Сеня Ровенко.

Мне всегда было невыносимо тяжело в чём-то признаться, передумать не в свою пользу, признать свою ошибку, или согласится с чужим мнением, которое мне не нравится. Порой проходило до недели, прежде чем я сдавался. А до этого момента я ждал чуда. Ждал что простят, что забудут. Получив в школе сразу две двойки, за контрольную и диктант, я целый час перезагружал страничку электронного дневника, надеясь что запись пропадёт, исчезнет сама собой. А потом со страхом и надеждой смотрел на дверь, когда за ней раздавались папины шаги. Даже когда папины шаги раздавались вместе со звоном пряжки ремня и папа вошёл в комнату, держа в руках сложенный пополам ремень, даже тогда я надеялся что папа просто отругает меня. Но он за воротник рубашки перетащил меня на диван и выпорол.

Сейчас папы рядом не было. Не было и мамы. Я только что вернулся с автобусной остановки, где они сели на автобус.

Вернулся, вспомнил своё вчерашнее обещание, увидел стоящих на другой стороне улицы Толика, Федю, Колю, Сашу, Олега, Даню и Ярослава и мне стало страшно.

Моё вчерашнее обещание вспомнил не только я. Его вспомнили и все пацаны небольшой деревни, где я провёл последние четыре дня.

И мне было от чего прийти в ужас.

Через день после нашего с родителями приезда в леревню, когда папа с мамой ушли отмечать свой приезд к дяде Вите, на другой конец деревни, мимо нашего крыльца прошли незнакомые ещё мне шесть пацанов. На вид они учились в классах шестых, седьмых, восьмых. Мы познакомились, разговорились. Меня позвали купаться на омуты, но мама с папой не велели мне уходит из дома и я, сказав об этом новым знакомцам, остался скучать.

Пацаны ушли, я поел приготовленную бабой Марией картошку, помог по хозяйству что умел и сел на скамеечке у крыльца с книжкой.

Проходивший мимо нашего дома мужик спросил меня, не знаю ли я куда делся его сын. Я спросил как зовут и получив ответ сказал, что они ещё пятеро с ним пошли купаться на омуты. На вопрос почему не пошёл я купаться я удивленно посмотрел на деревенского дядьку и сказал, что папа и мама велели быть здесь.

Местный житель ушёл, а через какое-то время мимо нашего дома прогнали тех, кто уже проходил ранее. И все они смотрели на меня волками.

Ну я бы и забыл, но не прошло и десяти минут как почти со всех сторон раздались детские вопли. У меня мурашки пробежали по коже: я сразу понял, что происходит. Тем более во дворе дома напротив была неприглядная картина. Тот самый мужик поставил на четвереньки пацана - это был Колька - зажал ему голову между колен и драл ремнём. Я был шокирован и напуган, но тогда я никак не связывал произощедшее с моими словами.

На следующий день бабушка накормила меня гречневой кашей и выгнала гулять на улицу. Я уже знал что мама с папой ушли на встречу с папиными одноклассниками. Я наобещал бабушке много всякого разного, в том числе не ходить купаться на омуты, не ходить по полуразрушенному мосту и не играть на погосте. При упоминании омутов в моей голове шевельнулось смутное подозрение. Ребята вчара звали меня на омуты, а потом их пороли.

- Бабмань, - спросил я. - а почему на омутах нельзя купаться?

- Затянет под воду и всё. - Спокойно ответила бабушка. - Почитай каждый год кого-то затягивало, пока дитям не запретили туда ходить. -

Тут мне стало понятно, за что вчера драли соседского мальчишку. Он нарушил запрет. "Ну он сам виноват" - Подумал я и пошёл гулять по деревне. Но внезапно я понял, что все те, с кем я познакомился в день приезда, воротят от меня нос. Я недоумевал: что за фигня? Зазнались они чтоли? Или я их чем-то обидел? Расстроенный я сел на берегу речки и вскоре ко мне подошёл Толя - самый старший их пацанов.

- Привет, Сеня. - Поздоровался он. Я ответил, протянул руку. Но Толя на рукопожание не ответил.

- Что же та так, всех наших сдал?

