Сэм и зомби . Путь к выживанию

Сэм Морган — выживший в зомби-апокалипсисе

Внешность и телосложение:

Сэм Морган — мужчина средних лет (примерно 30–35 лет). У него чёрные волосы, обычно коротко подстриженные или просто неухоженные из-за условий выживания. Его лицо обрамляет не густая, но выразительная борода с первыми вкраплениями седины, придающая ему суровый и уставший вид человека, прошедшего многое. Кожа загрубела от солнца, ветра и времени, на скулах — несколько мелких шрамов, следы старых стычек.

Его тело — не массивное, но крепкое. Сэм жилистый, с выносливостью, закалённой годами выживания. На нём — старая военная куртка, джинсы или армейские штаны, удобные ботинки. Всё в потертостях, в заплатках, но функционально. Под одеждой — сухая сила, рельеф мускулов вылеплен не спортзалом, а постоянной борьбой за жизнь.

Боевые навыки:

Сэм — прирождённый боец ближнего боя. Он предпочитает сражаться с зомби молча, быстро, экономно, без лишнего шума. Его основное оружие — мощный охотничий нож с утолщенным обухом или тяжёлый мачете с укороченным лезвием. Иногда он использует монтировку, топорик или самодельную дубинку с железной окантовкой.

Он владеет техникой добивания зомби в ближнем бою, знает, как резко обойти, сбить с ног, нанести точный удар в глазницу, висок или под нижнюю челюсть, чтобы повредить мозг. Не боится схватки один на один, способен уклониться, сбить зомби, наступить на грудную клетку и всадить нож в череп — и всё это без паники и суеты. Он знает анатомию, знает, куда бить.

Сэм стреляет уверенно, но не виртуозно. Его стрельба — не зрелище, а практика. Он не тратит патроны впустую. Предпочитает одиночные выстрелы из пистолета или карабина, целится в голову. В спокойной обстановке он довольно точен, но в стрессовой ближней перестрелке предпочитает отступить и перехватить инициативу в ближнем бою, где его сила.

Психология и поведение:

Сэм — человек сдержанный. Он говорит мало, но всегда по делу. Его спокойствие — результат долгой адаптации к миру, где смерть поджидает за каждым углом. Он не герой и не спаситель, но он не бросит тех, кто рядом. Его мораль проста: "Если ты со мной — я прикрою тебя до конца. Но если подставишь — уйду без сожалений."

Он умеет выживать в одиночку: знает, где искать воду, как разжечь огонь, как построить укрытие, как незаметно пробраться через заражённый город. Но по-настоящему раскрывается, когда у него есть команда — не ради дружбы, а ради эффективности. Ему не нужно одобрение, он ценит поступки.

Оружие и снаряжение:

Охотничий нож с заточенным лезвием — основа его арсенала. Им Сэм и режет, и добивает, и чистит дичь.

Мачете или топорик — для прорыва через толпу.

Пистолет (Глок 17 или 19) с 2-3 обоймами. В кобуре на поясе.

Иногда — карабин типа AR-15 или охотничье ружьё.

Рюкзак с минимальными припасами: бинты, вода, MRE, зажигалка, моток паракорда, аптечка, запасные носки, карта.

Сэм не стремится к лидерству, но часто его уважают и слушают те случайные выжившие с кем довелось пересекаться . Он — выживальщик по духу, по навыкам и по интуиции. Он не строит планов на далёкое будущее — он живёт сегодняшним днём, каждое утро просыпаясь с мыслью: "Ты всё ещё жив. Значит, всё не зря."

Отлично, значит структура рассказа будет следующей:

каждый день Сэма Моргана в зомби-апокалипсисе разбивается на 6 фаз — как главы его выживания. Это позволяет отследить не только события, но и напряжение, настроение, динамику.

1 Августа — Одинокий охотник

Раннее утро

Сэм просыпается под серым небом в разрушенной котельной на окраине промышленной зоны. Спал на бетонном полу, между трубами — выстелил ковёр, сверху — армейский спальник. Прошлой ночью шёл дождь, теперь всё вокруг сыро, в воздухе пахнет мокрым металлом.

Он осторожно осматривает периметр — зомби не видно, но следы в грязи говорят: кто-то был рядом.

Завтракает холодным рисом из котелка и глотком воды. Экономит.

Заря — лучшее время, чтобы двигаться.

Утро

Сэм крадётся к заброшенному зданию на другой стороне шоссе. Бывший склад. Он пробирается внутрь, медленно, без шума.

Внутри — двое зомби. Один — медленный, слепой. Второй — быстрый, звериный.

Он резко отскакивает назад, заманивает быстрого в узкий коридор. Там — меткий удар мачете по черепу. Второго добивает сзади ножом.

Обыскивает склад. Находит:

пачку сигарет,

банку консервов,

топорик с поломанной рукояткой,

старую флягу.

Полдень

Жарко. Сэм прячется в тени.

Находит брошенную аптеку — почти всё пусто, но в заклинившем ящике находит бинты, йод, пару таблеток амоксициллина.

На улице появляется одинокий зомби. Сэм наблюдает. Медленный, запутанный в проводах. Одна нога сломана. Сэм подходит сзади и аккуратно пробивает череп.

После этого отдыхает в магазине игрушек — там тихо, пыльно. Смотрит на плюшевого мишку. Смеётся беззвучно.

День

Переходит в жилой район. Здесь опаснее. Зомби больше.

Сэм прячется в подвале, выходит только когда слышит одиночные шаги.

Находит открытый дом. Внутри — следы боя, кровь на стенах.

Забирает:

батарейки,

маленький фонарь,

банку арахисовой пасты.

Пишет мелом на стене: "Живых нет". Это для себя. Чтобы не возвращаться.

Вечер

Зомби активизируются. Кричат где-то вдалеке. Сэм ищет место для ночлега.

Находит чердак в доме на окраине. Поднимается по лестнице, укрепляет люк. Там — старый матрас, коробка с одеялами.

Он зашивает порез на предплечье. Стягивает жгутом, капает йод, шьёт криво, но крепко.

Ест половину банки пасты. Молчит. Глотает пару таблеток обезболивающего.

Ночь

Дождь начинается снова.

Сэм лежит в темноте, нож под рукой.

Слушает, как по крыше барабанят капли. Где-то рядом воет зомби. Сэм не спит, просто лежит с закрытыми глазами.

Он думает о жене. О доме.

О том, сколько дней ещё сможет так жить.

Но утром он снова встанет. Он всегда встаёт.

2 августа — День тревожного спокойствия

Раннее утро

Сэм Морган проснулся до рассвета. Сквозь трещины в старом чердаке пробивались первые полосы света. Воздух был спертый, пахло пылью и древесиной. Он не стал тратить время на завтрак — слишком опасно задерживаться. Городок, в котором он оказался, кишел зомби. Они были не везде, но слишком часто появлялись неожиданно, из переулков, из-под досок, из-за углов, словно сами стены рожали их.

Он аккуратно собрал свои вещи — рюкзак с минимумом припасов, нож, мачете и пистолет в кобуре. Снял с чердачного люка крепление и спустился, стараясь не издать ни звука.

Двигаясь быстро, он покинул пределы города и направился к своему пикапу, который вчера припарковал за заброшенными складами на окраине, прикрыв сухими ветками и мусором. Машина стояла на месте. Сэм вытащил ключ из внутреннего кармана, осмотрелся и завёл двигатель. Двигатель тихо урчал — ещё работает, значит можно ехать.

Утро

Цель — заправка на трассе, которую он заприметил ещё несколько дней назад, но не решился тогда подойти: слишком шумно было, и зомби кружили рядом.

Теперь всё казалось тихо. Он припарковался у входа, вышел с топором в руке, наготове.

Внутри минимаркета — пыль, перевёрнутые полки, разбитое стекло. Он методично прочесал ряды.

Нашёл банку энергетика и два шоколадных батончика в коробке, застрявшей между полками. "Завтрак чемпионов", — тихо сказал он себе и съел один батончик тут же, запив энергетиком.

На заднем дворе заправки лежали три зомби — бывшие сотрудники или водители. Они услышали звук и потянулись к нему.

Сэм не тратил патроны. В руках — тяжёлый топор с короткой рукояткой.

Первого он сбил с ног, вбив лезвие в темя. Второго обошёл с фланга, удар в висок — зомби рухнул.

Третьего, с вывернутой ногой, он добил без особого труда. Всё заняло не больше минуты. Чётко, быстро, хладнокровно.

После боя он заправил пикап — бак теперь был заполнен более чем наполовину. Это давало свободу. А свобода — это жизнь.

Полдень

Он выехал за пределы города, по старой второстепенной трассе — трещины в асфальте, поросшие травой, обломки машин, мёртвые деревья, иногда тела. Всё привычно.

На горизонте показалась маленькая деревня — несколько домов, почерневшая водонапорная башня, сараи.

Он остановился и стал лутать дома один за другим.

Первый дом — пусто. Второй — в кладовке найдено три банки консервированного мяса, две с овощами, старая скороварка. Записал в блокнот: «место безопасно, стоит вернуться».

Он ел одну банку прямо на крыльце, держа топор на коленях, не сводя глаз с дороги.

День

Когда солнце стояло в зените, он заметил движение впереди.

На повороте у моста — мародёры. Двое. Один с винтовкой, второй с бейсбольной битой. Они не сразу заметили Сэма. Он действовал первым.

Пикап резко свернул влево, скрывшись за каменной стеной, Сэм выскочил, обогнул кустарник и обошёл с тыла.

Первого он снял выстрелом в голову из пистолета. Второй успел повернуться — но Сэм уже летел на него с топором. Один удар — и череп треснул.

Обыскивая тела, он пополнил боезапас:

2 магазина 9мм калибра,

8 патронов к дробовику (у него его не было, но пригодятся),

полупустая аптечка,

сухпаёк (вскрытый, но годный).

Вечер

Солнце клонилось к закату.

Дорога шла через редкий лес и несколько брошенных ферм. Всё было спокойно. Пугающе спокойно. Ни зомби, ни людей, ни звуков.

Сэм не доверял этой тишине, но продолжал путь, сжимая руль. В его голове крутилась мысль: «Слишком много удачи за один день. Значит, скоро за неё придётся платить».

С наступлением темноты он свернул с дороги, укрыл пикап в кустах, замаскировал его ветками, как делал раньше. Снял с двигателя клемму, чтобы не посадить аккумулятор.

Ночь здесь могла быть долгой.

Ночь

Он не стал искать укрытие — остался спать прямо в пикапе.

Задние сиденья откинуты, мачете под рукой, пистолет в кобуре, один глаз полузакрыт.

Машина была душной, но безопасной по сравнению с открытым полем.

Всю ночь его сон тревожили шорохи. Несколько раз он просыпался и вглядывался в темноту через стекло. Но никто не подошёл.

За окном — пустота, шорох листвы, иногда отдалённый вой.

Он уснул крепче только под утро, обняв рюкзак и зажав нож в ладони.

3 августа — Вкус тишины

Раннее утро

Сэм проснулся до рассвета. Роса покрыла лобовое стекло пикапа, а за окнами лениво просыпалась лесопосадка — лёгкий туман стелился между деревьями. Было тихо. Ни зомби, ни криков, ни шорохов — только влажный запах утреннего леса и далекий скрип веток.

Он выбрался из машины, размялся, натянул куртку — прохладно. У подножия деревьев обнаружил несколько крупных грибов — крепкие, без червоточин. Он знал, какие можно есть. Улыбнулся — завтрак.

Развёл костёр чуть в стороне, поставил старую решётку, которую возил с собой.

Грибы шипели на огне, источая насыщенный, чуть сладковатый аромат. Он ел прямо с решётки, руками, сдержанно, но с удовольствием. Остальные отложил — будет ужин.

Жизнь в деталях — вот она.

Утро

Он не стал сразу садиться за руль. Решил пройтись, размять ноги.

Небольшая тропинка вела к заболоченному пруду, полускрытому кустами. Воздух стал плотнее, с примесью тухлой тины и водорослей.

Пруд казался мёртвым, но кое-где на поверхности шевелилась жизнь.

Сэм достал складную удочку. В прошлой жизни он редко рыбачил, но теперь это — навык.

Заброс. Тишина. Ещё заброс. Минут через пятнадцать — резкий толчок, леска натянулась. Он вытащил небольшую, но мясистую болотную рыбу, с широкой головой и серой чешуёй.

Он закопал потроха подальше от лагеря — не привлекать зомби запахом крови. Рыбу завернул в ткань, положил в холодную часть рюкзака. Сегодняшний день обещал быть сытным.

Полдень

Сэм ехал по старой трассе, руль крепко сжат, взгляд — на указатели.

На одной ржавой табличке сквозь облезшую краску он прочёл:

“Harrington — 8 миль”

ниже:

“Ash Fork — 14 миль”

И ещё один перекрёсток в сторону — без названия.

Он прикинул: один городок — малый, деревенский. Второй — возможно с гаражами, магазинами.

«Ash Fork, наверное, выгоднее, — подумал он. — Но Harrington тише».

Пока ехал, выискивал глазами что-то ценное: обломки машин, брошенные дома, но всё выглядело уже кем-то очищенным.

День

В дороге он проехал небольшую деревню — буквально три улицы, заросшие бурьяном. Почти всё развалено.

Но у одной из хижин он заметил ржавую водяную скважину с ручным насосом. Это было золото.

Он остановился, подтащил свои канистры и пустые бутылки, начал качать.

Пот стекал по виску, руки гудели от усилия, но вода шла — чистая, прохладная, слегка ржавая, но питьевая.

Он заполнил:

2 канистры по 10 литров

4 бутылки по 2 литра

одну старую армию флягу

Поглядывал по сторонам, но вокруг — ни души, ни звука.

Быстро уехал, пока удача не повернулась спиной.

Вечер

До городка он не доехал — день был утомительным. Заметил по пути заброшенную ферму: дом с проваленной крышей, амбар с полуснятой дверью, несколько заросших грядок.

Проверил территорию — зомби не видно. Решил остановиться.

На заднем дворе фермы, в тени навеса, он развёл костёр, поставил решётку.

Почистил рыбу, нарезал грибы, достал припасы из рюкзака: соль, сушёный чеснок, капля растительного масла.

На огне всё зажарилось до хруста. Аромат был как из другой жизни — будто не апокалипсис, а рыбалка в отпуске.

Он ел молча, медленно, как человек, который уважает еду. После ужина — ещё раз осмотрел окрестности, затушил костёр и поднялся в чердак амбара.

Ночь

На чердаке пахло сеном, гнилыми досками и старыми инструментами.

Он устроился между мешками с каким-то зерном, накрылся брезентом.

Мачете рядом. Рюкзак — под спину. Дверь внизу — заблокировал бревном.

Он лег и тут же уснул.

Без мыслей. Без страха.

Просто — человек, уставший после честного дня жизни в мире, где смерть всегда где-то рядом.

4 августа — День уюта среди руин

Раннее утро

Сэм проснулся на чердаке амбара от скрипа досок и лёгкого ветра. Ночь прошла спокойно. Он аккуратно спустился, вдыхая прохладный деревенский воздух.

Пора использовать время по максимуму. Пока не наступила жара и зомби не потянулись на звуки, он принялся обшаривать ферму.
Хозяйство было богатым — прежние жильцы, судя по всему, уехали, а не были съедены. В подвале он нашёл литровые банки с домашней тушёнкой, ещё тёплые на ощупь от того, что фермеры хранили их в соломе.
На кухне, в старом шкафу — лапша быстрого приготовления в полиэтилене, немного соли и сахара, перец, пачка чая.

Заметил мешки зерна, которые он уже видел накануне. Снял крышку с ручной жерновки и начал молоть. Трудно, но через полчаса имел два мешочка грубой муки.

Разогрев дровяную печь, он замесил тесто прямо в миске из старой эмалированной посуды. Лепёшки кидал на сковороду и камень в духовке. Потом спёк несколько хлебцев потолще, как булки. Пахло жареным хлебом, настоящей кухней, домом — редкое ощущение.

Утро

Он сидел на кухне. Окно открыто, пыльные занавески шевелились. На столе — чай в старой алюминиевой кружке, рядом — ещё тёплая лепёшка. Он ел медленно, глядя в окно, где колыхались остатки кукурузного поля.
Это было утро, похожее на доапокалиптическое. Моменты, ради которых стоило жить.

Он не остановился: часть теста он раскатал тонко, нарезал ломтями и закинул в печь уже без огня — вялил сухари. Они могли храниться неделями.

К полудню всё было готово:

Хлеб на 4–5 дней,Сухари на неделю,Мука, которой хватит ещё на 2 замеса,Литровая банка тушёнки и лапша на обед или ужин.

Полдень

Он выехал с фермы по просёлочной дороге. День становился жарким.
Через час пути показался городок, полуразрушенный, но не сожжённый. Указателей не было — место было вне карты. Сэм запомнил его по ориентирам: водонапорная башня, старая заправка и ангары в промышленной зоне.

