Семнадцать

-У вас бывает музыка в голове?

Женщина в белом халате пристально смотрит на меня. Легкие морщинки вокруг глаз. Зеленая бездна зрачков.

-Да. Практически постоянно. И я предпочитаю рок.

Я отвечаю честно, глядя прямо в завораживающую зеленую глубину.

-И сейчас тоже слышите?

-Сейчас? Нет, - я удивленно поднимаю брови, - я же с вами разговариваю. Прежде чем войти сюда, я выключил музыку.

Она вздыхает. С видимым облегчением. Легким движением правой руки поправляет прическу. И, странно улыбнувшись, спрашивает:

-А у вас крылья какие?

Я, словно немного удивлен, переспрашиваю:

-Крылья?

-Ну, если закрыть глаза и мысленно посмотреть на себя сзади, - поясняет она, медленно жестикулируя и, практически не мигая, глядя на меня, - то можно увидеть крылья на спине. Они есть у каждого человека, но не каждый может это увидеть. Например, у меня крылья небольшие белые с продольными голубыми полосками, почти, как у бабочки.

Я дисциплинированно закрываю глаза и мысленно смотрю на свою спину. Затем открываю глаза и отвечаю:

-А у меня прямоугольные. И блестящие. Ну, знаете, почти как у орбитального спутника.

Виктор ждет на крыльце военкомата. Сев рядом на ступеньку, я толкаю его. Он заторможено поворачивается ко мне, снимает темные очки и через мгновение спрашивает:

-Ну, как?

-Шизофрения.

-У тебя? – он оживляется. И даже чуть отодвигается.

-Нет. У врачихи. Крылья у неё за спиной, как у бабочки.

-Да ты что? – он удивлен еще больше. – И она тебе их показала?

Мне нравится в Викторе его способность удивляться. Искренно и неподдельно. С непроницаемым лицом я отвечаю:

-Нет. И, Слава Богу, а то вдруг бы действительно под халатом у неё оказались белые крылья.

Наконец-то, Виктор понимает, что я прикалываюсь, и мы смеемся.

-На футболе был? – спрашиваю я, когда мы идем по тротуару к остановке.

-Да, - говорит он, поморщившись, – такая важная игра, а визуальное присутствие рваное. Надо провайдера менять. Представляешь, всего три гигабайта в секунду! Дерьмо гребаное!

-Подключайся к «Севентин».

-А это что за хрень?

-Европейский провайдер, - говорю я, - они в пиковые нагрузки держат около десяти гигабайтов, а в остальное время легко до семнадцати гигов.

-Семнадцать гигабайт в секунду? – переспрашивает Виктор, выделяя каждое слово.

-Да, и еще у них стоимость семнадцать рублей в сутки, - киваю я, спокойно глядя в лицо другу. И он видит, что сейчас я серьезен.

-Кстати, - продолжаю я, - какой там счет?

-Один-ноль не в нашу пользу.

Дома тихо. Родители на даче – лето они всегда проводят на природе. Я сажусь за стол и медленно ем пиццу, только что приготовленную интеллектуальной печью: выпекание заняло пятнадцать минут, прошедшие после того, как я включил печь, сидя на крыльце военкомата. На часы я не смотрю, - и так знаю, что до конца матча осталось около двадцати минут. Медленно жую пиццу, старательно оттягивая момент. Собственно, я уже все решил для себя, но одно дело принять решение, другое – выполнить.

Мою руки с мылом. Неторопливо и тщательно.

Вытираю их о полотенце.

Ловлю себя на том, что уже нахожусь в кресле, и погружаюсь. В мягкие волны Всемирной Паутины. Мне для этого не нужны гаджеты, потому что я и есть гаджет. Как бы смешно это не звучало.

Я в Интернете, как рыба в океане.

Как птица в небе.

Как мощный дуб на опушке.

Для меня нет преград и ограничений. Ну, точнее, почти нет. Кое-что мне делать нельзя, но иногда очень хочется.

Запретный плод до приторности сладок, а я страшный сладкоежка.

В этом бескрайнем мире нечувствительности я практически всесилен и всемогущ, отдавая всего лишь семнадцать процентов своей мозговой деятельности. Еще совсем недавно казалось невозможным даже представить, что человеческий мозг можно использовать, как сервер. Как самый мощный и высокоэффективный сервер (кстати, подавляющее большинство людей по-прежнему думают, что это нереально). А самая простая и доступная связь между этими серверами – электромагнитное поле Земли. И в магнитосфере, в этом море информации, я качаюсь на волнах, полагая, что Вселенная – это я.

Наверное, также думал Бог, когда создавал жизнь на планете.

World Wide Web умер.

И знают об этом очень немногие.

World Wide Human родился.

И знаю об этом только я.

Россия-Испания. Счет ноль - один. Полуфинальный матч Чемпионата Мира две тысячи тридцатого года. До окончания матча восемь минут. Трибуны заполнены до отказа, но на самом деле болельщиков в тысячи раз больше. Всемирная Сеть позволяет виртуально побывать в любом общественном месте планеты, и миллионы болельщиков активно пользуются этим, незримо присутствуя на стадионе. Для этого необходимы специальные очки и услуги провайдера.

Эффект присутствия практически идеален. Если провайдер выбран правильно. Это актуально для всех, но не для меня: мой мозг – важное звено «Севентина».

Если не главное звено.

А точнее – я и есть «Севентин».

Иду по зеленому газону футбольного поля. Оцениваю ситуацию. Испанцы атакуют, а наши ушли в глухую оборону, стремясь избежать постыдного разгрома. Добраться до полуфинала и, как обычно, утереться после испанской сборной. Обидно.

Очень обидно.