- Куда сдал? - Удивился я. Слово "сдал" для меня звучало в понятиях "сдал тетрадь", "сдал бутылки". Но "сдал всех"? Впрочем Толя быстро внёс порядок в мою голову.

- Зачем ты сказал что мы пошли на омуты? -

- А чего, не надо было? - Вырвалось у меня.

- Конечно нет. Туда же нельзя ходить и купаться там запрещено. - Толя пристально посмотрел на меня. - Ты чего, не знал что ли?

- Нет. - Честно сказал я. - До сегодня не знал. -

Толя задумался. Он был самый старший и самый спокойный. Никогда не лез в драку. По крайней мере за три дня. что я жил в деревне он понравился мне больше остальных и я хотел с ним дружить, хотя Толя был старше меня на два года.

- Ты сказал колькиному бате, что мы пошли купаться на омуты и колькин батя Кольку выпорол. А заодно он рассказал всем, что поймал нас на омутах и нас всех, по твоей милости, выпороли..

- Почему это по моей? - Во мне включился генератор оправданий. - Я здесь причём?

- Потому что ты все сказал... - Начал Толя, но я его перебил.

- А я тут причём? Ну сказал. Ну я же не знал что вас за это выпорют. Я подумал: вы местные, вам можно. Это мне только вот сейчас баба Маня, Мария Петровна, рассказала что туда вообще никому ходить нельзя. А до этого я и не знал. Толь, ты ж сам видишь, я от мамы с папой никуда. -

Толя кивнул. Да. я действительно не уходил далеко от дома, ходил только по деревне, чья география состояла из двух улиц, и за пределы деревни шёл только с родителями.

Толя ещё помолчал, потом хлопнул меня по плечу.

- Ладно, я передам пацанам твои слова. Только постарайся больше не проболтаться про омуты, о том что мы курим и про чужие сады.

- Что сады? - Не понял я.

- Ну что мы иногда в чужой сад залезаем, за яблоками.

- А нафиг? У вас же свои есть? - Удивился я, а Толик засмеялся.

- Есть-то есть, но чужое всегда вкуснее.

Мы расстались на доброй ноте и я отдыхал дальше. Побросал в воду блинчики, покормил приплывших лебедей и собрался возвращаться. И напоролся на Федю. Того самого который звал меня в тот день на омуты и стал дразниться, когда я ответил что не могу идти, потому что мама запретила. Федька сразу попёр на меня, угрожая мне каким-то там забивом и грозя кулаками. Через секунду мы сцепились. Он оказался сильнее и быстрее и я был распластан в дорожной пыли. Естественно обида просто переполнила меня. Тем более он это сделал на глазах у девочки, которая мне нравилась. Ну какой мальчишка вытерпит унижение на глазах своей дамы сердца?

Я трепыхался и так и эдак, но этот деревенский гад был сильнее и сидел на мне как прибитый. Потом засыпал мне волосы песком, обозвал городнятиной-слабосятиной и маменькиным сыночком, слез, пнул ногой и пошёл прочь, задрав нос. Вскочив на ноги я в три прыжка догнал деревенщину и ударил в спину. Мы покатились по траве. Мне удалось пару раз врезать ему кулаком по носу, но так как на руках я был явно слабее я вскочил и начал пинать его ногами, не давая подняться.

Нас растащили в разные стороны. Я крыл всю их деревню, всех пацанов последними словами. Из ближайших изб даже хозяева показались, так я ругался. Дома мне влетело. Не за драку, а за ругательства. До ремня дело не дошло, и то ладно. Но день пришлось досидеть в комнате, думая над своим поведением. Ежу понятно что думал я о том, какой гад это Федька.

На завтра я пошёл гулять. Папа взял с меня слово что я не начну драку, а встретив этого Федю попробую помириться. Федю я увидел, но тот свернул между избами, а я за ним не погнался. Не пут земли, нефиг за ним бегать.

Но вот то, как встретил меня Толя меня насторожило. Он без разговоров попросил меня заглянуть в сарай, который стоял на отдалении.

Вместе с Толей я дошёл до этого сарая. Там были все ребята. Даже Федя там был, хотя как он успел?

