Сельский врач

-Спрячь меня где-нибудь! Иначе меня убьют!

Фельдшер был огромным и толстым. При его обычной уверенности и вальяжности это было практически незаметно. А сейчас сто тридцать кило дрожащего от страха потного мяса и сала наводили тоску. Мне его прятать? Где?

Он чувствовал себя хозяином положения все три месяца моей работы здесь. Подумаешь, пацан после института решил сделать свой контракт бесплатным. Пять лет отсидит и свалит в неизвестном направлении. Поэтому в маленькой халупе, которая гордо именовалась "... сельская амбулатория имени..." мне выделили самую маленькую комнатку. И какой дурак делает в селе таблички стеклянными?

Прочитать, что было в начале вывески и что в конце не было никакой возможности. Сложно понять, зачем вообще в этом глухом селе нужен был врач? Тем не менее должность райздравом была выделена, на нее полагалось пятьсот гривен чистого дохода. Если бы не танцы в ночном клубе три раза в неделю - впору просить Христа ради. А так, две работы дают возможность жить. Если я выдержу здесь пять лет, то кредит, который был оформлен на обучение, канет в лету. Итого - чистого заработка – еще восемьсот гривен, ежемесячно в течение пятнадцати лет!

Кроме того, никто из селян не приходил к доктору без подношения. Это ни в коем случае не деньги! Местные считали, что таким образом они могут меня обидеть. А спросить можно? Я бы деньгами брал с большим удовольствием! А так комнатка, где я принимаю болезных селян, к концу дня становится похожей на склад продовольствия. Сколько посетителей - столько и кульков, кулечков и сумочек. Я уже подумывал, а не поставить ли холодильник? Уж слишком много приносят скоропортящихся продуктов! Это могут быть быть банка молока, кусок сала, здоровенная рыбина или курица. Вместо вопроса где взять жратву, у меня был немного другой. Куда девать лишнюю?

Тем более, что в следующем году придется таки садить огород и выращивать картошку. У кого огород под бурьяном - того считают бездельником. А к тому дому, что мне купили родители, полагалось двадцать пять соток земли. Что уж на ней было, то ли высадка марсиан, то ли взрыв склада с химическими отходами - сказать сложно. На этой земле если и росло что-то, то оно напоминало японские бонсай. На хрена, спрашивается садить картошку, если она вырастет размером чуть крупнее гороха и будет воняет какой-то химией? А все местные упорно продолжают ее садить!

Вот черт, этот толстый идиот пытается залезть под кушетку! Я наклоняюсь и говорю с усмешкой:

-Семен Петрович, вы туда не поместитесь! У нее ножки в два раза короче, чем ваше брюхо!

Этого толстяка действительно колбасит не по-детски. Хотя, если хорошо подумать, кому нужен труп этой толстой скотины? Он достал всех, в том числе и меня, однако мысли об убийстве у меня никогда не появлялось. Зачем, спрашивается, если я могу его просто спросить, когда он в последний раз мылся, или что это у него за здоровенное мокрое пятно на брюках в районе паха.

Увидеть это место без зеркала он не мог, а мылся раз в неделю в субботу, если работала колхозная баня. В пятницу рядом с ним мог находиться только человек с гайморитом. Каждый раз, когда я говорил ему это, а говорил я, по три раза в день, начиная со среды, он краснел и начинал тяжело сопеть, потом быстро и невнятно что-то шептал про педиков-чистоплюев. Я добавлял по поводу его дочери, при виде которой все мужики подумывают, что быть педиком не так и плохо. На это у него уже не было аргументов. Его дочка была точной копией папаши. Такая же толстая, однако мылась она, похоже, еще реже, чем он. Да и рожа у нее была такой же красной и лоснящейся от жира и пота, но в отличии от папаши была еще покрыта отвратительными красными прыщами.

Такое утреннее общение уже вошло в привычку, и если сначала у меня была маленькая надежда отвести этого кабана в город с инсультом, то очень скоро я понял, что на это можно и не рассчитывать.

Вот ведь толстый ублюдок, на фига мне спрашивается лужа мочи под кушеткой?

-Семен Петрович, если вы хотели спрятаться, то у вас не получилось. Вас по запаху мочи и пота можно найти еще с улицы! – в моем голосе появляется легкое раздражение. Это мой кабинет, и в нем сейчас воняет мочой!

Под кушеткой что-то поменялось. Мокрые окрашенные доски пола стали очень скользкими и туша фельдшера, придавленная кушеткой, уже не двигалась с места. Сделав несколько неудачных попыток вылезти или спрятаться глубже, фельдшер просится:

-У тебя что, нет жалости? Помоги мне!

-Смотря, что вы считаете помощью, - я пожимаю плечами, -С точки зрения медицины я оцениваю ваше состояние, как острый приступ истерии, который отягощен параноидальным синдромом. Как врач, я бы рекомендовал смирительную рубашку и несколько кубиков аминазина. С учетом ваших габаритов я бы думал об использовании от пяти до десяти!

-Сволочь! Ты убийца, а не врач!

-Не согласен! С учетом того, что у меня нет ни аминазина, ни смирительной рубашки, меня можно считать знахарем или шаманом. Помощь я вам, тем, не менее, оказываю. Иммобилизация при помощи кушетки, а в качестве аминазина предлагаю беседу. Представьте себя где-нибудь в Чикаго на приеме у известного психиатра, который за час берет триста долларов. Я не такая сволочь, поэтому мои услуги обойдутся вам только в пятьдесят гривен за час.

Фельдшер делает нечеловеческую попытку освободится, отчего кушетка подпрыгивает на полметра и с этой высоты опять припечатывает его жирную тушу к мокрому полу. Я продолжаю издеваться:

-Ваше замечание я расцениваю, как предложение снизить цену. Категорически не согласен! Плевать, что не вы лежите на кушетке, а она лежит на вас! Мы уже говорили, что это вариант вашей иммобилизации, который сделан абсолютно бесплатно! У моего американского коллеги приступ буйного помешательства во время беседы обходится клиенту не менее тысячи баксов. Я уже не говорю про абсолютно бесплатную уринотерапию.

Фельдшер делает еще одну попытку освободится, однако его силы уже на исходе. Поэтому на этот раз кушетка только всколыхнулась, а из груди фельдшера вырывается звериный рык.

-Судя по вашей реакции приступ паранойи подходит к концу. Поэтому мы уже можем обсудить некоторые моменты. Скажите, почему вы решили, что вас хочет кто-то убить? Я тоже не питаю к вам дружеского расположения, но мою неприязнь к вам вполне бы удовлетворил ежедневный пятиминутный душ для вас из брандспойта. Кого вы достали сильнее, чем меня?

В ответ слышны нецензурные ругательства. Я спокойно киваю головой:

- Похоже, я не ошибся. В конце приступа больной впадает в ступор и становится неконтактным на время от двух до десяти часов. Последнее было бы хорошим вариантом. Если ступор переходит в здоровый сон...

-Слушай, заткнись! Учти, придурок, если они найдут меня здесь, то оставят два трупа! –хрипит фельдшер. Наконец-то от этого жирдяя слышно что-то полезное.

-Они? Не могли бы вы быть немного конкретнее? Кого вы опасаетесь? Это люди, животные, или потусторонние существа?

-Пошел ты...

-Черт, какой запущенный случай! У нормального человека с паранойей все подчинено желанию спастись от предполагаемой угрозы. Однако, все его действия в этом направлении, абсолютно нормальные! В вашем случае паранойя накладывается на ослиное упрямство. Если вы меня не сможете или не захотите убедить в реальности угрозы, то я буду считать происходящее с вами приступом паранойи, который за неимением соответствующих препаратов и смирительной рубашки попробую снять с помощью тяжелой кушетки и уринотерапии!

-Ничего, ублюдок! Я сейчас вылезу и ты подохнешь первый!

-Очень жаль. Кто-то только что говорил, что если они найдут меня рядом с вами, то оставят два трупа. Кроме того, вы сейчас угрожаете мне физической расправой. Поэтому, самым безопасным для меня будет перейти в ваш кабинет и принимать людей. А вы, когда приступ пройдет, тихонько постучите в дверь условным стуком. Три подряд, потом пауза, еще три подряд, пауза и два подряд. Запомните, или вам записать?

Фельдшер ревет что-то нецензурное.

- Понял, нужно записать! - я быстро записываю сказанное и подсовываю бумажку фельдшеру, -Если вы выберетесь, стучите тихонько так, как здесь написано. Если вы будете ломиться в двери, как раненный слон, или попытаетесь выскочить через окно, то ваш приступ буйного помешательства, отягощенный утратой контроля за физиологическими отправлениями, скрыть уже не удастся. В этом случае я подам докладную в райздравотдел.

-Они тебя убьют раньше!

Я приседаю на корточки рядом с фельдшером, и тут же жалею об этом. Смесь вони старого и свежего пота, смешались со смрадом от мочи и фекалий. Фельдшер, оказывается, не только обмочился, но и обгадился.

