Сектор 0

Бурый шум — так называют этот гул. Его не замечаешь, пока не остаёшься в комнате один. Тогда он приходит. Он в лампах. В потолке. В трубах. Он будто копится в стенах и шепчет через микротрещины. Он везде...

Когда Нейр был маленьким, он спрашивал отца, что это за звук. Тот отмахивался:

— Пустоты так разговаривают. Привыкай.

Спустя годы Нейр понял, что привыкают не все. Кто-то просто… ломается.

Утро начиналось всегда одинаково. Светильник в потолке с коротким, писклявым сигналом включался. Комната шептала, как старая радиостанция.

Он встал, неохотно сбросив с себя тяжесть синтетического сна, и машинально запустил воду в умывальнике. Серо-жёлтая. Пахла металлом. На экране у кровати уже мигало: «Пункт назначения: Сектор 12. Психоопрос. Протокол: L-29».

Нейр был невысокого роста — около 170 сантиметров. Тёмные волосы, прямые, с чёлкой, почти всегда падающей на глаза. Светлая, почти болезненно-бледная кожа. Черты лица — угловатые, будто не до конца прорисованные. Фигура — собранная из тонких линий, словно набросок, выцветший на солнце. Взгляд — расфокусированный, как будто он смотрел сквозь предметы, а не на них.

Нейр не чувствовал ни волнения, ни раздражения. Он уже несколько месяцев ощущал только одно: вязкость. Мысли — медленные, "кисельные". Люди, которых он встречал по пути, двигались будто с задержкой в кадре. Он замечал, как их губы не совпадают с речью, как жесты неестественны, как звуки будто накладываются сверху, а не рождаются из их носителей.

Он был уверен: с этим что-то не так. Но что именно — не знал. Как и все.

***

Сектор 12 находился глубже. Это значило — выше допуск. Или ниже. Никто не знал, как устроена вертикаль Секторов. Здесь координаты были отголосками старой системы. Все шли туда, куда вел экран.

По пути он пересёк зал ожидания. Люди сидели ровно, в одинаковых халатах, хотя под ними виднелись абсолютно разные повседневные костюмы. У каждого — неподвижное лицо. Разные глаза. Одинаковая тишина.

Один человек что-то царапал на своём запястье. Не нервно. Просто методично. Кровь не шла. Будто кожи и не было.

— Ты куда? — спросил его кто-то.

Нейр повернулся. Парень чуть старше его возраста, с растрёпанными кудрявыми волосами, неряшливой бородкой и странно тёплым взглядом. Не местный. Одежда — чуть не по уставу. Пальцы грязные.

— В 12-й. — ответил Нейр.

— О, значит, ты тоже слышишь.

— Что слышу?

— Как мир скрипит. Скрип — это предупреждение.

Парень усмехнулся и ушёл раньше, чем Нейр успел ответить. Не представился. Не оглянулся.

***

Нейр зашёл в помещение №109.

Серо-белые стены. Никаких окон. Потолок низкий, будто давил. Свет исходил от одинокой лампы, мигающей в углу — бледный, с легким зеленоватым оттенком, при котором всё казалось тошнотворно-стерильным.

На полу — табурет. Перед ним — встроенный в стену экран. Ни кабелей, ни кнопок. Гладкая чёрная поверхность, как зеркало. На экране — белый квадрат. Внизу надпись: «Смотрите, пока не исчезнет». Время не указано.

Нейр смотрел. Минуту. Пять. Десять. Квадрат начинал пульсировать. Внутри будто появлялись буквы. Он не читал. Он просто смотрел. Всё тело стало липким от пота, по спине пробежались колики. Воздух замерцал.

За его спиной послышался хруст. Он резко обернулся. Никого. Но в стене — чья-то тень.

Не от него.

Он рванул к двери, но она не поддавалась. Ударил кулаком. Тишина.

Вернулся. Квадрат стал чёрным. И внутри него проявились слова:

"Ты видишь больше, чем должен. Ergo, hic non es."

— Что…?

Экран погас. Свет исчез. Комната заперта. Только бурый шум. Только он. И в нём — голос. Не слуховой. Внутренний:

"Проснись иначе, или засни глубже."