Он выбрал заброшенный ангар с большими воротами и металлической крышей — тихое место, достаточно крепкое.
Припарковал пикап внутри, задвинул ворота, заблокировал бочкой. Всё — теперь это временная база.

День

Поднявшись на возвышенность у границы города, Сэм достал два листа A4 из блокнота и начал рисовать схему городка:

Дома с разбитыми окнами,Разваленные магазины,Башню водонапора,Потенциальные укрытия, точки обзора, узкие улочки.

Он расчерчивал аккуратно, размечая потенциальные маршруты отхода, места для засад, укрытия от снайперов — если таковые вдруг появятся. Карта должна была помочь в дальнейшем — в городе придётся жить, лутать и выживать.

Позже он прошёлся вокруг ангара, осмотрел пару соседних домиков. Лут оказался полезным:

Обезболивающее в аптечке,Патроны .357 Magnum — 12 штук,Банка фасоли и банка кукурузы,Стеклянная банка с медом,Стопка газет — пригодятся для розжига.

Вечер

Сэм устроил кухню прямо внутри ангара. Выбрал угол, где не сквозило.
Развёл аккуратный костёр, соорудив очаг из кирпичей и старых металлических пластин. На костре — старая армейская кастрюля.

Он налил воды, добавил:

фасоль,кукурузу,жареные грибы, оставшиеся с прошлого дня,один пакет лапши,пакетик со специями.

Суп кипел, пахло пряно, наваристо, почти по-домашнему. Сэм тихо напевал себе под нос.
Он уже не спешил. Здесь он будет ночевать.

Ночь

Суп был на удивление вкусным. Он съел половину, остальное оставил в котелке под крышкой — на завтрак.
На полу ангара, рядом с пикапом, он расстелил одеяло, а сам залез в кузов, где устроил подстилку из брезента, пустых коробок и своей куртки.

Двери ангара надёжно закрыты, вход завален железной фурой — даже быстрые зомби не войдут быстро.

Перед сном он посмотрел на потолок, где паутина колыхалась от ветерка.
В мире, где зомби, мародёры и голод — обыденность, сегодняшний день был почти идеальным.

Он уснул с мыслью, что завтра снова будет хлеб, суп, и, возможно, что-то новое в этом городке, что стоит исследовать.

5 августа — Порох, мясо и крупа

Раннее утро

Свет ещё только начал просачиваться сквозь щели в металлической крыше ангара. Внутри было прохладно и тихо. Сэм проснулся до рассвета, натянул кофту и сел у костра, который оставил затушенным с вечера.

На завтрак — вчерашний суп. Он остыл, но не испортился. Хлебная лепёшка размякла в бульоне — вполне питательно. Грубая пища, но это топливо для тела.

После еды Сэм занялся технической рутиной:

Он аккуратно проверил каждое своё оружие — привычный ритуал перед выходом.

На столе в ангаре лежали:

Glock 17 — полный магазин, быстроизвлекаемый, легкий.

Beretta M9 — надёжен, тоже с полным магазином.

Smith & Wesson 686 — барабан с патронами .357 Magnum, свежесмазанный.

Colt Python — тяжелый, сбалансированный, с отличной точностью.

AR-15 — магазин на 30, режим одиночного огня.

Remington 700 .223 — болтовик с прицелом, винтовка для "тихой" охоты.

Помповый дробовик 12 калибра — универсален, хорош в зданиях.

Remington 1858 (реплика) — капсюльный револьвер в великолепном исполнении, гравировка на барабане, рукоятка из тёмного ореха, оружие коллекционера… но убивает так же, как и современные стволы. Барабан был заряжен — шесть патронов, чёрный дымный порох, медный блеск пуль.

Сэм улыбнулся, глядя на это богатство. Он ухаживал за оружием, как за детьми.

Утро

Как только он вышел из ангара, из соседнего двора выскочили три зомби — быстрые, те, что ещё не сгнили, сохранили сухожилия. За ними — ещё два, и один — из-за грузовика. Пятеро в поле зрения, один сбоку.

Сэм моментально достал Remington 1858 — он хотел "размяться" с классикой.

Шесть выстрелов, чётких, с характерным звуком пороха и облачком дыма.

Пять голов — разлетелись в клочья. Один промах — слишком дёрнулся, выстрел ушёл в плечо.

Этот зомби мгновенно сблизился, и Сэм едва успел отскочить, сделать подножку, и пока зомби валился вперёд, резко воткнул нож в висок, двигаясь с чётким рывком.

Тело затихло. Сэм выдохнул:

— Ух, черти… не дремлете.

Он проверил ближайшую зону — тишина. Пульс пришёл в норму. Выстрелы могли привлечь других, но пока всё было чисто.

Полдень

Сэм обошёл территорию вокруг ангара, проверяя заброшенные машины.

Из шести, что были рядом, только из трёх получилось слить топливо — понемногу, но бак пикапа пополнился примерно на 7–8 литров.

Он действовал быстро: использовал шланг, бутылки, наливал в канистру. Иногда приходилось качать вручную. Запах бензина висел в воздухе, привлекая мух. Но не зомби. Пока.

День

Сэм дошёл до небольшой аптеки в переулке. Вывеска была частично разбита, но дверь не заколочена.

Внутри — разруха, но он методично перерыл полки и ящики:

2 упаковки обезболивающего,

бинты, немного ваты,

шприцы и упаковка антисептика,

бинтовые заготовки (можно сделать турникет или перевязь),

пустой ингалятор и пару резиновых перчаток.

Хороший улов. Аптечку он пополнил, некоторые вещи спрятал в тайник в ангаре.

Вечер

По пути обратно заметил небольшой продуктовый магазин — выбитые окна, полусгоревший фасад.

Сэм действовал тихо — AR-15 на плече, нож в руке. Внутри — пустые полки, но на складе нашёл забытые коробки.

Из уцелевшего:

Пачка макарон (почти килограмм),

Полкилограмма риса в мешочке,

Гороховая крупа в брезенте,

И пара банок без этикеток — «проверим потом».

Он шёл назад с полной сумкой и чувством, что запасы еды у него теперь на неделю вперёд, если экономить.

Ночь

В ангаре Сэм снова развёл костёр — всё было уже налажено.

В котелке закипели макароны, в суповую массу он добавил половину банки тушёнки, чуть соли и перца из старой баночки.

Простой, но тёплый и наваристый ужин. Он ел медленно, сидя у огня, в полной темноте, кроме пламени.

После ужина он запер ворота, проверил ловушки (натянутые проволоки и консервные банки), залез в кузов пикапа, накрылся курткой и одеялом.

В этот день Сэм не только выжил — он укрепил своё положение:

Провёл бой, избежал ранения,

Увеличил запасы еды и медикаментов,

Пополнил топливо,

И ещё больше почувствовал себя хозяином ситуации.

6 августа — «А теперь победил Сэм»

Раннее утро

На улице ещё стояла густая серость рассвета. Холодный воздух вползал в ангар через щели в воротах. Сэм проснулся до восхода, налил остатки вчерашнего сытного ужина в жестяную миску и ел прямо стоя, облокотившись на кузов пикапа. Еды было немного, но энергии хватало.

Не теряя времени, он проверил снаряжение — глок и ремингтон 700 были при нём, а AR-15 с одним полным магазином остался у входа — на случай, если кто-то решит заглянуть.

Сэм взял с собой лёгкую сумку, нож, флягу воды и пару граноловых батончиков в кармане — время выдвигаться.

Утро

Сэм медленно, но методично осматривал дома дальше от ангара, туда, где за прошедшие дни ещё не заходил. Район был разбит, местами заколочен, местами просто пуст — двери распахнуты, окна выбиты.

Он заходил в дома по одному, всегда сначала слушая — тишина, потом движение, потом нож.

Лут — не густой, но полезный:

Пара банок консервированной кукурузы,Старая бутылка с водой (чистая),Небольшой моток бечёвки,Тряпки, пригодные для перевязки,Пачка свечей в ящике комода.

Полдень

Устроившись на втором этаже одного из домов, Сэм заметил движение внизу — мародёры. Четверо. Он затаился у окна и наблюдал в тишине, прикладывая окуляр прицела Remington 700 к глазу.

Из соседней улицы вышли зомби — штук шесть, в основном медленные, один был быстрый. Завязался жестокий бой. Один из мародёров закричал, когда его укусили — его товарищи тут же пристрелили его, не моргнув.

Спустя несколько минут остались только двое. Устали, обыскали трупы зомби.

Сэм прицелился. Дистанция — метров 90. Спокойное дыхание. Щёлк.

Первый выстрел — голова разлетается как арбуз. Второй — чуть ниже, но хватило, чтобы снести челюсть и пробить основание черепа.

Звук эхом прошёл по улицам. Он улыбнулся."— А теперь победил Сэм."

Он дождался ещё пару минут, спустился и подошёл к телам.

Лут с мародёров:

По 2 магазина к Glock 17 (на 17 патронов каждый),1 магазин к Beretta,Около 40 патронов .223,Пачка антибиотиков,Консервы (паштет, сардины, фасоль),Несколько бутылок воды,Туристическая горелка и почти новая фляга.Один из них носил тактические перчатки — Сэм снял себе.

День

Вернувшись в ангар, он отложил лут — запасы увеличиваются, как и уверенность в себе.

Он не стал отдыхать — решил выдвинуться в оружейный магазин, который заметил днём ранее. Район выглядел вымершим, но настораживала тишина.

Магазин оказался разграблен — витрины выбиты, полки пустые. Но Сэм знал, где можно найти "страховочный" ствол.

Под прилавком, как и ожидалось, он нашёл:

Револьвер с коротким стволом, классика, использовался, скорее всего, как последний рубеж.В барабане — 6 патронов .357 Magnum.

Он достал патроны, а сам револьвер оставил на виду на прилавке, будто напоминание: "ты уже не нужен".

В дальней комнате, заваленной коробками и оружейными ящиками, он нашёл:

Арбалет — простой, прочный, с деревянным ложем.10 болтов — лежали в тубусе.— Видать, пользоваться не умели, — усмехнулся Сэм, крутя тетиву.

— А ведь арбалет — это тишина. И трупы не бегут на шум.

Вечер

В ангаре было тихо. Сэм сидел у костра, готовил ужин из консервов и оставшейся крупы.

Он сварил гороховую кашу с тушёнкой, подкинув приправ. Запах был простой, домашний, как будто на мгновение он снова в доме с деревянными стенами, где гремит посуда и за окном лето.

Пока еда остывала, он чистил болты арбалета, смазывая наконечники и проверяя тетиву.

Ночь

Сэм поужинал медленно, с достоинством. Сегодня он перехитрил мародёров, нашёл арбалет, и обновил запасы.

Он постелил в кузове пикапа, положил рядом арбалет и Glock. Заснул без страха, чувствуя, что стал ещё сильнее и опытнее.

7 августа — Тихий выстрел и гулкая тишина

Раннее утро

Сэм проснулся ещё до рассвета — лёгкий холод пробирался в ангар. Снаружи — лёгкий туман, городок будто бы дышал затаённо, словно чувствовал: сегодня что-то изменится.

Завтрак был простой: гороховая каша, остатки лепёшек и вода.
Он надел жилет с подсумками, закрепил на спине арбалет, а болты аккуратно распределил по самодельному патронташу, пришитому к ремню.

Сэм шепчет сам себе:— Время испытать тебя, старая тихая смерть...

Утро

Он выбрал для тренировки старую автомастерскую, в полукилометре от ангара. Там всегда крутятся 2-3 зомби, которых раньше он избегал — не хотел тратить патроны.

На этот раз он подобрался со стороны переулка, затаился у стены и выглянул.

— Трое, как обычно. Один ковыляет у входа, двое внутри. Прекрасно.

Сэм поднял арбалет, задержал дыхание, свёл прицел на голову мертвеца.
Щёлк — "тшфф" — болт прошивает глазницу, тело валится бесшумно.

Второй зомби внутри поднял голову, но Сэм уже переместился, аккуратно пробрался через задний проход. Второй выстрел — в шею, но болт зашёл под углом в нижнюю челюсть и пробил мозг. Упало.

Третьего он добил ножом, когда тот ткнулся в полку и запутался в шлангах.

— Всё. Тихо. Никакой паники. Никаких выстрелов.

Он достал болты, тщательно их протёр, подправил оперение. Всё работает.

Полдень

Сэм возвращался с тренировки, когда заметил движение у полицейского участка. Несколько зомби, и двое мародёров — те ушли, не решившись лезть внутрь. Сэм решил зайти — он давно приглядывался к этому месту.

Подошёл сбоку, вскрыл чёрный вход — дверь заклинило, но ломом получилось вскрыть. Внутри было темно и душно, как в бункере. Коридоры узкие, отделения с решётками, старые ящики, следы борьбы.

Внутри — трое зомби, и нет места для отступления.

Первого он пригвоздил арбалетным болтом к стене почти в упор. Второй бросился — Сэм отбил рукой, отскочил, но запнулся о скамейку. Зомби навалился сверху.

— Ух, тварь!

Сэм вогнал нож в ухо, и только после третьего толчка пробил до мозга. На последнем зомби он выстрелил из Glock — в упор, в висок. Один выстрел, чисто.

Дышит тяжело, руки в крови, болты рядом, пистолет дымится. Он сел на скамейку.

— Замкнутые пространства… больше не люблю.

День

Начал систематически осматривать участок. Мародёры, судя по всему, не полезли внутрь.

Лут:

2 магазина к AR-15,1 коробка патронов .357 Magnum (20 шт),Пачка патронов к Glock и Beretta,Две полицейские рации (одна неисправна, вторая рабочая),Старый бронежилет (не в лучшем состоянии, но лучше чем ничего),Тактический нож — острый, компактный, он сразу заменил им свой старый.

Из комнаты улик он вынес:

Дымовую гранату,Фонарик,Манжетные ключи, стяжки, перчатки.

Из холодильника — 2 бутылки воды, пара батончиков, аптечка первой помощи.

Вечер

Сэм вернулся в ангар вымотанный, но довольный. Запасы пополнены, оружие проверено в деле, и ещё один арсенал — на его стороне.

Ужин был прост: макароны с тушёнкой, чай из запасов, хлебцы. Он сидел у костра, перебирал патроны и болты.

Новый болт он пометил — тот, что пробил сразу и глаз, и череп, — как "рабочий".
Повесил его отдельно, как трофей.

Ночь

Пока стемнело, Сэм подшил жилет, укрепил кобуру, уложил весь лут в ящики по категориям: боеприпасы, еда, медицина, оружие.

Поставил фонарь в дальнем углу, лёг в кузове, под боком Glock, под головой куртка.— День был хороший… И всё же… слишком тихо стало вечером. Надо быть настороже.

Он заснул, держа руку на рукояти пистолета.

8 августа — Вкус стали и крови

Раннее утро

Сэм проснулся рано, но сон был тревожный — организм уже чувствовал, что день будет тяжёлым. За окном — тусклое утро, облачно, тихо. Городок затаился.

Он развёл костёр прямо у ворот ангара, разогрел воду и приготовил гороховую кашу с остатками тушёнки. Запил чаем из сухих листьев, которые сам насобирал неделю назад.

— Надо хоть один спокойный день. Хотя бы полдня… — проговорил он сам себе, накинув бронежилет.

Утро

Пока собирался на вылазку, по рации треск, потом голос:

— …есть кто… на юге от центра… у нас раненый, забаррикадировались в аптеке… нужен транспорт или помощь… координаты…

Сэм прислушался. Он записал координаты, узнал улицу — знал это место, две мили к юго-востоку.

Он смотрел в стену, постукивая пальцем по прикладу AR-15.

— Не сейчас. Мне нечем делиться…

— Если ещё будут живы через пару дней — может, и помогу.

Он отключил рацию, спрятал её в ящик.

Полдень

Он двинулся к многоквартирным домам, оставленным ещё на 2 августа — теперь пришло время зачистить их.

Узкие коридоры, полумрак, запах сырости и гнили. Тут опаснее, чем в магазинах или на открытой улице — зомби нападают резко, из-за угла. Но Сэм был готов.

Он действовал методично:

Глок 17 в одной руке, нож в другой.

Несколько раз сначала стрелял одному в голову, а затем добивал второго ножом в шею, потом в глаз — прямой пробой мозга.

Один момент: выбежала зомби-женщина в ночной рубашке, Сэм отшатнулся, ударил её прикладом в лицо, и уже в падении вонзил топор в висок.

Он не тратил лишние патроны, работал точно, хладнокровно.

Лут был хороший:

8 банок консервов: фасоль, кукуруза, мясные,

4 упаковки крекеров,

2 бутылки бутилированной воды,

Пачка чая,

Кофе растворимый,

Пара витаминов в блистерах,

Несколько батареек.

Он вышел из дома всё ещё спокойный… пока не вошёл в супермаркет.

День

В супермаркете — засада.

Трое мародёров. Один — в каске, двое с автоматами (видимо, AR-15), все в броне, минимум IIIA.

Сэм не ждал, но имел преимущество в опыте и запасе патронов.