-Я уже спрашивал, кто такие они, а ответа так и не получил. Это секретно? Или если вы скажете, они обещали вам более мучительную смерть? Семен Петрович, если вы не выберетесь из-под кушетки в ближайшие два часа, у вас начнет скапливаться жидкость в легких. Она тяжелая, вы тоже не Дюймовочка. У вас никогда не было приступов астмы? Можете не отвечать, если ваш припадок не закончится - будут, если он будет во время припадка - обгадитесь еще раз. Полная очистка кишечника вам не повредит! Если даже меня убьют, в этом случае мыть и вскрывать ваш труп мне не придется! - я быстро встаю и иду к двери. Не успел я ее коснуться, как фельдшер меняет тон:

-Слушай, парень, давай по-хорошему! Ты всего три месяца, как здесь живешь... - слова прервались всхлипом, после которого фельдшер долго не может восстановить дыхание.

Пока он хрипит, сопит и булькает, я успеваю сказать:

-Мой прогноз, насчет двух часов начинает сбываться гораздо раньше. Значит, астма у вас все-таки была! Вам лучше сейчас не говорить. Кивните, если вы уже способны контролировать ваши эмоции. Я вас выпущу, если вы не будете пытаться напасть на меня!

Фельдшер усиленно кивает. Я берусь за край кушетки, чтобы ее приподнять. В этот момент огромная лапа фельдшера хватает меня за кисть:

-А теперь, я убью тебя, чертов педик!

Лапа у него конечно сильная, но меня этим не испугать. Поворот в сторону большого пальца - и я свободен! А вот фельдшеру стало еще хуже. Я на время присел на кушетку, и к ее весу в почти сто кило добавились мои семьдесят:

-Семен Петрович, я вас всегда считал разумным человеком. Несмотря на то, что вы пренебрегаете личной гигиеной, несмотря на то, что вы жрете, как голодный кабан, все подряд. К сожалению, я уже не считаю вас разумным. Убивать человека, который хочет вам помочь? Что может быть глупее?

-Заткнись, педик! – хрипит фельдшер и начинает кашлять.

А вот этот хрип уже настоящий! Если я не встану с кушетки, то этот вонючка умрет по моей вине. Я быстро спрыгиваю и снова иду к двери:

-Удачи, толстый! А моя сексуальная ориентация - это не твое дело! При виде тебя, или твоей дочки, многих потянет на зоофилию! - я выхожу в коридор и закрываю дверь за собой на ключ. Очень странно, обычно здесь всегда людно. Сейчас в коридоре сидит только один человек, точно не из местных. Интересно, кто бы из местных коротал время перед приемом у врача за ноутбуком?

-Я могу вам чем-то помочь? – обращаюсь я к нему. Мужчина лет тридцати пяти широко улыбается и поворачивает ко мне ноутбук. На нем - мой кабинет, и кушетка, которую безуспешно пытается столкнуть с себя фельдшер:

-Вы бы могли помочь этому человеку, но у вас, судя по всему иные взгляды на обязанности врача!

-Надо же! Несанкционированная запись из кабинета врача! А вы кто такой? Тоже врач? Работник органов, или тот, кто довел этого несчастного до истерического припадка? Если вы врач, то, может, подскажете, чем я должен снять буйный припадок, если у меня нет транквилизаторов! Аспирином? А как обездвижить буйного больного, чтобы он не повредил ничего ни себе ни окружающим?

-И что вы думаете делать дальше?

-Я уже сказал. Сначала я уточню, чем мне может помочь человек, который тайно установил веб-камеру в моем кабинете и пишет то, как я веду прием. Раз вы мной так интересуетесь, то знаете, кто я. А вы не хотите представиться?

-Пока нет. Если позволите, сначала еще несколько вопросов. Вы не испытываете неконтролируемого страха в моем присутствии?

Я бросаю взгляд на свои брюки:

-Вроде, сухой. На вид вы похожи на того, у кого может быть пистолет, и вполне возможно, что вы захотите им воспользоваться. Это меня напрягает, особенно после того, что плел фельдшер. Я так понимаю, что вопросов, что он мне рассказал, вы задавать не будете?

-Вопросы буду задавать я! Вы уже сталкивались в этом селе с подобными приступами истерии?

-Задавайте! Вот только буду ли я на них отвечать? За мной подсматривает какой-то хмырь, который даже не хочет сказать, кто он, а от меня требует раскрытия врачебной тайны! Какие еще вопросы вы хотите задать?

Мужчина молча достает пистолет:

-Насчет пистолета ты был прав. Если ты не хочешь отвечать на вопросы, то ты мне не нужен! - он внимательно смотрит за моей реакцией, а у меня ее нет! Я просто застыл, как столб, и молчу!

- Черт, а вы крепкий орешек, Док! - он прячет пистолет, - Майор СБУ Нестеренко, - он показывает удостоверение, именно столько времени, чтобы я убедился в том, что на фотографии его морда, и что фамилия и звание совпадают со сказанным. Я вздыхаю с облегчением:

-У меня на мгновение появился именно тот, неконтролируемый страх, о котором вы говорили. К счастью, за это мгновения я не успел, ни бросится бежать, ни обмочится. Скажите, может, у фельдшера была более острая реакция на ваш пистолет?

Майор встает и быстро заходит в кабинет фельдшера. Странно, тот кабан никогда не бросал дверь открытой. Правда, под кушетку в моем кабинете он тоже никогда не забирался. А Нестеренко чувствует себя полным хозяином. Разваливается на стуле фельдшера и ногой отпихивает стол на середину комнаты. После этого он жестом подзывает меня поближе. С учетом того, что мне недавно угрожали пистолетом, приходится подчиниться. При этом я стою перед ним, а пути отхода мне перекрывает стол. Майор настроен пока миролюбиво:

-Я не доставал пистолет при фельдшере, и достать его при вас было тоже не очень хорошей идеей. Хотя другого выбора у меня не было! Как и у вас с кушеткой! Вы ответите на мой вопрос, или проведем официальный допрос вас, как свидетеля?

-Свидетеля чего? Вы возбудили уголовное дело?

-Возбудили, вас это не касается. Мне нужно...

Я пожимаю плечами, и перебиваю его:

-Всем что-то нужно. Мне, как врачу, нужно подумать, что делать с тем толстяком, который так удачно придавил себя кушеткой. Если приступ не закончится, я думаю усыпить его с помощью эфира. Это нужно сделать в ближайшие полчаса, чтобы потом не лечить его от воспаления легких. Если у вас все еще есть желание задавать мне дурацкие вопросы, то я буду работать и отвечать одновременно. Не против? Итак, ваш первый вопрос. Приступов, аналогичных этому еще не было ни у кого. Было несколько приступов белой горячки, был приступ от отравления некачественным спиртом. С кем - извините, сказать не могу! Если вас это интересует...

-Не интересует! Меня интересует гражданка Зиновьева Нина Петровна, 1971 года рождения. Ее медицинская карточка и прочее. Где вы это прячете?

-Давайте по порядку. Карточки лежат у фельдшера. Скорее всего, вы уже с ним беседовали, а потом полностью осмотрели его кабинет. У этого кабана все ключи на огромной связке, которую он или держит в руках, или засовывает в карман. Сейчас, я полагаю, ключи у вас, так как у него их нет! Второе. Я здесь только три месяца, и всех людей не знаю. Тем более, по фамилии, имени, отчеству. Если вы скажете, кто эта Нина, возможно, я ее вспомню.

-Вы обязаны ее вспомнить, она продавец в местном магазине!

-Мне очень жаль, но я туда не заглядываю.

Майор с пониманием кивает:

-Местные задолбали подношениями! Как я вас понимаю!

Я пожимаю плечами:

-Раз понимаете, то зачем задаете ненужные вопросы? Может быть проще будет рассказать, все, что я могу услышать, потом предложить мне то, что я могу сделать, и наконец, сказать, что я за это получу?

-Все не так просто. Я думал получить от тебя дополнительную информацию, но ты молчишь, как партизан. Придется с тобой поступать, как с партизаном.

-Подкинуть наркотики, а потом давить на меня? Вы уверены, что у вас получится? Учтите, я никогда не употреблял наркотиков!

-Первую пробу ведь можно сделать без твоего согласия. А травмы, полученные тобой во время пробы, можно объяснить сопротивлениям властям. В итоге - от пяти до семи лет, при содержании в течение полугода в следственном изоляторе. Так что то, что я хочу узнать, я все же узнаю!

-При таких делах я еще удивляюсь, почему еще кто-то из нормальных людей на свободе! Валяйте, делайте, что хотите, а мне вам больше сказать нечего!

-Ты же умный парень! На что ты рассчитываешь?

