Сеня Воробьёв и мир-Программатор

Памяти Евгения Лисина

Мало кто знает (да и откуда, собственно, кому-то об этом знать, если все участники катавасии, что стала трамплином для злоключений нашего героя, давным-давно находятся в лучшем из миров), однако ж эта история началась задолго до описываемых ниже событий.

21 января 1978 года, директор Новгородской обувной фабрики – Трофим Сергеевич Куроедов, вернулся домой на два дня раньше планируемого срока. Напевая веселый новогодний мотивчик, он отряхнул с дубленки и каракулевой шапки снег (тем вечером с неба падали пушистые белые хлопья) и поднялся по ступеням своего подъезда.

Будучи активным борцом за то, чтобы их девятиэтажка носила звание «Дом повышенной культуры и быта» Трофим Сергеевич остановился у входа и стал громко топать, сбивая с кожаных сапог налипший снег. После чего еще раз стряхнул его с шапки и дубленки; и только после того, как убедился, что не занесет ничего лишнего в подъезд, переступил его порог.

Внутри было тепло и все еще пахло свежей краской – перед новым годом, благодаря усилиям их управдома, в подъезде был проведен внеочередной косметический ремонт.

Предвкушая удивленное лицо своей супруги – Анастасии Леонидовны, Куроедов поднялся на лифте на пятый этаж, где находилась его квартира, и, по-прежнему напевая веселый новогодний мотивчик, направился к двери своего жилища.

– Здаров, сосед, – вдруг раздалось за спиной Трофима Сергеевича, за мгновение до того, как он вставил ключ в замочную скважину. Это был сосед по лестничной клетке – Толик Воробев, слесарь шестого разряда, любитель заложить за воротник по любому поводу и завсегдатай местной разливухи. Судя по его стеклянным глазам и заплетающемуся языку, Куроедов понял: «Толик уже в нужной кондиции». Икнув, все тем же заплетающимся языком, Воробьев добавил:

– С праздничком тебя… Слушай, дай трёшку до получки…

«Конечно, до конца отчетного периода еще десять дней, а у этого забулдыги уже кончились средства», – недовольно подумал Трофим Сергеевич, всем своим видом осуждая образ жизни и состояние соседа. Он уже собрался было отчитать Толика за столь неподобающее поведение, совершенно недостойное высокого звания: «Слесарь шестого разряда!» как за спиной нетрезвого соседа открылась дверь и на пороге появилась его благоверная – Наталья Семеновна.

– Ты чего выперся, скотина?! – гаркнула та, однако заметив Куроедова, Воробьева осеклась. – Добрый вечер, Трофим Сергеевич, – тут же промурлыкала она, выходя вперед, после чего вновь обратилась к мужу, – Толенька, зайди скорее в дом, – и, не дожидаясь от супруга ответа, толкнула его в квартиру. У них была разная весовая категория, так что слесарь буквально перелетел через порог.

«Ох и семейка», – вздохнул Куроедов, провожая Наталью Семеновну взглядом. После того, как за женщиной закрылась дверь, он таки вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Раздался металлический щелчок, потом второй. Скрипнула, открываясь дверь и Трофим Сергеевич переступил через порог своей квартиры.

– Настенька, я дома! – довольно произнес Куроедов, пристраивая на вешалку свою дубленку. Однако супруга не торопилась его встречать, что было весьма странно – обычно Анастасия Леонидовна бежала в коридор при первом же звуке открывающегося замка.
Между тем, из зала доносились голоса и музыка. Прогоняя из головы дурные мысли, Трофим Сергеевич снял сапоги и украдкой прошел по коридору в направлении зала.
Заглянув в комнату, он увидел весьма странную картину: за столом, который стоял в центре зала, сидела его Настенька в обществе двух незнакомых мужчин. Несмотря на включенный телевизор, по которому транслировали повтор новогоднего «Голубого огонька», Куроедов отчетливо слышал каждое их слово.

– Вот и хорошо. Вы большая молодец, Анастасия Леонидовна, – эти слова принадлежали незнакомцу, что сидел слева от супруги. У него был орлиный профиль, короткостриженые волосы и густой бас с легкой хрипотцой. – Вот увидите, ваши старания не останутся без внимания.