Первая очередь прошла мимо — он нырнул за прилавок, выстрелил дважды из Glock — один упал, попал в лицо.

Второй пошёл в обход — Сэм метнулся за колонну, выхватил AR-15, в упор прошил броню. Пули задели один из прилавков, разбросали стекло и муку.

Третий мародёр дал очередь — одна пуля задела бронежилет, а другая вошла в бедро Сэма, под углом, сбоку, выше колена.

— УГХХ… Тварь… — прорычал Сэм, упав на колено, и выпустил всю обойму ему в грудь.

Тот упал, грохнулся прямо в гору макарон.

Сэм ползом добрался до одного из тел, забрал рюкзак с едой, боеприпасами, флягой воды.

— Быстро… быстрее… — хрипит он.

Он сгребал всё подряд, пачки, банки, коробки. Оставляя за собой кровавый след, вышел через заднюю дверь, волоча ногу.

Пуля не экспансивная, повезло — прошла навылет.

Вечер

Сэм дополз до ангара, весь в крови, мокрый, хромающий, лицо белое, дышит тяжело.

Он выпил сразу три таблетки ибупрофена, сбросил с себя бронежилет. Тот спас его от двух пуль, но одна вошла всё же — в бедро.

Он разложил всё на ящиках — бинты, спирт, нитки, шприцы, антибиотики.

Размотал повязку — вход и выход, пуля не раздробила кость, но ткань повреждена сильно.

Сэм громко ругался, выл сквозь зубы, когда обрабатывал спиртом, вшивал рану грубой медицинской нитью, потом обмотал повязкой, наложил фиксирующую ленту.

— Ну и день… хоть бы без заражения, чёрт бы тебя драл.

Он выпил антибиотик, ещё воды, лёг на спину и просто смотрел в потолок ангара.

Ночь

Сэм не ел. Он лежал, медленно дыша, стараясь не двигать ногой. Рядом — Glock и нож. Боль давит, но температура не поднимается — пока нет воспаления.

Он размышляет:

- выбыл на три дня полностью. Снять швы можно аж через дней 10 -15 . Мобильность ограничена , если и делать вылазки то только на пикапе и не особо много передвигаться

9 августа — День выживания внутри себя

Раннее утро

Сэм Морган проснулся на деревянном настиле в кузове пикапа, укрытый тонким спальником. Он сразу ощутил пульсацию в бедре — ранее простреленное место давало о себе знать, как тугой барабан боли.

Сквозь приоткрытые ворота ангара пробивался приглушённый утренний свет — день обещал быть пасмурным, без жары, что уже казалось благословением.

Он на ощупь нашёл флягу с водой, плеснул себе в лицо, вытерся рукавом и долго сидел, не двигаясь, чтобы не будить боль. Потом подтянул к себе рюкзак, открыл банку тушёнки, и прямо пальцами начал есть.

— Без костра, без посуды… Как в пещере, блин, — пробормотал он.

Утро

Закончив с едой, он принял:

Антибиотик — чтобы сбить риски заражения,

Ибупрофен — против воспаления и боли.

Далее он разложил перед собой аптечку, развернул бинты. Сев на ящик, облокотившись на доску, аккуратно размотал повязку на бедре. Крови почти не было — только чуть сукровицы у края шва, что было нормой.

Швы держатся, края раны не распухли, нет гноя. Температура тела слегка повышена, но не критично. Значит, инфекции пока нет.

Он протёр спиртом вокруг, осмотрел, наложил свежую повязку, фиксируя её аккуратнее, чем вчера. С каждым движением он тихо шипел от боли, сжав зубы.

Затем нашёл старую широкую доску, подпилил один конец топором и обмотал тряпками — самодельная палка для опоры. Она стала ему третьей ногой.

Полдень

Сэм ходил по ангару медленно, опираясь на палку, волоча левую ногу.

Он проверил пикап, заряд аккумулятора, осмотрел оружие:

Протёр стволы,

Проверил затворы,

Снял и почистил два пистолета — Глок и Беретту.

Он никуда не собирался сегодня, но оружие в порядке — значит, ты в порядке, повторял он себе.

Воду пил часто, экономно. Ел снова тушёнку прямо из банки, не разогревая.

Иногда открывал рацию — молчание в эфире. Те, кто звал на помощь вчера, уже не выходили.

День

Тишина в ангаре нарушалась только его шагами и звоном пустых банок, которые он складывал в отдельный мешок — мусор не должен мешать.

Он устроил небольшой порядок вокруг себя:

Переложил еду в коробки,

Медицину — в отдельный ящик,

Оружие — рядом с местом сна,

Инструменты — у входа.

Жара не пришла. Облака скрывали солнце, и внутри ангара царила ровная прохлада. Иногда издали слышался ворон, собака или далёкий шорох зомби, но никто не приближался.

Сэм пару раз вставал к воротам, выглядывая наружу, опираясь на доску. Всё было спокойно.

— Такой день — как подарок… пусть и с дыркой в ноге, — сказал он, глядя на брошенный городок вдали.

Вечер

Он снова снял повязку, повторно обработал рану — теперь края чуть стянуты, нет воспаления. Шов держится, температура ближе к нормальной, но чувствуется лёгкий жар.

Сэм выпил ибупрофен, натянул чистую повязку, натянул бинт туго, чтобы не кровило, и закусил губу от боли.

Он проверил запасы еды — на несколько дней хватит, особенно с учётом того, что он не тратит силы и не лезет в бой. Это редкое состояние тишины. Не покой — а напряжённая передышка.

На ужин — всё та же тушёнка, сухари из старых лепёшек, немного воды.

Ночь

Он лёг на мат покрывала, накинув сверху старое армейское одеяло.

Рядом — нож, Glock, вода, повязка, фонарик.

Боль стихла. Глаза закрылись. За дверьми — ночь, и тишина.

— Ещё день. Жив. А завтра… видно будет.

Сэм уснул. Ангар охранял его покой — гулкий, как бункер, в бетонном сердце мира, что рухнул.

10 августа — День тишины, еды и разума

Раннее утро

Сэм проснулся в своём импровизированном ложе — в кузове пикапа, под армейским одеялом. Ночь была спокойной, хотя иногда, сквозь сон, ему казалось, будто за стенами ангара кто-то шепчет.

Он сел, натянул сапоги, медленно и осторожно согнул ногу в колене, почувствовав ноющую боль в бедре. Боль была уже глубокой, глухой, а не жгучей — признак, что тело заживляет.

Он снял повязку, осмотрел шов:

Края не воспалены,

Гноя нет,

Шов держится крепко,

Цвет кожи чуть красный, но без фиолетового или синевы.

— Пошло на поправку. Если дней пять ещё так — буду на ногах, — пробормотал он, обрабатывая края спиртом.

Он снова наложил чистую повязку, затем принял привычный утренний комплект:

Таблетка антибиотика (на всякий случай),

Две обезболивающих — чтоб не мучаться, пока ходит.

Утро

Сегодня он решил не просто глотать тушёнку, а что-то приготовить.

Из своих мешков с лутом он достал:

Пачку риса,

Банку тушёнки,

Старую эмалированную кастрюлю.

На металлической подставке из обломков арматуры, он развёл костёр внутри ангара, ближе к воротам (где вентиляция получше). Воду набрал из канистры, засыпал рис, варил под шёпот пламени, помешивая черенком от ножа.

— Почти как плов. Почти как дом, — сказал он с кривой усмешкой, пока рис разбухал.

Пока варилось, он опёрся на свою «третью ногу» — доску — и обошёл ангар.

Ничего нового. Всё лежит на местах. Он чувствовал лёгкость, что боль стала чуть дальше, и даже немного отжимался на одной ноге, просто чтобы проверить: ещё живой? Живой.

Полдень

Обед: тёплый рис с тушёнкой, съел прямо из кастрюли. Запил простой водой. После этого немного посидел, положив ногу на мешок с одеждой, чтобы она была выше.

Он снова осмотрел рану — просто для спокойствия. Всё так же.

— Шов держится. Если через два дня не вспухнет — обойдёмся без новой резки, — тихо проговорил он, как бы докладывая себе.

Потом прилёг, заснул на полтора часа, положив руку на пистолет. Усталость от восстановления и еда сделали своё дело.

День

Проснувшись, он решил разнообразить рацион: залил гороховую крупу и поставил её медленно вариться, добавив:

Воду,

Остатки от тушёнки,

Щепотку соли и черного перца (припасы из старого набора MRE),

Немного луковой стружки из сухого пайка.

Суп томился больше часа, и Сэм просто читал старую карту, рисовал пометки на листе, где ранее начал схему городка. Он планировал, что искать дальше, когда встанет на ноги.

Вечер

Перед ужином — снова осмотр шва и замена повязки.

Кожа теплее, но это нормально.

Нет ни запаха, ни нагноения.

Лёгкий зуд — признак регенерации.

— Хорошо идёт. Будь ты человеком — я б налил, — сказал он своей ноге, приклеивая пластырь поверх бинта.

Он поел суп, хлебнул воды. Суп получился наваристый, густой — горох хорошо разварился.

После еды он решил провести ревизию запасов. Всё вытащил на пол рядом с пикапом и разложил:

Еда:

Консервы (тушёнка, фасоль, кукуруза): 9 банок

Макароны: 2 упаковки

Гороховая крупа: ещё около 600 г

Рис: чуть меньше 1 кг

Сухари и лепёшки: на 3-4 дня

Сухие приправы (перец, соль, лапшевые): достаточно

Вода:

В канистрах и бутылках: более 25 литров

Медицина:

Антибиотики: 6 таблеток

Ибупрофен: 9 штук

Повязки, бинты: в запасе

Спирт, антисептик: ещё есть

Игла и шовный материал: остатки

Боеприпасы:

.357 Magnum — около 35 патронов

9mm — более 60 патронов

12 калибр — 14 патронов

.223 — около 40

Болты для арбалета — 10

Он аккуратно разложил всё обратно, пометил в блокноте остатки.

На душе стало чуть легче — контроль возвращался.

Ночь

Он почистил зубы щёткой, сел в кузов пикапа, натянул одеяло и положил руку на арбалет.

Засыпая, он шепнул:

— Через пару дней можно снова в путь. Только сначала найду, кто мне в бедро тогда всадил… Если жив, конечно.

Сэм уснул быстро. За стенами ангара снова царила мёртвая тишина.

11 августа — День дождя и дыхания земли

Раннее утро

Проснулся рано. Пологий гул дождя уже звучал над головой — сначала как далёкий шорох, затем всё ближе и громче. Капли забарабанили по железной крыше ангара, будто кто-то сверху бил костяшками пальцев в бешеном ритме.

Сэм открыл глаза.

Всё ещё жив.

Нога болела, но уже привычно, терпимо. Он сел, натянул рубашку и посмотрел в просвет между створками ворот.

Дождь. Стена воды.

Он не стал сразу вставать. Несколько минут сидел в тишине, вслушиваясь в музыку ливня. Было в этом что-то... очищающее.

Утро

Он поставил кастрюлю и два пустых ведра под капающую крышу — в ангаре были старые щели, и с некоторых балок стабильно стекала вода. Через 20 минут в кастрюле уже плескалась почти половина.

Затем он вышел наружу, к воротам.

Сбросил одежду.

Полностью.

Голый под проливным дождём.

Он стоял на раскисшем асфальте, раскинув руки, как будто просил небо вымыть из него остатки боли и страха. Холодные струи смывали кровь, пот, угольный налёт копоти от костров, старую боль.

Минут через 10 он начал дрожать. Ещё через 15 — зубы стучали, но он всё равно не шёл внутрь.

— Вот и баня, мать вашу, — прохрипел он, наконец заходя обратно.

Он вытерся старой майкой, выжал её и повесил. Затем оделся в сухую смену, благо в рюкзаке нашлось.

Полдень

Суп на костре он не варил — ел остатки риса с тушёнкой из банки, не грея.

Промыл лицо и руки той же дождевой водой.

Взял ампулу антибиотика и глотнул с глотком тёплой воды из фляги.

Всего одна таблетка в сутки.

Запас истощается.

После еды занялся перевязкой и осмотром раны.

Он снял повязку — и снова та же картина:

Края шва слегка красноватые,

Никакого гноя,

Отёка нет,

Боль тянущая, не резкая.

Температуры нет.

Он наложил свежий бинт, теперь уже даже без обезбола. Привык.

День

Весь день дождь не прекращался. Сэм сидел у костра и наблюдал, как ведро наполняется водой.

Внутри ангара пахло мокрой землёй, металлом и копчёным дымом.

Он полез в бардачок пикапа, просто порыться, и нащупал небольшую стеклянную ампулу. Старая, но запечатанная. Поднял к глазам:

— Морфин?.. Ты же... ты же здесь был всё это время?

Он засмеялся вслух, но как-то сухо, выдохшись.

Один шприц.

Одна доза.

— Ладно. Это будет мой козырь, если опять придётся бежать с дырой в брюхе. Или добивать себя не будет сил, — пробормотал он и аккуратно завернул ампулу в тряпицу, положив в поясную сумку, которую всегда носит на себе.

Вечер

Вечером он вскипятил дождевую воду, перелил в чистые бутылки. Теперь есть запас чистой воды — более 10 литров.

Поел тёплых сухарей с чаем, разведённым в кипятке. Лёгкий вкус, но бодрил.

Мысленно планировал следующий вылаз.

Ночь

Сэм лёг под одеяло, нога уложена на мешок, рядом револьвер и глок.

Дождь утих, но с крыши ещё стекала вода, будто ангар плакал за всех, кто в нём когда-то жил.

— Завтра разведка, — подумал он, закрывая глаза.

12 августа — День возвращения и добычи

Раннее утро

Сэм проснулся без будильника, как всегда — по внутреннему инстинкту охотника. В ангаре было тихо, только сквозняк слегка шевелил края брезента, свисающего с потолка.

Нога болела — но уже по-другому, глухо, но без воспаления. Отёка нет, температура в норме.

Он осмотрел повязку, сменил её, выпил одну таблетку антибиотика — оставалось всего 5 штук. Экономит.

Завтрак — остатки супа и подсушенные лепёшки, чай на дождевой воде.

Перед выходом он проверил снарягу:

Глок 17 с двумя магазинами,

Ремингтон 1858,

Нож и топор,

В поясной сумке — ампула морфина, чистый бинт, фляга воды, простые таблетки от боли.

— Если сегодня пойдёт не по плану, — буркнул он, кладя морфин в нагрудный карман, — будет больно, но не фатально.

Утро

Он не отходил далеко от ангара, передвигался осторожно, держась укрытий и припаркованных брошенных авто.

Внимание его было сосредоточено на топливе — за утро посливал бензин из шести машин, откручивая крышки, вставляя гибкий шланг и терпеливо откачивая в канистры.

Итог:

Полный бак пикапа,

Одна 20-литровая канистра теперь тоже полна до краёв.

Это жизнь на колёсах, в прямом смысле. Он знал, как много значит движение в апокалипсисе.

Полдень

Вновь пошёл в супермаркет, тот самый, где получил пулю в бедро. Ступал осторожно, в руках арбалет — теперь любимец Сэма в стеснённых пространствах.

Внутри всё было так же, только запах стал острее, где-то гнило мясо.

Следы от крови на полу, оставленные им неделей раньше, почти засохли. В углу валялись тела убитых мародёров — их никто не тронул.

Он прошёл мимо, не глядя, и начал методично загребать в рюкзак консервы, банки с овощами, упаковки с кашами, кофе, приправы, несколько пачек макарон, пару литров сока, печенье и даже бутылку уксуса.

> — Уксус — вещь. Обеззараживать, мариновать, даже как моющее можно, — пробормотал он.

Рюкзак тяжёлый, еле запихнул в пикап. Но лут — шикарный.

День

Дальше — все аптеки, какие были в пределах радиуса досягаемости. Сэм двигался по памяти, на трёх из пяти он уже бывал, но заглянул повторно — переосмотрел тщательно, через задние комнаты, даже снял несколько панелей и выдвинул ящики.

Итог:

Аптеки разграблены, но оставались малоизвестные, непопулярные препараты.

Сэм — не медик, но инстинкт подсказывал, что лучше взять всё, что антибиотики или обезболивающее, даже если названия непонятны.

Он взял:

3 блистера неизвестных обезболов,

2 упаковки с противовоспалительными,

ампулы с надписями на испанском и латыни,

Пузырьки с надписями вроде “Cefadox”, “Metronidazolum”, “Nalbuphin”.

— Я это вколю, только если совсем плохо станет, — пробормотал он. — Или... оставлю тому, кто в этом разбирается.

Вечер

Вернувшись в ангар, он перетасовал весь лут, расставил консервы, сушёные продукты и воду по коробкам.

Угольки в костре уже тлели — он быстро наколол сухих щепок, разжёг заново.

На ужин сделал рис с консервированным мясом, жареным луком и перцем. Добавил сушёных грибов и приправу из пакетика лапши.

Пахло божественно.

Он ел медленно, смакуя.