-То, чем вы мне угрожаете, вы можете сделать и сегодня и завтра, независимо от того, отвечу я на ваши вопросы или нет. Если вы готовы на такое развитие событий, то вы - подонок, а для подонка я принципиально и пальцем не пошевелю! А теперь вы можете достать пистолет, или уговаривать меня каким-нибудь другим способом, - я почувствовал за спиной какое-то движение. Финал одного из танцев у меня заканчивается достаточно интересным движением - я на коленях и полностью прогнувшись назад, касаясь затылком пола, проскальзываю почти четыре метра. На этих крашеных досках у меня получается не больше двух. Хотя этого вполне достаточно, чтобы сейчас проскочить под столом и оказаться возле входной двери.

Мне вслед звучит смех майора и испуганный женский визг. Это совсем не то, на что я рассчитывал, поэтому, уже держась за дверь, перед тем, как дать деру, я оглядываюсь. Майор не пытался доставать пистолет. Желания бежать за мной у него тоже нет. Сейчас он просто тухнет от смеха. Меня заставила бежать симпатичная худенькая и невысокая девушка, одетая как подросток. Наконец, майор, может что-то сказать:

-Катя, оказывается, это вы вызываете у местных мужиков неконтролируемый страх! Док, вернитесь, мы не закончили! Вопрос стоит гораздо серьезнее, чем вы можете себе представить. Мои угрозы - это только проверка, все ли с вами в порядке.

-Мне она не понравилась, - я все еще держусь за дверь, -Если вы не собирались делать того, о чем говорили, то почему эта девушка внезапно оказалась у меня за спиной?

Девушка хочет что-то сказать, майор успевает первым:

-Я ей приказал, на тот случай, если у вас окажется то же, что и у остальных. Нам нужно уточнить, что происходит в этом селе! У вас всегда такое затишье в работе?

Я начинаю о чем-то догадываться:

-Хотите сказать, что вы всех разогнали? И зачем? Какое-то новое решение о борьбе с симулянтами?

Майор мгновенно становится серьезным:

-Мы выбрали из наших сотрудников самую худенькую и безобидную девушку...

-Выбирали среди мастеров спорта по дзюдо в категории до пятидесяти кило,- ехидно добавляю я, - Вы ее неправильно одели. Так видно ее мускулистые руки и кисти с увеличенными суставами среднего пальца. И что должна была делать с виду безобидная девушка с несчастными колхозниками? Добывать информацию?

Девушке это надоело. Она рявкает командирским голосом:

-Заткнись, педик! Анатолий Иванович... - она хочет еще что-то сказать, но встречает выразительный взгляд майора.

-Катя, я приказываю вам извинится! Доктор - обычной сексуальной ориентации. Я жду!

От взгляда девушки можно прикуривать. Она цедит сквозь зубы:

-Извините!

Я ей очень не нравлюсь, но мне плевать:

-Может ей имеет смысл извинится и перед фельдшером? Бедняга обмочился и обгадился после общения с этой безобидной девушкой!

Если бы не майор, то она бы бросилась драться. Он только предостерегающе поднимает руку и девушка останавливается, едва сдвинувшись с места.

-Док, у нас действительно проблема. Продавщица из вашего села два дня назад попала в больницу с острым параноидальным синдромом. Несмотря на старания врачей ее так и не смогли вывести из этого состояния. При виде незнакомого человека у нее появляется неконтролируемый страх.

Я бросаю взгляд на де вушку. Майор отрицательно качает головой:

- Док, это не смешно! Мы навели некоторые справки. Два дня назад, все, кто ездил на учебу или работу в город из вашего села не вышли на работу или на учебу. Вчера сюда приехал наш специалист, хотел поговорить с участковым. Ситуация - почти аналогичная той, что и с фельдшером, хотя участковый попытался применить табельное оружие. К счастью, он был разоружен нашим работником, до того, как смог выстрелить. Участкового тоже пришлось госпитализировать.

-Эта девушка одета, как подросток лет четырнадцати! Вы думали, что ребенок не вызовет страха?

-Именно так, - кивает майор, - Мы ошибались. Катя весь день пыталась найти того, у кого она не вызовет страха....

-А когда нашла - решила или напугать или убить, чтобы не нарушать отчетности! - не выдерживаю я.

Майору снова приходится делать предостерегающий жест рукой. Катя на этот раз останавливается с таким видом, что в следующий раз мне уже точно светит что-то плохое.

-Это все, что нам известно. А сейчас я хотел бы услышать ваше мнение по этому поводу.

Я пожимаю плечами:

-Насколько я понимаю, участковый и фельдшер кроме душевных травм получили также и физические. По крайней мере, фельдшера вы не пытались задержать, тем не менее он утратил контроль за физиологическими отправлениями! Сейчас я усыплю его эфиром, а потом отмою от мочи и фекалий и отвезу в город в психушку. Если вы собираетесь мне помогать, до того, как я его усыплю, то учтите, что гипса и шин, для иммобилизации переломов у меня нет. Есть только скобки для накладывания швов, и тех не очень много.

-Мы не будем вам помогать. – согласно кивает майор, - Все, что вы сказали - правильно, однако фельдшера в город вести нельзя!

-Интересно выслушать мнение майора СБУ по врачебному вопросу. К сожалению я не врач-психиатр! Моя специальность - семейный врач. Я оказываю только первую помощь, а потом передаю больного специалистам, если в этом есть потребность, или отпускаю его домой, если такой потребности нет. Вы хотите сказать, что я могу отпустить фельдшера в таком состоянии домой?

-Нет, но... Послушайте, может, вы мне предложите какой-нибудь вариант...

-Сейчас подумаю. Майор из СБУ может игнорировать свои инструкции и устанавливать устройства наблюдения без решения суда. А вот приказывать врачу нарушить клятву Гиппократа - это уже слишком!

Девушка не выдерживает:

- Анатолий Иванович, этот мудак хочет денег!

Майор хочет что-то сказать, однако я успеваю первым:

-Муде - это мошонка, а мудак, думаю, означает придаток к мошонке. Если женщина так говорит о мужчине, то она или сексуально озабочена, или слишком хорошо знает этого мужчину. Возможно, вы читали мое досье. А сейчас, девушка, или вы покажете свое удостоверение, где вы майор или подполковник, или в дальнейшем я буду требовать, чтобы вы выполняли требования Устава. Напомню, что младший по званию может выражать свое мнение только с разрешения старшего офицера. Удостоверение у вас с собой?

-Пошел ты...- зло шипит она.

-Уже иду, - вздыхаю я, - У меня с вашей подачи сейчас не очень интересная работа. Я должен усыпить вонючую тушу, которая, так же как и вы не питает ко мне дружеских чувств. Потом я вымою ее и отвезу в город в психиатрическую больницу. Девушка, у вас есть возражения по этому поводу?

-Если ты это сделаешь, тебе не жить!

Я достаю мобильный телефон и включаю воспроизведение разговора сначала. Качество записи вполне пристойное, отчетливо слышно каждое слово.

-Вам имеет смысл начинать меня убивать прямо сей час, - на полном серьезе заявляю я, -Девушка, у вас очень много общего с обезьяной-ревуном. Положительные отличия - у вас голос гораздо тише. Отрицательные - обезьяна ревет только тогда, когда это действительно необходимо. А сходство - ни от вас, ни от обезьяны нет конструктивных предложений! Если я оставлю фельдшера под кушеткой еще на некоторое время - у него будет воспаление легких с моей прямой виной. Девушка, вы можете назвать номер статьи Уголовного кодекса, которая меня накажет за это? - пару секунд я жду ответа, потом продолжаю, как будто, так и должно было бать:

- Вы не знаете, или для вас это несущественно? Согласен на любой из этих вариантов! Если я вытащу этого борова, пока он в сознании, к вам добавится еще один человек, который хочет меня убить! Если я усыплю его и не отвезу в больницу - меня ждут неприятности, как только он придет в сознание. Может, предложите что-то иное, кроме больницы? Например, заберете его куда-нибудь сами!

Майор, который все это время только улыбался, пытается взять контроль над ситуацией:

-Катя, если ты скажешь еще хоть слово без моего разрешения, то я подам рапорт о неполном служебном соответствии для этой работы. Док, ты должен ее понять. Она сегодня целый день лазит в подростковой одежде, Все от нее шарахаются, как от прокаженной.

-Пока она меня не ударила, у меня к ней нет никаких претензий. Однако с фельдшером нужно что-то делать!

-Тебе он очень не нравится? Ты готов даже доплатить, чтобы засунуть его в психушку!

Майор прав, хотя я не собираюсь признаваться в этом вслух:

-Это вы сказали. Я бы выразился не так категорично. Человека, который может нанести вред себе и окружающим, нужно изолировать. Я вам сказал, что должен делать. Вы намерены мне мешать?

Майор качает головой.

- Если у вас нет желания мне помочь, то я справлюсь за час-полтора. Вы уверены, что вам следует здесь оставаться?

-Док, ты не понял. Теперь я решаю, что мы будем делать!

-Хорошо, - пожимаю плечами я, - Вы не прикажете девушке подать мне эфир?

