Сельский участок

Шум мотора быстро затихал где-то впереди, а габаритные огни пропали из виду немного раньше. Дорога стала совсем пустынной, а солнце, до этого момента слегка маячившее краешком из-за горизонта, окончательно село. Неяркое зарево еще виднелось над горами, которые окружали долину с обеих сторон, но светлее от этого не становилось. Я еще видела, что асфальт – серый, а трава вокруг предположительно зеленая, да еще заросли сосен неподалеку от дороги – с виду очень негостеприимные. Еще дальше извивалась река, а возле нее паслись лошади. Они трясли головами, отгоняя комаров.

Ко мне комары тоже подбирались, я слышала, как они зудят вокруг, но кусаться пока решались только самые отчаянные.

Мне было не до комаров, лошадей и гор. Меня только что бросили одну на дороге. Теперь я стояла, отчаянно глядя туда, где давно скрылась машина, и все-таки надеялась, что она вот-вот вернется. Для плохой шутки – слишком долго, да и для хорошей ссоры вполне достаточно. Ну насколько нужно разозлиться, чтобы преспокойно уехать, оставив свою девушку на обочине посреди степи? Кажется, какие-то деревни вокруг все-таки есть – откуда-то же взялись эти лошади – но как далеко? И много ли я пройду в тапочках, по ночной прохладе?

Да, днем уже стало откровенно жарко, мы даже успели искупаться в реке. Вода была ледяная, но солнце в горах не жалело тепла, да и потом, у костра... Лена с Кириллом пели под гитару, а Паше, кажется, не понравилось, что я слушала их внимательнее, чем его. Вот только ничего такого не было и в помине! Я вообще не помню, чтобы он что-то пытался мне сказать, просто сидел с отсутствующим видом и время от времени хватался за телефон. Что у него там было? Я не спрашивала. Но когда мы уже поехали домой, он бросил меня на обочине, а наши...его...друзья, похоже, ничего не имели против.

Я смахнула злые слезы. За что он со мной так? Разве я сделала что-то не так?

Я взяла в руки телефон – связи не было, часы показали 21:05, а индикатор заряда – 3%.

Впереди, очень далеко, появился свет фар. Кажется, они все-таки решили за мной вернуться! Ну я им и выскажу, вот дайте только добраться домой!

Послышался шум мотора, и я поняла – это не они. Из города куда-то вглубь долины ехал огромный грузовик. В свете его мощных фар я сразу почувствовала себя беззащитной, захотелось убежать с обочины, нырнуть в придорожную канаву, спрятаться... но я стояла, ни в силах пошевелиться. Кажется, реши фура меня сбить, мне было бы совершенно все равно. Едва ли моя жизнь от этого стала бы ощутимо хуже.

- Ну и пусть! – подумала я, глотая слезы. – Пусть потом обо мне в новостях прочитают!

Шипя тормозами, грузовик остановился. Стало еще страшнее. Вдруг этот водила сейчас схватит меня и куда-нибудь увезет, а потом мое тело никто и никогда не обнаружит? Я попятилась.

- Девушка, что случилось? – боковое стекло опустилось, и перекрикивая шум мощного мотора, ко мне обратился водитель.

Я плохо его видела в темноте, но похоже, это был уже немолодой мужчина. Дяденька. Опасным он не казался, хотя, наверное, настоящий маньяк и должен выглядеть максимально безобидно. Я минуту помаялась, решая, говорить ему или нет, но все-таки призналась:

- Я отстала от автобуса.

Наверное, это даже звучало правдоподобно. Могла же я, в самом деле, уйти по нужде куда-нибудь в кустики и заблудиться?

- А куда ехали?

- В город.

- В город мне, конечно, не надо, я только оттуда, - сказал водитель. – Но могу подкинуть вас до Михалево. Там переночевать можно, а завтра поймаете другой автобус.

Кажется, мы проезжали Михалево по дороге с курорта. Это была обычная деревня на берегу горной речки, ничего особенного. Деревянные дома, коровы, обвалившиеся заборы... Что ж, выбирать не приходится.

- Есть одна проблема, - добавила я, сделав первый, пока нерешительный шаг к грузовику. – Моя сумка осталась в автобусе. Я могу перевести вам немного денег, но телефон почти сел...

- У меня есть зарядное, - утешил дяденька. – Садитесь уже. Нечего тут бояться.

Не то, чтобы я полностью с этим согласилась, но в шортах становилось откровенно зябко, да еще задул откуда-то с реки ледяной ночной ветер. Я осторожно подтянулась и забралась в кабину. Там оказалось тепло и приятно пахло какой-то отдушкой, и даже совсем не было накурено. Паша всегда курил в машине, даже когда я просила этого не делать...

- Меня Геннадий зовут, - отрекомендовался водитель. – Геннадий Иванович.

Он протянул руку. Я пожала ее и тихо сказала:

- Ксюша.

- Ты не бойся, Ксюша, - добавил Геннадий Иванович. – Я тебе зла не сделаю. Да и ехать тут недалеко, через полчаса тебя уже на ночлег определим.

