Семена зла растут на свету

13 апреля

— «Тринадцатый день рождения выдался на славу».

У мальчишки, при рождении названным Мефодием Буслаевым, имелись все поводы так думать.

Во-первых, сегодня был его день рождения, что само по себе обещает подъём настроения на сутки вперёд.

Во-вторых, мама разрешила ему прогулять школу. Всё равно была суббота без уроков математики или русского языка в расписании.

В-третьих, дядя Хаврон проявил удивительную щедрость и отсыпал ему немного карманных денег. Вместе с его собственными карманными сбережениями этого хватило, чтобы прикупить маленький тортик, с которым он, воспользовавшись одобренным прогулом, на весь день отправился в гости к Ирке. Потом, когда в школе закончились занятия для его класса, встретил других своих приятелей и вместе с ними сходил в киношку. До фактического просмотра им нужно было немного подождать, так как прямо сейчас крутили какую-то муть, отчего пришлось болтаться вокруг в ожидании начала фильма на их вкус и, закономерно, ещё потратится на еду из ларька. Может быть они могли бы и сэкономить, но по случаю дня рождения решили поиграть в мажоров и шикануть.

Короче, впечатлений он набрался приятных и многочисленных, а от того стоило его длинноволосой голове коснуться подушки, как его глаза тут же сомкнулись, тогда как разум уплыл в страну снов.

В буквальном смысле.

Также быстро, как он рухнул на кровать, Мефа выкинуло с мягкой перинки словно его тело использовали как снаряд катапульты. Хотя парнишка не так уж быстро это понял, ибо приземлился в кромешной темноте. Пошатываясь от головокружения, он смог разглядеть только свои руки и ноги. А когда он сделал осторожную пару шагов направо и не смог нащупать тумбочки, юный Буслаев с ноткой страха оказался вынужден признать, что он не просто резко проснулся посреди ночи.

С этим тревожащим осознанием на сердце парень ещё раз взглянул под ноги. Босые ступни блистали будто в летний день, но под ними не проглядывалось ни сантиметра загадочного пола. Внизу, сверху и вокруг него царила непроглядная тьма.

Уже куда менее уверенной и даже шатающейся походкой Мефодий постарался вернуться по невидимой поверхности, которая ощущались поразительно гладкой и в тоже время совсем не скользкой, к родной кровати. Та тоже виднелась чётко и ясно на фоне бескрайнего тёмного полотна. Перепуганного парня не волновало, сколько в этом явлении мало логики, потому как сейчас для него гораздо важнее было обзавестись точкой опорой, откуда он сможет собраться со своими силами.

— Ладно, уже хорошо. Я вроде как не падаю в бездну, — прошептал он, нервно сжимая края матраса. — Нужно взять себя в руки и заняться тем, чем мы обычно занимаемся с трудом. Нужно хорошенько подумать…

Хотя какие его шансы выяснить, как выбраться из такой пугающей дичи, если он порой и с обычными задачками по математике от часу до двух бился?

— Ну уж нет, — буркнул Меф себе под нос.

— Здесь кто-то есть?! — неожиданно раздалось откуда-то сбоку.

Испуганный окрик прервал его натужную попытку сосредоточится, но взамен дал бесценный ориентир в окружающем море неопределённости.

Обернувшись, Мефодий понял, что может видеть дальше собственной кровати. Теперь чуть поодаль от него вместо чёрного пространства сидел черноволосый мальчишка, приблизительно его роста, но похудее. Напротив же того парня дёргано озиралась девчонка с короткими рыжими волосами. Собственно, длинна причёски и предупредила Мефа от того, чтобы принять её за Ирку.

Следом его обострившаяся внимательность указала на примечательную деталь в виде того, что эти незнакомые дети также сидели на кроватях.

— «И как я не разглядел их раньше?», — мысленно удивился Меф. — «В смысле, не кровати, а парня с девчонкой».

На его досаду, узнать причину разрушения невидимых ширм между ними Буслаеву было суждено отнюдь не в эту ночь. Сердца трёх подростков не отстучали и шести ударов, как полный мрак окружающего их пространства сменился ослепительным светом.