Катя опять хочет что-то сказать, но вовремя вспоминает о приказе майора. Тот ухмыляется:

-Док, ты боишься эту девушку? Может, у тебя тоже не все в порядке?

-Может! А может, я уже достаточно видел приступов неконтролируемой ярости со стороны этой девушки?

На этот раз улыбка у майора не предвещает мне ничего хорошего:

-Катя, подай ему эфир!

Они здесь неплохо освоились. Она с ходу находит то, что нужно и несется ко мне. Что-то мне в этой готовности не нравится:

-Стойте! - я держусь за дверь и готов в любой момент ее захлопнуть. Ключ торчит в двери со стороны входа, поэтому эти двое сейчас могут оказаться в ловушке. Через окно не вылезет даже эта пигалица, не то, что майор. Майор почти хохочет:

-Док, она не будет тебя бить!

-Если сейчас она поставит флакон с эфиром и вернется на место - то точно не будет! Сделайте это, иначе на счет три, я закрываю вас в этом кабинете, и делайте дальше, что хотите. А я буду звонить с мобильника по всем нужным номерам, чтобы сообщить о происходящем! Один…

Катя смотрит на майора, тот молча кивает. Она ставит флакон на пол и отходит на место. Майор снова пытается договориться:

-Док, ты пойми, в этом селе около тысячи человек. Мы не можем всех упечь в психушку!

-А всех и не нужно! - теперь уже улыбаюсь я, - Нужно только этого толстого борова! Если он останется здесь, то я не смогу вам помочь!

-А что нужно сделать для того, чтобы он остался дома...

-И не мог ходить на работу? Если у него был бы вывих ноги, то постельный режим на три дня обеспечен! Хотя ведь у него нет вывиха? Майор, если вы сейчас спросите, сколько я хочу, чтобы вывихнуть фельдшеру ногу, я закрою вас здесь на ключ!

-Я спрошу другое. Док, нам очень нужна твоя помощь! Мы пытаемся разобраться с тем, что происходит, но ничего не получается! Что мне сделать для того, чтобы ты стал нам помогать?

-Если помощь заключается в том, чтобы нарушать закон - то я не согласен. А пока ничего иного вы у меня не просили! Вы говорите, что все в селе сошли с ума? - Не верю! Я сегодня общался минимум с десятком человек, и никто от меня не прятался. Фельдшер, кстати, тоже пытался спрятаться в моем кабинете, при этом я не вызывал у него непреодолимого страха. А вот возле вашей подчиненной мне очень неуютно. Есть ощущение, что тебя в любой момент могут ударить! Возможно, если я побуду с вами дольше, то со мной будет то же, что и с фельдшером! Я уже сказал, что не собираюсь делать ничего противозаконного! - я достаточно недвусмысленно смотрю на майора, потом указываю глазами на девушку. До майора доходит:

-Док, ты параноик! Ты думаешь, мы пишем наш разговор?

-Я - писал. Кроме того, я видел, что вы писали происходящее в моем кабинете. Если вам все понятно, отдайте приказ! Если нет, то я пошел оказывать помощь фельдшеру один! - я подбираю флакон с эфиром и бросаю последний взгляд на майора. Тот уже все понял:

-Катя, пойдешь с доктором и поможешь ему!

На девушку больно смотреть, но она молча идет к дверям. Сразу за дверью она спрашивает:

-Что я должна делать?

-Подождать в коридоре, пока он заснет, - пожимаю плечами я. Потом ты поможешь мне переложить его на каталку. В этой туше – сто тридцать кило, поэтому без твоей помощи мне пришлось бы тащить его волоком. Говенный след через всю амбулаторию мне очень не нравится!

-Не прикидывайся идиотом! Что я должна делать, чтобы вывихнуть ему ногу?

-Я думал, что ты занимаешься дзюдо... - я еще раз внимательно ее рассматриваю.

-Занимаюсь! - перебивает она, - А также карате и другими видами восточных единоборств! Я не знаю, как вывихнуть человеку ногу, так, чтобы это выглядело случайной травмой!

-Ага, а я врач, три месяца после ординатуры, и там все это время только и учился имитировать несчастные случаи. Справишься как-нибудь! Чем больше ты ему повредишь, тем дольше он не будет нам мешать! Кстати, не буду возражать, если ты сломаешь ему ногу. Хотя в этом случае я все же отвезу его в больницу.

-Ты сволочь по жизни или просто садист?

-Я - добрый доктор, который будет оказывать медицинскую помощь пострадавшему от маньячки. Все, заткнись, чтобы он тебя не услышал! Стой здесь и жди, когда он заснет, я тебя позову! Только не рассчитывай, что я буду кричать или что-то говорить. Я просто постучу в дверь!

В моем кабинете все по-прежнему. Фельдшер уже полностью обессилел и попыток освободится уже не делает. При виде меня он поворачивает голову и хрипит:

-Помоги! Чем хочешь поклянусь, что ничего плохого тебе не сделаю! Заплачу, сколько скажешь... - он замечает в моей руке тряпку, щедро политую эфиром, - Нет, подонок, ублюдок, ты это не сделаешь!

Еще несколько бесплодных попыток освободится только облегчают мою задачу. Фельдшер делает несколько глубоких вдохов и роняет голову. Я держу тряпку возле его носа еще пару минут, пока его мышцы полностью не расслабляются. Потом подхожу к двери и тихонько стучу. Несколько минут в одиночестве за дверью полностью убили решительность девушки. Ее глаза набухли слезами, кажется вот-вот, и она заплачет.

-Я не могу!

-Не можешь мне помочь? - я неумолим, -Иди и доложи майору! Сейчас я подниму кушетку, а ты возьмешь эту тушу за ноги...

Девушка уже вошла в маленькую комнату, в которой воняет дерьмом, мочой, старым потом и эфиром. Запах такой сильный, что ощущение того, что все это висит в воздухе. Заметив что ее вот-вот стошнит, я ору:

- Эй, только не вздумай блевать! У меня нет санитарки, а только уборщица. У меня с ней договоренность, что она убирает только грязь, а дерьмо и блевоту - нет! Поэтому, если почувствуешь, что невмоготу - стругай в этот кулек! - я протягиваю ей обычный кулек из супермаркета.

-Спасибо, обойдусь! – злоба избавляет ее от тошноты, хотя кулек она все-же берет.

-Как знаешь! Если твоя блевота будет на полу - такая помощь мне не понадобиться. А сейчас я подниму кушетку, а ты - тащи эту тушу за ноги!

Она берется за нижний край брючин.

- Слушай, у тебя так не получится!

-Ты поднимай кушетку, а я разберусь! - снова сердито рявкает она.

Поднимать кушетку, сваренную из толстого уголка достаточно тяжело, но девочке из СБУ значительно хуже. Сил у нее гораздо больше, чем может показаться по внешнему виду, только использует она их нерационально. Дешевая ткань брюк фельдшера, которая к тому же почти вся мокрая, вытягивается сантиметров на двадцать. У фельдшера слетают туфли и к букету запахов добавляется вонь от давно нестиранных носков. А дальше дело не идет. Туша не сдвинулась ни не миллиметр. Подождав с полминуты, я ставлю кушетку на место.

Девушка тяжело дышит и злобно зыркает в мою сторону:

- Ничего не понимаю, сто тридцать кило я бы сдвинула, но в нем намного больше! Может лучше мне поднять кушетку?

-Она из металла и весит больше восьмидесяти кило. Варили из того, что было. Если ты уронишь ее острым краем ему на голову - вести в больницу его не придется. Кстати, эта мысль мне нравится! Поднимай!

После потуг с тушей фельдшера у нее на этот подвиг не хватает сил. Она в отчаянии садится на пол:

-Ты сказал, что все можешь сделать один! Так зачем тебе моя помощь?

-Я уже говорил, что один я справлюсь за полтора часа, с чьей либо помощью - за полчаса. С твоей помощью, похоже, это затянется часа на два. Полчаса понадобиться только для того, чтобы уговорить тебя сделать так, как нужно, и когда ты откажешься - заниматься этим самому.

-Почему ты считаешь, что я должна отказаться?

-Потому, что у тебя такой характер, - тяжело вздыхаю я, -Если я скажу, как ты должна это сделать, ты снова бросишься на меня с кулаками, а майора, чтобы тебя остановить, рядом не будет. Слушай, вали к нему, мне травмы ни к чему!

-Даю честное слово, что я не буду драться, что бы ты мне не сказал! Достаточно?

-Сейчас посмотрим! Для того, чтобы вытащить эту тушу, ты должна положить подъемы его ног себе на плечи, взять его под колени и чуть-чуть приподнять. В этом случае разорвется липкая пленка, которая его держит, и ты сможешь его сдвинуть. Ты должна его вытащить на свободное место, а потом я помогу тебе его перевернуть. У тебя есть во что переодеться? В противном случае ты будешь вонять, так же как и он!