— За сегодня ты, Сэм, выжил хорошо. И не зря получил ту пулю, — сказал он себе и откинулся у стены, закрыв глаза.

Ночь

Он подлатал повязку, шов почти затянулся, рубцуется.

Ушёл в пикап — теперь с едой, водой, оружием и реальным запасом топлива.

Он снова мобильный.

— Скоро выезжать. Здесь я больше взял, чем планировал. Теперь надо думать, куда двигаться дальше, — пробормотал он, укрываясь.

Ночь прошла в тишине.

Дождь утих.

Город спал. Но Сэм Морган не спит по-настоящему никогда.

13 августа — Рыбалка, ягоды, копчёная тишина

Раннее утро

Сэм проснулся не от страха, а от внутреннего желания уйти подальше от запаха металла, мазута и смерти. В воздухе чувствовалась спокойная тяжесть, редкий дар в его мире.

Нога побаливала, но уже без огненной боли. Шов крепкий, повязка — сухая, без гноя. Он осмотрел, сменил бинт, проглотил одну таблетку антибиотика и обезбол, запив водой из фляги.

Завтрак — вчерашняя копчёная рыба и лепёшка, чай из сухих трав.

— В городе зомби, в небе — дождь, а я еду на рыбалку... как в былые времена, — сказал он, закидывая рюкзак в кузов пикапа.

Утро

Он поехал за черту городка, на юг, по старой просёлочной дороге, туда, где на карте была река с широкими заливами. Когда-то тут, возможно, была турбаза или дачные дома — теперь только тишина, ржавые калитки и природа, начинающая забирать своё.

На одной поляне он:

Собрал валежник, тщательно складывая его в мешок.

Срезал несколько молодых грибов — подберёзовики и сыроежки.

Нашёл ягоды — лесная малина и немного черники.

Удивительно, но без единого выстрела, без тревоги.

Полдень — рыбалка

Сэм устроился у старого деревянного мостка, прикрывшись сзади пикапом, чтобы не подкрались со спины.

Он разложил удочку, наживил червя, найденного под валежником, и закинул снасть в мутную, но живую воду.

Час, другой — и первая поклёвка.

Рыба крупная, живая, жирная — возможно, щука или плотва с болотным окрасом.

Он молча вытянул её, обрадованно улыбнулся, осмотрел — годится на ужин.

Ещё три рыбины ушли в мешок: две среднего размера, одна — ещё больше первой.

— Вот и ужин. И завтрак. И запас, — сказал он, аккуратно складывая добычу.

До вечера он успокоился настолько, что почти заснул, слушая, как плещется вода. Душа отдыхала.

Вечер — коптильня и ужин.

Вернувшись в ангар, он решил, что такую добычу надо сохранить.

Из старой ржавой бочки, пары кирпичей и трубки он соорудил простейшую коптильню, как делал когда-то в походе.

Развёл слабый тлеющий огонь, развесил обработанные рыбины на проволоке.

— Пусть тянет дымком, без пламени, — размышлял он. — Через день будут копчёные, как из рыбацкой лавки.

На ужин — самая большая рыба. Он зачистил её ножом, натёр солью и специями из запаса, обвалял в растолчённом сухаре и обжарил на решётке.

Рядом — жареные грибы с луком.

На десерт — горсть малины, собранной днём.

Ел он в ангаре, присев у коптильни, под бледно-оранжевым светом заходящего солнца, пробивающимся сквозь щели ворот.

Ночь

Перед сном он ещё раз осмотрел повязку, швы держались уверенно, кожа вокруг — без покраснений.

Завтрашний день обещал быть полноценным.

Он посмотрел на рыбу, вяло дымящуюся в бочке, и почувствовал удовлетворение.

— Я не выжил... я живу, — прошептал он себе, укрывшись в пикапе, и впервые за долгое время уснул с ощущением спокойствия, а не выживания.

14 августа — день прощания с ангаром

Раннее утро

Сэм проснулся раньше обычного — без боли, без усталости, с внутренним ощущением, что пришло время двигаться дальше. В ангаре пахло дымом, копчёной рыбой и железом. Он сидел молча, закутавшись в тонкое одеяло, глядя, как на полу мерцают полосы утреннего света.

На завтрак — вчерашняя жареная рыба, подогретая на решётке, и чай из сухих трав. Он ел медленно, будто запоминая вкус спокойной жизни в этом ангаре.

После еды подошёл к коптильне — две рыбины закоптились идеально: сухие, плотные, ароматные. Он аккуратно завернул их в плотную ткань и уложил в ящик с продуктами.

— Возьму с собой. Не знаю, когда снова удастся так пожить, — пробормотал он, глядя на бочку-коптильню с лёгкой тоской.

Утро

Сэм завёл пикап, мотор загудел мягко — топливо хорошее, в баке почти полный.

Он двинулся по переулкам городка, выбирая дома, в которые не заходил раньше. Лутал методично и спокойно, как шахматист, просчитывающий ходы.

Пара интересных находок:

В старом двухэтажном доме с черепичной крышей — полуразобранный генератор в подвале. Сэм слил из него почти 4 литра бензина.

В мастерской возле гаража — две запечатанные банки тушёнки, коробка галет, банка кофе.

В спальне другого дома — пачка армейских бинтов и ещё один нож, слегка ржавый, но прочный.

С каждым домом он пополнял багажник: еда, вода, мелкий инструментарий, припасы.

Полдень

В одном из домов Сэм нашёл старый холодильник, подключённый к бензогенератору, и слив из него ещё около 3 литров топлива.

Дальше — разбитый джип, возле обочины, и оттуда он слил больше половины канистры. Вся операция заняла почти час — всё делал тихо, слушая окружение.

В этот день он не встретил ни мертвецов, ни людей, будто городок затих, выжидая.

День

Вернувшись в ангар, Сэм начал упаковку. Он работал спокойно, молча.

Каждая вещь — на своём месте. Он разложил всё в отдельные группы:

Оружие и боеприпасы — в герметичных ящиках.

Еда и вода — в контейнерах, консервы и сухие смеси сверху.

Медикаменты — аккуратно сложены в аптечку и мягкий чехол.

Инструменты, верёвки, фонари, ножи — в плотной сумке за сидением.

Дрова, грибы, ягоды и копчёная рыба — в ящике с сеткой в кузове.

Запас бензина — две канистры: одна на 20 литров, вторая — 10.

Всё сложено так, чтобы в любой момент иметь к чему-то быстрый доступ.

Вечер

Солнце клонится к горизонту. Сэм сидит на крыше пикапа, возле ангара, и курит сигарету, найденную ещё несколько дней назад.

Он смотрит на склад, который стал ему домом почти на неделю.

— Ты мне дал время, приют, тишину. Но я не могу остаться.

Он спускается, закрывает ворота ангара, заводит пикап и прогревает двигатель. Завтра он уедет — куда именно, решит по ситуации. Но он готов.

Ночь

Ночует он в привычном месте — в кузове пикапа, внутри ангара, но всё уже упаковано, готово к отъезду. Рядом — только рюкзак с самым нужным, оружие и фонарь.

Он лежит, глядя в потолок, и думает:

"Удивительно. Я до сих пор жив. Даже не просто жив — я держу ритм. Я и есть ритм."

15 августа — в путь на Айову

Раннее утро

Сэм проснулся с восходом солнца. В ангаре, где он провёл последние дни, было уже пусто — всё упаковано, всё готово. Он подошёл к пикапу, сделал последний обход.

Каждая вещь на месте: оружие в футлярах, канистры плотно закреплены, еда рассортирована, аптечка под рукой.

На завтрак — копчёная рыба и лепёшка, остатки запасов. Запил тёплой водой из термоса. После еды проверил:

Боекомплект — в порядке.

Арбалет и болты — на месте.

Аптечку — пополнена.

Рация — заряжена, но молчит.

Ключи — в замке зажигания.

— Ну что, прощай, ангар, — тихо бросил он, хлопнув дверью.

Мотор загудел мягко, и пикап тронулся в путь

Утро

Первой остановкой стала заброшенная заправка за городком. Сэм знал её — ещё раньше отметил, что там были закрытые подземные баки, и не все могли их слить.

Он аккуратно проверил территорию — всё тихо.

Разобрал сливной кран и потратил почти полчаса, чтобы добыть бензин. Заправил пикап до полного и ещё заполнил пятилитровую канистру.

Параллельно осмотрел мини-маркет при заправке — нашёл:

Пачку сухарей, заваленную за стеллаж.

Фонарик, хоть и слабый.

Детский набор пластырей — пригодится для мелких порезов.

Полдень

Он ехал по трассе, обгоняя мёртвые машины, зарастшие бурьяном. Асфальт трескается, но держит.

На одном из съездов увидел указатель: "Interstate 80 — на Айову".

Не раздумывая, свернул. Пейзаж стал меняться: холмы, редкие деревья, заброшенные тракторы, а вдали — открытые поля.

День

На обочине, за кучей сухой травы, что-то зашевелилось. Сэм сбросил скорость, схватил Remington 700.

Молодой кабан вышел прямо на трассу, мелькнул рыжеватым боком.

Выстрел — глухой удар — туша упала.

Он подошёл осторожно, убедился: кабан мёртв, выстрел точный.

Молодой самец, примерно 30–35 кг — мягкое мясо, чистое. Сэм быстро освежевал тушу, разрезал её на части, упаковал мясо в мешки и уложил в ящик с солью, для консервации.

Шкуру не брал — не до того.

Вечер

Уже клонясь к закату, он остановился на обочине среди рощицы.

Собрал немного сухих веток и развёл небольшой костёр.

Поставил котелок с водой, бросил туда ложку молотого кофе, рядом — решётка с куском кабанятины, слегка посолил, посыпал сушёным чесноком.

Запах — древесный дым и жареное мясо.

Он ел молча, сидя на капоте, глядя, как солнце исчезает за горизонтом

Ночь

Но сегодня Сэм не собирался спать. Он чувствовал прилив сил и ясности — кофе дал нужный толчок.

Он снова завёл пикап, включил фары, карту положил рядом, Remington — на пассажирском сидении.

— Поеду до рассвета. Пусть дорога сама выведет, — сказал он сам себе.

Ночь была густой и тихой, в свете фар мелькали тени, дорожные знаки, редкие силуэты.

Он ехал, не включая радио, один на пустой дороге. Его цель — фермерские земли Айовы, где возможно есть заброшенные хозяйства с едой, семенами, даже животными.

16 августа — дорога, бой и усталость

Раннее утро

Сэм проснулся на узкой полосе земли у обочины.
Слева — заросли высокой травы, справа — старая деревянная ограда, за которой когда-то паслись коровы. Над горизонтом начинало сереть. Он, не теряя времени, развёл небольшой костёр из сухих веток, которые собрал ещё вечером.

На решётку уложил толстый кусок мяса молодого кабана, оставшийся с предыдущего дня.
Мясо шкворчало, вокруг витал аромат дыма и жира — настоящий гриль под открытым небом.

Пока мясо жарилось, он вскипятил воду и заварил тройную дозу крепкого кофе.
Горячая гуща обожгла горло, но взбодрила.

Он ел не торопясь, прожёвывая тщательно — ему нужна была энергия. Потом проверил оружие, быстро обошёл пикап, взглянул в зеркало на свою повязку — рана затягивалась, но он всё ещё прихрамывал.

— Вперёд, Айова. Жди меня, — сказал он, забрасывая кофейную кружку обратно в рюкзак.

Утро

Трасса уходила вдаль, прямая как стрела.
Пейзаж медленно менялся: становилось больше фермерских полей, силуэты одиночных амбаров мелькали на горизонте. Машин не было. Только изредка мертвяки брели у кюветов или стояли столбами посреди дороги.
Сэм проезжал мимо, не тратя патроны и не останавливаясь без нужды.

Он был сосредоточен.
Рядом — на сидении — AR-15 и аптечка, всё остальное — за спиной, в кузове.

Полдень

На участке дороги, где стояли две сожжённые машины, Сэм сбавил скорость.
Инстинкт подсказал — засада.

И не ошибся.
Из-за кустов выскочили трое мародёров.
Один открыл огонь сразу, но Сэм, уже держа ремингтон, выстрелил в ответ — метко. Первый упал.

Второй был с дробовиком — укрылся за капотом.
Сэм откатился за свою машину, кинул дымовую, и из плотной завесы — два выстрела в сторону света — оба точные.

Третий попытался сбежать — Сэм достал арбалет и всадил болт между лопатками, когда тот уже был почти в леске.

Тишина. Только запах гари, пыли и крови.

Он быстро обыскал тела — патроны, банка энергетика, упаковка дорогих антибиотиков (в блистере), пачка сухпайка MRE.

— Спасибо за подгон, твари, — выдохнул он, подбирая всё в рюкзак.

День

Он снова был в дороге.
Солнце пекло, но жара ощущалась сквозь стекло не так остро.
Сэм не включал радио, просто слушал мотор и покашливал от боли, иногда взглядывая на повязку. Бинт не кровоточил — хорошо.

Иногда он останавливался, чтобы залить ещё немного топлива из канистры, которую возил с собой.

Вечер

Ехал не останавливаясь. Ужин — прямо за рулём:

Разорвал сухпаёк,Холодная фасоль из банки,Кусок хлеба из старых запасов.

Запил остатками остывшего кофе, чуть покачивая головой от усталости.
Не жаловался — привык жить в движении, особенно в такие дни, когда боеприпасы пополнены, бак полон, а враги мертвы.

Ночь

К полуночи он припарковал пикап в придорожной нише среди деревьев, подальше от трассы.
Не разводил огонь. Не доставал фонарик.
Просто задвинул сиденье назад, достал покрывало и лег в кабине.

Ремингтон — на коленях. Рука на прикладе.
Он уснул с открытым окном, слушая, как сквозь деревья гуляет ветер и посвистывают кузнечики.

17 августа — день движения, охоты и пополнения запасов

(Локация — между югом Миннесоты и границей Айовы)

Раннее утро

Сэм проснулся с первыми лучами — свежий, прохладный воздух проникал через слегка приоткрытое окно пикапа. Плечо затекло, но нога почти не болела — рана затягивалась.

Выбрался наружу, потянулся, поправил ремень на бедре и разложил костёр.

На длинной шпажке — толстый ломоть вчерашнего кабана.

Жареное мясо потрескивало на огне. Рядом стоял старый котелок, в нём Сэм снова варил кофе — без него утро не утро.

Он ел молча, задумчиво глядя на шоссе. До Айовы было рукой подать, но топлива мало — надо пополнять.

Утро

Двигается медленно и методично. На каждой остановке — проверка:

Заправки без признаков жизни — Сэм поднимается на крышу, заглядывает внутрь через щели, заходит осторожно, в руках Глок 17. Если бак старый — сливает ручной помпой.

Брошенные машины — если нет следов крови и вмятин, открывает капот, быстро сливает бензин, пару раз даже нашёл еду в бардачках: энергетик и батончик.

Ручьи и кюветы — набирает воду в бутыли, позже прокипятит.

Лесополоса у трассы — находит грибы: пару лисичек и подосиновик, бросает в сетку, что висит сбоку на кузове.

— Идёт, как надо, — шепчет сам себе.

Полдень

Жара нарастает, дорога пыльная.

Пикап гудит ровно, движется по сельским шоссе, усыпанным обломками, трещинами и зеленью, пробивающейся сквозь асфальт.

Сэм почти не разговаривает сам с собой — только смотрит по сторонам, каждый силуэт вдалеке — на мушке.

Слушает, как булькает в канистре бензин, которую он залил утром — теперь почти полный бак, есть ещё и запас в резерве.

День

Он продолжает путь — в основном молча, сосредоточенно.

На горизонте показались старые силосные башни, — значит, Айова близко.

В одном из старых сараев делает короткую остановку, чтобы размять ногу — повязка сухая, под бинтом всё спокойно.

Вечер

Разбивает привал у старой лесополосы, где когда-то была небольшая ферма — от неё остался только фундамент и пара стен.

Костёр горит между камнями.

На решётке Сэм жарит сразу много кабана, выложив ломтиками в два слоя — часть на вечер, часть остынет и пойдёт в запас.

Пока мясо готовится, он разложил грибы на металлическом листе — хочет запечь их рядом, слегка присолив.

Ужин у костра — сильный, жирный, белковый, как надо.

Он ест руками, смывая всё водой из фляги. Ни крошки не оставляет.

Ночь

Сэм молча собрал остатки мяса, завернул в тряпку и убрал в металлический ящик в кузове.

После этого забрался в кабину пикапа, задвинул сиденье, облокотился на рюкзак и закрыл глаза.

Снаружи всё было спокойно — только ветер шумел в листве.

Оружие рядом. Уши чуткие. Но сегодня ему удалось немного расслабиться.

— Айова, не подведи... — тихо пробормотал он перед сном.

18 августа — День Айовы, снятые швы и кукурузный урожай

Раннее утро

Сэм проснулся в кабине пикапа, припаркованного под раскидистым деревом, в глухой тишине и лёгкой прохладе.
Сел, потянулся, закинул ноги на землю, достал из сумки вчерашнее мясо кабана — тёмное, жирное, застывшее — и ел прямо руками, запивая водой.

