Семь скриптов для БРО

1

Через пять минут меня выкинут в открытый космос. Как есть — голого, со связанными руками и ногами. Правда, если бы я был свободен от пут, меня бы это не спасло. При сбросе из шлюза ещё никто не выживал. С другой стороны, команде корабля тоже недолго осталось. Реактор повреждён и остановлен. Накопленной энергии хватит от силы на пару суток. А потом... Медленная смерть. Если, конечно, они не додумаются начать убивать друг друга раньше для экономии запасов и ресурсов, что достанутся выжившему.

За мутным стеклом двери, закрывавшей шлюзовой отсек, показалось одутловатое лицо Збигнева. Он пробубнил какое-то ругательство, явно относившееся ко мне, и показал пульт, нажатие на кнопку которого и отправит меня наружу.

— Подожди! — заорал я. — Капитан не давал команды!

Збигнев осклабился. Пугает. Хочет добить меня психологически, сломать, заставить умолять и кататься в ногах. Не знаю, зачем ему это нужно. Я так уже делал, не помогло. Человек — странное существо. Даже понимая, что гибели не избежит никто, он продолжает цепляться за жизнь, пытаясь выкроить себе лишний день, час, минуту... Я попросил дока сделать мне укол, ввести в состояние наркоза, чтобы моя смерть наступила во сне. Тот ответил, что прибережёт препарат для себя. Бездушная скотина, но я его понимаю. Здесь, на краю фронтира, каждый сам за себя. При критических ситуациях, как сейчас, никто не станет пытаться прийти на помощь. Пустая трата ресурсов. Сломанный корабль не стоит денег, потраченных на полёт к нему. Ремонт же обойдётся слишком дорого.

Что же мне остаётся делать? Смириться и умереть. Без вариантов.

2

— Тот самый? — спросил я, указывая на БРО.

— Будто тут другие есть, — ухмыльнулся Марек и ткнул биоробота в грудь монтажкой. — Эй, тупая железка! К тебе тут целый профессор прилетел.

— Доцент, — уточнил я. — Кафедра космического минераловедения.

— Да мне плевать, — отозвался механик.

На самом деле, выразился он грубее, но в марсианском сленге хватало слов, которым невозможно корректно найти аналоги на земном языке. Примерный смысл слова подразумевал «жидко испражняться через рот». Почему именно такая странная схема и как вообще подобный образ пришёл кому-то в голову, я не знал. Просто предпочитал переводить подобные словечки более культурно.

— Проф, а у тебя все допуски есть? — Марек поскрёб грязным ногтем щёку, покрытую седеющей щетиной.

Я кивнул.

— Корпорация выдала мне месячный мандат, поэтому я считаюсь членом экипажа.

— Хорошо! — Механик одобрительно похлопал меня по плечу. — Тогда этот болван будет выполнять все твои приказы. Смотри!

Он отошёл в дальнюю часть отсека и скомандовал:

— Псина, бегом к ноге!

БРО рванул к нему и действительно уселся на корточки рядом с Мареком.

— На колени!

Биоробот опустился на колени и посмотрел на механика, ожидая дальнейших команд.

— Послушный! — Марек взялся за молнию на комбинезоне. — Проф, а хочешь, я ему сейчас в рот отолью, а он проглотит и «спасибо» скажет?

Осознавая, что он действительно это сделает, не останови его, я протестующе замахал руками. Он на такое способен, сомнений не было. Не потому, что искусственная сила тяжести на корабле позволяла ощущать себя почти как на Земле даже в вопросах простейшей физиологии, а потому что мог и хотел поиздеваться, унизить другое существо. Им оказался БРО. С остальными членами команды «Злотого» подобные трюки бы не прокатили. Здесь собрались самые бесполезные отморозки со всех обжитых уголков Солнечной системы. Те, кому некуда было деваться и пришлось подписать кабальный контракт с корпорацией «Викрам и партнёры».

Та радостно отхватила тендер по разработке льда на Церере и доставке его к Марсу, но потом в бухгалтерии обнаружили, что серьёзно недооценили затраты, и бюджет стали экономить на всём, включая персонал. Наняли фрилансеров с собственной летающей развалюхой, укомплектовали биороботом и отправили пахать. Без выходных и перекуров.

Механик разочарованно скривился и потерял ко мне интерес.