И лица ребят, даже меланхоличного Ярослава, не предвещали ничего хорошего. Даня удерживал за плечо Федю, рвущегося ко мне со сжатыми кулаками.

- Слушай, Ровенко, - Начал Толя. - то что ты всех нас сдал это мы тебе простили. Ты новенький, городской. Мог и вправду не знать про запреты. Но вот вчера ты дрался с Фёдором. И драка была не честной. Ты ударил в спину, бил ногами. -

- А чего он на мне сел и грязь на лицо сыпет? - Вспылил я. - Он, значит, вон чё и ему ничё? -

- Всё чё. - Улыбнулся Толя. - Но Федя тебя победил в честном поединке. Просто ты оказался слабее. Но ногами он не бил. И лежачего тебя он не бил. Свидетели есть. Он просто сидел на тебе и всё. А ты...

- А я ему отомстил и всё! - вскинулся я.

- Ты правила нарушил. Не бить в спину и не бить лежачего.

- Да видел я ваши правила знаете где? -

- Знаем. - усмехнулся Толя и по сараю прошёл недовольный гул. - У тебя богатый словарный запас. Нас бы за половину слов, которыми ты нас называл, бати бы ремнём так отодрали: до утра бы не сели.

- Ну это ваши заморочки. От меня что опять надо?

Толя пожевал травинку.

- Вообщем так, Сеня. Подобное как ты выкинул мы никому не прощаем. Можем рассказать твоим родителям. А можем наказать тебя сами. Выбирай.

"Рассказать" родителям? Хорошего мало. Не факт что папа возьмётся за ремень, но лето они мне точняк испоганят. И как пить дать конфискуют смартфон, подаренный по случаю хорошего окончания учебного года.

- А как вы меня накажете? - Спросил я.

- Про забив слышал?

- Слышал звон. - Ответил я, с тонким намёком. Толя намёк понял.

- Забив это когда тебя бьют, а ты не сопротивляешься. - Пояснил он и уточнил. - Ты придёшь в этот сарай, тебе свяжут руки и начнут бить. Бить будем кулаками. Обычно в корпус. Как олько попадём по лицу и пойдёт кровь: всё, ты прощён.

- И что дальше? - Напрягся я.

- Да ничего. Снова будем с тобой дружить, как и раньше.

- А если я не согласен? - С вызовом спросил я.

- Ну тогда никто из нас не будет с тобой разговаривать. Не возьмём рыбачить, на лодке. Вообщем ты станешь для нас пустым местом. Даже для девочек. -

Тут Толя искоса посмотрел на меня и я понял, что он всё знает.

Я задумался. Быть избитым, да ещё со связанными руками? Не, что-то не хочется.

- Не, не могу. Это же синяки будут. Мама сразу поймёт что меня побили и пойдёт с папой выяснять,кто это сделал. - Отверг я предложение.

- Скажи что упал. - Намекнул Толя.

- Моя мама медик в травматологии. Она синяк от удара отличит от синяка от падения так же легко, как ты букву Ш отличишь от буквы Щ. Вообщем меня это не устраивает. - Ответил я.

- Значит предпочитаешь что бы тебя игнорили? - Спросил Толя и стоявшие вокруг нас ребята презрительно скривились.

И вот кто меня за язык тянул? Скажите, ну кто меня заставил сказать то, что потом прозвучало в это сарае?

- Мы должны уехать уже послезавтра и позволить себя бить ради двух дней я не хочу и всё тут. И бойкот ваш я перенесу. Два дня это вам не всё лето. Но если мои родители уедут и оставят меня здесь одного, то есть с бабой Маней, уедут хотя бы не неделю, то я приду на этот ваш забив. Обещаю. -

Толя оглянулся на ребят. Они кивнули почти одновременно.

- Ладно, иди. - Сказал Толик. - Но когда твои родоки уедут, приходи сразу. -

- Канешно. - Ответил я и вышел из сарая.

Ну как сложились звёзды? Что случилось? Я накаркал? Толик каким-то образом узнал. Но на следующее устро папа сказал мне, что они с мамой поедут проведать папиных двоюродных сестёр, а меня оставят в деревне, с бабой Маней.