Когда Мефодий проморгался, он уже смотрел на потолок заурядной московской квартиры.

20 апреля

Прошла ни много ни мало неделя. Повтора того странного и слишком уж натурального сновидения не случилось. На самом деле, ему вообще толком ничего не приснилось за эти семь дней. Оно и понятно, ведь наяву у юного Буслаева жизнь кипела событиями. В частности, то были школьные будни и семейные посиделки со своими приятными мелочами.

Таким образом, Мефодий почти забыл о другой малозначительной с его точки зрения вещи из своего недавнего прошлого, укладываясь спать пораньше. А всё потому, что на улице безустанно лил дождь, мешая ему выйти на улицу днём или заглянуть вечерком к Ирке. Вот и пришлось ему изображать готовность лечь спать пораньше, хотя под одеялом он прижимал к боку телефон, чтобы затем переписываться с подругой, которая вообще никогда не соблюдала никакого режима сна.

Вышло довольно весело. Ирка строчила сообщения с ошеломительной скоростью, не давая ему заскучать последними сумасшедшими сплетнями и глупыми шутками из сети. Естественно, приправляя их всех своими комментариями. Пару раз младший Буслаев едва успевал сдержать свой смех и не разбудить маму с дядей, тут же резко сосредотачиваясь и набивая на экране соответствующий комментарий, вспоминая свои забавные случаи.

Однако, перебарывать сонливость всю ночь напролёт не получалось. Особенно когда ему приходилось больше читать регулярно обновляемые полотна текста от Ирки. Каждая новая строчка после прочтения с тяжестью оседала на его веках.

В результате, когда в коридоре послышались шебуршащиеся шаги родственников, идущих в туалет по нужде или на кухню за стаканом воды, юноша оказался вынужден спешно погасить телефон, сделав вид, будто он уже уснул. По иронии судьбы, без электрического освещения экрана неудавшийся шпион окончательно поддался сонливости и провалился в мир своих грёз.

И там он приземлился в уже немного знакомой пустоте, где единственной точкой отсчёта служила его кровать.

Повтора со сплошной изоляцией не было. Теперь Мефодию сразу были видны другие дети, сидящие на своих кроватях по разные, весьма условные края их общего тёмного пространства. Что примечательно, его таинственные соседи имели ту же внешность, отчего происходящее всё меньше походило на спонтанную игру разума.

Неопределённость ситуации с садисткой ухмылкой разжигала внутри души юноши раздражение, а оно побуждало действовать. Хоть самым глупейшим способом, лишь бы не стоять в постыдной лужице чувства бездействия и собственного бессилия.

— Эй! — добродушно помахав рукой, Буслаев заговорил в равной мере стоически. — Вы тут давно?

На нём без промедления сомкнулись напряжённые взгляды. Дальнейшая реакция не заставила себя долго ждать.

— Кто ты?! — первой отозвалась рыжая, тут же указав на него пальцем. — Немедленно скажите, зачем вы меня сюда притащили!

Громкий крик отразился болью в бедных ушах Мефодия. Пускай до него уже второй раз доносился этот звонкий голос, но в этот раз звук словно бы стал громче и плотнее, не самым приятным образом контрастируя с давлением тишины из прошлого сна здесь.

— Полагаю, просто парень, который понятия не имеет, куда он попал и что с ним происходит. Как и я, как и ты, — с ледяным спокойствием заговорил худой и черноволосый мальчик по правую руку от Буслаева. — Хотя не совсем. Ты ведь девочка.

— С какой стати я должна ему верить? Или тебе?! — полная противоположность ему, незнакомая девочка не унималась в своём нервном подозрении, и теперь грозно показывала пальцем уже на них двоих, ежесекундно меняя цель.

— Потому что мы с тем же успехом можем шипеть друг на друга, не пытаясь разобраться во всей этой фигне? — доходчиво рассудил Меф.