— Следуй за мной! — приказал я БРО, и мы направились в медико-инженерный отсек.

3

— Брауни, — представился робототехник, протянув мне свою коричневую руку. — Как пирожное.

Он хитро подмигнул, и мы засмеялись.

— Есть какие-то детали инцидента, о которых мне неизвестно? — поинтересовался я.

Брауни задумался. Именно он составлял отчёт, после изучения которого корпорация связалась с нами и сообщила об обнаружении неизвестных минеральных соединений. Никто не радел за науку. Так обязывал закон.

В тот день, как, впрочем, и всегда, БРО спустился на Цереру, чтобы подготовить к отгрузке заготовленные ледяные глыбы. Их добывала беспилотная карьерная техника, управление которой осуществлялось со «Злотого». Точнее, даже не управление, а постановка задач и отправка координат участков. Остальное резчики и укладчики делали сами. Лёд помещался в контейнеры, которые грузили на транспортировочные платформы. По причине экономии модули расчёта траектории на них отсутствовали, и запускать платформы в заданное время приходилось вручную. Этим и занимался биоробот. А ещё БРО обслуживал и ремонтировал технику, когда та выходила из строя. Случалось такое с завидной периодичностью.

Едва биоробот спустился с посадочной площадки, как его накрыло метеоритным дождём. Если сравнивать с земными условиями, то этот дождь был грибным — настолько мелким и незначительным, что его не отследила система мониторинга метеоров «Злотого». Но БРО хватило и этого. Он вышел из строя.

— Пожалуй, — поразмыслив, сообщил Брауни. — Когда мы с Кшиштофом забирали БРО с Цереры, я обратил внимание на одну странность. Похоже на бред, но всё же... Складывалось впечатление, словно метеорами целенаправленно «выстрелили» именно по роботу. Я нашёл всего несколько кристаллов, пролетевших мимо и застрявших в поверхности. Остальные оказались внутри БРО.

— Как вам удалось их извлечь и починить робота? — в отчёте про ремонт написали как-то размыто, и я решил уточнить.

— О-о-о, — робототехник заулыбался. — Тут у нас самое интересное! Мы его не чинили.

— Как?! — изумился я.

Брауни развёл руками.

— Я проанализировал повреждения. Больше всего пострадали голова и позвоночник. Два попадания в процессор, одно — в чип, отвечающий за двигательные функции. При таких дефектах ремонтировать БРО не имело смысла. Пошёл составлять отчёт, через час возвращаюсь, а он сидит на столе и глазами хлопает. Говорить и ходить начал не сразу, где-то через неделю, но я и пальцем для этого не пошевелил. Произошло взаимопроникновение вещества, и на деталях образовались «заплатки». Команда, если что, не в курсе, и я бы попросил вас не рассказывать об услышанном.

Я кивнул.

— Кстати, о команде, — озвучил я терзавшие меня с самого прилёта мысли, — почему они так ведут себя с БРО? И почему вы им это позволяете? Вы же в ответе за имущество корпорации!

Техник вздохнул.

— Знаете, что произошло с моим предшественником? У него случилась депрессия, и он вышел в шлюз. Сотрудник, подготовленный не хуже профессионального пилота или капитана корабля, готовый к любым нештатным ситуациям, загрустил и покончил с собой, ага!

— Полагаете, его убили? — ахнул я.

— Уверен. Только не говорите мне про расследование. Человечество кое-как закрепилось на Луне, Марсе и Венере и теперь само не знает, что с этим делать. Ресурсы на пределе, приходится выкручиваться. И никому абсолютно нет дела до того, что происходит на границах обитаемой зоны. Корпорации даже выгодна смерть любого из членов экипажа. Минус один человек, которому приходится платить зарплату. Новых сотрудников никто не набирает. Затыкают дыры имеющимися специалистами.

Брауни застучал пальцами по столу и продолжил:

— Вы посмотрите на экипаж. Это же отбросы! Когда не на вахте, валяются в спальном блоке да рубятся в эротические игры или смотрят аналогичные фильмы с полным погружением. Всё, что есть на серверах корабля из художественной и профессиональной литературы, познавательного и образовательного контента, привёз предыдущий техник, а позднее дополнил я. Меня никто не трогает, потому что, если БРО сломается, им придётся тащить свои задницы на Цереру, чего они крайне не любят и что приходится делать сейчас, пока робот находится на восстановлении. Уже, кстати, ворчат... Дока откровенно боятся. Во время одного из конфликтов он сломал капитану челюсть, а потом дней пять не восстанавливал кость и не давал обезболивающего. Урок все запомнили.

