под густой сенью листвы и хвои, притаилось древнее, иноземное зло в жутком образе чудовищного Зуктуба, ожидающего богатых даров.

Они остановились возле густых зарослей кустарника. Особым образом сложив ладони у рта, Талурион крикнул дикой ночной птицей — то был условный сигнал для его соратников, которые должны были подобраться к поселению сектантов с двух сторон. Тут же они услышали ответные «птичьи крики». Теперь началось. Отряды, согласовав действия между собой, стали углубляться в ночной лес, застывший в зловещем сиянии луны. Талурион отлично знал эту местность. Много лет назад, когда он ещё был мечтательным подростком и безудержно предавался фантастическим грёзам, вокруг рос сплошной дремучий лес, в котором они с отцом иногда охотились на диких зверей. Батанак учил своего сына разным охотничьим хитростям и уловкам, всему тому, что мальчику пригодится во взрослой жизни. Поэтому в этих лесах, которые когда-то покрывали только что пересечённую ими каменистую равнину, северянин ориентировался очень ловко, мог запросто определить и различить множество примет и знаков. Но с тех пор, как жив был его отец и многие ещё были живы и здоровы, много воды утекло, и теперь, помимо лесных животных, в лесных дебрях обитало нечто очень далёкое от всего земного и человеческого.

Двигались крадучись, стараясь ставить ногу так, чтобы не хрустнула ветка, не треснул ненароком сучок. От лесной подстилки веяло пронизывающим холодом, могучие стволы гигантских сосен, разлапистых елей и кряжистых дубов непрерывно вырастали один за другим и словно бы угрожающе обступали незваных гостей со всех сторон. Непривычная, жутковатая тишина ощущалась в пространстве, точно всё опасливо замерло. Ни треска, ни шороха, ни скрипа веток, ни звериного крика или одинокого вопля ночной птицы — даже филины и совы умолкли.

Участникам вылазки пришлось преодолеть расположенное в низине болото и завалы поверженных ураганом деревьев, прежде чем они очутились на вполне ровной, твёрдой и надёжной земле. Сосны и ели росли здесь всё также густо и мощно, вслед за ними тянулся и разраставшийся в их тени молодняк. И тут до слуха стали доносится приглушённые расстоянием и заслоном деревьев звуки. Когда воины и колдун продвинулись ещё чуть дальше, источник звука стал понятен — это было заунывное пение, с выделявшимися в нём отдельными вскриками и воплями. Один голоса звучали низко, басовито, другие слышались на более высокой, будоражащей ноте. И все эти голоса непрестанно сменяли друг друга, подчиняясь неведомому, хаотичному ритму, вызывающему у стороннего слушателя мучительный, тягостный диссонанс, внушающий тревогу и страх.

— Какое ужасное пение, — шепнул Тар, скривившись от отвращения.

— Это и есть сектанты, — отозвался Талурион. — Прежде, чем мы нападём на них, нам нужно дождаться разведчика. Он сообщит более точные, детальные сведения об этом дьявольском улье.

На том и порешили. Стали ждать разведчика. Группа Талуриона была надёжно укрыта длинными ветвями огромных елей, так что до них едва доходил слабый отблеск лагерных костров. Где-то впереди раскинулась просторная поляна, где и расположилось крупное поселение сектантов, некогда бывшее немногочисленным. Однако чёрная власть иноземной нечисти оказалась коварной и широкой и продолжала подчинять себе — так Зуктуб обретал всё новых жрецов, своих приверженцев.

Вместо разведчика к Талуриону подошёл предводитель одного из ударных боковых отрядов, что должен был напасть с юга. Явно что-то не заладилось.

— Вероятно, Вельс схвачен, — сказал командир Уторг, подтвердив тревожные догадки. Одёжей ему служила просторная и толстая шкура убитого им же медведя, голову венчал массивный железный шлем с прорезями для глаз, но открывавший нижнюю часть лица. На поясе висела тяжёлая палица. — Нам нужно действовать немедленно, пока их воины, почуяв засаду, не начали укреплять свои позиции. Я всё разузнал об этом месте.

— Понял, — кивнул Талурион, надевая шлем. — С чем мы имеем дело?

— Поселение на самом деле не такое большое, как мы считали раньше, — начал Уторг свой доклад. — В центре поляны стоят хижины, чуть поодаль — палатки и шатры из шкур. В задней части поляны у них что-то вроде склада с продовольствием и стойбище для лошадей и прочей скотины, там же, в большой постройке, они держат пленниц. Охрана усиленная, а теперь может быть и ещё усиленнее. Логово Зуктуба находится дальше, под землёй — к нему ведёт тропа. Значительную часть поселения составляют жрецы — и нам это на руку, поскольку они не столь опасны, как хорошо обученные воины. Но нам всё же лучше поторопиться с нападением.