— Ага, — отозвался брюнет, полностью повернувшись к Буслаеву. — Вдобавок, хочу заметить, что нам и вправду не обязательно убеждать её в чём-либо. Главное пускай помалкивает и не мешает нам самим разбираться в этой загадке.

Тотальное игнорирование и завуалированное принижение её достоинства задели их крикунью за живое.

Нет, из позы девочки отнюдь не сразу пропала очень ярко выраженная тревожность вкупе с очевидным страхом. Зато перестала тыкать пальцем как оскорблённый дуэлист тычет в оппонента рапирой.

— Ладно. Звучит логично, — не выдержала она спустя всего минуту. — Считайте, вы меня убедили.

А потом, когда она действительно быстро прекратила дрожать от гнева или страха и недоверчиво озираться, превратившись таким образом из почти затравленного барашка весеннего окраса в самую обычную девушку.

— Рад, что мой блеф сработал и ты пришла в себя. Однако, как-то ты чересчур быстро успокоилась, — покосился на недавнюю крикунью другой мальчик.

— На самом деле, я истерила больше для виду, — призналась рыжеволосая особа, смущённо подобрав к себе край одеяла. — Так мама меня учила.

— Ух ты. Хитрый трюк, — Буслаеву оставалось только присвистнуть, удивляясь новой для него грани девчачьих причуд.

— Хитрый, но, однако, бессмысленный в этой пустоте, — заметил его сосед, круговым движением пальца обводя местную глушь. — В конце концов, тут вряд ли кого можно привлечь громкими криками и мольбами о помощи.

— А может быть ты просто не хочешь признавать, что она успела поводить нас за нос раньше того, как ты закинул свою уловку?

— Я ничего такого не говорил, — сдержанно процедил тощий брюнет.

— Итак, вернёмся к нашим баранам, — Мефодий позволил себе вдохнуть полной грудью, готовясь задать свой первоначальным вопрос. — Вы тут давно?

— Нет. Я только что здесь очнулась, — ответила единственная девочка среди их потерянного трио.

— Аналогично, — донеслось от парня рядом с ней, который не был Буслаевым. — Хотя неделю назад мне приснился подозрительно похожий сон.

— Тоже самое, — случайно сказали одновременно и Меф, и рыжая девчонка.

Желаемого понимания происходящих событий такие признания не принесли.

В тот период Буслаев запоздало отметил разницу между спальными местами каждого из них, где собственность брюнета являла собой матрас с одной подушкой, тогда как у иркоподобной девочки имелась уже полноценная кровать с целой кучей подушек и даже парой мягких игрушек, а сам Меф вместе с его старой кроватью на резных ножках и двумя подушками находились по середине этого местечкового рейтинга.

— Ясно, что ничего не ясно, — от досады юноша взлохматил себе макушку со светлыми волосами. — Ну раз нас сюда занесло, то давайте хотя бы именами своими поделимся. Чтобы не тыкать друг в друга пальцами.

— Вилл, — с ходу отозвалась рыженькая.

— Да я вообще-то хотел сам первым раскрыться, — со смешком отозвался блондин. — Но ладно. Меня Мефодием зовут. Если что, просто Меф тоже сойдёт.

— Курусу Рен, — назвался скромный брюнет. — Сдаётся мне, вы не мои земляки.

— Ох какой культурный. Полным именем называешься. Или же хвастаешься? — Меф с ухмылкой отпустил свой комментарий.

— Хех, — Рен с озорным блеском в взгляде отзеркалил его выражение. — Ещё одно доказательство, что мы с вами из разных мест.

— Тебя это волнует? — насторожилась Вилл.

— Неа, — пожал плечами подросток. — С чего бы мне волноваться или раздражаться? Вы ничего плохого лично мне не сделали, и я до сего дня вас не встречал, а родители научили меня не думать о человека плохо при первом знакомстве. Так что мы начинаем на нулевом, так сказать, уровне, — выговорившись, Рен тяжело вздохнул. — Скорее меня волнует, что на окончание своего дня рождения получу сон в духе какой-то манги.

— Чего? — приподнял бровь Меф, чей жест с минимальным отставанием повторила и Вилл.

