Сеня и великаны

СЕНЯ И ВЕЛИКАНЫ

Мне хочется сделать фильм о стене. Смотришь на стену и начинаешь постепенно видеть очень многое.

Жан-Люк Годар

I

Кирилл Шевченко подумал: «Оно вернулось». Мысль вышла емкая, четкая, выпуклая, от нее жгучий мороз струился по коже, но смысл ее и всамделишное содержание от Кирилла предательски ускользали.

– Сколько можно прятаться? – возмутился гнусавый мужской голос. – Он слышит нас, видит нас, все прекрасно понимает. Пусть и не понимает пока, что конкретно понимает.

В гулкой серой темноте вокруг – никого, кроме старушки на скамейке. С того места, где стоял Кирилл, было хорошо видно, что старушка сидела, чуть сгорбившись, у стеклянной стены закрытого на ночь супермаркета, а из-за стекла за ее спиной лился неживой оранжевый свет. На плече у старушки сидел большой лохматый кот.

– Кажется, нужно действовать, – сказал голос.

Кирилл мог бы поклясться, что говорил именно кот, но коты ведь не умеют разговаривать.

– Не время, – сказала старушка, – он не готов. Она слишком торопится. И дело, как ты понимаешь, вовсе не в норме. Или не только в ней.

От этих слов, которые ему в голову словно бы подкинули, исходил слабый, но постоянный электрический ток. Кирилл стоял и не мог выйти из оцепенения.

– Молодой человек! – громко сказала старушка, повернув к нему голову. – У вас не найдется мелочи?

Кирилл не двигался. Странности творились с ним не в первый раз, не первый день, который год.

– Вы меня слышите? – спросила старушка. – Молодой человек?

«Оно вернулось», – опять подумал Кирилл. На сей раз мысль отрезвила, сообщила импульс скованным страхом членам. От страха пахло торфом, точно на болоте. Ухватившись за возможность, Кирилл быстро зашагал прочь.

– Молодой человек! – кричала вслед старушка. – Вы меня слышите?!

Молодым человеком Кирилл себя не считал давно. Летом ему исполнилось сорок три года. Вроде бы и немного, а, гляди-ка, целая огромная жизнь. Или несколько. Смотря что считать жизнью.

Кирилл шел, ускоряя шаг, и изо всех сил старался не думать про говорящего кота, сжимал в кармане ключ, чувствуя, как руку колет смотанная в круг гитарная струна, что заменяла ему брелок.

До дома двадцать, ну, может быть, двадцать пять… Не то метров, не то шагов. На улице тихо, третий или четвертый час ночи. Вообще-то, если вернуться на шаг назад, Кирилл вышел прогуляться, потому что ему страшно захотелось выпить. Снова.

Но он сдержался. Снова. Кирилл молодец.

Вот он аккуратно вставил ключ в замок, медленно, замерев при этом, как косуля, провернул один раз, второй. Нельзя было разбудить сына – ни в коем случае нельзя. А спит-тр Сеня ой, как чутко.

«Какая к черту старуха!? – злился Кирилл про себя. – Говорящий кот, серьезно? Спать. Тебе нужно поспать. Выспаться, вот и все».

Кирилл нырнул в свою уютную темноту. Снял ботинки, не глядя повесил ключ на крючок. Прошел в зал, стараясь не шуметь, оттуда вышел на балкон, оборудованный под кабинет. Закрыл за собой дверь, сел, закурил.

– Феназепам, – четко и громко сказал он вслух, – Золофт, Кветиапин.

Тишина давила на плечи.

– Все будет хорошо, – проговорил Кирилл, – мы никому, никому никогда его не отдадим.

***

Реальность бесцеремонно вторглась в нечто жутко, принципиально важное. Смысл важного сию секунду испарился, оставив после себя звенящее чувство потери. В этот момент Кирилл открыл глаза.

– Папа, – раздалось слева, – ты не спишь или спишь?

Сеня стоял у кровати, широко и добро улыбался.

– Как долго караулишь? – спросил Кирилл, застонал от боли.

– Немножко.

Сын внимательно смотрел на Кирилла.

– Сейчас я встану, – вздохнул тот, – ты придумал, чем будем завтракать?

– Да! – воскликнул Сеня. – Сделаем дурацкую яичницу.

– Вот как?

– Угу, я хочу дурацкую яичницу.

– Принято, шеф!

II

Не то чтобы невероятно популярным он был, нет, но достаточно известным. В определенных кругах. Скорее всего, и в этом Кирилл убеждался год от года, речь шла не о великом таланте – удачно примелькался в свое время. Позже, когда стал писать сказки для Сени, исчез с радаров. Искали, надо сказать, но недолго, да и не густо нашлось искателей. Но ведь искали!

Мысли об упущенных возможностях, наказывая по утрам или бессонными ночами, сверлили голову Кирилла Шевченко изнутри, не давали покоя.

Раньше он был известным писателем, писал романы в жанре ужасов. Его дважды называли казахстанским Стивеном Кингом. В личку в соцсетях чуть больше года назад в последний раз писал незнакомый человек, спрашивал, ждать ли продолжения «Ледяного замка». Кириллу нравилось чужое внимание, и он хотел бы ответить утвердительно, мол, да, конечно, ждите, но он точно знал, что больше не вернется к старому себе. Прошлое в прошлом.

Сеня клевал носом.

– Сын? – тихонько спросил Кирилл, осторожно дотронувшись до Сениного плеча. – Ты спишь, да? Завтра, может, досмотрим? Идем укладываться?

– Угу, – сказал Сеня, – идем, пап.