– Это больно? – голос Настеньки слегка дрожал. Она сидела спиной к Трофиму Сергеевичу, так что он не мог видеть ее лица.

– Совсем немного, в начале процедуры, а потом ваш организм адаптируется и вы, даже, получите удовольствие.

– Скажете тоже, удовольствие, – хмыкнула супруга Куроедова.

Трофим Сергеевич ненавидел жизни три вещи: нерадивых сотрудников, не выполнение плана по пошиву обуви и отсутствие контроля над происходящим. А тут, он не только не контролировал ситуацию, он даже не понимал, что происходит.

Будь на месте Куроедова кто-то другой, то непременно бросился бы в бой очертя голову. Однако Трофим Сергеевич был не так прост – он за версту чуял «непростых» людей, с которыми нужно держать ухо востро. Благодаря этой своей чуйке (а еще острому подвижному уму), Куроедов и сделал блестящую карьеру.

От этих двух незнакомцев буквально «разило» чем-то невнятным: на чекистов они не походили – уж как-то скромно держались; для работников милиции действовали слишком аккуратно и заморочно, – «Нет, это не синие фуражки, – размышлял Трофим Сергеевич, – не принято у них так деликатничать…»

– И когда это будет? – тем временем продолжала Настенька.

– Процедура пройдет сегодня. Сколько вам нужно времени на сборы? – ответил «орлиный профиль».

– Десять – пятнадцать минут…

– Собирайтесь.

– Есть какие-то правила, что мне брать?

– Самое необходимое, чтобы создать себе уют. Остальным вас обеспечат.

«Так и есть, шпионы-капиталисты!» – вдруг понял Куроедов.
Все признаки были на лицо: снисходительное общение с налетом нарочитой заботы; менторский практически приказной тон; пиджаки – явно пошитые не в Союзе; а главное – осанка! У этих двоих были царские повадки! Где это видано, чтобы дети рабочих так держали спину?
Как истинный коммунист, Трофим Сергеевич почувствовал личным долгом дать отпор незнакомцам и прогнать их прочь!

Он открыл дверь и строго произнеся: «Что здесь происходит?!» решительно шагнул вперед.

– Милый? – удивилась Настенька.

– Анастасия, кто эти люди? – сложив руки на груди, продолжал наступать Куроедов.
Незнакомцы, явно застигнутые врасплох, взволнованно переглянулись.

– Они сказали, что помогут нам родить, – пробормотала супруга.

– Что? – округлил глаза Куроедов, не веря своим ушам. Как же это подло – вербовать бездетную женщину пользуясь ее мечтой обзавестись долгожданным потомством!

– На вас пало благословение стать сосудом для потомства славного «Правителя Шести Миров» – Верховного Протекториуса Венсорта III-го! – торжественно произнес «орлиный профиль».

«Не шпионы, – пронеслось в голове Трофима Сергеевича, – Хуже! Фанатики!»
– Вы что, католики? – насторожился он.

– Прошу вас, присядьте, мы все объясним, – несмотря на приветливый тон, фраза незнакомца прозвучала как приказ.

– Уходите, иначе я позвоню в милицию! – пригрозил Куроедов. На самом деле никуда звонить он не собирался – еще не хватало, чтобы наверху ухнали о визите в его квартиру этих фанатиков; потом вовек не отмоешься.

– Сядь! – вдруг произнес второй незнакомец, который до этого не проронил ни слова. Сказал он это так, что по спине Трофима Сергеевича пробежал холодок, к горлу подступил ком, а во рту пересохло. Нет, он вовсе не кричал. Напротив, человек был невозмутим, даже безразличен к происходящему вокруг, но стоило ему взглянуть Куроедову в глаза и произнести всего одно слово, как тот не посмел ослушаться.

– Так-то лучше, – улыбнулся «орлиный профиль», когда Трофим Сергеевич сел за стол. – Позвольте вас заверить: вам и вашей супруге ничего не угрожает. Мы здесь исключительно для взаимовыгодного сотрудничества. Вам знакомо понятие симбиоз?

«Навоз!» – возразил про себя Куроедов, понимая, что стал жертвой мощнейшего гипноза. Постепенно возвращая самообладание, он решил сменить тактику и, не показывая незнакомцам, что вышел из-под их влияния, как можно дружелюбнее произнес:
– Я, все же, жду объяснений.