Я обрадовался долгожданной свободе и помог папе и маме собрать вещи. На подводе проводил их до дороги, посадил на автобус и вернулся, радостно предвкушая всякие приключения.

И только увидев ребят, стоявших напротив моего крыльца, я вспомнил о своём обещании. Вспомнил что обещал придти на забив и дать себя избить. Первой мыслью было послать и полюнуть. Но тогда я не просто пообещал. Тогда я поклялся. И нарушить клятву я не мог.

Мама!!! Как же мне страшно!!! Заходя в дом я оглянулся. Ребята выстроили в четырёх метрах от крыльца.

- Я помню. - Сглотнув сказал я. - Когда? -

Все переглянулись.

- Через пятнадцать минут. - Сказал Толя. Я кивнул и вошел в дом.

Войдя в дом мне хотелось зареветь, спрятать в ящик стола, под шкаф. Забиться в тёмный угол и сидеть там до приезда мамы с папой. А потом вылезти и броситься вон из этой чёртовой деревни. Но три недели? Ну, допустим, приду я на этот забив, а что дальше? Хотя погодите. Я обещал придти на забив, но не обещал забиваться. От этой мысли мне стало лучше. Стало быть на забив можно и забить. А что там сказал Толя? Игнор всё лето? Ну, всё не всё, а три недели. Я никогда не был компанейским человеком. Тут спасибо маме, которая устраивала мне форменные допросы с целью узнать, с кем я дружусь и вожусь. После нескольких таких расспросов я напрочь прекратил все попытки с кем-то подружиться. Просто надоело что после любого разговора в школе меня допрашивали как в Гестапо. После нескольких истерик меня перевели в другой класс, а потом вообще в другую школу. Но там было всё одно и тоже. Я с кем-то знакомился, но стоило мне дома проболтаться о новой приятеле как начинался ад.

А кто он, а кто его мама и папа, а что он любит, а что да кто. Короче дело кончилось тем что я перестал дружить и разругался со всеми.

Легче жить одному, ибо тут меня никто ни о чем не спрашивает.

Вообщем к окончанию учебного года я лишился всех друзей. Кто сам ушёл, кого-то я отшил. Мама удивлялась, лезла с расспросами. Но после непритворного припадка, который случился со мной после двух часов повторения одного и того-же вопроса, она отвязалась. А я чуть было не загремел в детскую психушку. Помог папин друг. Он не перебивая выслушал меня и передал мои слова родителям. Что он к этому добавил я не знаю, но постоянные вопросы прекратились и в это лето я вошёл спокойно, без истерик и психов.

Вообщем в деревне не было никого, дружбой с кем я мог дорожить. Так что в принципе единственной силой, которая могла приказать мне позволить себя забить было моё обещание это сделать. Моя, чтоб её так, клятва. Придти на забив, если родители уедут.

Вообщем мама с папой трясутся в автобусе, а я трясусь от страха, хотя уже и придумал, как отмазаться.

Пока я шёл к сараю я постарался всё обдумать. Толя сказал что забивают за косяки. Какие за мной могут быть косяки? Слил пацанов их родителям? Ну я же не знал что они пошли туда, куда никому нельзя. Подрался с Федей? Но он первый начал. Сначала приколося надо мной, когда я сказал что меня не отпускают из дома. Потом полез в драку, когда мы встретились на следующий день. Победив меня сел на меня верхом. Так что отпинал я его ногами вполне правильно. Значит за драку меня забить не могут.

Остаётся только за ругань. Это да, это было. И если я точно говорил то, про что мне рассказали, то быть мне битым не только пацанами.

Так что входя в сарай я ещё не решил, отдамся я на забив, или пошлю всех.

- Вот я. - сказал я, переступив через порожек. Пацаны молча сверлили меня взглядами, но набрасываться не спешили. Ни с кулаками, ни со словами. От небольшой толпы отделился Толя, медленно подошёл ко мне.

- Вообщем так, Сеня. Есть к тебе несколько претензий. Если сможешь оправдаться, то мы тебя отпускаем. если не сможешь, то будешь выбирать себе наказание. Итак. Ты слил пацанов и нам всем влетело ремнём. Ты подрался с Федькой и дрался не совсем честно....

