Семь Смертных Грехов.

Дождь лил, как будто небеса пытались смыть грех с города. Но он въелся в асфальт, стены, души — и в кожу тоже.

Фрейя стояла перед стальным входом без вывески. На вид — старая типография. На деле — последняя дверь, которую ей ещё не захлопнули перед лицом.

Агентство.

Говорили, сюда не попадают просто так. Она же пришла сама. Рука дрожала, когда она нажала кнопку звонка.

Ответа не было. Но дверь щёлкнула. Она вошла. Внутри пахло железом, коей и пылью. Пространство было странно пустым, но напряжение витало в воздухе — будто кто-то смотрел.

— Имя? — голос, из тени, без источника.

— Фрейя.

— С чем пришла?

— Гипноз. Углублённый.

— Причина визита?

— Хочу работать у вас.

Пауза. Долгая.

И тогда она увидела его.

Он вышел из тени, как из другой реальности. Высокий. Молчаливый. Весь в чёрном. Его взгляд был таким же тяжёлым, как небо над головой.

- Урса, очень приятно.

Фрейя сжала кулак. Большой палец надавил ногтем на костяшку пальца — привычка, как защита. Он не сказал ни слова. Просто подошёл ближе и посмотрел прямо в неё. Не на неё.

— Здесь тебя будут использовать, ломать и проверять на прочность, — сказал он тихо. — Ты всё ещё хочешь остаться?

Фрейя смотрела на него, не отводя взгляда.

— Я пришла не жить. Я пришла делать свою работу.

Он кивнул, будто её ответ был не смелым, а очевидным. Будто таких, как она, он уже видел десятки. А может, наоборот — она была первой, кто решился сказать это в лицо.

— Пройдём, — сказал Урса.

Никаких лишних слов, ни грамма сочувствия.

Фрейя последовала за ним по коридору. Стены были из бетона, по которым пробегал холод. Каждый шаг эхом отдавался под ногами, как будто здание само запоминало её шаги. Она чувствовала себя загнанной. Но не слабой. Злой.

Он остановился у двери. Открыл её и жестом предложил войти.

Комната была пуста. Один стол, два стула.

Допросная? - Окликнула Фрейя

- Нет, проверка.

Урса не сел. Стоял, опершись рукой о спинку стула, наблюдая за ней, как охотник за зверем, который ещё не решил — убить или приручить.

— Тебя выкинули. — Он не спрашивал. Он знал.

Фрейя кивнула.

— Без права вернуться, — добавила.

— Почему?

— Они боялись того, что я вижу.

— А ты? — он поднял бровь. — Ты боишься того, что можешь?

Она улыбнулась. Горько.

— Я боюсь того, что могу сделать, если меня снова заставят молчать.

В уголке губ Урсы едва дрогнула тень улыбки. Почти одобрение. Почти.

— Тогда ты подходишь.

Он бросил на стол чёрную эмблему. Металл был тяжёлым, матовым, на нём — символ агентства: нечто среднее между крылом и когтем.

— Добро пожаловать, Фрейя.

Фрейя осталась одна.

Комната была всё той же — пустой, серой, со слабым гулом вентиляции. Эмблема агентства лежала на столе, словно метка, которую уже нельзя стереть.

Она медленно опустилась на стул. Стало странно тихо. Даже дождь, казалось, остался по ту сторону реальности.

Она провела пальцем по символу. Острые линии. Холодный металл.

Теперь это её.

Теперь она — часть чего-то, о чём даже не знает до конца.

И выхода нет.

Да она и не искала выхода.

Рядом на стене — зеркало. Или стекло? Она смотрела на него, чувствуя, что за ним кто-то есть.

— Ну же, смотрите, — прошептала она. — Я не сломаюсь.

Она вновь провела ногтем по костяшке. До лёгкой боли. До успокоения.

Дверь снова щёлкнула

— Пойдём. Покажу твою комнату.

Фрейя встала без слов. Металл эмблемы ещё хранил тепло её ладони. Она убрала её в карман.

Они снова шли по коридорам, и на этот раз она заметила: здание было куда больше, чем казалось. Как будто оно разрасталось под землёй. Серые стены, редкие лампы, скрип полов.