Они смотрели новый фильм про пришельцев. Жутко скучный.

Кирилл отнес сына в его кровать.

– Доброй ночи, мышонок, – улыбнулся, глядя, как ребенок сладко зевает, – увлекательных снов.

– Хороших снов, папа, – пробормотал Сеня, – я тебя люблю.

***

Видишь боковым зрением. Тени. Обрывки фраз. Ускользающие образы. Желтый. Синий. Красный. Кирилл снова и снова улавливал движение слева или справа от себя, но, оборачиваясь, находил лишь морозный январский воздух.

– Он ведь не может нас слышать, – сказал голос из отовсюду. Никакого другого слова, кроме «приплюснутый», для описания этого голоса у Кирилла не находилось.

– Говорят, в коконе серьезная трещина, – беспокойно подхватил второй голос, очень похожий на первый, – скоро он вернется.

Кирилл оглядывался. Злился.

III

Вроде бы четверг. Ничем как будто не примечательный. Такой же, как на прошлой неделе. Самый обыкновенный четверг.

– Мы идем гулять! – громко сказала Мира Рашидовна. – Кирилл Андреевич, вы меня слышите? Не теряйте нас, хорошо?

Кирилл отвлекся, повернул голову. Увидел сквозь стекло, что Сеня с большой добродушной улыбкой на лице стоит рядом с няней, держа ее за руку. Кирилл быстро глянул на часы – полдень.

– Слышите? – повторила Мира Рашидовна. – Не теряйте, хорошо? Мы ненадолго.

– Да, – Кирилл прокашлялся. – Да, конечно! Хорошо вам погулять!

– Папа, – Сеня подался вперед, но Мира Рашидовна удержала его – Я тебя люблю!

– И я тебя люблю, мышонок!

Оставшись один в доме, Кирилл закурил, чуть приоткрыв окно на балконе. Сигаретный дым страшно вонял. На подоконник сел серый голубь, уставился на Кирилла, поворачивая свою маленькую голову то так, то сяк.

– Чего тебе? – спросил Кирилл.

– Не пугайся, – сказал на сей раз женский голос. Совсем рядом.

Кирилл дернулся, осмотрелся – пусто, ничегошеньки.

– Говорю, – голос стал казаться знакомым. – Не пугайся. Времени у нас все меньше и меньше. Некогда соломку стелить.

– Кто это? – нерешительно спросил Кирилл.

Пространство некоторое время молчало.

Потом заявило:

– Закрой глаза.

Кирилл не послушался.

– Закрой глаза, – повторилось из ниоткуда. – Так надо. Ты все сам поймешь. Вспомнишь. Времени правда нет больше. Закрой глаза, а когда откроешь, напомню еще раз, не пугайся. Я выйду из оцепенения.

Кирилл не понял ни черта.

– Ни черта не понимаю, – сказал он. – Какого хрена происходит?

– Ты можешь взять и закрыть глаза? Это ведь не слишком сложно. Если ты сошел с ума, то какая разница, что произойдет?

Кирилл закрыл глаза.

– Открывай на счет три, – сказал голос, в этот же момент обретший плотность. – Раз, два, три!

Кирилл открыл глаза. Посреди зала стояла женщина. Кирилл безошибочно узнал в ней свою вторую бывшую жену. Но вот одета она была странно.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Кирилл. – Как ты попала в мою квартиру?

– Я не она, – сказала гостья. – Мы похожи, но я не она. Ты это, думаю, чувствуешь.

***

– …Гоша сунул руку в карман, нащупал там оставшиеся секунды, замер перед Другой Мамой, очень пристально глядя ей в глаза, будто гипнотизируя как большую и опасную змею, а затем резко вырвал руку из кармана и бросил в нее секунды, которые в полете растянулись в часы.

– Он убежал? – спросил Сеня. – Я немного не понял про секунды. Гоша смог убежать от Другой Мамы?

Кирилл читал сыну свою новую сказку. Она называлась «Гоша и великаны».

– Да, теперь, чтобы добраться Гоши, Другой Маме будет нужно несколько здоровенных и скучных часов.

– А что дальше? – спросил Сеня. – Дальше ты еще не придумал?

– На этом пока все, – ответил Кирилл. – Но я надеюсь, что закончу черновик до конца следующей недели.

– Было бы здорово. А зачем тебе в больницу?

– Чего?

– Миссис Вонючка сказала, что она приедет в среду, потому что тебе нужно в больницу. Это она еще в выходные сказала, но я забыл спросить. Что у тебя болит, папа?

– Да так, мышонок, пустяки! Не волнуйся.

***

– Сначала ты не поверишь, – сказала женщина, которая выглядела точь-в-точь как вторая бывшая жена Кирилла Шевченко. – Потом опять не поверишь, но в конечном итоге поверить придется. От этого зависят жизни. Много жизней.

– Ничего не понимаю.

– Ты же ведь слышал голоса, да? Будто бы ниоткуда, просто раз, и кто-то заговорил. Как я пару минут назад?

Кирилл не ответил.

– Кокон скоро треснет, и ты начнешь вспоминать. Важно. Ты меня слушаешь?

Кирилл молчал.

– Ответь, пожалуйста. Ты меня слушаешь?

– Слушаю.

– Не бойся того, что будешь вспоминать. Очень и очень важно. Усек?

Женщина смотрела Кириллу в глаза.

– Поверь, если бы был какой-то другой вариант, любой, какой угодно, я бы воспользовалась им. Но у нас нет выхода. Ты нам нужен.

– Кому нам?

– Людям с другой стороны.