- Ногами бил!! - Выкрикнул Федя и мальчишки злобно зарычали. Толя сделал знак рукой и ропот прекратился.

- Ну и, наконец, ты ругался. Мы тоже... не институт благородных девиц, но твой лексикон ни в одни ворота не лезет. Что можешь сказать в своё оправдание?

Это мне нравилось. Папа у меня обычно сперва ремнём махал, потом вопросы задавал. Мне стоило больших сил опередить его и объяснить, что я ни в чём не виноват. А тут спрашивают и разрешают оправдаться. Я невольно проникся к деревенским уважением.

- Ну, давайте по пунктам. Я сказал твоему бате - Я показал на Колю. - что вы пошли на омуты. Про омуты мне сказал... ты. - Мой палец указал на Федю. - Но мне никто не сказал, что вам туда нельзя ходить. Мои родители запретили ходить туда и купаться мне. Но я же приезжий, а вы местные. Я и подумать не мог, что вам это тоже нельзя. и никто не просил меня не говорить про это. -

- Ну, с этим мы разобрались. - Толя кивнул. - Что скажешь про драку с Федей?

- А что сказать? Он первый начал. - Заявил я, уверенный в своей правоте.

- Ногами лежачего бить нельзя!!! - Взорвался мой вчерашний враг.

- А сидеть на лежачем можно?!! - Не остался я в долгу. По сараю прошёл гул возмущённых голосов. Федя заткнулся. Но напрасно я думал что отбил атаку.

- Ты в спину ударил. - Ввернул словечко Даня Филенков. - Люди видели. -

Тут мне крыть было нечем. Разве ссылаться на состояние аффекта. Но, блин, они знают что это, или нет?

- Ну, да, это было. - Признался я. - Ну, бывает. -

- И что? - Спросил Толя.

- Ладно. Это было. Сами бы полежали в пыли, небось тоже бы миндальничать не стали.

- Лежали и не раз. - Вступил в разговор Олег Югорский. - Только драться всегда шли грудь в грудь. А в спину никого не били. -

Похоже отбрыкаться от этого обвинения я не смогу. Я махнул рукой.

- За ругань свою как пояснишь? - Продолжил Толя.

- Никак. - Честно сказал я. - В городе привык, тут само с языка слетело. -

Несколько секунд висела пауза. Потом Толя и другие пацаны собрались в круг, отойдя подальше от меня. Через минуту Толик отделился от группы и подошёл ко мне.

- Вообщем ты признаёшься виновным. - Объявил он. - Выбирай как тебя наказать. Забить, или заигнорить. -

- Забить? Или заигнонрить? - Повторил я. - А заигнорить надолго? -

- Пока не пройдёшь забив.

- А почему не на какой-то срок?

- Потому что мы так решили.

Я не мог решить, что выбрать. Я боялся не самой боли. Хотя быть битым я боялся тоже. Одиночества я не боялся. Но никак не мог решить: что выбрать и как объяснить свой выбор. Ведь мне ещё три недели жить здесь, пока мама с папой не вернуться. Уйти в добровольное затворничество? Дружить с девочками?

- Что решил? - Вернул меня в реальность голос Толи.

- Я не знаю. Я не могу решить. - Признался я. - И так не хочется и так страшно. -

Пацаны смотрели на меня понимающе.

- Можно подумать? -

- Да хоть всё лето. - Сказал кто-то и остальные дружно рассмеялись. А на меня напала тоска. Всего четыре дня я здесь живу и уже успел поссорится и подраться. Да так поссорился, что всё мальчишки деревни, а их всего здесь шесть человек, готовы или избить меня, или всё лето не замечать и не общаться. Ног стоит ли их общество того, чтобы терпеть забив.

Внезапно мне вспомнилась фраза, которую я перед выездом из города нашёл в инете, читая рассказ какого-то испанского писателя.

"Умереть за друга не трудно. Трудно найти такого друга, за которого стоило бы умереть." Я поднял глаза и посмотрел на ребят. Что я о них знаю?