После еды перешёл к медицине. Вынул из аптечки пинцет, ножницы, спирт, бинт, и наконец — достал швы.

Размотал повязку, осторожно промыл шов тёплой водой, обработал спиртом. Шов затянулся хорошо, без покраснения, без гноя.
Сэм склонился, сжав зубы, и начал аккуратно вытягивать нить, один за другим. Закончил через десять минут, выдохнул с облегчением.
Последний раз наложил сухую чистую повязку — скорее символически, просто для защиты от пыли.

— Готов. Теперь снова цельный, — сказал себе, глядя на бедро.

Утро

Асфальт снова уходит под колёса. Пикап проезжает мимо ржавых дорожных знаков, на одном — полустёртые буквы:

"Welcome to Iowa"
— Сэм хлопнул пальцами по рулю.

— Айова… кукурузный рай.

Поля по обочинам становятся всё гуще. Спелая кукуруза растёт везде — в диких посадках, заброшенных фермах, между разрушенными домами.
Сэм останавливается каждые несколько километров, выходит, срывает качаны, кидает в кузов.

Полдень

Он ломает кукурузу с обеих сторон шоссе — руками, быстро, ритмично.
Спина потеет под рубашкой, солнце печёт.
Запах сладкой кукурузы стоит в воздухе. В кузове уже приличная гора зелёных початков.

Он вытирает лоб рукавом, осматривает горизонт — тихо.

День

Кузов почти полон кукурузой. Пара мешков и десятки свободных початков просто лежат, накрытые брезентом.
Теперь у Сэма много еды, не нуждающейся в солях или мясных добавках.

На заправке у обочины он снова сливает немного топлива, проверяет фляги — воды хватает, можно ехать дальше.
На карте прикидывает маршрут: в сторону старых ферм в центральной Айове.

Вечер

Сэм останавливается у полуразрушенной фермы. Дом цел, хоть и с выбитыми окнами. Амбар пуст, только в углу валяется старый генератор.

Во дворе он разжигает костёр, ставит на огонь большую кастрюлю и кидает в неё кукурузу.
Через полчаса — праздник живота: горячие, сладкие, мягкие зёрна разрываются на зубах.

Он ест по три початка за раз, руки липкие, губы блестят от сока.

Ночь

Сэм поднимается по скрипучим ступеням фермерского дома, находит старую кровать с матрасом. Стелет сверху одеяло, закладывает дверной проём стулом.
Перед сном снимает повязку. Рана чистая, затянувшаяся. Он касается её пальцами и, впервые за долгое время, ничего не чувствует — ни боли, ни жара.

— Жив. И здоров. Почти как раньше.

Он засыпает, впервые на настоящей кровати за долгое время.
Снаружи — только ночные насекомые и далёкий ветер в полях кукурузы.

19 августа — День полевой пищи, боя и дороги

Раннее утро: фермерский завтрак и картофель в земле

Сэм проснулся рано, с первым светом.

Воздух был прохладный, но в нём чувствовалось приближение конца лета — аромат земли, влаги и зерна.

Он вышел во двор фермы, где ночевал. Среди высокой травы и старых гряд заметил кусты с диким картофелем. Сломанная мотыга лежала у стены — ею и стал копать.

Десяток мелких клубней — не товарного вида, но съедобных. Он сложил их в котелок, добавил немного кукурузы, собранной вчера, развёл костёр.

На завтрак — варёный картофель и кукуруза, посолил, поперчил остатками приправ.

Горячая еда насытила и согрела. Запил водой из бутылки и вытер рот куском тряпки.

Утро: роща и малиновые заросли

Увидев за фермой небольшую рощицу, Сэм взял с собой нож, глок и топор, надеясь на дичь. Шёл по мху, осторожно, следил за следами. Но животных не было — только следы оленей, старые и запылённые.

Зато рядом с опушкой обнаружил густые заросли малины, сочной, почти перезревшей.

Он ел прямо с куста, сок капал на ладони. Собрал немного в пластиковый контейнер.

Рядом — несколько съедобных грибов, плотных, свежих. Положил в рюкзак.

— Добыча скромная, но без выстрелов, — сказал себе.

Полдень: в путь

Вернувшись к пикапу, перекусил горстью малины и тёплой водой, сел за руль.

Проверил карту и поехал по шоссе в сторону ближайшего городка, отмеченного ещё давно.

Солнце пекло, жара нарастала. Дорога пустая, только редкие ржавые машины, обросшие травой.

День: бой в городке

К полудню Сэм въехал в запущенный городок с двумя главными улицами.

На первом перекрёстке — гнилой запах. Он остановился, вышел с арбалетом, хотел осмотреться.

Из подъезда бывшего магазина резко вылетели трое быстрых зомби. Он успел вскинуть арбалет — один болт в голову, второй в плечо. Третий был ближе.

Сэм отпрыгнул назад, ударил прикладом, достал нож — чёткое движение снизу вверх — прямая в голову.

Промахнувшегося зомби добил из глока — две пули в висок.

— Быстрые стали чаще. Значит, в городе гниёт всё живое.

Он отдышался, осмотрел тела — на них ничего, только остатки униформ и сгнившие пакеты.

Вечер: до сумерек по улицам

До заката Сэм прочёсывал улицы городка, заходил в дома, где двери не были заколочены.

Лут скромный, но полезный:

2 банки консервированной фасоли,

пачка чая,

немного соли,

набор ниток и иголок,

кастрюлька с крышкой — целая.

Зашёл в дом, где стены покрыты обоями ещё 80-х, — взял одеяло и фонарик на батарейках.

Ночь: в пикапе у обочины

Уже в темноте он вывел пикап на шоссе и припарковался у обочины.

Разложил одеяло в кабине, вытер руки влажной тряпкой, выпил воды и остатки чая.

Закрыл глаза, слушая ночные звуки — шорохи насекомых, далёкий вой ветра.

— День с добычей, и без новых дырок — неплохой результат.

Он провалился в сон, как только закрыл глаза.

20 августа — День топлива, топора и встречи с деревней охотников

Раннее утро: жаркое мясо и кукуруза на углях

Сэм разжёг костёр под шоссе — место тихое, под наклоном, не видно с трассы. На горячих углях поджарил засоленную полоску кабанины — мясо потрескивало, аромат жира и соли витал в утреннем воздухе.

Рядом — кукуруза в кожуре, запекалась прямо в золе. Крепкий завтрак перед дорогой.

Он ел быстро, глядя по сторонам. Погода пасмурная, но дождя нет — идеально, чтобы двигаться

Утро: в пути по сельским дорогам

Сэм выехал на заброшенную дорогу, ведущую вглубь Айовы.

Асфальт давно растрескался, по обочинам росли сорняки и мята. Он ехал осторожно, стараясь не сжигать зря топливо, ведь дальняя разведка была рискованна.

Окружали поля, перелески, заросшие фермы — пустынно, но опасно.

Полдень: бой на заправке

На перекрёстке — старая АЗС, вывеска наполовину отвалилась. Сэм заглушил двигатель и вышел.

Он услышал быстрое шлёпанье босых ног — трое быстрых зомби выбежали из бокса мойки.

Сэм успел выстрелить из глока — один в грудь, два в голову.

Один зомби проскочил мимо, но Сэм ударил его плечом в колонну, тот зашатался — топором в лоб, быстро и чётко.

Из-за угла вышли пятеро медленных, в их глазах — пустота и гниль.

Он взял топор обеими руками, вошёл в ритм: удар, шаг, разворот, новый удар.

Черепа трещали, дыхание сбивалось, но ни одна мразь не укусила.

— Заправка пуста… но я жив. Хрен с ней.

День: бензовоз и рискованный план

Метров через пятьсот за деревьями он заметил брошенный бензовоз, его хром блестел среди листвы.

Подошёл медленно, с арбалетом наготове.

В кабине сидел водитель-зомби, голова опущена.

Сэм открыл дверь резко — зомби рванулся — нож в висок — один точный удар, тот замер, дернулся, затих.

Он залез за руль. Бензовоз завёлся — топлива хватало.

Он отогнал его в чащу, между двумя старыми дубами, замаскировал листвой и брезентом, найденным в кузове.

Вернулся пешком к своему пикапу, забрал его, подъехал к бензовозу.

Залил полный бак и обе канистры.

Оставшееся топливо в цистерне — как стратегический запас.

— Это как найти золото в этом новом мире. Пока не светить никому.

Вечер: лесные дороги

Он поехал по грунтовым лесным дорогам, виляя между кочками и корнями.

Двигался медленно, фары не включал.

Слева и справа — густой лес, влажная земля, следы животных.

К вечеру увидел табличку, выцветшую: “Деревня Пайн-Фолл. Частная территория. Охота — по лицензии.”

Деревня охотников — десяток домов, пара вышек на деревьях, одна старая будка у въезда.

Тихо. Зловеще тихо.

Он заглушил двигатель, достал арбалет и нож, осмотрел окрестности.

Дома закрыты, но без следов гниющих тел и зомби.

Ночь: осторожная ночёвка в деревне

Сэм выбрал двухэтажный охотничий домик — окно было выбито, дверь заперта. Взломал молча.

Внутри — охотничьи трофеи, старый камин, одеяла, посуда. Пыльно, но пусто. Безопасно на первый взгляд.

Он устроился на втором этаже, рядом положил глок и фонарь.

Заснул быстро — уставший, но довольный. Позади бензин, бой и мясо. Впереди — новая земля и возможности.

21 августа — день обыска деревни охотников

Раннее утро — бодрый подъём, завтрак у окна

Проснувшись на втором этаже охотничьего домика, Сэм медленно потянулся. Нога не болит, следов воспаления нет — старая рана почти не напоминает о себе. На улице свежо, запах хвои и сырости, лёгкий туман стелется по лесной земле.

Завтрак — запечённая кукуруза с жирной полоской копчёной кабанины, подогретой прямо в жестяной миске на газовой горелке. Сэм сидит у окна, ест молча, наблюдает: всё тихо, ни зомби, ни людей.

Он шепчет сам себе, отхлёбывая кофе:

— Вот бы эта деревня оказалась удачей, а не западнёй…

Утро — разведка деревни, обыск первых домов

Сэм начинает с ближайших маленьких домиков охотников. Аккуратно проверяет окна и двери: тихо, заперто, но без признаков борьбы.

Он открывает ломом, двигаясь бесшумно.

Внутри — основательный быт: охотничьи куртки, перочинные ножи, старые банки с мясом в подполе, заплесневелый хлеб, банки с соленьями. Берёт только нужное — консервы, банки с фасолью, сгущёнкой, две банки тушёнки, соль, жменьку сухофруктов.

В одном доме нашёл рюкзак с комплектом патронов 12 калибра (14 штук) и коробку .30-06 Springfield (10 патронов). Видно — кто-то собирался охотиться и не успел.

Полдень — главное здание: охотничий клуб

Сэм пробрался к центральному зданию — старому охотничьему клубу с трофейными головами на фронтоне. Внутри — барная стойка, стол с картами, камин, стойка с винтовками, которая пуста. Но Сэм проверяет под полом и за стойкой.

Находит:

Сигнальные ракеты (4 шт.)

Сигнальный пистолет

5 охотничьих ножей разной длины

Банку вазелина, бинты, вату, запаянные аптечки времён 90-х

Пачку сухого спирта и спички в вакуумной упаковке

Новый фляжный фильтр для воды в коробке

Охотничий справочник, в котором с закладкой лежит пачка антибиотика с надписью на латыни

Он говорит себе:

— Не зря я сюда свернул. Чует зверь правильную тропу…

День — вышки и мастерская

По тропинке он поднимается к охотничьим вышкам — осматривает обе. В одной находит бинокль и старую упаковку вяленого мяса. В другой — снайперскую позицию, гильзы .308, пустой термос.

Рядом в лесу — сарай-мастерская, внутри: тиски, инструменты, старые кастрюли и металлические банки, мотки проволоки. Забирает проволоку, алюминиевую посуду и ящик с запчастями для оружия: пружины, щётки, масло.

Вечер — лагерь, ужин и ревизия

Сэм возвращается в свой домик, тащит добычу в рюкзаках и ящиках, вытирая пот. Он жарит грибы и тушёнку, бросает немного сушёной кукурузы и горсть риса, варит наваристый ужин. Вкус — как из жизни до конца света.

Он выкладывает весь лут на стол и проводит ревизию:

Еды — ещё на 10–12 дней

Патронов — достаточно: дробовик, винтовка, револьвер, немного глока

Медикаменты — запас на случай лёгких ран

Инструменты и полезные мелочи — можно даже ловушку сделать или капкан

Он смотрит в окно, в лес, затем на оружие у стены.

Спокойный вечер.

Небо чистое.

Сэм — жив, вооружён, сыт.

22 августа — возвращение бензовоза, грибы, ночь в охотничьей деревне

Раннее утро — план действий и лёгкий завтрак

Сэм проснулся рано, до рассвета, как и привык. В старом охотничьем домике, где царила тишина и пахло деревом и сушёным мясом, он завтракал холодной тушёнкой с сухарями и тёплой водой из фляги. У окна он набрасывал план:

— Сегодня заберу тот бензовоз. Нельзя оставлять такую удачу без дела...

Перед выходом проверил револьвер и глок, взял нож, налобный фонарь, пустой рюкзак — для «по пути». Бинты, обезбол и фляжка — в нагрудном кармане. Свою старую самодельную трость-подпорку из доски он прихватил, хотя нога уже почти не болела — привычка и осторожность.

Утро — дорога через лес и грибной рюкзак

Идти пришлось долго — почти два часа, лесными тропами, в обход болот и зарослей. Путь не был лёгким, но привычным.

Лес дышал осенью, хоть и стоял август — много грибов, и Сэм не мог упустить шанс: подберёзовики, сыроежки, лисички, немного маслят. Он быстро и умело наполнял рюкзак. В карман сунул горсть спелой ежевики, съел на ходу, запив тёплой водой.

— Не бензином единым...

Полдень — бензовоз: возвращение

Добравшись до места, он проверил бензовоз — зомби в кабине не было, всё так же пусто и тихо. Ночью он уже тут зачищал, так что сел за руль спокойно.

Ключи были на месте, топливо — тоже: почти полный бак. Завёл машину, дизель грохнул громко, мотор немного поддымил. Он развернул машину аккуратно и поехал медленно, избегая открытых дорог, петляя лесом.

День — путь бензовоза в деревню

Скорость была невысокой — гружёный тяжёлый бензовоз на старых лесных дорогах трясся и стонал. Но Сэм вёл уверенно.

Когда перед сумерками показалась деревня охотников, он почувствовал облегчение. Заехал боком за клуб, там бетонная площадка, раньше стояли машины охотников. Остановил, заглушил, вышел и осмотрел окрестности — всё чисто.

Вечер — ужин, копчение грибов

Сэм переоделся, развёл костёр у бочки-коптильни. Нарезал часть грибов, добавил соли, повесил в коптильню: пусть коптятся для долгого хранения. Остальные — на сковороду с куском кабанятины и луком из банки.

На ужин — жареные грибы с мясом, крепкий чай. Сидя у костра, Сэм смотрел на свой трофей — бензовоз.

— Теперь у меня всё: и дом, и транспорт, и топливо, и мясо. Да, мать твою, всё.

Ночь — костёр затухает, спокойствие

Он лёг в своём охотничьем домике, не закрывая дверь — впервые за долгое время спокойно. Рядом лежит глок, под подушкой нож. У порога — сапоги, фляга и повязка на голову.

Ночь тиха.

Бензовоз стоит неподалёку, как памятник выживанию.

Огонь в коптильне ещё светится, дым поднимается вверх.

Сэм спит.

23 августа — разведка леса, охотничьи тропы, речка и следы дичи

Раннее утро — завтрак и планы

Сэм проснулся до рассвета.
Снаружи было прохладно, свежо, по-лесному тихо. Только слабый туман стелился между деревьями и скрипел старый флюгер на крыше охотничьей избы.

На завтрак — оставшаяся поджаренная кабанина и чай из собранных вчера листов малины и зверобоя. Простой, крепкий и терпкий вкус — то, что надо.

Сэм размял ногу — уже почти не болела. Он надел походные ботинки, взял нож, флягу, рюкзак и револьвер. Сегодня цель — разведка леса.

— Надо понять, что вокруг. Где вода, где зверь, где ловушки…

Утро — разведка: тропы, вода, капкан

Сэм пошёл вглубь леса, двигаясь осторожно. Примерно через полчаса заметил едва различимую тропу, местами затоптанную. Под деревьями — кусты шиповника, дикие груши, немного малины. Ягоды в рюкзак.

Почти наступил в капкан — на старой тропе, прикрыт хвоей и листвой. Застыл на месте. Осторожно отступил, присел, разглядел — зажавшийся ржавый «медвежий» капкан. Старый, но рабочий. Пометил это место лентой от фляги.

