Сентиментъ

— Опять караулишь?

Даша поставила на столик чашечку ароматного эспрессо и тарелочку с пухлой маковой булкой.

— Это от мамы. Чтобы заесть разочарование. Угощайся.

— Спасибо. — Эрика со вздохом покосилась на аппетитную сдобу. Давно пора было ограничить себя в сладком, но разве возможно отказаться от такой вкусноты? Выпечка из домашней пекарни Сидоровых пользовалась огромной популярностью в их городке. Эрика её обожала.

Неделя подходила к концу, а она всё ещё не выполнила поручение редакторши. Их газете катастрофически не хватало инфоповодов для привлечения читательского интереса. И если до вторника не получится состряпать новый сюжетец, разразится скандал.

Эрике в принципе было наплевать на недовольство шефини, но не хотелось подводить сестру. Редакторша приятельствовала с Деей и не упускала повода упомянуть при встречах про легкомысленность и некомпетентность Эрики. Несмотря на жалобы, Дея ни разу не позволила себе упрекнуть младшую, хотя и было заметно, что подобные излияния её огорчают.

Только поэтому Эрика уже несколько дней тщетно названивала в ателье и часами просиживала в пекарне в надежде выловить его владелицу или хотя бы кого-то из персонала.

Объект ее наблюдения – старинный дом с облупившимся фасадом - располагался напротив и был хорошо виден из окна. Ателье еще не открылось, но над непрокрашенной деревянной дверью уже красовалась симпатичная вывеска с изящной дамой в длинном струящемся платье и витиеватой надписью «Модельерка». Старинный бронзовый фонарь на широкой когтистой лапе пристроился возле входа. Стеклянная витрина изнутри была завешена бархатной серой портьерой с разбросанными по ней серебряными звездами. Время от времени портьера легонько шевелилась, словно за ней кто-то прятался.

- Сегодня туда впустили девушку. Знаешь, из таких, припиндошных. Ретро-стиль «а-ля бабушкин сундук», шляпки-вуалетки, каблучки-реснички. Прям как из тех старых журналов, что собирает мать. Кстати! Она просила поблагодарить тебя за статью. После вашей рекламы у нас аншлаг.

Посетителей с утра было немного, и Даша могла позволить себе поболтать. Усевшись на свободный стул, она пододвинула к Эрике булочку и подмигнула.

- Давай уже. Съешь её. Не в калориях счастье.

- А в их отсутствии... Передай тёте Варе спасибо за комплимент. Даш, а эту девушку сразу впустили? Я столько там долбилась, стучала, звонила, а толку никакого...

- Сразу. Я даже удивилась. Может это их клиентка?

- Может, конечно. Но ателье пока не работает. Торжественный приём и показ моделей намечен на двадцатое декабря. Так говорит моя шефиня. Но то, что они кого-то впустили, обнадёживает. Значит там кто-то появился.

- Да они давно там. Просто не хотят идти на контакт. Ты же своим удостоверением в глазок тыкала. Вдруг они не любят прессу?

- Прессу никто не жалует. Но это не отменяет необходимости с ней контактировать. Реклама, продвижение, все дела... Сама говоришь – у вас аншлаг.

- Аншлаг. С обеда народ валить начинает. А новые соседи еще ни разу не были. Представляешь?

- И что с того?

- Странно это, вот что. К нам постоянно за кофе бегают. За булочками. За бутербродами. Из прежней конторы, что в том доме была, ребята подолгу засиживались. Приходили с ноутами. Работали прямо отсюда.

- Мало ли. Может, работники предпочитают домашнюю пищу. Или на диете...

- У нас и есть домашняя! – с обидой протянула Даша. - Мама как для семьи готовит. Да ты знаешь.

- Я же не спорю. У вас очень вкусно. Но они могут об этом не знать.

- А проверить? Они ж не слепые. Пекарня рядом. Ароматы по всей улочке разносятся.

- Да, пахнет завлекающе. Захочешь пройти мимо и не сможешь.

- Ещё бы! Со следующей недели у нас начинается сезон рождественской выпечки. Будут ореховые рулеты с сухофруктами, мамины фирменные пряники, имбирное печенье, мандариновые кексы, творожные елочки по новому рецепту. Ты таких точно не пробовала.

- Даш, не дразнись! – Эрика вздохнула и потянулась к чашке. На золотистой пенке обозначился неровный овал проплешинки и она, недолго думая, разболтала его пальцем.