Она сжимает кулаки, но бить меня пока не торопиться:

-Я так понимаю, ты хочешь мне предложить какую-то гадость.

-Я не хочу тебе ничего предлагать, я просто расскажу, как бы делал это сам. У меня есть вещи для того, чтобы переодеться, но стирать от чужого дерьма, мочи и пота свои вещи мне не нравиться. Поэтому я бы снял с себя все, одел бы фартук и ...

Только шаг назад спасает меня от удара по лицу. Я зло заканчиваю:

- Иди к майору, и доложи, что ты ничего не умеешь и не можешь мне помочь! Кто-то только что обещал, что не будет драться!

-Извращенец! Ты хочешь, чтобы я работала с тобой голой?

-Дура! Я рассказал, что бы делал сам! Тебе больше нравится стирать, или ходить обгаженой - можешь сделать все так одетой! А сейчас - проваливай! Я не собираюсь ходить с расквашенной мордой!

-Конечно! Тебе же сегодня танцевать!

-Какого черта! Вы слишком много обо мне знаете! Я думал, майор называет меня Доком в сокращении от «доктор». Думаю, что он просто знает мое прозвище. Ты собираешься уходить? Или будешь смотреть, как я буду раздеваться?

Она кивает на веб-камеру:

-Ты ее накроешь, или позволишь майору записывать свой стриптиз?

-Конечно, закрою. А раздеваться я буду тогда, когда ты свалишь отсюда!

-А тут есть, где помыться? И где этот долбанный фартук? Он хоть не прозрачный?

-Не понял. Ты все-таки собираешься работать?

-Нет, просто хочу показать тебе свои сиськи! Сегодня с утра меня преследуют неудачи. Если я скажу майору, что не смогла тебе помочь, то меня отстранят от этого дела! А если у меня не получится...- она снова сжимает кулаки.

-Я уже понял. Вот фартук. Я закрою веб-камеру и отвернусь, пока ты переоденешься.

-Отвернусь! Очень это поможет. Фартук полиэтиленовый и весь прозрачный!

-Можешь мне поверить, что я не буду смотреть на тебя без особой нужды. Погоди, еще одно... Только разожми кулаки, и не кидайся на меня. Я только покажу, как этот фартук сделать по твоему размеру.

Вот ведь нервное создание! Только и гляди, чтобы тебя не треснули. Я надеваю фартук на себя и завязываю тесемку сначала на затылке так, что фартук поднимается под подбородок:

- А на пояснице ты завязать не сможешь, мне придется тебе помочь. Фартук рассчитан на этого слона, поэтому мне придется тебя в него заворачивать. Извини, но в это время закрыть глаза я не смогу, и мне нужно будет смотреть на тебя!

-Ты так и не сказал, есть ли здесь душ?

-Есть. Он в морге. Сначала мы отмоем этого кабана, а потом помоемся сами. Ты все еще хочешь поработать?

-Нет! Но у меня нет выбора! Закрывай ту гляделку, а то майор слюнями захлебнется! А перчатки у тебя есть?

-Есть, только ты не сможешь в них ничего сделать. Руки будут скользить! Хочешь попробовать или поверишь мне на слово?

-Поверю! Слушай, ты ведь только окончил мединститут, где ты так насобачился?

-Ординатура у паталогоанатома в сельской больнице. Если уж не платить по контракту - то лучше это делать с самого начала. А в селе в ординатуру было только одно место. Слушай, я уже две минуты, как закрыл камеру, но я не слышал, чтобы ты взяла фартук. Ты еще чего-то ждешь?

-Что бы ты меня поцеловал! Я вещи свои складывала! - за спиной слышно шуршания фартука, - Черт, он холодный! И такой огромный, что я могу в него трижды обернуться! Я могла не раздеваться!

Я не поворачиваясь пожимаю плечами:

-Еще не поздно одеться. Только давай, определяйся поскорее, эту тушу уже пора вытаскивать!

-Все, я уже в фартуке. Но я не знаю...

Я быстро подхожу к ней. Она сложила обе половинки фартука, как крылышки за спиной и держит их двумя руками.

-Мне нужно замотать тебя в фартук. Если ты будешь так за него держаться, то у меня это не получится.

-Если я отпущу, то он раскроется!

-Послушай, то, что у тебя красивая попка, мне видно и сквозь фартук. Тихо, тихо, не нужно драться! Я не буду тебя лапать. Мне нужно только завернуть тебя, а для этого ты должна отпустить клеенку! Спасибо! - я быстро развожу полы фартука, на мгновения открываю ее задницу, и тут же мгновенно заворачиваю одной полой, во второй делаю дырку пальцем, и через нее продеваю завязку. Еще через секунду девушка уже готова к работе.

-Давай еще раз! Не забыла - подъем ног кладешь к себе на плечи!

Она шепчет что-то нецензурное и хватает фельдшера за ноги.

- Погоди, я еще не поднял кушетку!

-А какого черта ты копаешься? Думаешь, мне нравится париться в таком виде?

Я рывком поднимаю кушетку:

-Ты хочешь, чтобы я посмотрел на тебя? Действуй! Не так резко, а то сломаешь ему позвоночник!

Эта коза дергает так, что мокрое пятно, которое держало фельдшера, с громким плямканьем разрывается. Она скользит на мокром полу и въезжает в это же мокрое пятно, а сверху ее придавливают ноги фельдшера. Мне только и остается, что тихо выругаться, а вслух сказать:

-Ты не очень ударилась, помощница?

Ей сейчас не позавидуешь. Лежать в луже из мочи и фекалий и нюхать нестиранные носки уже само по себе несладко. А если учесть, что на ней еще лежат толстенные лапы этого кабана - то ей совсем хреново. Что подтверждается ее хрипом:

-Дай кулек! Мне нехорошо!

Ага, дай! Если я отпущу кушетку, кулек я уже дать не успею. У нее содержимое будет выходить с обоих сторон вместе с кишками, а металлический уголок кушетки серьезно повредит спину фельдшера.

-Можешь блевать на пол! Разрешаю! Потом сама и уберешь!

Хорошо, что я предусмотрительно придвинул стул. Кушетку я могу опереть на его спинку. Для этого ее нужно приподнять еще чуть-чуть выше и ногой подтолкнуть стул в нужное место. Убедившись в том, что кушетка надежно закреплена, я отпускаю ее на спинку стула и подхожу к своей помощнице:

-Разведи немного руки и расслабься. И держи этого кабана покрепче! Будет немного больно!

По-моему, она нанюхалась носков до чертиков. У нее уже галюны.

- А? Почему ты здесь?

Действительно, ведь я должен был держать кушетку. Объяснять слишком долго. Я хватаю ее под мышки, и убедившись в том, что она судорожно держит ноги фельдшера, одним рывком выдергиваю эту сцепку из-под кушетки, одновременно переворачивая ее. Получилось очень элегантно, за исключением одного неприятного звука от несчастной девушки. Я успеваю подсунуть ей кулек. Ее рвет около минуты. Как только в этом деле наметился перерыв, я предлагаю:

-Если ты встанешь, блевать будет легче, да и причин для этого не будет! Неблагодарное создание тут же вскакивает и заявляет:

-Сволочь! Не мог сказать раньше! И вообще, ты вытащил нас обоих и перевернул так легко, что мог справиться и один! Зачем ты заставлял меня раздеваться!

Не дура, спрашивается?

-Я заставлял? По-моему, я послал тебя к майору, хотя хотел послать куда-нибудь подальше. Я рассказал тебе, как бы я действовал в одиночку. После того, как ты увидела, что фартук закрывает тебя полностью, я предложил тебе одеться. Если бы ты одела трусы и не пыталась бросить эту толстую тушу через себя, то они остались бы чистыми. Ты решила показать свою силу и не учла, что слишком легкая для этого, поэтому у тебя задница...

Катя резко оборачивается. Когда она скользнула вниз, концы фартука разошлись и ее задница вытерла всю ту вонючую мокреть, которая осталась от фельдшера.

- Пытаться вытирать не советую! Минут через десять смоешь все теплой водой с мылом. Потрешь грязной рукой - получишь на задницу такую дрянь, что кожвенеролог только за название пятьдесят баксов возьмет!

Она смотрит на свою перепачканую задницу, на обгаженные руки и начинает реветь в полный голос.

-А ну, заткнулась! Думаешь, уже все? Дальше как раз самое сложное! Мы должны положить этого быка на каталку. Снова будешь рвать, или внимательно выслушаешь, как это делать?

Она орет что-то непонятное. Мне приходится повысить голос:

-Слушай, ты, овца! Если ты продолжаешь мне помогать, то сейчас отвечаешь мне так, чтобы я понял, что мне говорят. Если я опять услышу такую хрень - дальше делаю все сам. В этом случае ты помоешься через час, а пока стой и не вздумай почесаться!

Как не странно, но это подействовало. Она всхлипнула в последний раз и почти нормальным голосом спрашивает:

-Что я должна сделать?