— Чуть не остался без ноги, мать вашу...

Полдень — находка: речка

Спустившись в лощину, Сэм услышал звук воды. Через густые заросли вышел к речке шириной около 6 метров, течение медленное. На берегу — следы зверя и людей, старый мосток, хлипкий, но ещё держащийся.

Вода чистая, дно видно — рыба есть. Сэм набрал флягу и наполнил походный котелок, отметил место: отличное для рыбалки и пополнения запасов воды.

День — озеро с птицей и следы оленей

Следуя вдоль русла вверх, нашёл небольшое озеро. На нём плавали пара десятков уток и несколько гусей. Подошёл скрытно — птицы поднялись на крыло, но не улетели далеко. Значит, гнездятся поблизости. На берегу — перья, старые гнёзда, следы лап.

Рядом, на мягком берегу — четкие следы копыт. Судя по глубине и форме, несколько особей, свежие — может, пара дней. Это значило одно:

— Здесь водятся олени. И ходят часто.

Вечер — возвращение и ужин

Сэм вернулся к охотничьей деревне к закату, уставший, но довольный. На ужин — отварная кукуруза, запитая травяным чаем.
Он ел молча, под гул стрекоз и утихающий лес. Много думал.

Собранные ягоды, найденная вода, тропы — это значит, что место стоит обустраивать как лагерь или даже базу. Ночью записал всё на листке А4 — эскиз карты местности, где река, где тропа, где озеро.

Ночь — спокойствие и планы

Сэм лёг рано, слушая шорохи леса и шелест ветра.
Один глаз открыт — автоматическая привычка.
Завтра он хочет снова разведать тропу, поставить ловушки, наладить снасти для рыбы.

— Это будет хорошее место, если правильно подойти.

24 августа — большая находка, рыбалка и важное решение: зимовать в охотничьей деревне

Раннее утро — настрой на работу

Сэм проснулся с первыми лучами солнца. День обещал быть насыщенным. Он быстро позавтракал остатками копчёной рыбы и кукурузы.

Нога больше не беспокоила — шрамы остались, но ходить можно без ограничений. Настроение было рабочее: время было капитально прочесать деревню охотников.

Утро — зачистка деревни

Сэм пошёл от дома к дому. Старые деревянные избы, некоторые покосились, но почти все были целыми.

В одной нашёл пыльный погреб с запасами тушёнки в жестянках — мясная, свиная, оленина, даже пара банок крольчатины. Сроки годности вышли, но жестянки не вздуты, хранились в прохладе.

В сарае под полом — старый, но рабочий автоклав на 10 банок. Покрыт ржавчиной, но Сэм сразу понял:

— Это золото, если хочу делать тушёнку.

Тут же, в другом сарае, под брезентом — самогонный дистиллятор: куб, змеевик, охладитель. Рядом — пустые бутылки, мешки сахара, ячмень, старый блок дрожжей.

Сэм ухмыльнулся:

— Ну вы тут и жили... уважаю.

В большом гараже — две фирменные коптильни: одна вертикальная, другая — длинная горизонтальная, с хорошими решётками. Всё под дымоход. Потребуют чистки, но в рабочем состоянии.

Полдень — чистка и организация

Вернулся в избу, начал планировку: что где будет. Где хранить тушёнку, где запасы крупы, где кухня, где рыба.

Очищал коптильни от копоти и паутины.

Автоклав поставил на чурбаки — проверил герметичность клапанов, всё держит.

Проверил бак для воды на дистилляторе — цел, немного ржавый, но ничего критичного.

Вторая половина дня — рыбалка

После обеда пошёл к речке, где раньше заметил рыбу. Поставил самодельную донку из проволоки и лески, параллельно ловил на удочку.

Клёв хороший — за пару часов наловил около десятка средних карасей и несколько окуней.

Рюкзак тяжёлый, но он возвращался довольный, как охотник после удачной засидки.

Вечер — сытный ужин и решение

Вечером сварил грибной суп с добавлением зерна кукурузы и мелко нарезанными варёными грибами. Добавил сушёной зелени — аромат стоял такой, что даже старый волк бы пришёл на запах.

После ужина, сидя на лавке перед избой с кружкой крепкого чая, Сэм смотрел на деревню, на лес, на костёр.

Подумал о зиме. О том, что дороги занесёт. Что топливо есть, охота есть, вода рядом, коптильни, автоклав, дом с печкой и запасы…

Он встал, прошёлся, огляделся.

— Я остаюсь. Буду зимовать здесь. Главное — дичи накоптить и мяса в банках закатать как следует.

Ночь — первые записи

Перед сном Сэм завёл новый блокнот. На первой странице крупно:

План подготовки к зиме;

Сделать 30+ банок тушёнки

Рыбу и мясо коптить партиями

Заготовка воды и дров

Обустроить амбар под кладовую

Найти и проверить ловушки

Поставить капканы и силки

Раз в неделю — охота/рыбалка

Проверить все дома в округе

Он лёг с чёткой целью. Завтра начнёт с дров, потом — охота.

25 августа — день тишины, ремесла и вкусной еды в охотничьей деревне

Раннее утро — привычная рутина

Сэм проснулся под лёгкий туман. Воздух свежий, пахнет лесом и дымом — всё, как он любит.
Разогрел в котелке немного копчёной рыбы и кукурузы, заварил крепкий кофе прямо на углях. Завтрак — простой, но тёплый и сытный. Он ел молча, слушая лес: где-то вдалеке курлыкнули журавли.

Утро — охота и трофей

Утром вышел на берег небольшого озера, где пару дней назад видел уток. Спрятался в кустах, лёг на живот, винтовку Remington 700 подложил на рюкзак.

Ждал минут 20, прежде чем появилась пара уток.
Один точный выстрел — и одна птица упала в воду. В сапогах зашёл, достал.
Птица хорошая, жирная, свежая дичь к обеду.

Полдень — обед и находка

На обед сварил рыбный суп из вчерашнего улова с грибами, добавив немного соли и сушёных корешков с грядки у одной из изб. Поставил вариться и занялся ревизией одного из запертых сараев.

Внутри — коробки со старым охотничьим хламом. Среди прочего — тетива для лука, свёрток с наконечниками стрел, несколько стрелищ и заготовки для луковых плеч.

Улыбнулся:

— Ну, теперь мне и лук не помешает.

День — мастерская и оружейное ремесло

Сэм разобрал у себя в избе рабочий стол и место под мастерскую. За пару часов он собрал рекурсивный монгольский лук: использовал дубовые плечи, найденные тетиву и укрепил всё старой кожей от ремня.
Лук получился мощный, гибкий, с коротким радиусом натяжения — для ближнего боя в лесу или охоты на мелочь.

Протестировал: стрела пробила доску насквозь с 10 метров. Удовлетворённо кивнул.

— Красота.

Вечер — ужин и заготовка

Разделал утку. Часть мяса — на гриль, крылья, кости и спина — в морозильник, точнее, в холодный подвал, для супа на завтра.

Ужин получился роскошный: утка гриль, кукуруза, немного малины на десерт. Всё съедалось не спеша, под шум леса и убаюкивающий треск дров.

Ночь — покой и запись в журнале

Перед сном записал в блокноте:

Лук готов. Стрелы нужно ещё сделать. Завтра суп из утки и выход на след оленя. Возможно, начну делать сушилки для грибов и ягоды. Осень близко.

Сэм потушил керосиновую лампу и лёг в кровать, чувствуя, что день прожит правильно: с добычей, с делом, с уважением к земле.

26 августа — день заготовок и сбора урожая в духе выживания

Раннее утро — работа руками

Проснувшись рано, Сэм не стал терять ни минуты. Завтрак — остатки грибного супа и кукуруза-гриль. Потом сразу за дело — за луком.

Он давно хотел довести до ума своё новое оружие. Вчера сделал лук, а сегодня настало время для стрел. Он заранее подготовил дерево — прямые сухие ветки орешника и клёна, использовал охотничьи наконечники, обмотал места соединений верёвкой, проклеил смолой.

Оперения сделал из старой подушки, найденной в доме охотника.

Сделал два десятка стрел, аккуратно сложил в самодельный кожаный колчан.

Теперь у меня всё, как у кочевника. И лук, и стрелы, и дичь в поле, — сказал он сам себе, осматривая результат.

Утро — кукурузные просторы

Залив полный бак, Сэм сел за руль своего пикапа и поехал по сельским дорогам Айовы, проезжая мимо заброшенных ферм, деревень, полей, где кукуруза росла без присмотра.

К полудню кузов пикапа был наполовину полон спелыми початками. Он работал быстро, выламывая их с куста и закидывая в ящики в кузове.

Полдень — встреча с курицей

В одной из полуразрушенных деревень Сэм заметил, как из сарая выбежала живая курица. Быстро сориентировался — Глок 17, один выстрел прямо в шею.

Курица упала.

Он ощипал её на месте, потрошил тут же. Птица была упитанная, домашняя — хороший трофей в мире, где всё, что движется, либо мертво, либо опасно.

Положил тушку в сумку с охлаждённым продуктом, добавив к кукурузе.

Вечер — заготовки

Вернувшись в охотничью деревню, Сэм сразу принялся за работу. Початки разделил: часть пойдёт на варку и консервацию в автоклаве, часть на сушку.

Он развесил кукурузу на проволоке под навесом и разложил на сетках у костра. Сушёная пойдёт на зимнюю кашу и будет перемолота в муку.

В доме разложил всё аккуратно — мешки, ящики, стеклянные банки.

Сэм устало опустился на лавку у дома и вытер пот со лба. День был продуктивным. Зима приближается, и он знал: каждый тёплый день нужно использовать, чтобы выжить.

27 августа — день охоты за боеприпасами и столкновения с мародёрами

Сэм проснулся рано, в домике охотничьей деревни. Позавтракал быстро: жареная кукуруза и холодный грибной суп. На сегодня у него была чёткая цель — пополнить запасы патронов и медикаментов. После ранений и встреч с мародёрами он понял, что в любой момент всё может пойти наперекосяк, а значит, должен быть готов.

Он собрал сумку, проверил оружие: Глок 17, нож, топор, арбалет, винтовка Remington 700 с оптикой. Взял с собой запас воды, кусок жареной кабанины и выехал на пикапе.

Утром он катался по округе, заезжая в отдалённые дома, полуразвалившиеся сараи, гаражи. Проверял шкафы, ящики, тайники, сундуки. Попадались патроны в старых коробках — по 5–10 штук разных калибров. Он нашёл:

5 патронов 9mm

7 патронов .45 ACP

4 патрона 12 калибра

Несколько доз антибиотика

Пачку простых болеутоляющих

Один охотничий патронташ с забытыми патронами

Ближе к полудню, Сэм подъехал к небольшой деревушке на краю леса. Двигался медленно, на холостом ходу, внимательно осматривая всё вокруг. Вовремя заметил троих мародёров, вооружённых и разговаривающих возле грузовика. Они его не заметили.

Он отъехал, заглушил двигатель и, подобравшись к соседнему дому, забрался на чердак. Там он устроил засаду. Поставил винтовку на мешок с тряпьём, прицелился и начал действовать. Один выстрел — один труп. Второй и третий не успели понять, откуда стреляли. Всё было быстро, чётко, бесшумно.

Он спустился, подошёл к телам и обыскал их. Карманы, рюкзаки, сам грузовик. Вытащил всё полезное. Проговорил сквозь зубы:

— Вот у кого боеприпасы. Лучший лут всегда у таких отбросов.

Среди добычи:

Два магазина 9mm, около тридцати патронов

12 патронов .223

Обезболивающее, бинты, армейский жгут

Тактический жилет в хорошем состоянии

Консервы: фасоль, мясо, сгущёнка

Старый армейский фонарь

К вечеру он вернулся в охотничью деревню. Разгрузил пикап, разложил патроны, часть сразу отнёс в угол, где хранилось оружие. На ужин приготовил жареную курицу и сладкую кукурузу. Ел молча, устало, но с чувством удовлетворения. День удался.

Перед сном он перебрал боезапас, проверил снаряжение, обошёл периметр. После чего лёг на матрас с винтовкой у изголовья. Сегодня он выжил, и это было главное.

28 августа — день охоты за оружием в офисе шерифа

Сэм проснулся на рассвете. Утро было прохладным, ветер тихо гулял между деревьев охотничьей деревни. Он разогрел на костре остатки вчерашней еды — кукурузу и кусок курицы, добавил немного сала и присыпал сухими травами. Позавтракал молча, взгляд его был сосредоточенным.

Патроны у него теперь были — после вчерашнего столкновения с мародёрами — но всё равно недостаточно. Он понимал: лук и арбалет — хорошие инструменты, особенно в охоте или для тихих ликвидаций, но в бою, где нужна скорострельность и напор, он уязвим. Ему нужен был резерв: надёжное полуавтоматическое оружие и боезапас к нему.

Он выехал на пикапе, направляясь к офису окружного шерифа. Оставив машину в тени за кварталом, Сэм тихо прошёл к входу, пригнувшись, с оружием наготове. Дверь была выбита. Стекло в витражах — разбито. Внутри царила гробовая тишина и пыль, застыла в воздухе вместе с запахом старого кофе и крови.

Он вошёл внутрь с арбалетом в руках. За приёмной — коридор с офисами, комната дежурного и дверь в оружейную. Внезапно, из-за угла вынырнули двое зомби. Первый бросился на него с безумным рёвом. Сэм выстрелил — болт попал в шею, зомби только дернулся, но не остановился. Он отбросил арбалет, выхватил нож и нанёс резкий удар в глазницу. Второго принял уже с Глоком — выстрел в голову в упор.

Он дышал тяжело, на лбу выступил пот, руки дрожали. Один из мертвецов успел вцепиться в его рукав и почти достал зубами до большого пальца левой руки — зубы щёлкнули в сантиметре от кожи.

— Сука... — прошептал Сэм, опершись о стену, пытаясь восстановить дыхание. — Живой... пока что.

Он осмотрел трупы. Их было пятеро по всему зданию. Один в форме, остальные в штатском. Вероятно, те, кто не успел эвакуироваться. В оружейной нашлось то, ради чего он пришёл:

45 патронов .223 Remington

30 патронов 9mm

12 патронов 12 калибра

Два заряженных магазина к AR-15

Две дымовые гранаты

Перцовый баллон

Фонарик с запасными батареями

Ремкомплект к винтовке и маслёнка

Тактические очки

Сэм собрал всё, что смог унести, часть сложил в рюкзак, остальное в коробку, и вынес к пикапу. На обратном пути он всё время проверял рану на пальце — смотрел, нет ли ссадины. Чисто. Повезло.

Вернувшись в охотничью деревню ближе к вечеру, он первым делом проверил палец ещё раз, обработал его спиртом и обмотал бинтом, чтобы не тереться. Потом разложил добычу — аккуратно, на деревянном столе в домике. Ужин был сытным: жареная курица, грибной суп и каша из кукурузной крупы. Он ел медленно, вдумчиво. Сегодня был один из тех дней, когда всё висело на волоске.

Перед сном он сидел у окна с чашкой чая, смотрел в лес, думая о том, как много ему ещё предстоит сделать, чтобы пережить зиму. Потом улёгся на старый матрас, рядом — Глок и винтовка, заряженные и проверенные.

29 августа — день медикаментов и утомления кукурузой

Утро началось спокойно. Небо было ясное, воздух прохладный и чистый — в лесной деревне, где поселился Сэм, всё ещё царила тишина. Он позавтракал привычной едой: поджаренной на костре кукурузой с кусочком солёного мяса кабана. Ел молча, глядя в сторону пикапа.

Бензин в баке был на исходе — он подошёл к спрятанному бензовозу, заправил сначала сам пикап, затем — канистры. Работал аккуратно, не расплескав ни капли, зная, что зимой топливо станет буквально золотом.

Цель на день была ясна: найти медикаменты. Сэм направился в сторону окружной больницы, заброшенной и полуразрушенной. Ещё издалека было видно — окна выбиты, один из углов здания почернел от огня. Но дверь в приёмное отделение была распахнута, и внутри — ни одного звука.

Он шёл осторожно, с Глоком в руке, но зомби не встретил. По всему было видно — кто-то уже побывал тут до него: шкафчики распахнуты, аптечки вскрыты, в коридоре следы затоптанной крови. К счастью, не всё вынесли.

Из находок:

Две упаковки сильного антибиотика широкого спектра

Несколько упаковок шовного материала

Медицинские бинты и пластыри

Три ампулы кеторолака

Шприцы в заводской упаковке

Две ампулы адреналина

Стеклянный флакон с йодом

Сэм не стал задерживаться. Всё, что мог, сложил в рюкзак, остальное — в ящик, и отнёс к пикапу.

Следующая цель — небольшая ветеринарная клиника в соседнем посёлке. Скромное здание с табличкой "Animal Care", полустёртой дождями. Дверь была целая. Внутри — всё на месте. Видимо, мародёров не интересовали собачьи уколы и бинты.