— Я не ожидала, что вы предложите жильё, — заметила она.

— Это не предложение. Это часть контракта, — спокойно ответил Урса. — Ты теперь здесь живёшь. С нами.

Она на мгновение замерла, уловив в этом странную нотку. Не угрозу. Не заботу.

Факт. Жёсткий и необратимый.

— А если я захочу уйти?

Он остановился, медленно обернулся.

— Захочешь — скажешь.

— Утром получишь инструктаж. А пока — отдыхай. Ты будешь нужна… в форме.

Дверь за ним мягко закрылась.

И впервые за долгое время Фрейя осталась не одна — просто в тишине.

Прошлое. Два месяца назад.

— Это не обсуждается, Фрейя.

— Вы боитесь.

— Мы не боимся. Мы — отвечаем за жизни людей. А ты…

— Я пыталась ему помочь, — тихо, но сдержанно сказала она.

— Он повесился на следующий день после вашей сессии.

Тишина. Она знала. Конечно, знала. Но слышать это вслух — всё равно было, как удар.

— Он… он сказал мне “спасибо”, когда уходил, — прошептала она. — Сказал, что чувствует себя легче.

— Он вспомнил то, что не должен был помнить. Ты залезла глубже, чем позволено. Это не терапия, Фрейя. Это — вскрытие без наркоза.

Она смотрела в глаза директору. А он — в сторону.

— Ты разрушила его защиту, — продолжил он. — Это было опасно. Это против всех правил.

— А если бы я не тронула? Он бы так и умер внутри себя. Разница только в том, что теперь вы это видите.

— Он мёртв. Разницу теперь видит полиция.

Директор тяжело вздохнул.

— Ты уволена. Лицензия аннулирована. Твоя работа — закончена.

Фрейя не спорила. Она просто стояла, сжав пальцы в кулак. Ноготь давил на костяшку. До боли. До красной отметины.

И всё, что она чувствовала, — бешенство. Не на себя. На этот мир. На систему. На всех, кто боится правды.

Настоящее. Агентство. Глубокая ночь.

Она проснулась резко — как будто кто-то шепнул ей прямо в ухо.

Темнота. Комната казалась чужой, нереальной. Лишь слабый свет из коридора резал дверь тонкой линией.

Он снова снился.

Пациент. Сорванная рубашка, покрасневшее лицо.

И — то же “спасибо”. Словно прощение, которое ранит сильнее обвинения.

Фрейя села на кровати. Виски пульсировали, ладони вспотели.

Ноготь — снова на костяшке. Рука дрожит.

— Я пыталась тебе помочь, — прошептала она в темноту.

И вдруг ей показалось — кто-то стоит за дверью.

Молчание — глухое, напряжённое. Не звук. Не тень. Просто ощущение. Как тогда, когда ты знаешь: за спиной кто-то дышит.

Она медленно встала, подошла к двери, приложила ладонь.

Тишина.

— Что, следишь за мной? — спросила полушёпотом, полуусталостью. — Или ты — тоже боишься, что я вспомню что-то, чего нельзя?

Ответа не было.

Она вернулась к кровати, села на край.

Сон снова не шёл, но тело вымоталось — не от событий, а от того, что давно не было тишины.

Ни внутри, ни снаружи.

Она легла, не раздеваясь.

И в какой-то момент темнота перестала быть тревожной.

Она просто приняла её.

Утро.

— Фрейя.

Она открыла глаза от резкого стука. Голос — чёткий, знакомый. Урса.

— Подъём. У тебя пять минут.

Она села, зевая, не отвечая — он и не ждал.

Когда она вышла, он уже стоял в коридоре, как будто не двигался всю ночь.

— Пойдём. Время познакомиться с остальными.

— Я хотя бы кофе получу?

— Если выживешь, получишь даже завтрак, — бросил он через плечо.

Фрейя усмехнулась.

Вот и началось.

Коридор.

Когда Фрейя вышла из комнаты, её шаги эхом отразились в тишине. Агентство всё ещё, казалось, спящим зверем.

Но не он.