-Присесть между его ног. Положить его ноги себе на плечи, так, чтобы его колени оказались по обе стороны от твоего лица. Взяться за пояс его брюк. Нет, не за карманы! Они могут оторваться, и ты шлепнешься вместе с ним, головой прямо ему в пах. У кого-то из вас, а может и у обоих сразу будут травмы… По моей команде встать и распрямиться. Не торопись! За эту секунду мы должны забросить его на каталку. Сейчас я ее зафиксирую!

К тому времени, как я зафиксировал каталку, девушка уже держала ноги фельдшера в нужном положении. Я продеваю обрезок матерчатого ремня под мышками фельдшера, наматываю остатки на руки и командую:

-И, раз! - на этот раз все проходит благополучно. Кабан уже на каталке и помощь Кати мне больше не нужна.

-Спасибо, Катя! Сейчас от вас требуется только одно - идти за мной, не дотрагиваясь ни до себя, ни до чего другого. Через пять минут у тебя будет теплый душ. Твои вещи я сложу в кулек и возьму с собой. Тебе их лучше сейчас не трогать, - я достаю еще один пакет и аккуратно укладываю в него вещи девушки. Сверху я ложу небольшое вафельное полотенце, -Извини, оно маленькое, но большего у меня здесь нет. Иди за мной! - я вывожу каталку в коридор, а за мной, как привидение, идет девушка. И как назло, как только она появляется в коридоре, из кабинета фельдшера выскакивает майор:

-У меня новые данные! - дальше следует что-то между хрюканьем и мяуканьем. Судя по всему, он поднял взгляд на Катю. Способность говорить у него появляется секунд через десять:

-Катя, что с вами?

-Объясню минут через десять, а до этого не могли бы вы отвернуться?

-Да, конечно! - майору, чтобы повернуться понадобилось еще секунд десять, - Я хотел сказать, что мной получены новые данные. Док, вы соврали, что не знаете продавщицу! У нее началась почечная колика. На ее время она пришла в себя. Она сказала, что вы помогали ей каким-то японским аппаратом и у вас есть чудо-таблетки, которые после этого аппарата, выводят песок. Выходит, вы все-таки ее знаете?

-Ко мне обращаются люди, я оказываю им помощь. Для этого я должен узнать, как человека зовут. Однако если их за день приходит около пятидесяти, то всех не запомнишь. Вас интересует, что это за средство? Безобидное мочегонное! А страшно секретный японский аппарат - ультразвуковая стиральная машинка. Она садится в бочонок с теплой водой и четверть часа стирается на максимальной мощности. Надеюсь, вы не будете сообщать об этом в райздрав? Там новаторские методы лечения не приветствуют, несмотря на то, что они помогают. У нее должен был выйти камень. Вышел? И вообще, какое это имеет отношение к тому, что вы здесь? Что у вас за новая информация?

-Мне сказали, что это - в воде!

-Удивили! Я бы это вам сказал с самого начала. Я местную воду пить не могу, от нее прет хлоркой и дешевым стиральным порошком. А пару дней назад местный химзавод, видно, решил освоить производство дорогого?

-Это не твое дело! После выхода камня, ей дали легкое мочегонное и она больше не кидается от людей!

-И в больнице ей дают нормальную воду. Похоже, у нас появляется надежда! Вызывайте войска, оцепляйте район, объявляйте карантин. Все, кто окажутся внутри - связываются и насильно отпаиваются водой с мочегонным. Да здравствует майор СБУ Нестеренко! Если моя помощь больше не нужна, то я постараюсь помочь фельдшеру.

-Стойте! Вы понимаете, что вы единственный человек, который реально может помочь всем этим людям?

-Я только что сказал, как им можно помочь. Я - всего только один человек, и у меня не хватит сил, чтобы насильно поить тысячу человек привозной водой и заставлять их пить мочегонное. Кроме того, у меня никто не спрашивает, что я хочу за это, если все-таки я сделаю это.

Майор и девушка резко разворачиваются ко мне и в результате снова сталкиваются взглядами. Майор быстро отворачивается:

-И что же ты за это хочешь?

-По гривне в день за каждого из тысячи человек. Тысяча в день - это очень скромно!

-Ты считаешь, что тебе заплатят?

-Я сказал, что могу это сделать, и сказал, что за это хочу. Если это слишком много - пройдитесь по базару! Когда вернетесь цена вырастет до двух тысяч.

-Что это значит?

-Если решение принимаете вы - достаете из кармана тысячу гривен, и даете указание пригнать машину с чистой водой к границе села. Дальше я сам. Если вы будете с кем-то согласовывать размер оплаты - говорите о двух тысячах. Извините, этот бык с минуты на минуту придет в себя. Если ваша девушка, одетая как подросток, напугала его до полусмерти, то ее нынешний вид он не переживет! - я быстро толкаю каталку перед собой. В морге, а на самом деле в комнатке без окон, посреди которой стоит стол, покрытый нержавейкой, со стоком воды, все гораздо проще. Первым делом я включаю водонагреватель на десять литров и одновременно - проигрыватель. Здесь у меня только соответствующая музыка. Если ее включить на максимальную мощность, а у меня здесь сорок ватт, то даже глухие проникнутся печалью расставания с усопшим. Дальше просто показываю девушке на угол комнаты. Там стоит небольшой оцинкованый короб.

-Это - душ. Когда погаснет лампочка на нагревателе - сначала я отмываю этого кабана, а потом, что останется - тебе. Закрой занавеску, и не высовывайся. А я сейчас займусь этим засранцем!

-Ты будешь ломать ему ноги?

В этот момент я переваливаю тушу фельдшера на разделочный стол. Кстати, он и был раньше разделочным, я купил его при распродаже имущества подпольного колбасного цеха.

-Слушай, тебе нравится кутаться в вонючую клеенку? На твоем месте я бы закрыл занавеску и скинул бы этот фартук!

Я говорю, а сам тем временем сначала задернул занавеску, потом устанавливаю свечки в возле головы, плечей и в паху фельдшера, потом достаю самый большой паталого-анатомический скальпель.

-Не трогай своими загаженными руками занавеску! - мое предупреждение опоздало. Девушка хотела подсмотреть, а занавеска держалась на честном слове. Сейчас, она падает на пол, а перепуганное создание, которое уже успело освободиться от фартука, не отрывая глаз от скальпеля, пытается стать в защитную стойку прямо в коробе. Он довольно скользкий, поэтому она чудом удерживается на ногах. Понимаю, что смеяться нельзя, поэтому просто медленно качаю головой:

-Скальпель не для тебя, а для него!

Она бледнеет и покрывается мурашками. Потом почему-то шепчет:

-Ты его зарежешь?

Ну и кадры работают в СБУ! Фантазия на уровне американских боевиков!

-У меня был классный набор, из которого эта толстая сволочь стащила ножницы. Придется одежду снимать с помощью вот этого, - я снова поднимаю скальпель и быстро провожу по шву брюк снизу доверху, сначала с одной, потом с другой стороны. Потом аналогично - по пиджаку с рубахой, снимаю верхнюю часть, и фельдшер остается лежать на остатках своей одежды. Плевать, что вода еще только слегка теплая - этому борову осталось спать несколько минут. Этой щеткой я мою стол, он большего не заслуживает. Чуть-чуть хлорки и жидкого мыла. Свою машину я мою нежнее, а сейчас нет времени на церемонии. Пожалуй, хватит, он все равно никогда на моей памяти более чистым не был. Теперь скоч. Ноги в трех местах между собой, руки к туловищу. Остатками его одежды вытираю стол. Теперь скотчем через грудь брюхо и ноги. Благо внизу стола приварены крючки, за которые я цепляю скотч. На этого кабана уйдет вся бобина, хотя результат того стоит! Последний штрих - заклеить глаза и рот. И можно ожидать его пробуждения. После того, как я не выпуская скальпель, делаю шаг назад от стола, сзади слышен какой-то звук. Я оборачиваюсь. Эта овца так и стоит голая в тазике.

-Забыл сказать. Ты мне здорово подпортила подготовку к вскрытию. Сейчас, при вскрытии голая девушка на фоне стола с покойником будет выглядеть неуместно!

Она мигом подхватывает занавеску и укутывается в нее:

-Сволочь! Ты снимал меня голой? Я тебя точно убью!

-Я сказал закрыть занавеску и не высовываться! Может быть, это я ее сорвал? Что ты делала те пять минут, пока...

Фельдшер шевельнулся. Дальше я продолжаю шепотом:

- А сейчас заткнись, и чтобы ни единого звука! Иначе мне придется зарезать фельдшера, а тебя пристрелит майор. Сейчас я должен уговорить фельдшера мне помочь, - после этого нудным и достаточно громким голосом я продолжаю, - Труп мужчины лет около пятидесяти, без видимых физических повреждений, - скотч опасно натягивается, но выдерживает. Стол сделан на совесть, он даже не шелохнулся,- Предположительная причина смерти, - благо, что он уже полностью обгадился. Сейчас из него выходят только газы, однако с таким шумом, что девушка приседает в тазике. Я забрасываю концы занавески ей на голову и показываю кулак. Она уже начала догадываться, что я собираюсь делать, и сейчас ее страх может смениться весельем.