Он нашёл:

Целую коробку стерильных бинтов и ваты

Две банки перекиси водорода

Большую бутылку медицинского спирта

Кетамин в ампулах — 10 штук

Морфин в ампулах — 6 штук

Несколько упаковок противошоковых препаратов

Перчатки, шприцы, стерильные салфетки

Сэм тихо выдохнул и сказал вслух: — Вот это удача.

По возвращении в лагерь он первым делом рассортировал находки. Сделал ревизию всей аптечки, перегруппировал: на экстренные случаи — в походную сумку, на стационарное хранение — в ящик, который он прятал под полом охотничьего домика.

Вечером он сидел у костра. Ужин — снова кукуруза, на этот раз в виде каши и поджаренных початков. Он ел без аппетита, размышляя вслух: — Надоело. Завтра надо добыть чего-то другого. Мяса, грибов... хоть бы яиц найти.

Он допил воду из кружки, бросил початок в огонь и задумчиво смотрел, как он тлеет.

Сон этой ночью был глубоким. Тело уставшее, но удовлетворённое. Медикаментов теперь хватит на долго. А значит, один шаг к выживанию зимой — сделан.

30 августа — день охоты, сбора и первого мяса за долгое время

Утро выдалось ясным и бодрым. Сэм вышел на веранду охотничьего домика, потянулся, хрустнул плечами и пробормотал, усмехаясь:

— Завтрак из любимой кукурузы... опять. Надеюсь, не начну расти рядами на поле.

Он зажарил початки на решётке над костром, добавил к ним вчерашнюю сушёную кабанину. Еда была простой, но привычной — в своём уединении он начал ценить даже это.

День он посвятил охоте и сбору. Обвязал пояс, проверил лук и арбалет, взял с собой топор, нож и лёгкий рюкзак. Шёл по знакомым тропам — туда, где пару дней назад видел свежие оленьи следы.

Часами бродил по лесу, внимательно вглядываясь в каждую прогалину, но оленя не выследил. Лес был тих — возможно, зверь ушёл дальше на север. Зато, когда уже начал возвращаться назад, заметил белого зайца, сидящего почти без движения на опушке.

Сэм затаился, медленно натянул лук. Выстрел был почти бесшумным — стрела вошла точно в бок. Подошёл, забрал добычу.

— Хоть что-то, — выдохнул он. — Спасибо, лес.

На обратном пути собирал грибы: нашёл подосиновики, сыроежки, моховики. Также собрал травы для отвара — знал, что некоторые из них раньше использовали как антисептики и укрепляющие. На ягодной поляне сорвал чёрную бузину и малину.

К вечеру в лагере развёл костёр. Обработал тушку зайца, очистил, нарезал мясо. В котелке сделал жаркое: зайчатина, грибы, немного сушёной кукурузы, специи, которые когда-то лутал в супермаркете. Варилось на медленном огне, и вскоре по деревне поплыл аромат настоящей дичи.

— Ну вот, хоть один день без этой початочной диеты, — пробормотал он с удовольствием, помешивая ужин.

Пока жаркое доходило, Сэм заварил отвар из собранных трав и ягод: кипяток, сухая мята, бузина, малина. Напиток вышел терпким, но бодрящим.

Ужин прошёл молча, но с особым внутренним удовлетворением. Мясо таяло во рту, грибы придавали аромат, а отвар приятно согревал изнутри.

Ночью лёг в постель не сразу — сидел у костра, смотрел на пламя, перебирал стрелы, тихо напевая себе под нос старую песню. Потом лёг, закутавшись в одеяло. Лесной ветер за окном был мягким, тёплым.

Сон пришёл быстро. Впервые за долгое время — глубокий и без тревог.

31 августа — день спокойствия, работы руками и новой подготовки

Утро началось рано. Сэм встал до рассвета, налил воды в котелок, заварил оставшийся травяной сбор и разогрел остатки вчерашнего жаркого из зайчатины с грибами. Завтрак был скромным, но сытным. После привычного перекуса он обошёл лагерь, проверил топливо в пикапе, осмотрел припасы, пополнил запас патронов в подсумке. Затем завёл мотор и выехал.

Цель была не конкретной — просто разведка вдоль трассы, без глубокого лута и вылазок. Он ехал медленно, отмечая на карте повороты, рельеф, полуразрушенные строения, которые могли однажды пригодиться. Несколько раз останавливался у ручьёв и мостов, осматривал окрестности. Никого и ничего живого. Лишь ветер качал пустые стебли кукурузы у дороги, и тишина гудела в ушах.

— Ничего конкретного, — сказал он сам себе, — но теперь я лучше знаю, куда можно уехать, если здесь станет жарко.

Вернувшись к полудню, взялся за кропотливую работу. Он давно вынашивал идею сделать сеть для рыбной ловли — намного эффективнее, чем ловить удочкой. Из старых верёвок, мешковины, отрезов паракорда и проволоки начал плести сеть вручную. Сложная, муторная работа — завязывание узлов, растягивание, выравнивание плетений.

Весь день он сидел под навесом у домика, сосредоточенный и молчаливый. Ветер шуршал в еловых кронах, где-то кричала сойка, а он вязал и проверял каждый ряд. Иногда вставал, разминал плечи, пил воду, затем снова садился. К вечеру сеть была готова — грубая, тяжёлая, но надёжная.

Ближе к закату он взял её, пошёл к реке, выбрал широкий и глубокий участок, где, по опыту, могли держаться крупные рыбы. Вбил деревянные колья, закрепил сеть и аккуратно закинул в воду. Надежды было много — работать руками ради результата всегда приносило спокойствие.

На ужин — простая каша из сушёной кукурузы, с кусочками поджаренного сала. Пока варилась, Сэм разложил стрелы на тряпке, проверил наконечники, поправил тетиву на своём луке. Всё в порядке.

После еды посидел у костра, подкинул пару поленьев и глядел, как пламя трещит в тишине. Слегка гудели плечи от работы, но настроение было устойчиво ровным.

Когда потемнело, он загасил костёр и ушёл в домик. Заснул быстро. Завтра утром — проверка сети. И, возможно, первый настоящий улов.

1 сентября — день тишины, труда и добычи

Утро Сэма началось с удачи. Вышел к реке, натянув куртку на плечи, вдохнул сырой туманный воздух и шагнул к сети. Она была тяжёлая от улова — несколько крупных рыб и мелкая плотва болтались в петлях. Улыбнулся.

— Есть завтрак, и не только.

Утренний костёр развёл быстро. На сковородке — пара жирных рыбёшек, обвалянных в соли и кукурузной муке. Шкварчание, запах, дым — всё по-деревенски просто. Завтрак съел, не торопясь, глядя, как поднимается солнце сквозь туман над соснами.

Мелкую рыбу запустил в котелок — вариться на суп. Добавил сушёной кукурузы, пару грибов, лука из найденных ранее запасов, лавровый лист. Огонь оставил тлеть, а сам пошёл к делу.

Подготовка деревни к зиме началась серьёзно: Сэм обошёл все пустующие дома, кроме того, где сам жил, и выбрал назначение каждому — один под хворост, другой под колотые чурбаки, ещё два под длинные брёвна и поленья, которые сушиться будут. Некоторые дома нуждались в расчистке — мусор, мебель, остатки старой жизни. Вынес всё лишнее, сложил в кучи для сжигания.

Весь день — заготовка дров. Работа тяжёлая, но нужная: бензопила выручала, хотя Сэм старался пользоваться ею по минимуму — топливо всё же не бесконечно. В основном — топор, тяжёлый, добротно отбитый, по руке. Лес рядом давал всё: сухостоем, ветровалом, мёртвым валежником. Работал в наушниках, чтобы не слышать постоянную тишину.

Ближе к вечеру пошёл обратно к реке — заново установил сеть, подкрепил колья, проверил натяжение. Когда уже разворачивался уходить, заметил в кустах движение. Тихо присел, вынул «Colt Python», медленно поднял ствол. Бобёр, крупный, возился с ветками у берега.

— Прости, приятель… — сказал шёпотом. Один точный выстрел. Мгновенно. Тело упало без звука.

Бобра дотащил на плече до лагеря. Шкуру снял аккуратно, мясо перемолол на фарш — несколько пакетов с пряностями и солью оставил «на потом». А два самых лучших куска — крупные, цельные — пожарил на гриле, выложив на угли с луком, чесноком и специями.

Ужин был королевским. Сидя на бревне у костра, ел медленно, с чувством — жирная сочная дичь, хрустящая корочка, тёплый хлеб с тушёнкой вприкуску, котелок с рыбным супом варился сбоку — «на завтра».

Потянулся, выдохнул. За день — сделано многое. Сеть — в воде, склады — готовы, дрова — пошли в штабеля, мясо — есть. Над лесом поднималась луна, медленная и тёплая.

Заснул быстро, под утробное уханье совы.

Первая неделя сентября — неделя подготовки к зиме

Сэм просыпался рано, до рассвета. Воздух в лесу уже стал другим — по-осеннему влажным, с нотками прелой листвы и холодной росы. В деревне охотников царила тишина: только ветер шелестел в кронах сосен, и где-то далеко переговаривались птицы. Время начиналось не с суеты — с огня, котелка с кофе и плана на день.

Главная цель — подготовиться к зиме.

Каждый день был расписан почти по минутам.

Утро — заготовка дров. Сэм выбирал валежник, спиливал мёртвые деревья. Колол топором, складывал аккуратно под навесами. Старые охотничьи дома в деревне он заранее распределил — один под хворост, другой под чурбаки, третий под длинные поленья. Один из домов он отдал полностью под топливо — даже вход заколотил изнутри, чтобы не тянуло сыростью.

Днём — рыба.

Сеть стояла у речки постоянно. Улов почти каждый день: окунь, плотва, караси.

— Живём, — говорил Сэм себе, вытаскивая трепыхающихся рыб из сети.

Рыбу чистил у реки, там же солил и развешивал на жерди — вялилась под навесом. Часть коптил — в фирменной охотничьей коптильне, которую нашёл в одном из домов. Добавлял щепу яблони, сушёного ольхового пня — дым шёл душистый, насыщенный, идеально подходящий для консервации.

Поздним вечером — кукуруза.

По вечерам выезжал на пикапе в поля. Спелая кукуруза шуршала под ногами, золотые початки легко снимались с крепких стеблей. Сэм набирал целый кузов, возвращался в лагерь уже в темноте.

— Ну, будет чем жевать зимой, — бормотал, выгружая мешки с кукурузой.

Консервировал кукурузу в автоклаве, добавляя щепотку соли и сахара. Всё делал строго: стерилизованные банки, герметичные крышки. Вечерами по несколько часов стерилизовал и закатывал.

Также сушил кукурузу — сначала на солнце, потом в тепле, на металлических листах у костра. Сухие зёрна шли на хранение и будущую перемолку в муку. В отдельном доме уже стояли холщовые мешки — кукуруза на муку, кукуруза на кашу, и кукуруза на прикормку.

Питался просто: по утрам — рыба, яйца, кукуруза в любом виде. Днём — копчёная плотва или уха, хлеб, тушёнка. Вечером — чаще всего рыба или мясо, если удавалось добыть.

Несколько раз варил кашу из кукурузной крупы и грибов, заправляя дичью — бобром, зайчатиной.

Каждый вечер заканчивался одинаково: костёр, тёплая кружка, натруженное тело, и чувство выполненного долга. Осень наступала быстро. Сэм это чувствовал — и не терял ни часа.

Вторая неделя сентября — вылазки в округу, лут и стычки

Сэм понимал: одной деревней не проживёшь. Даже если вокруг лес, дичь, рыба, коптильня, дрова и автоклав — всё равно нужна соль, лекарства, патроны, а главное — томаты и соленья, без которых еда превращается в унылое жевание выживания. И потому, как только подлеченная нога позволила, началась неделя вылазок.

---

Утро каждого дня — подготовка.

Завтрак — обычно что-то быстрое: сушёная рыба, тёртая в крошку кукурузная лепёшка и глоток крепкого настоя из лесных трав.

В рюкзак — перевязка, фляга с водой, запас еды, морфин на крайний случай, нож, трофейный Глок, лук.

В пикап — полбака топлива, запасная канистра, и чёткое направление — деревушки, фермерские хутора, окраины городков.

---

Вылазки приносили всё понемногу.

Многие дома разграблены, но не дотла — на чердаках, в кладовках, за перегородками находились спрятанные банки тушёнки, мешки крупы, десятки банок солений, маринованных грибов, консервированных персиков и даже пара ящиков томатной пасты в жестянках.

— Красное золото, — усмехался Сэм, складывая их в рюкзак. — Без соуса каши глотать не хочется.

---

Медикаменты — дефицит.

В аптеках в основном пыль и пустые коробки. Но иногда в выдвижных ящиках — редкие тюбики мазей, таблетки с инструкциями на испанском, бинты, пузырьки йода. Иногда заходил в ветеринарки — там были обезболы, шприцы, спирт.

---

Боевые стычки были неизбежны.

В одном городке, ближе к середине недели, заметил дым над супермаркетом. Подошёл осторожно. Трое мародёров, с дробовиком, карабином и мачете, жгли что-то во дворе и пили из канистры. Сэм залёг за углом и первым открыл огонь: три точных выстрела из Глока — и один остался, побежал.

Тот не успел.

— Вот и патроны, и тушёнка, — сухо сказал Сэм, проверяя тела.

С них снял:

40 патронов 9мм

пачку .223

банки консервов

пачку антибиотиков

и пачку сигарет, хоть он и не курил.

---

С зомби стычки были почти каждый день.

Иногда на окраинах домов, где-то в гаражах, где-то в подвалах — вонь и влажный стон из темноты. Бил быстро: если один — арбалет, если толпа — Глок, а когда совсем близко — топор, которым действовал уже почти профессионально.

Ни одной серьёзной царапины — но адреналин после каждой зачистки держал до самого вечера. Нервная система на пределе, но Сэм не жаловался.

---

К вечеру каждый день — возвращение.

Пикап нагружен. В кузове: ящики с соленьями, банки, редкие трофеи.

Сэм разгружает всё по местам: томат — в дом с автоклавом, тушёнка — к основному запасу, лекарства — к медпункту.

Ужин — простое, горячее: жареная рыба с томатом и хлебом из кукурузной муки. Или перловка с мясом и маринованным чесноком.

— Теперь жить можно, — говорит он себе у костра. — Теперь точно можно.

---

Каждый вечер — запись в блокноте.

Куда ездил, что нашёл, сколько патронов осталось, сколько банок закатано, что ещё нужно. Планировал как офицер, думал как выживальщик, жил как охотник.

Неделя была тяжёлой, но результат — больше еды, больше шансов. А значит — всё не зря.

Четвёртая неделя сентября — подготовка к холоду, охота, тушёнка из оленины и новая рыболовная точка

Деревья вокруг деревни охотников начали буреть, желтеть. Ночью — лёгкие заморозки, по утрам пар изо рта. Сэм понимал — осень уверенно наступает, а значит — скоро начнётся самое суровое испытание для выжившего в этом новом мире: зима.

---

Утро: Лут в поисках тёплой одежды

Каждое утро на этой неделе начиналось с заправленного пикапа, термоса с травяным чаем и чёткой цели: лутать деревни и фермы в радиусе 20-30 километров, где люди раньше жили, где могли быть вещи, которые не пригодились мародёрам.

Сэм искал не только оружие или консервы — теперь приоритет был другим:

тёплые армейские куртки, бушлаты,

шерстяные носки, шарфы,

одеяла, пледы,

меховые жилетки,

тёплые перчатки и шапки.

В одном доме, похоже, жили старики — на чердаке нашёл огромный сундук со старыми шерстяными вещами, всё сухое и пахнущее лавандой. Забрал всё.

---

День: охота на оленей и работа с мясом

К середине недели Сэм удачно выслеживает двух молодых самцов. Сначала один — рано утром, возле ручья. Второй — спустя два дня, неподалёку от старой зарастающей просеки.

Оба раза работал с рекурсивным луком — тихо, без шума, стрелой в сердце.

Мясо быстро освежевал, вырезал крупные куски, доставил в лагерь.

Сразу включил автоклав.

Разделка, рубка на порционные куски, жир, соль, специи.

Костное мясо пошло в бульоны, мышцы — в банки.

На выходе — два десятка банок тушёнки из свежайшей оленины.

— Это уже серьёзный запас, — говорил он себе. — Хватит на часть зимы.

---

Рыбалка: сеть переставлена, улов скуден

Река постепенно остывала, рыба уходила на глубину. Сэм начал замечать, что в привычной точке сеть доставала всё меньше и меньше.

Он потратил полдня на поиски нового места:

обошёл вдоль берега,

прислушался к всплескам,

проверил течение.

Наконец нашёл затон с завалами и тенью, где рыба всё ещё держалась.

Поставил сеть в новом месте, укрепил верёвками, вбил колья.

Вечером — улов немного лучше, пара карасей, один окунь.

— Место пойдёт, — решил он. — Хоть и не пир, но будет.