Я никого из них не видел до приезда сюда. Увижу ли ещё? Не известно. Что я о них знаю? Ничего. Ну, только то что Рыжов пловец, Филенков крещёный еврей, у Югорского армянские корни, а у Яровского не родная фамилия.

Могу я прожить без них эти три недели? Наверное смогу. Буду ли я скучать? Наверное, какое-то время.

- Нет, народ. Извините, но на забив я не соглашаюсь. - Сказал я и повернулся к выходу.

- Трус. - Донеслось мне в спину. - Игнор тебе пожизненный. -

Я не ответил. Выйдя из сарая я пошёл к реке, туда где Туровлянка впадала в Западную Двину. Я чувствовал как спину жжёт от презрительных взглядов пацанов. Я сел на берегу. Как раз на стыке двух рек купались две девочки. Они весело брызгались друг на друга.

Настроение было поганое. Я пытался сам себя убедить в своей правоте и не мог это сделать. Пытался убедить сам себя в том что я не прав и сам же приводил аргументы в свою пользу. На любую мою мысль о том, что наказание будет заслуженно я тут же находил контраргумент. И наоборот. Устав от борьбы двух ангелов в своей голове я решил походить по колено в воде. После операции на глазах мне было запрещено купаться, потому что грязная вода могла вызвать нагноение. Но едва я встал и сделал шаг к Двине понял, что случилась беда.

Две девочки, до этого плескающиеся метрах в трёх от берега, теперь были на середине Туровлянки и их течением выносило в Западную Двину. Я пригляделся. Девочки цеплялись друг в друга, мокрые воловы залепили их лица, попали в глаза. То одна из них, то другая уходили с головой под воду. девочки явно тонули. Я встал, оглянулся назад. Мальчишки были у сарая. Они не смотрели в мою сторону. Я для них не существовал.

- ЭЙ!! - Заорал я и махнул рукой. - Там кто-то тонет! -

Не дожидаясь их реакции я бросился вперёд, спрыгнул с двухметрового обрыва на песок и побежал к воде, на бегу срывая с себя футболку с мобильником в кармане. Я вбежал в воду по пояс, когда дно пропало из-под ноги я с головой ушёл под воду. Вынырнув я прокашллялся, выплюнул воду и изо всех сил поплыл туда, где видел девочек. До них оставалось метров десять, когда меня обогнал Сашка Рыжов. Он мчался как торпедный катер, рассекая воды Двины саженками.

Девочки вцепились в Сашку, он им что-то кричал. Они могли утонуть все трое. Я подплыл, схватил ближайшую ко мне за волосы и потянул на себя.

- За меня держись!! За меня!! - Кричал я, оттаскивая паникующую девочку от её подруги и от Сашки. Мне удалось перехватить её за руку, отцепить от Саши и притянуть к себе. Но теперь она вцепилась в меня и чуть не полезла на мои плечи. Боже ж мой, да мы так вместе потопнем!

- Не лезь на меня! - Орал я, когда мне удавалось поднять рот из воды. - Не лезь, дура! -

В какой-то момент мне удалось перехватить девочку спиной к себе, но как тянуть её я не знал. Помощь пришла неожиданно. Слева меня обогнул Филенков, а справа Яровский. Даня почему-то кинулся к Сашке, а Ярик схватил спасаемою мной девочку за руку и вдвоём мы поплыли к берегу, откуда уже неслись остальные пацаны, и где к воде бежали мужчины.

Мы выбрались на берег и только сейчас я почувствовал резь и боль в глазах. Мне не зря нельзя было купаться. После операции на глазах мне даже душ приходилось принимать в плавательных очках. А тут я с открытыми глазами метнулся в воду, в реку, далеко не стерильную. Кто знает какую заразу я подцепил. Но к счастью дома были лекарства и написанная мамой инструкция по их применению. Я побежал к своей футболке, подхватил её и не останавливаясь кинулся домой.

- Сеня!! - Кричал мне в спину кто-то. - Сень, погоди!!! -

- Некогда!!! - Заорал я в ответ. - Глаза, блин. -

Боль в глазах настигала меня врасплох, когда я поднимался по склону наверх. Я зажмурился, помотал головой. Тереть глаза было нельзя, мама строго об этом предупреждала. Домой, домой. скорее домой. Но от жуткой рези и боли я не мог открыть глаза и не видел, куда надо бежать.