— Да так, шутка вслух, — замялся парнишка.

— Ладно, но ты ведь что-то сказал про день рождения? — всё не унимался юный Буслаев, в поисках подмоги переключившись на Вилл. — Не я же один это слышал?

— Вроде бы так он и сделал, — кивнула рыжая после краткого мгновенья размышлений. — И теперь мне тоже интересно, о чём именно ты говорил себе под нос.

— Эх, — Рен тяжело вздохнул. — Я сказал, что не думал попасть в сюжет прям как из манги в ночь своего тринадцатого дня рождения.

Буслаев почти физически ощутил, как в его голове щёлкают две идеально сложившиеся части паззла.

— Так у тебя тоже был день рождения на прошлой неделе, — и снова его обошла первая отошедшая от удивления Вилл, пока Меф ненадолго прикрыл глаза от задумчивости.

— Выходит, нам всем недавно исполнилось тринадцать? — на редкость тщательно продумавший свою речь Мефодий обошёлся уже без шёпота. — Не может же это быть совпадением?

Когда он высказался и хотел посмотреть на реакцию двух остальных ребят, то обомлел. Сейчас они выглядели словно изображение на экране телевизора с плохим сигналом. Каждый сантиметр кожи и одежды бликовал то белым, то чёрным, стремительно склоняясь к последнем и тем самым стирая их изображения из этого пространства.

Наблюдение за чередой сменяющихся оттенков грозилось приступом тошноты. Однако, наперекор визуальной боли, можно было разглядеть шокированные выражения лиц Курусу и Вилл, с которым они смотрели на себя и на своё окружение.

И, посмотрев на собственные руки, Буслаев увидел те же помехи. А затем, прежде чем на его мозг навалилась волна адреналина и паники, всё вокруг него погрузилось в черноту. Меф тут же выпрыгнул из кровати, мягкости которой больше не чувствовал, и отчаянно замахал руками и ногами. По крайней мере, ему бы хотелось думать, что он это делает, ибо абсолютная дезориентация не позволяла ему ощутить и дуновения ветерка при движении. На одну пробирающую до дрожи секунду ему даже представилось, что он лишь воображает, пока на самом деле не способе пошевелится.

Подстёгнутый невероятно сильной эмоцией, Меф замахнулся особо сильно и выбросил кулак вперёд. Липкий страх тут же отступил, стоило ему неуклюже ударить по бетонной стене. Неуклюже и болезненно.

— Ай! Больно, блин! — сплюнул длинноволосый блондин, инстинктивно отступая назад и чуть не ударяясь о старый шкафчик. — Худший сон… даже если паршивым вышло только его окончание… отчего я только рад наконец проснуться дома. Ух.

Полусонный юноша ещё некоторое время наблюдал, как его привыкающее к обычной, мирской темноте зрение медленно вычленяет знакомые черты обоев, которыми давненько были обклеены все стенки его комнаты. Не смотря на свою кажущуюся меланхоличность, данный процесс здорово помогал ему успокоить бешено колотящееся в груди сердце и нервы, болезненно сдавливающие вески.

— Меф, это ты там по стенкам бьёшь?! — послышался рассерженный окрик матери из другой спальни. — Ты что это удумал? Не буди соседей!

— Не хватало чтобы ещё они на нас зуб точили, — с минимальной задержкой вторил ей из зала дядя, прежде чем произнести уже в разы сонливее. — Там такой амбал…

Стоило Мефодию только подобраться к понятию нормы, как голоса родственников тут же вернули всё обратно. Усилием воли парень отогнал непрошеные мысли, полные криков возмущения. Он сам натворил делов.

— Извини, кошмар приснился, — сквозь стиснутые зубы отозвался младший Буслаев, про себя оценивая, какие шансы разбудить соседей если не одним единственным ударом о глухой бетон, то их перекрикиваниями между комнатами. — Случайно размахался. Больше не повторю!

— Давайте не кричать в полшестого!

Конечно, что и требовалось доказать. Ох уж эта квартирная жизнь.