– Конечно-конечно, – расплылся в улыбке «орлиный профиль», – мое имя Олег, это, – он кивнул на молчаливого экстрасенса, – Дмитрий. Мы представляем на вашей планете интересы «Шести Миров».

– Да-да-да, – закивал Трофим Сергеевич, оценивая обстановку: Олег не производил впечатления грозного противника – долговязый, тощий, узкие плечи, «Уделаю одним ударом, ну, может, еще подсечка понадобится», – прикидывал он; а, вот, Дмитрий, с его экстрасенсорными способностями, был угрозой.

Взгляд Куроедова упал на графин, который стоял перед ним на столе. Как быстро нужно двигаться, чтобы успеть нанести удар прежде, чем молчун его опять загипнотизирует?

– Наша физиология предполагает наличие «сосуда» для вынашивания потомства, – тем временем, продолжал Олег. На протяжении последних нескольких лет мы экспериментировали с вашими самками, результаты оказались превосходными. Настолько, что сам Протекториус заинтересовался вашим миром. Вашей супруге выпала честь выносить наследника для «Шести Миров».

«Так, пора!» – решил Трофим Сергеевич, почувствовав, что последствия гипноза прошли и его тело полностью ему подчиняется. Одним быстрым движением он схватил графин и ударил им Дмитрия в лицо. Раздался звон бьющегося стекла. Экстрасенс охнул, в тот же миг, Куроедов вскочил из-за стола, ухватил его за ворот пиджака, после чего провел три молниеносных удара в голову. Так-то он обмяк уже после второго, но Трофим Сергеевич решил подстраховаться.

Одновременно с этим, его супруга взвизгнула, закрыв лицо руками, а Олег вскочил из-за стола, запустив руку во внутренний карман костюма, но, прежде чем он успел достать пистолет (а что там могло быть кроме оружия?) Куроедов нанес ему сокрушительный удар в челюсть, после которого супостат крякнул и распластался на полу.

– Знай наших, – прорычал Трофим Сергеевич. После, обняв жену спросил:
– Настенька, ты как?
– Милый, с так испугалась…
– Теперь, все будет хорошо – я дома.

Он склонился над Олегом. Обыскав, нашел пистолет неизвестной модели, ксиву и кошелек с немалой суммой денег.

– Все же шпики, – презрительно фыркнул Куроедов, кинув находки на стол. – Как же вы проскочили мимо наших чекистов? Настенька, вызывай милицию, а я пока их свяжу.

Супруга, встав из-за стола, направилась в коридор, там, на тумбочке стоял телефон.
Трофим Сергеевич человек был хозяйственный, поэтому у него дома всегда лежали несколько мотков крепкой бечевки – «Никогда не знаешь, что может приключится», – говорил он, когда Анастасия Леонидовна просила убрать ее из антресоли.

Вот и пригодилась.

Усадив пленных на полу, спиной к спине, он выкрикнул:
– Настенька, прихвати веревку с антресолей!

В ответ – тишина.
Даже не было слышно, как супруга крутит диск телефона и говорит в трубку.
«Что могло случиться?» – насторожился Куроедов. Он взял со стола трофейный пистолет. Снял его с предохранителя и, держа оружие наготове, украдкой направился в коридор. Анастасии Леонидовны там не было, а, вот, входная дверь оказалась на распашку.

«Ох, Настенька, первым делом к Наташке побежала…» – вздохнул Трофим Сергеевич.
Подойдя к телефону, он взял трубку и набрал «02».
Раздался длинный гудок, второй, после которого Куроедов услышал:
– Дежурный… – тут же связь оборвалась и послышались короткие гудки.

– Положи трубочку, сосед, – раздался совсем рядом голос алкаша Толика. Его левая рука лежала на телефоне, утопив кнопку сброса. Чуйка подсказывала Трофиму Сергеевичу, что сосед-слесарь совсем не так прост, каким прикидывался. Как он умудрился так тихо подобраться? А еще он был совершенно трезвый!