Когда Уторг ушёл, северянин, Янсен, Туве, Тар и остальные приготовились к бою. Талурион обернулся и увидел, как колдун шепчет какое-то заклинание. Затем в верхушках деревьев зашумел откуда не возьмись налетевший ветер, закряхтели, затрещали стволы, сучья и ветки. В ночи послышались пронзительные, отрывистые птичьи крики — сигналы к началу атаки всех отрядов. Вновь подул ветер, на этот раз сильнее, настойчивее, исторгая угрожающие вопли из невидимых глоток леса. Стал различим всё нарастающий шум: стук копыт мчащихся лошадей, топот множества ног, воинственные, зычные крики. Казалось, огромное число пеших и конных воинов нападает на сектантов со всех сторон.

— Моя затея, — улыбнулся колдун Тар, довольный произведённым его магией эффектом. — Пусть они трепещут!

— Хорошая тактика! — воскликнул Талурион, похлопав мага по спине. — Ты молодчина! А теперь вперёд! Зададим гадам жару!

Они первыми выскочили из укрытия и устремились к поляне, где пылали многочисленные языческие костры.

Прожужжали стрелы, выпущенные из луков примостившихся на деревьях стрелков. Несколько ближайших стражников рухнули, пронзённые насквозь. Раздались растерянные, тревожные крики жрецов. Пение смолкло, между колыхавшихся огней заметались фигуры, множа беспорядочные тени. Стало очевидно, что сектанты оказались застигнуты врасплох не такими уж многочисленными отрядами Талуриона, Уторга, Веела и Салка. Благодаря колдовству Тара обитателям поселения почудилось, что на них надвигается целая армия. Но противник всё же вступил в бой. Завязалась ошеломляющая, жестокая схватка, заблестел металл обнажённого оружия. Засверкали мечи, топоры и копья.

Туве, Янсен и Талурион, сражаясь плечом к плечу, спина к спине, упорно продвигались к центру поляны. На них набрасывались дюжие стражники, бывалые воины, сектанты и даже вооружённые женщины. Но никто не ведал пощады под сокрушительными ударами клинков и булав воинов-освободителей. Некоторые девушки из нападавших отрядов сражались не хуже мужчин — в основном они держали в руках лёгкие мечи, ятаганы, острые кинжалы или короткие двусторонние копья.

Уторг, махая свой страшной, увесистой палицей с шипами, напрочь сносил головы своим врагам. Умело орудуя двумя широкими клинками, Веел отрубал конечности и кромсал туловища. Салк в устрашающей маске на несколько ударов опережал своих противников: по быстроте движений и изяществу владения мечом ему почти не было равных. Талурион яростно оборонялся, сам атаковал и ещё успевал прикрывать товарищей. Янсен и Туве, сражаясь храбро и умело, держались вместе, как двое братьев. Колдун Тар яростно метал во врагов огненные шары, чудом вытянутые из костров, а также выстраивал для защиты и прикрытия стены бушующего пламени, поджигал мех и волосы на головах воинов и сектантов.

Какая-то воительница в оленьей шкуре едва не пронзила Талуриона: остриё копья поразило другого воина, хотя удар предназначался для широкой, мускулистой груди северянина. Талурион отсёк руку с копьём, а затем наискось резко полоснул по спине нападавшей, разрубая, рассекая кости. Тут вдруг сзади его обхватил и обезоружил какой-то громила, завязался сокрушительный и ожесточённый кулачный бой, в конце которого Талурион, повалив наземь соперника, ткнул его лицо в пылавшие угли — послышался дикий крик, запахло горелой кожей и палёными волосами. Талурион рывком поднял врага от костра: кожа и мясо клочьями слезли с лица бедняги, ткани пузырились, лопались и шипели, пылали оранжевым светом, уродливо обнажилась кость. Северянин бросил дымящееся тело и поднялся, однако ему пришлось снова пригнуться — две стрелы воткнулись в стену хижины у него за спиной и задрожали. Талурион скрылся за углом постройки, и когда какой-то вражеский воин выскочил из-за поворота, северянин с быстротой тигра прыгнул на неприятеля, оба покатились по твёрдой земле лесной поляны. Вокруг была свалка. Разгорячённые, мокрые от пота лица сражающихся мелькали там и сям, лилась свежая горячая кровь, и от неё исходил пар. Крики, брань, топот, звуки ударов, свист стрел. В пространстве плясали огни факелов.