---

Вечера: уют, жара от печки и записи

В своём доме Сэм оборудовал маленький тепловой угол: буржуйка, рядом сушатся носки, в углу аккуратно сложены одеяла и шерстяные куртки.

Он начал зашивать рукавицы, сушить травы, растопил жир с костей для смазки и свечей.

Ужинал просто:

кусок хлеба из кукурузной муки,

жареные грибы,

ломтик оленины,

и крепкий отвар с ягодами.

Перед сном — запись в блокнот:

сколько банок тушёнки, сколько одеял, сколько осталось соли, сколько топлива в бензовозе.

Он жил по плану. Зимовать одному — возможно, если готовиться заранее.

Четвёртая неделя сентября была тихой, но насыщенной:

Запасы растут. Мороз крепнет. Время работать, пока не выпал снег.

1 неделя октября — медведь, автомат и мясо “вагон”

Утро было хмурым, прохладным. Листва в лесу огненно-жёлтая и багряная, в воздухе запах грибов, прелой травы и приближающейся стужи. Сэм взял с собой AR-15, привычный нож, и топор. Воды в фляге, два энергетических батончика и аптечка. Он шёл в лес не просто так — охота, разведка, проверка капканов и, быть может, встреча с дичью.

---

День: встреча с медведем

К полудню он услышал ломание кустов, тяжёлые шаги и низкое сопящее дыхание. Сэм застыл. В нескольких метрах вышел медведь — не огромный, не гризли, но настоящий лесной зверь, крупный самец, килограмм под 300.

Медведь его заметил.

Сэм без лишнего промедления поднял AR-15 и дал короткую очередь — три выстрела, но зверь лишь взревел. Сэм отступал к дереву, одновременно стреляя — ещё 5… 7 выстрелов.

Медведь шёл, шатаясь, но не падал.

— Сдохни же, чёрт тебя возьми! — рявкнул Сэм и выпустил остатки рожка прямо в грудь и шею зверя.

Тот рухнул тяжело, навзничь.

Сэм ещё минуту стоял, целясь, пока не убедился — всё. Кончено.

---

Вторая половина дня: разделка и транспортировка

Работа только начиналась. Топор, нож, перчатки, тряпки.

Шкуру снимать не стал полностью — лишь отчасти, чтобы не мешала, и начал с мяса задней части. Медведь лежал в еловом буреломе, неудобно. Мясо тёплое, парит.

Сначала забрал ляжки и плечи, потом боковину.

Сало — толстый слой, пошло отдельно. В рюкзаке — кровь и жир, руки в парах, лицо вспотело.

Он делал ходку за ходкой — тащил мясо в лагерь, завернув в мешки и покрывала.

Усталость накатывала волнами. Он считал:

— Первая ходка… вторая… пятая…

К вечеру, обессиленный, но с облегчением смотрел на кучу:

почти центнер мяса, жир, лапы, печень, сердце.

Сэм сел у костра, вытер руки, посмотрел в сторону туши и ухмыльнулся:

— Мяса вагон. Зимы не боюсь больше.

---

Вечер: обработка и отдых

Он вырезал лучшие куски на ужин — вырезку с салом, обжарил на сковородке.

Жир зашипел, дым пошёл ароматный, терпкий.

На столе — хлеб из кукурузной муки, жареное мясо, чай из ягод.

Внутри — усталость и удовлетворение.

— Вот ради чего стоило жить, — прошептал он, глядя в огонь.

Ночью лёг под тёплым одеялом, с буржуйкой в ногах, и уснул сразу — устал, но с чувством победы.

---

Итог недели:

Мясо медведя — источник белка на месяцы

Сало пойдёт на жарку, свечи, варку

Шкура — можно выделать, пригодится

AR-15 отработал себя на 100%

Сэм жив, цел, лагерь полон еды и тепла

Охота удалась.

2 неделя октября — мясо в банках, тепло в лагере

Дни стали заметно холоднее. Утром иней на траве, туман в низинах. Ветер уже не тёплый, а пронизывающий. Листья осыпались почти с каждого дерева, и только еловые лапы оставались зелёными. Сэм просыпался ещё до рассвета — дел было много.

---

Утро: сортировка и подготовка

Сэм с рассветом выходил к сараю, где на брезенте лежали разложенные порционные куски медвежатины.

Он разделял мясо по категориям:

мягкое, сочное — на жарку и тушёнку,

жилистое — на сушку и бульоны,

сало — отдельно, в ведре, растапливать,

кости — на собачьи нужды и суп,

внутренние органы — все выкинул:

— Хищник. Печень, почки, селезёнка — лучше не рисковать. Такие вещи даже волкам не всегда идут на пользу, — пробормотал он, вынося мешок за ограду.

Он включил старый автоклав, нашёл банки, крышки, резинки. Некоторые ржавые, но было и достаточно пригодных. Всё тщательно мыл, прокаливал в печи.

Пока вода закипала — рубил дрова, подбрасывал в печь, резал мясо кубиками.

Запах медвежатины — резкий, насыщенный. Он добавлял лавровый лист, соль, черный перец, немного сушеного чеснока.

---

День: закладка и консервация

К середине дня мясо жарилось, кипело в собственном соку. Он раскладывал его по банкам, заливая жиром.

В автоклав помещалось сразу 12 банок — он выставлял температуру, следил за давлением, варил по три часа, потом остужал, вынимал, протирал, проверял герметичность.

— Готово, как армейская тушёнка, только без всякой дряни, — говорил он себе, ставя банки в тень под навесом.

Каждую банку маркировал углем по крышке:

"М" — медвежатина,

"10" — октябрь,

"2" — неделя.

Сменяя партии, он клал новые порции мяса, снова включал автоклав. Это был настоящий производственный конвейер в одиночку. К вечеру — полные ящики банок, блестящих, горячих, пахнущих дымом и мясом.

---

Вечер: усталость и тёплая пища

Ужин был простой — каша из кукурузной муки и сало.

Сэм уже не мог смотреть на мясо — возился с ним третий день подряд.

Он сел у костра, пил отвар из липы и шиповника, вглядывался в звёзды.

Ночь была холодная. Он натопил буржуйку до красна, лёг в одежде, с запасом дров под рукой.

— Зима не за горами… Но я готовлюсь, — шепнул он и уснул.

---

Итоги недели:

Сделано два десятка банок тушёнки, полностью герметично

Медвежий жир — в банках и бутылях, часть вытоплена

Мясо сортировано, отходы утилизированы

Органы выброшены полностью — Сэм знал, что это риск

Погода резко холодеет — к зиме нужно всё больше топлива, тепла и еды

Лагерь готовится к выживанию на полную мощь.

Конец октября — последний грибной сбор и первый самогон

Осень заканчивалась. Деревья стояли почти голые, мокрые от утреннего тумана. Птицы улетели, по ночам температура опускалась ниже нуля. Сэм чувствовал — зима уже дышит ему в затылок. Но у него была еда, тепло, оружие и теперь… самогон.

---

Утро: разведка и сбор грибов

Сэм встал рано. Позавтракал остатками жаркого и кукурузной кашей. Термос с отваром из шиповника ушёл с ним в рюкзак — впереди была прогулка по лесу.

Он знал, что сезон грибов почти окончен, но всё же отправился в чащу.

На северных склонах ещё попадались осенние опята, немного груздей и сыроежек, редкие подберёзовики.

Сэм выбирал крепкие, чистые, зрелые, сразу складывал в плетёную корзину. Мелкие сушить смысла не было.

Шёл медленно, проверяя пни, приподнимая листья, высматривая моховики и ещё не гнилые маслята.

— Последний шанс на сушку. Потом снег — и всё, — говорил он сам себе.

К обеду вернулся с двумя полными корзинами грибов. Развесил на нитках в тени под навесом, где постоянно гулял ветер.

---

День: самогонная эпопея

Сэм достал медную самогонную установку, которую нашёл ещё в сентябре. Проверил змеевик, собрал перегонный куб, прочистил трубки.

На столе уже стояла кукурузная брага, которую он приготовил несколько дней назад — дроблёные зёрна, кипячёная вода, сахар и немного дрожжей. Всё бродило в тёплом сарае под тряпкой.

Запах — мягко говоря — был специфическим.

Он залил брагу в перегонный куб, закрыл плотно, разжёг костёр под установкой. Змеевик остужал водой из бочки. Процесс пошёл.

Первые капли — мутноватые, крепкие.

Сэм убрал «головы» — резкий метанольный запах ушёл в сторону. Потом пошла чистая самогонка, ещё мутная от осадка, но крепкая.

К вечеру у него было две стеклянные бутылки мутного, крепкого, вонючего кукурузного пойла.

Он плеснул в кружку, понюхал, сделал маленький глоток — скривился.

— Редкостное пойло, но сойдёт. К зиме главное — чтоб грело, а не нравилось, — пробормотал он и убрал бутылки в погреб, где стояли банки с тушёнкой.

---

Вечер: тёплый ужин и планы

Ужин был простой — жареная рыба с грибами, хлеб из кукурузной муки и чай из сушёных трав.

За столом Сэм смотрел на костёр, обдумывал:

Мяса хватит

Тушёнка готова

Грибы сохнут

Кукуруза есть

Самогон — хоть и мерзкий — сделан

Завтра — снова за дровами. Потом нужно утеплить окна, проверить запасы соли и спичек. Может, съездить ещё в один городок — глянуть, что осталось.

Он налил себе маленький глоток кукурузного пойла, выпил, поморщился и усмехнулся: — Жить можно.

Потом закрыл засов и лёг спать под два тёплых одеяла. Ветер за окном завывал — настоящий осенний конец. Но в доме было тепло.

Первая неделя ноября — мрачная разведка, жестокие мародёры и предчувствие зимы

---

Утро.

Холодные ветра уже по-настоящему осенние. Земля промёрзла коркой, по утрам хрустела под ботинками.

Сэм завтракал в одиночестве в доме охотников — чай из сушёных трав, тёплая кукурузная каша, ломоть тушёнки.

Сидел молча у окна, смотрел, как с деревьев слетают последние листья. У него было всё — но беспокойство не уходило.

Он сел в пикап и поехал в очередную вылазку. Патроны, соль, ещё медикаменты — всё это могло понадобиться зимой. Но уже через пару часов стало ясно — окрестности стали опаснее, чем когда-либо.

---

День. Вылазки и страх, которого раньше не было.

Сэм заметил двух мародёров в бинокль у заправки — оба в обносках, но вооружены. Один — с мачете, второй с обрезом. Он наблюдал издалека: мужчины пытались вскрыть замки в жилом доме, явно не ради еды — внутри кричала женщина.

Сэм не вмешался.

— Если влезу — могу остаться трупом. Или получить пулю в живот. Я один, не герой. Пусть псы грызутся между собой, — думал он, опуская бинокль.

Позже, в другом городке, он наткнулся на следы перестрелки — кровь, стреляные гильзы, труп с перевёрнутым карманом, валявшийся у двери магазина. Судя по положению тел — две банды решили договориться о бартере. Видимо, не сошлись в цене.

По итогам — оба лагеря поредели.

Сэм, глядя на трупы, пробормотал:

— Ублюдки, вам будет не сладко зимою. И надеюсь, не каждый из вас её переживёт.

Он собрал немного лута с тел: несколько пачек патронов, фляжку спирта, бинт и отрывок засохшего мяса — и быстро убрался восвояси.

Всю дорогу держал палец на спусковом крючке — каждый куст, каждая тень казались засадами.

---

Вечер.

Он вернулся в деревню охотников под вечер, когда солнце уже уходило за голые верхушки деревьев.

Остановил пикап, быстро выгрузил находки и сел у костра.

Ужин был прост: суп из сушёных грибов и зайчатины, горячий отвар.

Сэм пил, грея ладони у огня, и говорил сам себе вслух — привычка, оставшаяся за последние месяцы одиночества:

— Теперь в округе — не просто пустые города и мертвяки. Теперь там — живые мрази, жадные до последней банки тушёнки и до человеческой плоти. Такие не выживают долго. Но убивают быстро…

Он снова взглянул на ружьё, лежащее у двери.

— Я тут. У меня есть всё. Пусть зима покажет, кто прав…

Ночь провёл тревожно. Спал с открытым глазом, с пистолетом под подушкой.

Зима приближалась. И она будет долгой.

Середина ноября — пустые деревни, книги для зимы и редкий трофей: коллекция алкоголя из особняка

---

Утро.

Сэм проснулся раньше рассвета. Привычка — вставать, когда темно, пить горячий отвар у костра и слушать тишину леса. Он ел тушёнку из зайчатины с хлебом, испечённым ещё неделю назад на кукурузной муке. Пищу он ел не торопясь, с холодным, сосредоточенным выражением лица — сейчас всё было про выживание и подготовку к зиме. А не про вкус.

Вскоре он завёл пикап, на мгновение прислушался к звуку двигателя, как к пульсу старого, верного товарища — и отправился в сторону нескольких мелких, малоизвестных деревень. На карте они были обозначены точками. Кое-где таблички с названиями уже сорваны ветром и временем.

---

День. Пустота, бумага и бутылки

Деревни, одна за другой, встречали молчанием и пустыми окнами. Мародёры, время и плесень давно уже превратили их в скелеты домов. Но Сэм искал не тушёнку — теперь он искал книги.

Он подбирал всё, что имело смысл читать — от старых романов до справочников по сельскому хозяйству, медицине, кулинарии и даже философии.

Некоторые книги он откладывал для себя, формируя "зимнюю полку", а некоторые клал в мешок — бумага есть бумага, даже туалетная.

В одной из больших библиотек в школе, покрытой плесенью и паутиной, он нашёл почти целую подборку классики XX века, и сам усмехнулся, когда поднял пыльный том с надписью "1984".

— Актуально, мать его...

Но настоящая удача ждала его позже — на окраине одной деревни он наткнулся на двухэтажный особняк с высокими окнами и медной крышей. Дом был под замком, но Сэм с пониманием и аккуратностью обошёл его, нашёл заднюю дверь в полуразрушенном состоянии — и проник внутрь.

Дом пах заплесневелым деревом, затхлым текстилем и чем-то дорогим — как запах ушедшего мира. Всё было разбросано — но в одной из комнат, за дубовой дверью с резьбой, он нашёл то, что ожидать не мог:

бар с настоящей коллекцией алкоголя.

На полках — бутылки выдержанного рома, шотландского односолодового виски, несколько бутылок марочного вина, французское шампанское в пыли и серебристой фольге. В ящиках лежали старые бокалы и штопоры.

Сэм осмотрел всё, провёл рукой по бутылке виски с этикеткой "Glenfarclas 25 y.o." и тихо сказал: — Никогда не думал, что в этом мире ещё можно найти глоток прошлого...

Он загрузил найденное в пикап, как самые ценные трофеи последних недель.

---

Вечер.

Вернувшись в охотничью деревню, он разложил всё найденное — книги в стопки, бутылки в один из подвалов, где прохладно. Подумал, как зимой сесть к огню, налить себе немного рома и почитать хорошую книгу — почти как в старые времена.

Ужин был простой — отвар из грибов, кукуруза и ломоть холодной тушёнки. Но сегодня у него был бонус: маленький глоток тёплого, густого рома — из тонкой рюмки, найденной там же, в особняке. Он поднёс её к губам и тихо произнёс:

— За зиму. За то, чтобы дожить...

Ночь была спокойной.

Сэм читал в свете свечи, закутавшись в одеяло, в доме охотников.

Ветра завывали за окном, а он листал страницы, читая о вещах, которых уже нет — и, может, никогда не будет.

Конец главы: “Зима в лесу”

Сэм пережил зиму.

Ту самую, первую настоящую зиму в новом мире — без цивилизации, без электричества, без надежды на помощь. Но не без еды. И не без воли.

Она оказалась проще, чем он ожидал. Сложнее — скука.

Сэм ел тушёнку из медвежатины, варил супы из сушёных грибов, пил отвар из корней и пил самогон, от которого жгло в груди и чуть глушилось одиночество.

Он читал книги — иногда про древние войны, иногда про то, как вырастить тыкву в засуху.

Он записывал мысли в старый блокнот, растапливал печку, чистил оружие, менял дрова под крышами складов.

Каждый день был похож на предыдущий, но за этим однообразием скрывалось главное — выживание.

Когда холод начал сдавать позиции, когда первые капли талой воды закапали с крыш, Сэм вышел на улицу, закутанный в тёплую куртку, с кружкой в руке, и смотрел на лес.

Он был в безопасности.

Он был жив.

Он был готов.

Но он ещё не знал — что самое важное, что настоящее приключение, ещё впереди.

Что встреча с одним человеком, совершенно случайная, перевернёт весь его мир.

Что всё, что он знал о выживании, — это лишь подготовка.

Что путь, на который он ступит, будет длиннее и опаснее, чем он мог вообразить.

А теперь — к другому.

К тому, кто ещё не пережил свою первую зиму.

К тому, кто только выбирается из-под обломков старого мира.

К тому, чья дорога скоро пересечётся с дорогой Сэма.

Имя его — пока не важно.

Важно то, что он жив.

И он идёт.