Грузовик снова поехал. Кабина плавно покачивалась, мощный свет фар прорезал сумерки, и я с интересом смотрела на мир с высоты. Горы почти скрылись в темноте, зато на небе постепенно начали появляться звезды. Как редко я видела их в городе!

- Телефон включай, - водитель протянул мне розовый проводок, - Подзарядишь.

К счастью, зарядное подошло. Я лишний раз порадовалась, что не поддалась на уговоры Паши купить себе айфон, и оставила свой привычный старенький «андроид». Наслушалась, конечно, о своей технической отсталости, но зато теперь меня это здорово выручило.

- Здесь связи нет, - угадав мои мысли, сказал Геннадий Иванович. – В деревне будет. Позвонишь своим, предупредишь!

Интересно, Паша мне позвонил? Или написал что-нибудь? Не мог же он в самом деле просто взять и выбросить меня вот так на обочину, будто я - пустая банка из-под колы? После всего, что было? Я не знала ответа. Глаза предательски защипало, и я изо всех сил старалась не разрыдаться перед водителем.

- Думаете, волнуются? – выдавила я.

- Конечно! На дороге всякое бывает!

- Это уж точно.

- Я вот перед тем, как тебя подобрать, видел, машина в кювете лежит. Думал остановиться, помочь, но там уже «дпс-ники» подъехали. Без меня разберутся.

- Какая машина? – холодея, уточнила я.

Все ясно! Конечно, они хотели за мной вернуться, но просто не смогли! Наверное, Паша решил развернуться на ходу, машину занесло, и вот они оказались в кювете. Надеюсь, он не пострадал?

В груди стало холодно и пусто от страха.

- Вроде «Нива» какая-то. Красная, что ли, а может, бордовая. Темно уже, цвет попробуй разгляди, - безоблачно сообщил Геннадий Иванович.

- Красная «Нива»? - медленно повторила я.

- Ну да!

Мы ехали на серебристом «фокусе». На секунду я пожалела, что это не он оказался в кювете, но одновременно с этим накрыло и облегчение. Да, меня бросили тут, но с Пашей и остальными в машине все в порядке.

- Не они, - тихо сказала я.

Водитель усмехнулся в усы.

- Вот что, дочка, - сказал он просто. – История твоя белыми нитками шита, не ходят уже автобусы, последний в семь часов тут был. Не от него ты отстала. Но тому козлу, который тебя вот так одну бросил, я бы много ласковых слов сказал.

- Я сама...

- Что сама? Виновата? – дальнобойщик в сердцах дал кулаками по рулю. – Вы, бабы, конечно, народ непростой, мертвого порой достать можете, но чтоб так... это уже слишком, знаете ли. Не по-мужски это.

Я кивнула.

Это я знала, но знала и то, что ничего нельзя с этим поделать.

- Ты меня слушать не станешь, конечно, - добавил Геннадий Иванович. – Но я все-таки скажу. Иначе совесть не позволяет. Ты когда до деревни-то доберешься, родителям позвони, а потом телефон свой выключи и больше не включай. Хватится тебя этот гад – не дозвонится. Пусть поволнуется, подумает, волки тебя съели или бандиты украли.

- А что, у вас и волки есть? – спросила я.

Мне тяжело было слушать то, что он говорит, и я хотела переменить тему. Да, мне хотелось поступить именно так, как он советовал, но в глубине души я понимала, что не смогу.

- Найдутся для такого случая, - улыбнулся водитель.

Впереди показались редкие огни.

- Вот и деревня! Гостиницы тут, конечно, нету, но есть, к кому тебя на постой определить.

Вскоре грузовик уехал, оставив меня на пороге большого темного дома. Наверное, это была какая-то школа, или может, дом культуры. Полная женщина в клетчатом пальто поверх цветастого халата возилась с ключами.

- Тут тебе спокойно будет, - заверила она. - Раньше детский садик был.

- А потом?

- А потом закрыли. Я тут сторожу.

Мне было уже практически все равно. Почему бы и не детский садик? Тем более, что когда открылась дверь, оказалось, что внутри чисто и тепло, и дом совсем не заброшен.

- Сейчас чайник поставлю, а ты пока вот, набрось!

Мне дали огромную выцветшую кофту, мне она сгодилась бы и вместо банного халата. Старая пряжа отдавала валерьянкой. Завернувшись в нее, я подумала о бабушке – сколько лет прошло с тех пор, как она умерла? Кажется, уже пять. Я была еще в десятом классе...

- Ужинать иди, Ксюшенька! – оказывается, я успела задремать прямо вот так, стоя, головой к выкрашенному в бирюзовый косяку.

Из кухни пахло жареной картошкой. Такой уютный, знакомый с детства запах. Я поняла, что плачу, и поспешно смахнула слезы рукавом старой кофты.

Полная женщина уже возилась у плитки, размешивая в сковородке золотистые дольки картошки. Еще там были лук – крупные белые кольца, и кажется, какие-то грибы.