Дмитрий Рыжов. Центральный нападающий и капитан нашей сборной. На лице капли пота и обреченность в глазах. Став частью его электромагнитного поля, я узнаю - он уже проиграл. Да, он устал физически, но это совсем не причина того, что он даже не пытается отнять мяч у испанского футболиста, рвущегося к нашим воротам. Разве есть разница, с каким счетом проигрывать?

Мартинес отдает пас Домингесу, который с ходу наносит удар. Вратарь Сергей Песьяков в прыжке с большим трудом отбивает мяч на угловой.

Кажется, что испанские футболисты летают, а наши защитники спят.

Да, сборная России по футболу уже смирилась с поражением.

Мне нужен еще один.

Антон Власов. Полузащитник. В глазах злость. И это хорошо.

Я отбрасываю сомнения и за пять минут до конца матча делаю то, что задумал.

Мартинес навешивает с углового, и Песьяков ударом кулака выбивает мяч из штрафной площади.Первым к мячу успевает Власов. Обыграв полузащитника испанцев, он быстро бежит по правому краю. С середины поля он переводит мяч на левую половину, где, уверенно приняв мяч, дальше его ведет Рыжов.

В глазах капитана уверенность и злость.

Трибуны ревут.

Испанцы не успевают за контратакой – только два защитника впереди. Они просто не ожидали такой прыти от наших игроков.

Рыжов отдает пас Власову, стремительно ворвавшемуся справа в штрафную зону. И тот, вместо того, чтобы пробить, одним касанием отбрасывает мяч налево.

И Рыжов, которого сбивает испанский защитник, в падении, успевает протолкнуть мяч вворота.

И тут приходит боль.

Стиснув зубы, я сижу в кресле и разминаю правую ногу. Я знал, что это могло случиться – соединившись с электромагнитным полем человека в момент травмы, я испытаю такую же боль, как и он. Никаких повреждений на ноге, но мне кажется, что я не смогу идти.

Иногда я думаю, что если человека убьют в этот момент, то и я умру вместе с ним.

Становится чуть легче.

Я сползаю с кресла и, прихрамывая, иду на лоджию. С высоты семнадцатого этажа я смотрю на улицу.

Гудящая автомобильными клаксонами и расцвеченная бело-сине-красными линиями, внизу течет живая река. В обе стороны.

Справа с лоджии двадцать восьмого этажа выпрыгивает трехцветный человек – это Анастасия. У неё за спиной парашют-параплан. Кроме него, на ней ничего нет. Так она отмечает каждую победу нашей сборной по футболу.

На крыше дома напротив мужчина, используя лазерную пушку, рисует на голубом небе ярко-красные цифры: два – один.

Да, именно так.

После того, как с поля унесли травмированного Рыжова, главный арбитр, посоветовавшись с боковым судьей и посмотрев видеоповтор, показал на одиннадцатиметровую отметку. И Антон Власов с пенальти забил второй гол. За оставшиеся минуты испанцы уже не успели сравнять счет.

Я смотрю на людскую реку внизу.

И мне грустно.

Грустно знать, что все зря.

Наверное, также грустил Бог, когда понял, что его творение бессмысленно.

Наша сборная не заслужила выход в финал, и я думаю, что поражение с разгромным счетом от Бразилии, все расставит на свои места.

Слева от меня появился человек. Я не поворачиваю голову – это Николай Николаевич. Директор российского сегмента «Севентина».

-Что такой грустный, ведь наши выиграли?

У Энэн (как я его для краткости называю) мягкий бархатистый голос. Да и сам он весь округлый и обманчиво благодушный.

-Мне через три дня будет восемнадцать лет, – отвечаю я.

Мы молчим. Энэн узнает только то, что я позволяю увидеть.

-В Армию ты не пойдешь, - говорит он, и, улыбнувшись, добавляет, - разве что в Космические войска орбитальным спутником.

Наверное, это шутка.

Странно, неужели они все еще думают, что контролируют меня. Полгода назад Энэн нашел меня. Привел в европейскую интернет-компанию, которая после этого стала набирать обороты, привлекая клиентов высокой скоростью и низкими ценами.

-Акционеры взволнованы. Скачок скорости до двадцати пяти гигабайтов в секунду в течение одной минуты и десяти секунд – такого еще не было.

Энэн смотрит на меня и ждет, что я скажу.

-Однократный скачок еще не повод переименовывать компанию в «Твенти файф».

Это шутка. Но Энэн её не понимает. Или не хочет понимать.

-Что это было? Объясни, - мягкость в голосе Энэн сменяется на нетерпение.

-Эмоции, - отвечаю я, пожав плечами, - обычные эмоции болельщика. Рыжов забил очень важный гол.

Мой голос спокоен. И равнодушен.

Энэн злится – с его способностью использовать только два процента мозговой деятельности, он ничего не может сделать. Он тоже структурное звено «Севентина», но одно из самых незначительных. Если не сказать – малозначимых.

И он один из первых продал часть своих акций.

-Я знаю, что ты что-то скрываешь, - говорит он сквозь зубы, - и я скоро это узнаю.

Он уходит.

Я улыбаюсь, глядя, как десятки людей, стоя на своих лоджиях, размахивают триколорами. России торжествует – мы в финале Чемпионата мира. Через три дня состоится матч Россия-Бразилия. И его исход абсолютно неважен.

Через три дня, имея контрольный пакет акций, я стану настоящим владельцем «Севентина».

И смогу похоронить разлагающийся труп WWW, дав возможность новорожденному WWH занять его место, объединив человечество в единое целое. Да, на это уйдут десятилетия, но… сегодня мне всё еще семнадцать лет.

Я знаю, на что способен.

Я все смогу. И все успею.