Сразив наповал ещё нескольких воинов, Талурион увидел, как лезвие двуручного топора погрузилось в бок Рыжебородого Туве. Северянин поразил противника и бросился к раненому товарищу.

— Ты отлично показал себя, Туве, — ободряюще произнёс Талурион. — Сражался, как лев. Тебя будут помнить как славного воина-героя.

— Я… Я рад… Рад слышать это от тебя, — с трудом проговорил Туве. Исказившееся лицо его сделалось бледным, а густая борода окрасилась кровью. В руке он всё ещё крепко сжимал рукоять своего меча.

Так и застыли они посреди лесного побоища, постепенно утихавшего.

— Найди себе достойную невесту, дружище, — сказал раненый.

Талурион кивнул, слегка улыбнувшись.

— И всё-таки… Всё-таки есть на юге красивые девушки… Как же сухо во рту и жжёт, точно крапива в глотку набилась… А в груди горит пламя… — Туве начинал заговариваться.

Северянин дал воину отпить несколько глотков воды из своей поясной фляги. Товарищ его угасал на глазах.

— Покончи с этой тварью…

Талурион крепко сжал ладонь друга и на мгновение опустил веки и голову. Какой-то одержимый, бесноватый сектант бросился, было, к склонившемуся над умирающим северянину, но его голову пробила стрела, пущенная метким стрелком. Туве скончался, и Талурион, как водится исстари, прикрыл ладонью его застывшие очи.

Вскоре стало очевидно, что сектанты разбиты наголову: всюду на поляне лежали их поверженные, остывающие тела. Но это был не конец — под землёй всё ещё скрывался страшный Зуктуб.

Внезапно все — и нападавшие, и сектанты — опустив оружие, замерли и подняли головы. Прекратились, заглохли все звуки, и над всем повисла зловещая, неестественная тишина. Откуда-то из-за густых зарослей повеяло смрадом, и кое-кого вывернуло наизнанку от этого запаха. Будто кто-то медленно вздохнул, что-то тихо зашуршало за переплетением веток, словно там копошился крупный лесной зверь. Распространяясь всё шире, мерзкий душок усилился.

— Идём, — кивнул Талурион Янсену, и оба осторожно двинулись по заросшей тропинке во тьму. Они были полны решимости покончить с этим чудовищным злом. Тар, не желая отставать, бросился следом за воинами.

Сзади с треском занялась пламенем одна из хижин. Жёлтые отсветы зашевелились, заплясали на стволах деревьев и других постройках. Бой затихал, кровь, остывая, впитывалась в землю.

Они увидели, а может им это только померещилось, как в глубоком овраге мелькнуло нечто бледное и тут же скрылось в огромной норе, точно боясь света. Спустя несколько мгновений, Талурион, его напарник и маг уже заглядывали в чёрный, земляной зев. Северянин вложил свой окровавленный меч в ножны и поднял с земли длинное копьё — пригнувшись, он первый устремился в дыру, за ним последовали и его товарищи. Они чуть не задохнулись от густых, зловонных испарений, казалось, плотными, удушливыми волнами исходивших из тёмных, подземных глубин. В руке северянина запылал факел, освещая неровные, вонючие стены — где-то во влажном сумраке, среди комьев земли, груд костей и черепов, экстатично извивались жирные черви, пожиратели плоти, и таилось неизвестно что. Низкий проход начал идти под уклон, справа и слева попадались грибные наросты, напоминавшие уродливые физиономии карликов и испускавшие слабое, фосфоресцирующее сияние. Глаза идущих стали воспаляться и слезиться от вездесущего, отвратительного, вызывавшего дурноту духа. Узкий, тесный путь наконец вывел их к довольно обширному пространству. Они осторожно выглянули из-за края бугристой, земляной стены.

На огромной куче человеческих костей и тронутых тленом останках, в мертвенном сине-голубом сиянии, возвышалось весьма диковинное существо. Тело его походило на неровный шар, испещрённый мерзкими язвами и пятнами, как луна — кратерами; белые отростки и щупальца непрестанно шевелились, точно клубок злобных, в любой момент готовых наброситься ядовитых змей; два глаза не выражали никаких чувств или эмоций и были так непроницаемо черны, что даже не отражали свет горящего факела. Тварь просто сидела и выковыривала мозг из разбитой головы недавно пропавшего разведчика Вельса. Создавалось впечатление, что воин присел отдохнуть, однако на самом деле его туловище поддерживали щупальца бледного, кошмарного создания, отправлявшего в свой широкий, кривой рот один кусок плоти за другим. Им предстал Зуктуб собственной персоной.