- Ты чего творишь? – изумилась Дашка.

- Избавляюсь от глаза. Дея говорит, что такие знаки к неприятностям. А она никогда не ошибается. - Эрика отхлебнула и похвалила. - Зачётный кофеёк.

- Кстати! Спроси у Деи про чай. Пришли коробки? Мама заказала с колядками и лесом.

- Кажется, еще не пришли. Но я обязательно спрошу.

Эрика собралась сделать пометку в телефоне, и в этот момент из дома напротив вышел неприметный коротыш в серой робе и начал прилаживать на дверь рождественское украшение в виде венка. Голые ветки и острые иглы шипов смотрелись довольно сюрреалистично. Редкие вкрапления алых ягод лишь добавляли украшению экстравагантности.

- Да уж... – пробормотала Даша. – Странный вкус у владелицы. Она и сама необычная... А взгляд как у гидры!

- Откуда ты это взяла? - фыркнула Эрика в чашку.

- От Нины Филипповны инфа.

- Нина Филипповна наговорит! Меньше её слушай.

- Но она убиралась там вчера! А потом пила с мамой чай.

- Нина Филипповна убирала в ателье? Вчера? И ты промолчала! Как она вообще туда попала??

- Вроде бы от знакомого узнала, что им требуется уборщица. Ну, и пришла. Или он её привел?

- Дашка! Ну что ты за человек! Знаешь ведь, что мне важно туда попасть, знаешь, что не могу дозвониться, что стучу – и никакой реакции! Всё знаешь, но не уточнила у бабки пароли и явки! Не расспросила Филипповну как следует!

Эрика с досадой шлёпнула чашкой о столешницу, слегка расплескав кофе.

Неужели Дашка... завидует? Её образованию, её интеллектуальной работе и статусу журналиста?

Нет, глупости конечно. Хоть Дашка и не училась в универе, зато помогает матери «тянуть» пекарню-кафешку, которая когда-нибудь перейдёт к ней.

Эрика с Дашей были знакомы с раннего детства, ходили в один садик и в одну школу, сидели вместе за партой, посещали одни и те же кружки. А потом их дружба поостыла - Эрика поступила в университет на журфак и уехала, а Даша после училища впряглась «в семейный бизнес» и прочно завязла в нём.

- Да успокойся! Филипповна толком ничего не разглядела. Ей не позволили ничего рассмотреть. Общалась она только с помощницей – «крысой без возраста» по её словам. Та всё время торчала рядом, пока бабка убирала. Наверное, знакомый предупредил, что Филипповна излишне любопытна. Хозяйку она увидела мельком, уже уходя. Ну, и сразу рванула к нам.

- И что в ней такого... необычного?

- Фиг знает. Филипповна говорила в основном про глаза. Мол, только взглянула - и всё! Стала проваливаться в них... падать в какую-то бездонную воронку. В черноту и холод. А когда пришла в себя, обнаружила, что стоит на улице. Ну, и побежала к нам. Она еще что-то про огоньки говорила. Вроде бы те по углам прыгали или летали. И лапы еще... из-под пола лезли лапы, мешали убирать, пытались прихватить за штанины... – Даша рассмеялась. – Ты же знаешь эту любительницу приврать! То подполянник у неё сметану потырил, то шишиморка шаль до ниток расплела, то феи жужжали под ухом, мешали спать, досаждали по ночам жалобами на алкаша-соседа. Вот и вчера придумала очередной повод, чтобы у нас задержаться. Охала, ахала, но не забывала подъедать пирожки да заливать в себя чай.

Нина Филипповна жила на одной улице с Эрикой и Деей. И при бабушке часто наведывалась в гости. Наговорившись и напившись чая, она, бывало, придрёмывала в любимом бабушкином кресле, чем вызывала безудержное веселье сестер.

Всё ещё весьма шустрая и бодрая для своих восьмидесяти лет старушенция подрабатывала по случаю уборщицей и считалась главной собирательницей сплетен в их городке. Если бы Даша позвонила вчера и рассказала про её визит в ателье, Эрика бы уже успела с пристрастием расспросить Нину Филипповну о его хозяйке. А теперь придётся ждать до вечера. Старуха, конечно, была склонна к преувеличениям и любила приврать, но такая информация всяко лучше, чем полное неведение.