- У нас все по-простому, - немного смущаясь, сообщила хозяйка. – Давай вот, хлеба нарежь!

Она указала мне на крутобокую буханку. Хлеб, наверное, был домашним. Я потянулась к ней и едва не одернула руку. Паша всегда говорил мне, что я слишком полная, и нужно есть поменьше мучного... говорил. Я выдохнула и схватила хлеб так, будто была изголодавшимся африканским ребенком. Положила на старую деревянную досточку, напластала огромными кусками, взяла один и тут же вцепилась в него зубами.

Боже мой, как это было вкусно!

- Хлеб у нас тут в деревне пекут, - заметив, как я расправляюсь с корочкой, гордо пояснила женщина. – Не то, что городской.

Я кивнула с полным ртом.

- Очень вкусно!

- Ешь побольше. Завтра тебе с собой дам, угостишь своих.

При мысли о том, что завтра нужно будет возвращаться в город, мое настроение стремительно пошло вниз, а хлеб комком встал в горле. Я не знала, куда мне идти. От родителей я съехала, когда поступила в университет. Они жили в небольшом городке-сателлите, и ездить оттуда каждый день на учебу было сложно. Сперва снимали поплам с подругой, а потом появился Паша, и я быстро перебралась к нему...

Куда мне теперь возвращаться? Наверное, придется немного помолчать, выслушивая его обвинения, а потом все пойдет, как обычно. Вот только снова стало холодно, как будто я все еще стою одна в темноте на обочине трассы, а не сижу тут на теплой кухне закрытого детского сада.

- О чем задумалась?

Сковородка перекочевала с плиты на срез дерева, который, по всей вероятности, служил тут подставкой под горячее.

- Да так, - я не хотела говорить. – О бабушке, наверное.

- Давно умерла? – догадалась хозяйка.

Я до сих пор не знала, как ее зовут. Наверняка, перед тем, как Геннадий Иванович оставил меня тут, познакомил нас, но я забыла... Теперь спрашивать было уже как-то неудобно.

- Давно.

Я занялась картошкой. Мне нужно было собраться, придумать, о чем рассказывать этой женщине, но я не могла. Мысли разбегались, а стоило попытаться осмыслить сегодняшние события, сразу хотелось упасть и разрыдаться, прямо тут, на столе, среди стареньких советских тарелок.

- А ты кем работаешь-то, в городе? – вдруг спросила женщина.

- Учусь, пятый курс, - об этом говорить оказалось легче. – Сейчас на каникулах.

- Я и забыла, что каникулы! Все на этой пенсии одинаковое, что зима, что лето! А на кого учишься-то?

- На ветеринара.

Мой выбор профессии с трудом одобрили родители, а Паша – тот откровенно смеялся, утверждая, что с таким образованием ничего хорошего меня в жизни не ждет, и вместо чистого офиса я буду купаться в навозе по коровникам или резать яйца котам. Меня это обижало, но я не хотела портить отношения.

- Полезная профессия! – женщина широко улыбнулась. – А не хочешь, пока каникулы, подработать?

Я перестала жевать.

- Можно было бы...

Если представить себе, что мне не придется возвращаться в город, как-то мириться с Пашей... если бы я была совершенно свободна, я бы согласилась? Я задала себе этот вопрос всерьез и поняла, что боюсь ответа.

- У нас старый ветврач умер, - жизнерадостно сообщила женщина. – Прямо в стайке. Нового никак не могут найти, не хочет никто на село ехать... обещали осенью прислать, когда будут обработки. Но до осени много что может случиться! Скотина-то ждать не станет.

- А примут меня?

- Примут, - пообещала хозяйка, вдарив по столу отнюдь не тщедушным кулаком. – Я походатайствую. А ты сама-то знаешь, с какой стороны подходить к корове? Или только кошек-собак умеешь?

- На практике была, - слегка заробев, сказала я. – Постараюсь.

На самом деле, у меня не было никакой уверенности в том, что получится. Да, я неплохо училась, не прогуливала занятия, и свою будущую профессию искренне любила. Но остаться вот так одной с пациентами, да еще в глухой деревне, где наверняка нет никакого оборудования и лекарств?

- Молодец. До осени тебе продержаться, а дальше видно будет.

- У меня документы в автобусе уехали... – вспомнила я.

- Потом довезешь. Иваныч тебя в город свозит.

Возражать смысла не было.

Я снова взялась за картошку. От осознания того, что я только что натворила, было и весело, и страшно. И я очень хорошо понимала, что скорее всего, не справлюсь. От того, чтобы прямо сейчас об этом сказать, меня удерживала только мысль – я не хочу возвращаться. Хотя бы пока. Может быть потом, когда они поймут, что из меня ничего толком не вышло, мне будет проще...

- Время позднее, - объявила между тем хозяйка. – Иди поспи. Завтра с утра пойду тебе дом покажу.

- Дом?

- Конечно, дом! Специалисту полагается.