Я совсем не удивился. Док был просто здоровенным. Подозреваю, что раньше он занимался совсем не медициной. Сбежал сюда, когда очень сильно прижало.

— Но почему БРО позволяет себя унижать?! — я действительно не понимал причин, по которым робот играет роль послушной собачки.

— Всё просто, — принялся объяснять Брауни. — Биоробот управляется семью базовыми скриптами, определяющими алгоритмы его поведения. В документации они именуются длинно и труднопроизносимо, отчего я дал им свои названия. «Голод». Отвечает за приём пищи, когда телу требуется энергия. Фиксировались случаи, когда БРО игнорировали физиологические сигналы, ставя в приоритет основную задачу, поэтому подсчёт потраченных калорий ведётся на программном уровне, и необходимость питания держится на контроле. «Сон». Тут всё понятно. Уход в спящий режим при простое для экономии энергии. «Работа». Выполнение трудовых функций. «Ярость». Активирует механизмы защиты корпоративной собственности. Если его захотят похитить или повредить посторонние, робот сумеет постоять за себя. «Самосохранение». Направлен на защиту от угроз, не связанных с человеком. «Деактивация». Полное отключение или самоуничтожение. На случай если корпорации окажется невыгодным забирать БРО с отработанного участка. И самый важный — «Подчинение». Он активируется при общении с любым сотрудником, чья должность выше, чем у робота. То есть практически всегда. Потому экипаж его и третирует. Выплёскивает на него ту агрессию, что могла бы быть применена в отношении друг друга. Если бы не БРО, они бы давно перегрызлись да устроили резню.

— Как хорошо, — пробормотал я, — что биороботы бесполые. А то бы, не дай бог...

— Люди крайне находчивы... — меланхолично произнёс техник.

— Вы думаете, что... — я не мог поверить своим ушам.

— Знаю, — констатировал Брауни. — Такие случаи сплошь и рядом. Уверен, и на этом корабле.

После этих слов меня едва не вырвало. Побыстрей бы закончить исследования, забрать образцы да свалить отсюда!

4

Во время нашего разговора БРО стоял в стороне и безразлично взирал на стену. И лишь в самом конце, как мне показалось, биоробот стал к нам прислушиваться. Чушь, конечно. БРО владел речью для коммуникаций с людьми, но точно не разумом или эмоциями. Он их даже имитировать не умел.

— Как самочувствие? — техник похлопал робота по плечу.

— Все системы в норме, работают штатно, — доложил БРО.

— Тогда приступим к сканированию. Доцент Матвеев хочет тебя осмотреть. Ты не возражаешь?

Биоробот покачал головой, что показалось мне странным. Я привык к прямым ответам на поставленные вопросы. Здесь же наблюдалась поведенческая реакция, свойственная высшим существам.

— Смотрите, — Брауни постучал ногтем по экрану. — Место повреждения процессора. Ничего не заметно, не правда ли? Теперь немного поменяем частоту... Вот! Аккуратная заплатка из неизвестного материала. Скажу больше, вещество не просто залатало «дыры», произошла диффузия. Оно стало единым целым с процессором. Не понимаю, как всё работает... Да отрицать очевидное не берусь. Именно благодаря «рассасыванию» метеоров БРО снова в строю.

Аналогичные изменения произошли и в позвоночнике. Я отказывался верить своим глазам. Но робототехник прав: глупо отрицать очевидное. По-хорошему, БРО необходимо забрать с собой и исследовать на Земле. Кто бы мне это позволил... Значит, придётся скрупулёзно зафиксировать данные, подготовить отчёт и уже с ним идти к руководству. Оно надавит на корпорацию по своим каналам, тогда она будет вынуждена передать нам робота. Сколько уйдёт на решение бюрократических вопросов, я затруднялся сказать. Точно не недели. Месяцы, а то и год. Что ж, пока придётся довольствоваться малым.