У стены, спокойно прислонившись к серому бетону, стоял мужчина — высокий, темноволосый, почти неестественно спокойный.

Глаза цвета стали, лицо сдержанное, но… неравнодушное.

— Ты новенькая? — спросил он, не шевелясь.

— Если бы я была духом, ты бы всё равно задал этот вопрос?

Он чуть улыбнулся.

— Тогда бы я предложил тебе остаться. Здесь таких не хватает.

Фрейя усмехнулась.

— Кто ты?

— Камаэль.

Он протянул руку. Твёрдая, уверенная.

— Провожу до кухни. Урса велел не терять тебя.

Они шли молча. Но тишина между ними была не напряжённой, а какой-то… чистой.

Камаэль не смотрел на неё с подозрением или жалостью — он просто наблюдал.

— Что ты видишь, когда смотришь на меня? — спросила она, не оборачиваясь.

— Сдержанную ярость.

Он не колебался ни на секунду.

— И усталость от людей, которые не услышали тебя.

Фрейя замерла. Но ничего не сказала.

Камаэль обогнал её на шаг, открыл дверь.

— Мы все здесь по своим причинам. Может, твоя — важнее, чем ты думаешь.

Кухня.

Помещение было странно уютным — мягкий свет, деревянный стол, аромат кофе и чего-то обжаренного.

Внутри — четверо.

Первым поднял голову парень с чёрными волосами, завязанными в небрежный хвост, с лёгкой ухмылкой.

— Вот и гипнолог. А я думал, ты будешь седая и с глазами навыкат.

— Мирас, — бросил Камаэль.

— Да, да, уже молчу. Но я первый поприветствовал. Значит, бонусы мои.

У стола сидел Нор — молчаливый, с чёткими чертами лица, в тёмной рубашке. Его взгляд был тяжёлым, цепким.

Он ничего не сказал. Просто кивнул.

Рядом с ним — Раэль, с красноватым отливом в волосах и острым взглядом, как будто уже знал, что она скажет. Он явно был из тех, кто любит играть словами.

— Фрейя, верно? Я — Раэль. Если потеряешься, ори. Может, услышу.

— В этом доме не принято кричать. Но если будешь умирать — сделай это стильно. Без лишнего шума.

Фрейя посмотрела на всех, потом на Урсу, стоящего в дверях.

— Ну что, — сказала она. — Выглядите так, будто с вас можно лепить семёрку всадников апокалипсиса.

— Ошибаешься, — отозвался Урса. — Всадники хотя бы работают по графику.

- Пойдем, Фрейя у нас инструктаж, спокойным тоном сказал Урса.

Урса вёл её в небольшой офис, где стоял стол, покрытый картами и бумагами. Пара компьютеров в углу, которые выглядели слишком старыми для такой организации.

Он скинул пиджак на стул, сел напротив, внимательно следя за её движением. Фрейя села напротив, не сводя с него глаз.

— Это не простое место, Фрейя, — его голос был твёрдым, но спокойным. — Ты будешь работать с людьми, которые не любят твоего рода вмешательства. Но у нас нет выбора.

Фрейя молча слушала, зная, что это не вопрос её согласия, а лишь очередной этап.

— Ты гипнолог. Но не забудь, здесь ты — агент. Агент, который работает не только с умом, но и с телом. С физическим состоянием, если понадобится. Мы не можем позволить себе ошибки.

Он провёл пальцем по листу бумаги.

— Первое правило: никого не пускай в голову, если не уверена, что это необходимо. Твои способности — твоя сила и твоя слабость. У нас нет времени на теории и обсуждения. Ты будешь работать с теми, кто может поглотить тебя целиком, если ты ослабишь хватку.

Фрейя не отводила взгляда, но внутри уже бурлило ощущение, что она не понимает всю серьёзность. Это было больше, чем просто помощь. Это было использование её силы.

Урса продолжил, игнорируя её молчание.

— Мы работаем с самыми опасными объектами. Убийцами. Их психика — игра. И если ты не будешь внимательна, игра может закончиться слишком быстро.

