Сенека. Неизвестные Письма

Платон Штырин встретил своего попутчика на конечной остановке. Дальше автобус не ехал, поэтому оба вышли. Перекинувшись парой фраз, и решив, что им по пути, дальше пошли вместе. Асфальт уже закончился, и дорога представляла собой слегка петляющую линию из песка и гравия. До полудня оставалось ещё час или два, а до ближайшего населённого пункта было километров восемь, не менее.

Платон иногда любил ходить "куда глаза глядят", но потом через какое-то время всегда возвращался на прежнее место и по его собственным словам "начинал всё по-новому". Последний раз прошлым месяцем он таким образом за два дня дошёл до соседнего районного центра, пропил все имеющиеся с собой деньги и купил в кредит новый китайский смартфон.

– Слышь, братан, – обратился Штырин к попутчику, – а ты куда идти собрался?

– Точно не могу сказать, я хочу найти Портал, а где он находится – не знаю. Я даже не знаю, как он может выглядеть, но есть чувство, что искать надо – ответил попутчик.

– А зачем тебе этот Портал? Что ты в нём найти для себя хочешь?

– Сам толком не знаю. Это сложно обьяснить, ничего конкретного для себя не хочу, но понимаю, что этот случай должен изменить всё.

– Каким образом?

– Это ещё сложнее. Всё, что будет происходить после этого, будет коррелироваться с тем фактом, что я уже нашёл Портал, тем самым наполняя дополнительным смыслом всё происходящее.

– Ого! Ну ты и дунул. И как тебя называть после этого?

– Зовут меня Сеня, а знакомые называют Философом, но я думаю, что они это в шутку придумали, так как я часто говорю не те слова, которые от меня хотят услышать. Да и мне эта кликуха не нравится. Я бы хотел научиться быть невидимым и уметь прикидываться собой.

– А ты ничего не перепутал? Нельзя прикидываться самим собой, собой можно только быть, так же, как нельзя быть невидимым, им можно только воображать себя. Если ты существуешь, значит тебя стопудово кто-то видит. Иначе тебя и не было бы вовсе.

Внезапно диалог прервался, у Штырина зазвонил телефон. Многозначительно посмотрев на экран, и увидев определившийся номер своей жены, он, не ответив, спрятал смартфон обратно в карман, таким образом поняв, что о его отсутствии уже начинают беспокоится.

Платон вполне осознавал, что у него в запасе ещё есть время до третьего или четвёртого пропущенного звонка от жены, пока та не сообщит в полицию о пропаже своего благоверного супруга, и пока его не начнут искать органы правопорядка. Перевести количество допустимых пропущенных звонков в часы и сутки было довольно затруднительно, так как его жене в полной мере была свойственна обычная женская непредсказуемость.

– Слышь, – продолжил прервавшийся звонком диалог Платон, – а тебе нравится самолётики из бумаги делать? Там есть свои тонкости, смотря под какими углами складывать бумагу, так самолёт и полетит.

– Да-а, – стоически заметил собеседник – какие-то примитивные у тебя интересы однако. Похоже Порталы тебя не интересуют.

– Ты на кого гонишь, ботаник, – начал раздражаться Штырин – Умник мне тоже нашёлся, ты кто такой? Про меня сам Цой песню сочинил, а фракталы свои засунь себе в жопу.

– Ну тебя и штырит, – усмехнулся в ответ Сеня-Философ – какую нафик песню про тебя Цой?!

– Я в конце 80-х после армейки в Питере у одного быка в бригаде работал на подхвате. А Цой тогда какому-то гопнику в напёрстки сильно проигрался и не платил. Гоп поставил его на счётчик, и Цою реально перспективил серьёзный попад на бабло. Он и попросил меня через своих гонцов развести непонятки. Ну поговорил я с гопом, тот и слился.

– Остановись, мгновение! О какой песне-то речь?

– Ну это, про Белый Дым песня. Помнишь там ещё в конце второго куплета слова есть:

"Ты искал своё место, это место – сортир.

И если тебя зовут Шнур, то меня зовут Штырь. "

– Это как раз и есть про меня и про ту историю с гопом.

– Надо же! Песня конечно суперская, а ты это значит и есть тот самый Штырь?

– А то! Меня до сих пор все на районе Штырём кличут, это из-за моей фамилии, сокращённая форма.

Снова раздался телефонный звонок. Это опять звонила жена, и Штырину даже показалось, что в этот раз звонок звучал гораздо тревожнее, чем в первый раз.

– Давай пойдём быстрее – сказал он – до вечера успеем дойти до посёлка и затаримся. Потом побухаем, может ещё утром похмелиться успеем пока меня менты найдут. Мне нельзя, чтобы менты меня пьяным брали, побьют при задержании.

– А чего ты накосячил такого, что у тебя с ментами замес?

– Да ничего, просто жена беспокоится, боится чтобы со мной чего не вышло, скоро ментам звонить будет. Я это точно знаю, было уже не раз. Если удачно сложится, то мы ещё с тобой почудить успеем, когда выпьем. Можно замутить чо-нибудь прикольное: типа незаметно привязать машину участкового цепью к столбу, или там на здании сельсовета нарисовать пиндоский флаг, когда стемнеет. Короче чего-нибудь придумаем.

– Зачем? – поинтересовался Сеня – Такие вещи делать нельзя.

– Ну знаешь, если бы люди делали только то, что можно, то что бы они вообще могли придумать и создать нового? Просекаешь, философ? Вот скажи, ты когда-нибудь читал неизвестные письма?

– Чьи неизвестные письма? Рабиндраната Тагора? – попытался уточнить попутчик.

– Нет, просто неизвестные письма. Письма, о которых никто ничего не знает: ни того, о чём они, ни того, чьи они. Говорят, что такое невозможно. Ведь если хоть кто-то находит подобные письма и читает их, то они уже известны хотя бы самому читающему. Ну и тем более он может рассказать о них другим. А я вот думаю, что такие письма непременно должны существовать, и мы их постоянно читаем, только не придаём этому значения. И знаешь, только недавно я понял, что это – офигительно на самом деле. Мы читаем неизвестные письма и не замечаем этого! А когда такого не происходит – начинаются понты и гон.

Разговор очередной раз прервался телефонным звонком жены. В этот раз рингтон звучал для Штырина так же зловеще, как звук полицейской сирены. Посмотрев на экран смартфона, он начал беспокойно озираться по сторонам и сьёжился, как будто ему стало холодно.

Следующие десять минут Платон шёл молча, потом вздохнув, произнёс:

– Странная у тебя кликуха – Сеня-Философ. Это типа Синека? У меня в Питере был кореш Арестотель, его менты каждую неделю арестовывали, потом отпускали. А у тебя откуда погоняло Синека? Синий что-ли? Сидел?

– Сам ты синий, это ты типа Сенека имел в виду? Ха-ха, почти угадал, раньше меня друзья тоже в шутку называли Аристотелем – рассмеялся попутчик, на минуту остановился и посмотрел что-то в своём рюкзаке.

– Давай, Платон, шевели костылями, надо ещё успеть почудить – уже серьёзным тоном добавил Аристотель и ускорил шаг....