5

«Злотый» не относился к категории кораблей, оборудованных исследовательскими лабораториями, но кое-что местная аппаратура сделать позволяла. Все космические суда, что вели разработки ресурсов в пределах фронтира, укомплектовывались спецбоксами для отбора материалов. Образцы хранились в безвоздушном пространстве и при абсолютном нуле, чтобы избежать разрушения каких-то нестабильных соединений. При этом первичные анализы состава и прочих характеристик вещества боксы делать умели.

То, что техник называл кристаллами, на самом деле таковым не являлось. Метеоры, скорее, напоминали мелкие камешки, буквально с ноготь мизинца. В составе обнаружились кремний, углерод и какие-то ещё неустановленные примеси. Уже ради этого стоило тащиться на край географии, ведь, возможно, мы сумеем открыть новые химические соединения или элементы. Правда, шанс виделся мизерным: вероятнее всего, датчики недостаточно чувствительны, из-за чего у них не получается корректно обработать информацию.

Я ткнул пальцем в дисплей на крышке бокса и включил миллиметровую сетку, чтобы ещё раз замерить образцы и зафиксировать результаты в отчёте. Брауни сделал это сразу же, как вернулся с Цереры, но мне захотелось перепроверить. Учёный тут я, а не он. Подумав так, я усмехнулся. Когда же мы, яйцеголовые, перестанем тянуть одеяло на себя и начнём доверять простые действия другим людям? Ответить я затруднялся. Вероятно, один я — педант, остальные же менее требовательны.

— Так, стоп! — я удивлённо заморгал и полез в старый отчёт.

Да, я не ошибся. Робототехник указал, что размеры «камешков» колебались от 0,9 до 1,05 сантиметра, а масса — от 2,313 до 2,6985 грамма. Ну, не мог он так ошибиться! Сетка требовалась не для ручных измерений. Бокс вычислял заданные параметры автоматически. Сейчас самый крупный из образцов весил ровно три грамма и прибавил в размерах до 1,1673 сантиметра. Остальные тоже изменили свои габариты и массу. Я почесал затылок. Очень странно. Потом меня осенило. В архиве же есть регулярно снимаемые показатели, бокс фиксирует их раз в сутки. Если метеоры действительно подросли, данные подтвердятся. Почему это произошло, выясним позже. Наиболее правдоподобный вариант — контакт с поверхностью Цереры, в результате которого запустились определённые реакции, что привело к небольшому росту.

Я принялся сверять цифры и обомлел. «Камни» не только росли, они ещё и двигались! С того момента, как метеоры оказались на борту «Злотого», то есть порядка восьми-девяти дней назад, они проделали путь навстречу друг другу длиною в пять миллиметров. Вроде ерунда. Если не знать, что бокс защищён от всевозможных внешних воздействий, включая вибрации или колебания в пространстве.

Меня прошиб пот. А что, если... Нет, не может быть! Мысль, что метеоры окажутся живыми существами, казалась абсурдной, но как она грела! Не каждому учёному дано совершить масштабное открытие!

Хотелось поделиться своими догадками хоть с кем-нибудь, и я решил разбудить Брауни. Вряд ли он обрадуется, да... Тем не менее стоит рискнуть.

Выйдя в коридор, я сделал два шага в сторону каюты техника и остановился. Слева, у самой стены, я увидел БРО. Он подключился к одному из сетевых терминалов и что-то активно выкачивал, судя по бешено мигающей лампочке рядом с портом. Робот не шевелился, лишь изредка моргая.

— А ты чего не спишь? — спросил я.

БРО повернул голову в мою сторону и ответил:

— Я обучаюсь.

— Чему? — удивился я.

— Тому, что не знал раньше.

Я пожал плечами и пошёл дальше.

А потом всё покатилось к чертям, в самые глубокие недра преисподней.

6

Конфликт случился на вторые сутки моего пребывания на борту. БРО перетаскивал ящики с запчастями в челнок. Снова поломались резчики на двух участках, из-за чего выработка просела, и команда отставала от плана. Через три недели должен прилететь буксир, чтобы забрать сформированную из платформ космическую баржу. В случае недогруза налагались штрафные санкции, и никому не хотелось терять в деньгах.

По причине поломки на Церере Марек, Гжегож, Яцек и Збигнев слонялись по кораблю и маялись от безделья. Я мог опознать только механика, остальных мне представляли, но кто из них кто, я не запомнил.

— Эй, псина! — крикнул Марек роботу. — Бегом сюда! Вылижи мои ботинки!

БРО остановился и посмотрел на механика.