Он сделал паузу, затем добавил:

— Задания начнутся через пару дней. Ты будешь в первом ряду, если нужно будет влезть в чьи-то мысли. Но помни: не стоит доверять никому здесь. Даже себе.

Он встал, не глядя на неё.

— А теперь иди. Ты будешь нужной, если оправдаешь мои ожидания.

Фрейя встала, слегка удивлённая такой резкостью. Урса не ждал благодарности.

Он не ждал ничего.

“Убийцы,” — сказал он. Просто так. Будто речь о погоде.

Без тени страха, осуждения или даже интереса.

Он произнёс это слово так, будто каждый день пил кофе с монстрами. И, может, так и было.

Она встала, чуть медленнее, чем хотела.

Внутри всё дрогнуло — не от страха, от осознания: её прежняя жизнь, с кабинетами, лицензиями, нормами — мертва.

Здесь не спасают. Здесь выживают.

“Не доверяй никому. Даже себе.”

Отголоски этих слов звучали в голове, как приказ.

Кухня. Позже.

Она вернулась, когда остальные уже разошлись. В помещении остался только Раэль — сидел за столом, покачивая стул на двух ножках, и задумчиво смотрел в окно, будто за ним что-то действительно интересное.

— Ну что, — сказал он, не оборачиваясь, — Урса уже рассказал тебе, как весело здесь живётся?

Фрейя подошла ближе, не отвечая.

— Он это делает с каждым. Говорит мало, но каждое слово как выстрел. Сухо, без эмоций. Будто мы и правда всего лишь инструменты.

— А вы нет? — резко спросила она.

Раэль усмехнулся и, наконец, посмотрел на неё.

Глаза — пронзительные, живые, с насмешкой, но не злы.

— Конечно, инструменты. Только некоторые из нас умеют резать в обе стороны.

Он откинулся на спинку стула, вальяжно.

— Ты ему не понравилась. Это видно. Но он тебя взял. Это интереснее.

— Я не сюда пришла, чтобы нравиться, — спокойно ответила она.

— Хорошо. Тогда расскажи: зачем ты пришла?

Она замерла на долю секунды. Но Раэль уже заметил. Он был из тех, кто ловит не слова — паузы.

— Я здесь потому, что больше нигде не нужна, — выдохнула она, устало.

— И потому, что кое-кто повесился после моей помощи.

Раэль не моргнул. Ни удивления. Ни сочувствия.

— Вот теперь ты звучишь, как одна из нас.

Он встал, подошёл ближе. Его голос стал тише:

— Здесь никто не свят.

Мы все — немного сломанные. Но вопрос в другом: ты хочешь здесь остаться?

Фрейя посмотрела ему в глаза.

— Я хочу, чтобы хоть где-то мои способности не убивали людей.

Раэль медленно кивнул.

— Тогда добро пожаловать. И… не верь Камаэлю, если он скажет, что умеет варить кофе. Это ложь.

Позже. День клонится к вечеру.

Фрейя шла по коридору без цели — просто чтобы уйти от людей и от мыслей, которые они в ней пробуждали.

Дверь была приоткрыта. Пыльный свет пробивался сквозь небольшое окно с витражом. Она заглянула внутрь.

Старая библиотека.

Небольшая. Стеллажи в два метра, книги в потёртых переплётах, некоторые — без названий. Запах старых страниц, дерева и чего-то почти ритуального. В углу — кресло. Ткань местами протёрта, но оно будто звало её. Рядом — торшер с жёлтым светом и маленький столик. Фрейя вошла. Осторожно закрыла дверь. Села. Обняла колени.

“Здесь… можно дышать,” — подумала она.

Тут не было ни голосов, ни инструкций, ни чужих глаз. Только шелест сквозняка, лёгкий хруст дерева — и тишина, которая не давила, а обнимала. Она наклонила голову к коленям. Внутри снова всплыли обрывки: слова Урсы, голос Раэля, его «здесь никто не свят». И — петля. Та самая, застывшая в памяти. Она провела пальцем по обложке случайной книги. Даже не читая названия. Просто касалась.

“Мне нужно место. Мне нужен покой.” Это место не дало ей ответа. Но дало тишину, которая оказалась важнее.