- Сенька, да постой ты!!! - Раздалось за спиной.

- Коль, Толь, некогда мне! - Крикнул я. - Мне надо глаза побыстрому промыть и закапать! Помоги до дома дойти, я не вижу сейчас нихрена!!

- Что? - Голос прозвучал над ухом. Вроде Колька.

- Я ничего не вижу. Глаза болят. Мне до дома надо, там лекарства. Помоги, я не дойду сам. -

Мой спутник схватил меня за руку у самого плеча и потащил вперёд, на ходу подсказывая куда поворачивать. Поворот, ещё. Теперь в другую сторону.

- Мария Петровна!!! - Закричал мой поводырь. - Сеня говорит что ему лекарства для глаз нужны!!

Я не расслышал что ответила моя бабушка, но наш темп движения увелисился и после двух резких поворотов я услышал голос бабушки:

- Семён, чего ты поле в воду! Тебе же мать запретила, а ты куда? Ох и будет тебе. -

Ох мне эти бабушки! Помогать надо, а они языком треплются.

- Марийпетровна, там две девочки тонули... - Пустился объяснять мой попутчик, но я перебил.

- Давайте в дом, блин! Надо лекарства найти. -

Когда мы оказались в доме меня посадили на диван. Я помнил где и что лежит и сказал бабушке найти мой рюкзачок, а в нём аптечку с надписью на листке: "Для глаз".

- Там инструкция. Сможете мамин почерк прочитать? - Спросил я. - Вроде там написано сначала промыть из бутылки, потом закапать, потом компресс. -

- Вижу. - Коротко ответил Коля. Теперь я точно узнал его голос. Потом в комнате зазвучали другие голоса: пацанов, девчонок и взрослых.

Через час я лежал на кровати с перебинтовыми глазами. Колька рассказал мне что одна из спасённых девочек была родной сестрой Даня Филенкова. А вторая его, Кольки, двоюродной сестрой.

- Да мне-то что. - Ответил я и попытался пошутить. - Что твоя сестра, что чужая. Я ведь не возражаю. -

Я не видел реакцию Коли.

- Ты, конечно, удивил нас, Сень, когда на забив пришёл, а от забива отказался. Мы думали ты по жизни трус оказался. Но ты полез в воду, туда где не каждый рискнёт, и спас мою сестру. И Филенкову тоже. Все решили что бить пацана который наших девчонок спас просто не по-понятиям. И игнорить тоже. Вообщем, мы прощаем тебе... всё то, в чём обвиняли. Ты только, это, того, не ослепни совсем, ладно уж... А твоей маме мы позвонили. Рассказали всё как было. Она и батя твой сюда едут.

Я снял в глаз бинт. Колька, его сестра и обстановка комнаты были видны как через папиросную бумагу. Кроме них в комнате были ещё несколько детей. Я не видел, кто это были.

- Надо снова закапать и новый компресс положить. - Пояснил я. - Плохо будет, если воспаление не пройдёт. Врачи говорили, что придётся делать энуклиацию глаза. Обеих глаз.

- А что это?

- Это когда глаза удаляют. - Я провёл ладонью над своим лицом, сжал пальцы в горсть и сделал движение, словно что-то снял с лица и выбросил.

- Серьёзно? - Недоверчиво спросил Коля а его сестра сдавленно ахнула.

- Мне не до шуток. У меня глаза какого цвета? Белки какие?

Колька несколько секунд дышал мне в лицо, а потом сказал.

- Жёлтые. Левый темнее.

Я замолчал.

- Это плохо? Сень, это плохо? - Спросили меня сразу неколько голосов.

- Мама скажет, когда приедет. - Попробовал бравировать я, хотя отлично знал, что скажет мама.

"Воспаление, нагноение. Необходимо удаление глаз."

- Сеня, глаза открой. - Заговорила колькина сестра. - Я закапаю. -

"Но, может быть, ещё не всё потеряно?"