Вот же досада! Эрика даже не попыталась скрыть разочарование, и Дашка снова пододвинула ей булочку.

- Да не переживай ты так! Видишь, у них движуха пошла. Девица явилась. Мужичок хозяйничает. Всё у тебя получится. Задашь все свои вопросы и напишешь статью.

- Мне главное сделать фотографии. Подснять обстановку. Мастерскую, приемную. И чтобы владелица попозировала, сказала пару слов про открытие. А основную текстовку я придумаю и без неё.

- Всё ты подснимешь. Не переживай пожалуйста. - Даша неохотно поднялась, завидев сразу несколько посетителей. – Всё, я работать. А то мать сожрёт. Увидимся.

- Давай. Я тоже попытаю удачи.

Эрика подхватила рюкзачок и вышла на улицу.

Холодный ветер немедленно разметал волосы, заставил запахнуть курточку и пожалеть об оставленной дома шапке. Солнечный свет, ослепляя, скользнул по глазам, и Эрика зажмурилась.

И это декабрь! Время сумрака и туманов! Время снегопадов и долгих темных вечеров!

Где-то ведь декабрь и правда такой – уютный и настоящий! - только, к сожалению, не в их городишке.

Погода здесь была совершенно иной: перепады от ночных морозов до плюсовых дневных температур, ветер (сухомень, как называла его бабушка), гоняющий пыль по тротуарам и дорогам. И солнце, зависшее огненным раскаленным блином на безоблачном синем небе!

От подобной погоды на душе становилось тоскливо и гадко. Эрика застывала, закукливалась и жалела, что не может погрузиться в спячку до весны.

Не радовали её и предстоящие праздники, хотя каждый год сестра продолжала наряжать ёлку с обязательными сюрпризами, красиво сервировала стол, готовила вкусный ужин на двоих. Дея старалась сохранить традицию, хотела, чтобы всё в их маленькой семье оставалось как раньше. При бабушке. Но для Эрики время разделилось на «до» и «после», и Новый год с Рождеством не вызывали больше никаких чувств.

Пока она раздумывала, стоя возле двери в ателье, с витрины отдёрнули полог, и там засияла сказка.

Еловые лапы в огромных хрустальных вазах помещались параллельно друг другу. Их украшали стеклянные шары, внутри которых крутились и опадали снежинки; золоченные орехи поблёскивали круглыми боками; мягко подрагивали на кончиках иголок сосульки из фольги; легонько покачивались и позвякивали серебряные колокольцы. Пряничные фигурки зверей, хлопушки, заснеженные домики, феи в белых одеждах, причудливые существа из перьев и ваты – кого здесь только не было! И между этими чудесными композициями возвышался деревянный торс портновского манекена на подставке-ноге, облаченный в воздушное платье.

Невесомое и кружевное, длинное и многослойное, переливающееся жемчужно-розовым блеском платье выглядело совершенным. А за спиной его раскинулись белые крылья, будто сотканные из облаков!

Засмотревшаяся на платье Эрика даже позабыла, зачем пришла.

Она всегда была равнодушна к подобным вещам, предпочитая им удобные джинсы и джемпера, но от этого великолепия не могла отвести взгляда.

Было в платье что-то манящее, зачаровывающее, обещающее чудо и волшебство. Была какая-то тайна. Загадка.

Из дома снова вынырнул давешний мужичок-коротыш, принялся внимательно осматривать фонарь, и Эрика заставила себя отойти от витрины и поинтересовалась на месте ли владелица «Модельерки».

Мужичонка как-то странно дёрнул спиной и, не оборачиваясь, махнул рукой в сторону двери. Расценив этот жест как приглашение, Эрика постучала и вошла.

Небольшой холл ещё не успели полностью обставить, лишь возле стены помещалось симпатичное бюро с небрежно наваленными бумагами. Свежие обои на стенах были нежного розового оттенка с изящными золотистыми вензелями. С потолка свисал обрывок провода без люстры. Возле бюро на полу стояли одна на другой несколько круглых шляпных коробок, сбоку из специальной подставки торчал длинный зонт-трость с деревянной ручкой в форме башмачка. Дальше располагалась витрина, убранством которой Эрика успела полюбоваться снаружи. Её опять потянуло подойти, потрогать платье, почувствовать под рукой нежность и мягкость искусно выполненных крыльев, и в это время где-то в доме хлопнула дверь.