-Странно, для трупных газов еще рановато. Ориентировочное время смерти определим по печеночному тесту, - я делаю вид, что повернулся к трупу, который бьется из последних сил. Я снимаю скотч с его глаз и рта:

-Семен Петрович, так вы живы?

Он что-то хрипит, но различить слова пока достаточно сложно. У меня в руках все еще термометр для определения температуры печени трупа. Для тех, кто не в курсе – это заточка, которой протыкают труп, чтобы конец термометра оказался в песени трупа. Тому-то эта операция не повредит!

- Я вам уже говорил, что врач в амбулатории - главный, а вы сказали - только через ваш труп. Я уже имею ваш труп. Вы будете настаивать, чтобы я проверил температуру вашей печени, а потом провел вскрытие, или мы уже определились, кто отдает приказы?

Хрип становится членораздельным. К сожалению, это совсем не то, что я хотел бы услышать.

-Пошел ты...

-Катя, последняя просьба и вы можете начинать мыться, - я поворачиваюсь к девушке, - Подойдите, пожалуйста, сюда!

Катя поудобнее обматывается занавеской и выходит из тазика. Как только она появляется в поле зрения фельдшера, он начинает судорожно биться:

-Это они! Они нас всех убьют!

Она делает несколько шагов в сторону и исчезает из его поля зрения.

- Семен Петрович, у вас приступ неизвестного происхождения. Он вызван местной водой и может быть излечен с помощью нормальной воды и мочегонных препаратов в больших количествах. Вы способны действовать, как медработник, или считать вас пациентом? Учтите, в последнем случае, я оставлю вас здесь связанного и волью вам в глотку пару литров воды с двумя таблетками мочегонного. Эту девушку я буду использовать в качестве индикатора вашей нормальности через каждые два часа. Если вы будете дрожать при ее виде, я буду повторять дозу лекарства, до тех пор, пока вам не надоест валять дурака. Имейте в виду, что у меня дома есть литров пятнадцать воды, которые я взял для личного употребления. Если я их использую, как лекарство для вас, то вода станет вам десять гривен за литр.

Фельдшер еще раз пытается освободиться, но безуспешно, после чего уже почти нормальным голосом говорит:

-Ты сволочь, худшая из всех, что я встречал! А доктор классный! Отпусти меня!

Я без колебаний чиркаю скальпелем по скотчу. С учетом того, что я его намотал немало, мои взмахи скальпелем с ошибкой на миллиметр, могут стоить фельдшеру жизни. Хотя у меня рука поставлена - будь здоров. Пока я чиркал скальпелем, с девушки опять упала занавеска. Наверное, она подумала, что я его все-таки порежу. Я бросаю на нее злой взгляд, и она снова укрывается с головой:

-Семен Петрович, к сожалению, приступ стоил вам всей одежды. Если спросите почему...

-Ты обещал, что когда-то вымоешь меня. У меня сейчас все чешется. Твоя работа? Ты меня мыл щеткой, которой мы моем стол?

Я только киваю:

-То, что было вашими вещами - на полу. Этим мы займемся позже. А сейчас, наденьте халат, и садитесь в мою машину. Я довезу вас домой, чтобы вы переоделись.

Если так пойдет и дальше, работа с фельдшером может быть даже приятной. Он исчезает через десять секунд.

-Катя, если бы вы знали, чего мне стоило уговорить его помыться! Надеюсь, вас уговаривать не нужно? Единственная просьба - соберите остатки одежды фельдшера в кулек и простирайте занавеску.

Эта девица уже пришла в себя, и снова стала капризной злюкой:

-Приказывай фельдшеру! Ты мне не начальник!.

-Тебе я не приказывал, а выразил просьбу, - я пожимаю плечами,-Можешь ее проигнорировать! Сейчас я кое-что должен обсудить с майором, так что можешь мыться.

Выражение лица майора мне жутко не нравится. Когда мне приходится выступать после девочек-топлесс, у мужиков в зале именно такие рожи. Он что-то внимательно разглядывал на мониторе, но выключил просмотр, как только я подошел. Думаю, что этот извращенец поставил мне в кабинете две камеры. Одну, которую я закрыл, он даже не включал. Вторая была включена и писала все, что вытворяла его подчиненная. Для порно - слабовато, но на эротику с элементами садо- и мазо- очень даже тянет. Он потягивается, как сытый котяра:

-Я обдумал твое предложение, и решил не беспокоить начальство. Вот твоя тысяча гривен за первый день. За второй получишь по результатам первого. Или ты хочешь всю сумму сразу?

-Не отказался бы. Если у вас больше денег нет, настаивать не буду. Мне нравится, что вы решаете такие вопросы без базара. Теперь еще одно. Мне нужен индикатор. Человек со стороны, по которому я смогу определить, как идет лечение.

-Тебе понравилась Катя? Без вопросов! Я прикажу ей, и она останется здесь!

-Я не знаю, что вы ей можете приказати. Ее проживание здесь не входит в мои планы! – протестую я, - Я бы предпочел, чтобы она приехала вместе с машиной, которая привезет питьевую воду!

-Черт, мне не нравится этот вариант! - майор задумывается, - Я не знаю, когда будет ехать эта машина, нужно чересчур много согласований. А чем тебе мешает девочка? У тебя такой здоровенный домина! Не хочешь с ней спать - дай ей отдельную комнату!

-С какой радости я должен селить у себя в доме каратистку, у которой все время чешутся руки от желания кому-то врезать? Не хочет ехать с водой - может приехать на электричке. Кстати, вы ведь тоже как-то сюда добрались? Пусть она повторит этот подвиг!

-На моей машине? И так каждый день? Спасибо, как-нибудь в следующий раз! Может, тебе нужно заплатить, чтобы ты выделил этой девушке комнату в твоем доме? Она из очень приличной семьи, ее отец когда-то был прокурором Ленинского района.

-Спасибо, что прояснили ситуацию. Для такой благородной девицы – двести гривен в день с полным пансионом. Проживание, трехразовое питание, удобства. Не дороже чем в средней руки доме отдыха! На три дня – шестьсот гривен. Или семьсот при вселении с доставкой.

У майора от моей наглости отвисает челюсть:

-Сколько? За что еще сто гривен, при каком еще вселении?

-Майор, я могу обеспечить девушку полотенцем и постельными принадлежностями, но вот женских трусиков ее размера у меня нет. Те лохмотья, в которые она сейчас одета, сегодня будут влажными от пота, а переодеться ей не во что. Она должна собрать вещи, как для командировки на три дня. Сейчас вы ее заберете домой, а сегодня, точнее уже завтра в половину второго ночи я ее могу привезти ее обратно. За это сто гривен. Если вы привезете завтра утром платить их не нужно.

Майор зло шепчет:

-Это просто разбой среди бела дня!

Я показываю пальцем на его ноутбук:

-То, что у вас там, разбоем не назовешь. Подсматривать, как раздевается женщина, а также записывать это на видео, без ее согласия, с моей точки зрения еще хуже! По крайней мере, это предусмотрено статьей Уголовного кодекса, а сдавать жилье в найм - это нормально! Майор, у вас есть деньги? Если нет - передадите с ней семьсот гривен, или привезете сами – всего шестьсот!

Майор зло достает из кармана приличную пачку и отсчитывает семьсот гривен:

-Держи, крохобор! Заберешь ее у... Через десять минут после звонка. Она уже будет готова. Если она не придет - с нее станется! Где она сейчас?

-Моется. Извините, но я должен вас покинуть. Мне нужно забросить фельдшера к его дому. И еще одно. Такого количества мочегонных препаратов у меня нет. Поэтому передайте с машиной коробок. Если можно, все приказы подчиненной отдавайте, когда я уже уеду. Боюсь, что в этот раз ваш приказ не бить меня, ее не удержит! И заберите обе камеры из моего кабинета.

-Уже забрал! У меня огромное желание отлупить тебя, и если она к этому желанию присоединится, то боюсь, тебе тебе не выжить. Скажи ей, что я жду ее в машине! - он быстрыми шагами идет к выходу. Из морга начинают раздаваться какие-то удары.

Этого я не учел. Девушка решила добраться до записывающего устройства. Интересно, что она там пытается разнести?

Я подхожу к двери морга и тихонько стучу, став предусмотрительно так, чтобы не получить по голове открытой дверью. Очень кстати. Дверь распахивается так, как будто ее открыли ногой. Эта овца кое-как помылась, однако поиски записывающего устройства и попытки разгромить все, что было в морге, сделали ее еще более грязной. Настроена она довольно решительно:

-Если ты сейчас не сотрешь запись, козел, я тебя на куски порежу!

Может быть мытье местной водой на нее плохо подействовало?