— Приказ отклонён! — сообщил он. — В нём нет никакого смысла!

— Что?! — взбеленился Марек. — Выполнять! Чего вытаращился?!

Снова марсианский сленг, который я на автомате заменил нормальным словом. Буквально означает «копаться взглядом в моих кишках».

— Нет, — БРО собрался уходить.

Механик взревел, схватил с одной из полок увесистый поршень и кинулся на робота. Тот ловко увернулся от удара, контратаковал и коротким прямым сломал Мареку нос. Друзья механика кинулись было на подмогу, и, если бы я не загородил БРО своим телом, всё бы кончилось очень плохо. Полагаю, для них.

— Идём! — скомандовал я, взяв робота за руку.

На удивление он не сопротивлялся и пошёл за мной. Брауни нужно знать об инциденте.

7

— Так-так, — робототехник мерил медико-инженерный отсек широкими шагами. — Любопытно, крайне любопытно. Почему ты его ударил, БРО?

— Он представлял угрозу и пытался вывести меня из строя, — голос робота, как всегда, звучал без каких-либо эмоций.

— А как же протокол подчинения?

— Данный протокол отсутствует!

Брауни обомлел и вытаращил глаза.

— Я могу к тебе подключиться? — осторожно поинтересовался он.

БРО кивнул. Техник забарабанил по виртуальной клавиатуре на дисплее. На экране отобразились строки кода. Брауни что-то заметил, присвистнул и поманил меня к себе.

— Видите, — начал объяснять он. — Те самые скрипты, о которых я рассказывал. Их всё ещё семь, но «Подчинение» и «Деактивация» полностью переписаны. Причём я не знаю, что это за язык, впервые встречаю подобный синтаксис.

И действительно, вместо ровных и логичных строчек предыдущего кода тут наблюдалась сплошная тарабарщина, состоявшая из мешанины символов. Я не имел к программированию никакого отношения, тем не менее понять базовое «если, то, иначе» или вычленить название переменной мог без особых проблем. Новый код был лишён и смысла, и логики. Более того, он проник и в те скрипты, что остались почти без изменений, их лишь слегка доработали. Как фрагменты старого кода могли без проблем и сбоев взаимодействовать с новыми, оставалось загадкой. Мы озадаченно переглянулись.

— А что, если вы правы, — предположил Брауни, — и метеоры живые? Став полноценными частями БРО, они могли воспринять его код, как ДНК, начать сращивать со своим и оптимизировать противоречивые и опасные участки... Тогда понятно, почему метеоры бомбардировали именно робота. В нём они способны выжить! А это значит, что мы стали свидетелем первого контакта с инопланетным разумом!

Я открыл рот, чтобы возразить, только сказать ничего не успел. БРО указал на один из мониторов. По коридору в сторону нашего отсека неслась толпа, вооружённая подручными предметами. Весь экипаж, включая капитана. Нет, не весь. Отсутствовали док и Кшиштоф.

— Из-за сломанного носа?! — удивился техник.

— Нет, — я замотал головой, глядя на соседний экран.

Посреди комнаты приёма пищи валялось тело Кшиштофа. Мы и отсюда видели, что кто-то проломил ему голову. Без Кшиштофа нас на корабле осталось тринадцать. Плохое число.

— Послушай! — Брауни склонился к биороботу. — Не все люди, как эти мрази! Есть ещё такие, как я, как он! Найди их, соверши вторую попытку! Дай нам шанс!

— Уходи, БРО! — крикнул я. — Садись в челнок и вали так далеко, насколько хватит топлива! Мы их задержим!

8

Иронично. Для робототехника и учёного мы продержались очень долго. Пока нападавшие высаживали заблокированную дверь и пытались по одному лезть в образовавшийся пролом, мы даже побеждали, разбив немало перекошенных от злобы морд и переломав кучу костей. Но потом нас сумели взять числом. Кому повезло больше — Брауни, заколотому отвёртками, или мне, которого вскоре выкинут наружу, — я не знаю. Важно, что за то время, которое получил БРО благодаря нашей схватке, он вывел из строя реактор и второй челнок, а сам успел сбежать.

Глядя на открывающиеся створки шлюза, я тихо зашептал:

— Писание от Матвеева. Глава первая, стих первый. И дал я БРО ровно семь скриптов, не больше и не меньше...