- Добрый день! – позвала Эрика в пустоту. – Я из «Провинциального вестника». Хочу задать вам несколько вопросов...

Ответом ей была тишина.

Эрика несколько раз повторила приветствие, но никто так и не отозвался.

Помедлив, девушка решилась пройти дальше.

Старый паркет поскрипывал под её ногами, в углах что-то шуршало и вздыхало. И постепенно Эрику охватило ощущение, что за ней внимательно наблюдают.

Узкий коридор, в котором она оказалась, расходился по сторонам, левая часть его скрывалась в темноте, справа же в небольшой нише располагалась деревянная дверь бордового цвета с латунной изящной ручкой в виде головы лебедя. Никаких опознавательных знаков на двери не было.

Эрика тихо постучала, затем позвала негромко, но реакции по-прежнему не последовало. Возможно, ей стоило повернуть назад и расспросить мужичка, где сейчас хозяйка ателье или кто-то из персонала, но она не сделала этого – уж слишком велико было любопытство.

Дверь поддалась легко, впуская Эрику в довольно большую комнату.

Скорее всего это был кабинет. На эти мысли Эрику навёл старинный шкаф, заполненный книгами, и массивный письменный стол на львиных лапах. Обои бледно фисташкового цвета гармонировали с бархатной обивкой кресла и абажуром, несколько пейзажей в резных рамах соответствовали общей цветовой гамме. Выбивались из общего стиля лишь фотографии, развешенные по обеим сторонам от шкафа. Их жутковатые, явно постановочные сюжеты немедленно привлекли внимание Эрики, и она подошла почти вплотную, чтобы получше рассмотреть каждую.

Чёрно-белые картинки вероятнее всего представляли ведьм.

На одной фотографии лицом к зрителям застыла обнимающаяся пара – женщина в черном длинном платье и накидке, полностью скрывающей лицо. Придерживающий её за талию козёл обряжен был в мужской костюм и, стоя на задних ногах, заметно возвышался над своей пассией.

Следующая картинка была еще более жуткой – красивая женщина в черном пустыми глазами смотрела в объектив, а на длинных рогах её, расходящихся из-под красиво уложенных волос, висели вниз головами летучие мыши. Эрика насчитала по три с каждой стороны, и лишь потом на плече у дамы заметила еще одну, совсем маленькую, припавшую к её шее.

Другой снимок запечатлел заснеженный лес, и тропинка, по которой уходили три барышни в белых лёгких платьях. У двух из них распущенные волосы струились почти до земли, а из-под платьев проглядывали конские копыта. Фотограф показал их со спины, и лишь среднюю – в пол-оборота. На лице её застыло отчаяние и ужас, словно девушку уводили против её воли.

Все картинки был пугающе реалистичны и имели характерный желтовато-коричневый оттенок как у старинных фотографий. Возможно, они и были такими, сделанными в начале прошлого века. Эрика не могла точно определить их возраст, но качество исполнения и естественная простота позирующих потрясали.

- Неплохо получилось. Вам нравится? – голос за спиной заставил девушку подпрыгнуть.

Высокая дама в стильном спортивном костюме стояла, опершись на письменный стол и внимательно её разглядывала.

- Ида Фёдоровна? Здравствуйте, я из газеты... Меня впустил ваш работник, мужчина в сером... - заготовленные заранее фразы выветрились у Эрики из головы. – Вам должны были позвонить из редакции по поводу короткого интервью, начальница сказала, что вы дали согласие...

- Неужели? – женщина склонила выбритую голову к плечу и длинные капли-серьги приятно звякнули. – Возможно, так и было. Но этого я не помню. Давайте встретимся в другой раз. Видите ли, мы только что переехали, и у меня бесконечно много забот...

- Я вас не задержу! Мне всего лишь нужно записать пару слов про ателье и предстоящий показ. Ну, и сфотографировать вас, здесь, за столом. Или возле шкафа на фоне книг. Я очень прошу! Пожалуйста!

- Настойчивая барышня. Что же, располагайтесь. Я уделю вам пять минут, Эрика. Можете занять это кресло.

- Но... я не называла имени. Откуда вы его знаете?

- Ваша редакторша сказала мне его. Я теперь вспомнила тот разговор. У вас есть пять минут, Эрика. Не теряйте время.