Словно читая его мысли, сосед добавил: – Давай-ка без глупостей. Ствол положи на тумбочку. Медленно. Мне совершенно не хочется тебя валить, – при этом Куроедов почувствовал, как ему в бок что-то уткнулось, очень похожее на дуло пистолета.

– Где моя жена? – спросил он, медленно положив трофейное оружие на тумбочку рядом с телефоном.

– Давай-ка, двигай в зал, – ответил Толик, взяв при этом с тумбочки пистолет, он положил его в карман трико.

Куроедов подчинился.
Они прошли в зал, где на полу, по-прежнему без сознания, спиной друг другу, сидели Олег и Дмитрий.

– Ловко ты их уработал, – оскалился слесарь.

– Толик, ты что ЦРУшник? – удивленно спросил Трофим Сергеевич.

– Мелко плаваешь, сосед. Давай-ка на стул…

Все это время Куроедов оценивал ситуацию и свои возможности перехватить инициативу, но направленный на него пистолет не оставлял ни малейшего шанса выйти из поединка невредимым. Он подчинился и сел за стол.

– Руки назад, – добавил Толик.

Стоило Трофиму Сергеевичу завести руки за спинку стула, как слесарь накинул что-то на запястья; тут же раздался звук, маленькой трещотки и его руки оказались сжаты плотным кольцом.

«Ох, уж, эти ЦРУшные выкрутасы», – пронеслось в голове Куроедова, в слух же он произнес:
– Зачем вам я – обычный директор Нижегородской фабрики?

– Разве эти двое, – слесарь кивнул на Олега с Дмитрием, – тебе ничего не рассказали?
– Только какой-то бред про вынашивание потомства.
– Отлично, значит, мы не ошиблись – их выбор пал на вас.
– Что за бред ты несешь?
– Это не бред, сосед. Есть кое-что поважнее противостояния ваших государств…

«Ваших? – тут же отметил про себя Трофим Сергеевич. – Кому же он продался? МИ-6 решила играть в обход ЦРУ? Или это грязные ручонки Моссада?»

Тем временем, Толик связал ЦРУшников, после чего принялся шарить по их карманам. Ничего не обнаружив, он бросил на Куроедова оценивающий взгляд и спросил:
– Где их вещи?

Тот кивнул на стол, куда положил все находки.
В этот момент слесарь-предатель совершил долгожданную ошибку – видимо не ожидая уже угрозы от связанного Тимофея Сергеевича, он всего лишь на мгновение повернулся к нему спиной.

Куроедов тут же встал на ноги и, вместе со стулом, устремился вперед, всей своей массой обрушившись на Толика. Кстати говоря, ростом он был два ноль один и весил немногим больше центнера, так что буквально подмял под себя тщедушного соседа. Оказавшись на полу, тот крякнул о замер.

Освободившись от пластиковых наручников, Тимофей Сергеевич попытался нащупать пульс на шее слесаря, но тот не дышал.

– Жаль, тебя бы под суд отдать, – расстроено вздохнул Куроедов, после чего вновь направился к телефону, чтобы вызвать милицию.

Но не сделал он и двух шагов, как один из ЦРУшников простонал:
– Стой… они здесь… вам надо бежать… – это говорил очнувшийся Олег.
– Ты о чем?
– Восстлы… – выдавил он, кивнув на Толика. – Оплодотворитель… в тайном кармане… забери…

Словосочетание «тайный карман» заставили Тимофея Сергеевича прислушаться к словам шпиона. Он подошел к нему и принялся более тщательно шарить по карманам костюма – ничего.

– Пуговица… слева…

Нащупав пуговицу внутреннего кармана, Куроедов открыл его и запустил туда руку. Как ни странно, но внутри он оказался заметно больше, чем снаружи. Какое-то время спустя, Куроедов что-то нащупал и вытащил предмет цилиндрической формы: не менее 60 сантиметров в длину и минимум 7 сантиметров в диаметре.

– Видел чудеса техники, но такое… – присвистнул Тимофей Сергеевич, восхищенный тем, как ЦРУшникам удалось спрятать такой дрын в подкладке костюма.

– Беги… глупец… – вновь простонал Олег.

Как вдруг, раздался жужжащий звук, и его голова разлетелась на куски забрызгав все вокруг кровью и мозгами. Куроедов многое повидал в годы военной службы, но все равно поморщился, утирая с лица кровь.