Чудовище слегка вздрогнуло, словно ощутив постороннее присутствие. И само существо, и обезображенный труп Вельса, и гора останков казались прозрачными, зыбкими в потустороннем свете, слившимся с сиянием грибов. Из-за кучи костей и фрагментов тел приподнялась обнажённая белокурая девушка, вероятна одна из тех, которые были помещены в железную клетку и предназначались для заклания Зуктубу. Несчастная была лишь игрушкой для иноземного чудовища.

Пленница вскрикнула, когда Талурион с силой метнул в тварь копьё — оно насквозь пронзило отвратительное туловище, сочащееся гнилостными, ядовитыми соками. Существо издало полувздох-полувсхлип, словно поразившее его копьё причинило ему некоторое неудобство и только. Копьё стало быстро растворяться, превращаясь в какую-то субстанцию, пеной стекавшей по бугристым покровам твари. Вдруг Зуктуб выпустил труп Вельса и выпростал целый ворох щупалец и разнородных отростков, которые сразу же опутали Талуриона. Он ощутил, как щупальца обжигают кожу и закричал от боли. Ноги северянина оторвались от земли. Зуктуб отшвырнул Талуриона в сторону, и тот, крепко ударившись о стену земляного склепа, ненадолго лишился сознания. Щупальца, извиваясь и подрагивая, угрожающе потянулись к девушке и стали туго оплетать её тело — кажется, та лишилась чувств от ужаса.

На помощь пленнице кинулся Янсен. Взмахнув мечом, он рассёк несколько влажных, скользких щупалец и белёсых отростков. Другие, дрогнув, убрались. Что-то молниеносно мелькнуло позади Янсена, и спина его с хрустом разошлась, обнажив позвоночник, лопатки, рёбра и внутренние органы, в пространство взметнулись брызги крови и желчь. Превратившееся в застывшую маску бескровное лицо воина казалось изумлённым. Всё произошло так стремительно, что Янсен попросту не успел ощутить боли: он умер мгновенно. Меч выскользнул из мускулистой, но обессиленной руки, и напарник Талуриона повалился ничком.

Придя в чувство, северянин вскочил на ноги. На выручку ему подоспел исполненный решимости Тар в своих развивающихся одеждах. Хоть Зуктуб на самом деле и не имел такого уж устрашающего вида, а скорее был омерзителен, он тем не менее оказался очень опасен и коварен. Действовать следовало на опережение, ни в коем случае нельзя было поворачиваться к чудовищу спиной — за эту ошибку Янсен поплатился жизнью.

В круглом теле твари словно бы раскрылась багровая рана, из которой выскочило не то какое-то тонкое прямое щупальце, не то острое жало. В этот миг Тар выпустил из своих рук мощный сгусток огня, устремившийся навстречу Зуктубу. Пламя взорвалось снопами искр, и на несколько мгновений всё застлал густой, удушливый дым. Мертвенно бледное свечение погасло, существо отшатнулось назад, исторгнув из глотки хриплый вопль боли. Талурион же наоборот атаковал и со всей яростью и силой вонзил клинок в пылающую, агонизирующую, дымящуюся плоть. Тут же он нанёс ещё один сокрушительный удар, и ещё один. Тварь, вся содрогаясь, жутко вереща, сорвалась с насиженного места, взметнув вверх кости и части тел. Затем, весь объятый пламенем, Зуктуб с пронзительным воплем вырвался из подземелья и кометой устремился в ночное небо. В непостижимой высоте долго ещё тлел огонёк, потом пропал и он.

Зуктуб поселился на земле, даже нашёл ярых почитателей среди людей и заделался прожорливым паразитом, поглощавшим несчастных пленниц, принесённых ему в жертву. И неизвестно какое направление приняла бы в дальнейшем его гнусная, тёмная власть. Однако ему пришлось столкнуться с теми, кто, иной раз ценой собственной жизни, героически боролся со злом, какие бы обличья, формы и образы оно не принимало, и изрядно потрёпанному космическому пришельцу пришлось убраться восвояси на свою далёкую звезду или неизвестную планету.

Долго ещё со страхом и трепетом говорили о кошмарном Зуктубе, и о зловещих лесах Ундинака, а потом и эта история перешла к легендам. Однако по-прежнему люди с затаённым страхом взирают на ночные небеса, догадываясь, что где-то там, на недосягаемых высотах, обитают готовые проявить себя в любое время враждебные, могущественные силы.