-То, что я делал в морге, рассчитано на вандализм фельдшера. Ты занимаешься карате, а он весит в три раза больше тебя, так что ваши шансы равны. Все время хотел проверить, как мне там все сделали! Тебе достаточно моего честного слова, что на записи "вскрытия" фермера я закрою тебя черным пятном? Только после того, как ты сама просмотришь эту запись!

-Я не собираюсь смотреть это дерьмо! И я тебе не верю!

Я пожимаю плечами:

-Ну и не надо! Кстати, майор приказал тебе срочно идти к его машине. Не успеешь за две минуты - остаешься здесь. Тебе хватит времени, чтобы меня порезать на куски?

У девушки появляется сомнение:

-Ты врешь! Мы должны были...

Я перебиваю:

-Если я тебя обманул - попросишь у него нож и вернешься. Насколько я понимаю, до скальпеля ты так и не добралась, а ножа у тебя с собой не было! Вали!

Она сжимает кулаки и делает шаг по направлению ко мне. Я так же быстро отступаю:

- Фельдшера ты так и не догнала, хотя он жирный, как боров. Побегаешь за мной?

Она шипит что-то сквозь зубы и убегает к выходу. Я заглядываю в морг. Все так, как я и рассчитывал. Занавеска грязная, она даже не бросила ее в таз с водой, а остатки вещей фермера - на месте. Зато на металлическом шкафу - следы от подошв этой злобной фурии. Судя по вмятинам, удар у нее действительно не слабый, однако скользкий кафельный пол, не дал ей воспользоваться им в полную силу. Ничего, эта овца еще ответит за это!

Остаток дня прошел почти, как всегда. В амбулаторию опять потянулись люди. Ничего в их поведении не отличало этот день от остальных. Разве что фельдшер перешел со мной на вы. Рабочий день затянулся на пару часов дольше, чем обычно, а ведь мне еще нужно поспать перед ночным выступлением. Интересно, уговорит ли майор эту бешенную девку на ночные приключения? Как оказалось - уговорил! Я-то давал на это только шанс один на тысячу, но майор, видно знает, как держать эту строптивую подчиненную в руках. Она стоит на указанном месте, а вот кто рядом с ней - это вопрос? Неужели папаша? Вот теперь овца, ты мне и ответишь за свою строптивость и хамство! Выступление перед большой аудиторией, особенно если они ей нравятся, дают мне такой заряд, как кому другому бутылка водки. Хотя при этом мозги не тухнут, а наоборот, начинают работать со скоростью компьютера.

Я скидываю резинку для волос и куртку и остаюсь в том прикиде, в котором танцевал. Мой выход задержался и я не успел перейдеться. Это только кстати. Не успел я выйти из машины, как слышу возмущенный голос:

-Катя, ты говорила, что у тебя командировка! Что за тобой заедет коллега и ... Этот панк и есть твой коллега? Почему он одет, как петух?

Может он и бывший прокурор, только в панках он не понимает. Был бы я панком, он бы уже чихал от моего запаха!

Вслух я говорю совсем другое:

-Катя, если вы собрались ехать с этим дедом, то лучше сразу возвращайтесь домой. Фотосессия Наташи моему шефу понравилась больше. А майор, почему-то навязывает вас. Может вы договорились с ним об откате?

Даже в темноте видно, что лицо ее отца наливается краской:

-Какая фотосессия? О чем говорит этот урод? - он поворачивается ко мне, - Немедленно убирайся вон, иначе я за себя не отвечаю!

Я пожимаю плечами:

-С удовольствием! Я думал, что Катя - совершеннолетняя, и сама все решает! Оказывается у нее в лифчике и в голове одинаково мало, поэтому за нее все решает ее папаша! Не знаю, как вас звать, можете забрать свое создание домой, уложить в кроватку и дать сосочку! Что бы вы там не подумали, ничего плохого в этой командировке нет! Майор Нестеренко проиграл моему шефу в карты две тысячи баксов. У нас срываются рекламные съемки нижнего белья для девочек-подростков. Нужно всего-то девочка с маленькой грудью, как у подростка, с не очень длинными ногами, с красивыми формами небольшого размера. У нас была модель, которая должна была сниматься за пять тысяч баксов, а она заболела. Нестеренко обещал помочь в счет долга. Ваша дочь за три тысячи согласилась! Среди снимков будут и кадры топлесс. Полностью голой мы ее снимать не будем, ведь это реклама нижнего белья для девочек, а не мужской журнал! Шитьем и сексом она заниматься у нас не будет! Если сейчас она передумала - ее проблемы.

Наташка сказала, что за две с половиной тысячи она согласиться сниматься и на кадрах, где она только одевает трусики. Ну что? Сказать майору, что ты отказалась?

Отец Кати приходит в себя:

-Я сейчас вызову милицию!

Я пожимаю плечами:

-Как будто я буду ее ждать. Катя, я считаю до трех! Один…

Катя быстро шепчет:

-Папочка, все, что говорит этот подонок- наглая ложь, но я должна ехать!

-А то, что шитья и секса там не будет, это тоже ложь? - возмущаюсь я, -Два!

Я разворачиваюсь и иду к машине. Катя мня догоняет:

-Я тебя убью, мерзавец! После того, как ты вылечишь всех в своем долбаном селе! Тебя наградят посмертно! - она хочет сесть на переднее сидение, но я качаю головой:

- Сумку в багажник и садись на заднее сидение! Там все поймешь!

Она все еще в бешенстве, но сумку несет к багажнику. Ее отец тщательно записывает номер машины. Катя плюхается на заднее сидение рядом с моей женой. - Знакомься, это моя жена, Оля. А это - бешеная лейтенант из СБУ, Катя. Нам нужно быстрее удирать. По-моему, ее отец заряжает свой именной пистолет! - я трогаю машину с места.

Оля берет инициативу в свои руки:

-Катя, не будем мешать ему вести машину. Я уже полностью в курсе, и ты сейчас все поймешь, зачем нужен такой цирк. Твой отец еще будет гордиться тобой!

-Он меня сначала убьет!

-А вот и нет! Если ты вернешься из командировки в форме старшего лейтенанта, да еще и с наградой, он сначала выслушает! Если бы не было этого ночного цирка, все бы так и закончилось. Приступ неизвестной болезни у людей прошел, и Химпром продолжает сбрасывать неизвестную дрянь в воду. А майор, который прикрыл это дельце, получит приличную сумму. А если новый приступ будет опаснее? Если он вызовет агрессию, и люди порежут друг друга?

-А что вам дал этот цирк?

-Твой отец действительно был прокурором района?

-Какая разница?

-Если мой муж будет говорить и писать, о том, что в селе происходит что-то неладное, на это все закроют глаза! А если твой папа, бывший прокурор района, заявит, что майор Нестеренко продал его дочь за две тысячи баксов, то прокуратура все же проверит майора. Он может все отрицать. Вот только одна интересная запись на его ноутбуке этому помешает. Там ты и мой муж пытаются уложить фельдшера на каталку. Я только слышала, что ты там вытворяла! Готова сто баксов отдать за просмотр этой записи!

Катя злобно шипит:

-Сволочь! Ты же должен был закрыть камеру!

-Камер было две, -спокойно отвечаю я, - Одна, которую было видно, не работала! Писала та, которая была замаскирована! Я об этом узнал только перед вашим отъездом, только сказать тебе не смог. Ты и без этого хотела меня покалечить!

Катя вопит:

-Твой муж и майор - подонки и извращенцы! Они оба снимали меня голой!

-Кстати, сейчас мы просмотрим запись, которую сделал мой муж, а потом сотрем ее. Если завтра сюда нагрянет прокуратура вместе с СБУ, лучше, чтобы ее у нас не было. Ты пьешь пиво? Я взяла целый ящик, а к нему сушеных кальмаров, балык и фисташки. Слушай, перестань дуться! Мы едем спасать людей! За пиво и твое проживание майор заплатил семьсот гривен, так что первый тост - за щедрость майора Нестеренко!

-Ты такая же сумасшедшая, как и твой муж!

-Я не могу быть сумасшедшей. Мой папа смог меня устроить в хирургию в известную клинику. Я сегодня ассистировала самому...да ты все равно его не знаешь. А мой муж - сумасшедший, это точно! А я его бред стараюсь привести к простым человеческим нормам. Если прокуратура найдет у Нестеренко запись с тобой в интересном виде, у него будет две возможности. Рассказать все как есть о сговоре с руководством Химпрома о сокрытии вредного выброса, или молчать, как партизану. Для нас это несущественно. Расскажет - приедет утром в село с прокуратурой, будет молчать - прокуратура приедет одна! В любом случае последствия выброса будут ликвидироваться, а не скрываться! Поняла? А теперь, смотри на несостоявшееся вскрытие фельдшера! Такие рожи, как у тебя, еще нужно поискать! Кстати, муж мне поклялся, что сам не смотрел этой записи. Ты ему веришь?