– Отдай-ка это мне, сосед, – раздался за спиной до боли знакомый голос. Обернувшись, он увидел в дверном проеме Наталью Семеновну – жену Толика, в руках она держала необычный пистолет, как тот, что был у ее мужа. – На стол положи и отойди, – приказала Воробьева.

Трофим Сергеевич подчинился.

Супруга слесаря взяла Оплодотворитель и хотела было уйти, но стоило ей повернуться спиной к Куроедову, как раздался тихий голос Дмитрия:
– Останови ее!

«Опять этот голос!» – с ужасом понял Трофим Сергеевич и, в тот же миг, бросился на женщину. Реакция у Воробьевой была на высоте. Услышав голос, она мгновенно обернулась и выстрелила в приближающегося Куроедова, но тот был уже достаточно близко, чтобы отвести оружие в сторону. Раздался жужжащий звук, из пистолета вырвался луч и угодил в грудь Дмитрия, проделав в нем огромную сквозную дыру. Брызнула кровь. ЦРУшник дернулся, повалился набок, мгновение похрипел и замер.

Тем временем, Трофим Сергеевич сошелся в рукопашной схватке с женой слесаря. Она оказалась на удивление сильной, подготовленной и быстрой, чего по ее внешнему виду и не скажешь: долговязая пышнотелая дама больше производила впечатление любительницы пироженных и чая, а не физической подготовки или боевых единоборств.

Наталья Семеновна ловка блокировала выпад за выпадом Куроедова и не менее ловко проводила контратаки, метя ему то в голову, то в пах, то в колено.

Силы оказались равны. В такие моменты перевес могла внести любая мелочь, так и произошло – в прихожей зазвонил телефон. Трофим Сергеевич на мгновение замялся и пропустил удар в челюсть. Кулак у Воробьевой оказался словно кувалда. Куроедову даже показалось, что он слышит хруст своей челюсти.

Он охнул, пошатнулся, но не упал.

Тут же последовал удар ногой в корпус, который отбросил Трофима Сергеевича назад, опрокинув на пол. Он крякнул и распластался рядом с безжизненным телом Толика. Женщина стремительно приблизилась, занеся ногу целясь ему в голову. Превозмогая дикую боль, Куроедов, в последний момент откатился к трупу избегая встречи с ногой Воробьевой.

В этот момент его рука наткнулась на что-то твердое. Не думая, он запустил руку в карман мертвого слесаря. Нащупав там холодную рукоять пистолета, Трофим Сергеевич вытащил его и, направив Наталье Семеновне в голову, выстрелил.

Раздался знакомый жужжащий звук. Красный луч пронзил комнату и врезался соседке в лицо, её голова разлетелась на куски, уделав все вокруг мозгами и кровью.

Куроедов облегченно выдохнул, насколько это позволяли сломанные ребра и челюсть. Переведя дух, он собрался с силами, встал и, держась за стену, направился в прихожую к телефону.

Вновь прожужжал выстрел. Красный луч врезался Трофиму Сергеевичу в спину, пронзив его насквозь. Он вскрикнул и замертво распластался на полу, заливая его кровью.

– Не так быстро, сосед, – произнес Толик, убирая пистолет в карман. После этого, пошатываясь, он подошел к столу и взял с него Оплодотворитель. Тщательно осмотрел прибор, убедился, что скипетр не пострадал и довольно произнес: – Отлично.

Аккуратно положив его в другой карман штанов, который внутри был значительно глубже, чем это могло показаться со стороны; слесарь подошел к безжизненному телу своей супруги. Склонившись над ней, он достал из бездонного кармана инъектор и вколол его содержимое.

Некоторое время спустя, женщина встала.
На месте головы набухала розовая регенерирующая плоть, напоминая готовые распуститься почки растений. Через несколько часов её голова полностью восстановится.

– Давай приберемся. Соседи, скорее всего, уже вызвали ментов, – велел он жене.

Казалось бы всё, но нет, как и было сказано выше: это только начало истории. Через девять месяцев у Воробьевых родится сын, которого они назовут Сеня – о нем-то и пойдет речь в нашем повествовании.