Сэр инквизитор.

Лунный диск висит на небе, звёзд рассыпано драже. Дом стоит, в нём люд невесел, ведь сей люд цепные псы.

Ходят вдоль окраин двое, но ни шагу за забор. Двор окутан страшным словом, силой тёмною и злой.

Слуги взором тьму пронзают, чтоб их госпожа спала. Завтра будет день суровый, вновь не видеть бесам сна.

А вдали мелькают тени, нервы всё сильней скрипят. Как у балалайки струны, лопнуть от напряжения хотят:

«То ли зверь в кустах несмелый, иль настиг уж супостат?» — мысли, словно в трупе черви, копошатся в их мозгах.

А у входа монументом встал на страже часовой. Он немного закемарил, но зато амбал большой.

По земле ползут неспешно сразу несколько жнецов. Нужно им во мраке ночи, словно тень, попасть во двор. Чтоб в итоге сталь клинков кровь пролить могла врагов.

Двое быстро поплатились за халатность в краткий миг, издать успели только хрип, который в воздухе затих.

Но вдруг бугай от храпа дрогнул и проснулся, чтоб в конце рухнуть трупом на крыльце.

Речь ведут свою безмолвно, команды жестами кричат. Ещё немного — и продолжат они задачу выполнять.

Один останется вне дома, чтоб никого не упустить, а остальным придётся вдоволь адреналин производить.

Врываются сквозь все проёмы, которые смогли найти. Но обманчив свет в оконцах, только трупы ждали их.

Громыхает смех по дому. Затухают фонари. Раздаются крики боли сразу нескольких мужчин.

Катавасия неспешно переходит в гул клинков. Труп бросается на жертву, чтоб отведать её плоть.

В этом диком представлении кровью платят все подряд. Смерть взымает свою плату, и редеет их отряд.

На второй этаж пробились только двое смельчаков, остальные продолжают резать глотки мертвяков.

Ведьма смотрит на холуев, выдавая каскад слов. Один падает от боли и бросает его в пот.

Кровь сочится через поры, бедолагу ею рвёт. Ведьма скалится в ухмылке, прыгая на потолок.

Ведь второй не растерялся, бросив в мерзость эту нож, и с пояса товарища арбалет срывает он.

Смотрит злобно на мужчину, вновь произнося слова, но нежданно осеклась из-за выстрела она.

А противник заряжает очень быстро арбалет. Не успеет вновь заклятьем чёрта выпустить на свет.

Болт летит по её душу, но в окно сигает тварь. Неудачно приземляясь, слышит хруст в своих ногах.

Падает на два колена, взгляд бросая на окно. Шепчет вновь слова заклятья, чтоб уняло боль оно.

А до этого момента что творилось во дворе? Парень в ожидании драки от напряжения скрипел.

Вдруг раздался шум у входа, забурлила в венах кровь. Громыхание из дома набирало оборот.

Он вдали услышал шорох. Кто-то захрипел слегка. У двери уже рычало вспоротое тело бугая.

Две оживших мертвечины медленно брели вперёд. Юноша взирал с тревогой, что же нынче его ждёт.

Бой был с тройкой этой жаркий, седьмой стекал с парнишки пот. Но, к сожалению, упокоить ему одного лишь удалось.

Громила был на редкость юркий, второй немногим уступал. А мужчина тяжковато начинал уже дышать.

Амбал опять рванул в атаку, поменьше хрыч решил помочь. А юноша меж этих гадов как-то вывернулся вновь.

Сделал выпад снова в падаль, и в этот раз упал мертвец. А в парне вдруг вскипела ярость, атаковать решил храбрец.

Копьё сверкало своим жалом, оно вгрызалась в трупа плоть. Но тот никак не хотел падать, а лишь бросался на него.

Хоть каждый раз он натыкался на остриё его копья. Но направлять чужая воля продолжала бугая.

Оставил множество отверстий в теле живого мертвяка, и наконец последней серией упокоить сумел тварь.

Он на копьё своё опёрся и воздух жадно стал глотать. Но дух перевести не дали, кто-то выпрыгнул с окна.

Увидел парень, что сбегает женщина, как зверь лесной. Сверху друг болтом стреляет. Но он попасть, увы, не смог.

Соратник тяжело вздыхает, всматриваясь в свою дичь, а друг проклятие бросает, стараясь арбалет вновь зарядить.

Но из рук снаряд роняет и срывается на крик. А в это время разбежался напарник и метнул копьё, которое достигло цели и сквозь хребет её прошло.

Затем побрёл за этой ведьмой, а в доме бой нежданно стих. Застыли статуями люди, которые в сей бились миг.

Трупы стали вновь мешками, в них не горела больше жизнь. Ведь поняли не сразу парни, что смерть закончила здесь пир.

Они считать потери стали, и грусть наполнила глаза. Но осознание победы всё ж согревало их сердца.

Мужчина вниз спустил беднягу, с которого багряный пот стекал и падал часто на пол. Он знал, что скоро тот помрёт.

Все провожали пару взглядом и отдавали парню честь. Ещё один член их братства прервал свой путь средь этих стен.

Настало время для рутины. Телегу кто-то подогнал. В неё сложили штабелями братьев мёртвые тела.

Ведьма корчилась от боли, но подохнуть чёрт не даст. С ней заклятие сыграло злую шутку в этот раз.

Мужчины бабу окружили, заковали в кандалы. Затем ей кляпом рот закрыли, чтоб не накликала беды.

И парень лишь тогда решился копьё вырвать из хребта, которое пробив грудину, к земле прибило эту шваль.

— Всеволод, я о-о-очень рад, что дуба ты не дал, — издали кто-то прокричал. — А как лихо разобрался с мертвечиной… — мужчина замолчал. — Результат говорит сам за себя, — в сторону двора пальцем показал.

— Ричард, она была одна? Коль так, то здание надо обыскать, — серьёзным тоном Всеволод сказал.

— О боже, ты невыносим. Конечно, парни рыщут там, и этот гад не скроется от нас. Расслабься, брат. Мы победили в этот раз, — по спине похлопал парня.

— Но какой ценой победа нам досталась? — на телегу с ведьмы перевёл он взгляд.

— Всеволод, судьба вообще скупая дама, — в разговор ещё один вмешался.

Жалобные вопли оборвали диалог. В испачканных лохмотьях из дома волочился муженёк.

Он так взахлёб рыдал, что ручьём стекали сопли по губам. Не раз бросался муж к ногам и умолял о снисхождении. Но дурак в итоге смолк, когда в телегу погрузил палач его.

Во дворе собрался сонм тех, кто выжить в битве смог. Они поздравили друг друга и покинули сей дом. Шла толпа людей пешком.

Телега надоедливо скрипела колесом. Порой пыхтел запряжённый в неё конь. Траву качало лёгким ветерком.

Ворчали люди меж собой, ведь на привал Ричард времени не выделял.

— Кто передохнуть желает, пусть в телегу полезает, — продолжал твердить одно на надоедливый вопрос.

Желающих средь наглых морд никого не набралось. Поэтому всё брёл вперёд до становья народ.

А там повозка заждалась своих уставших пассажиров. Табун сопящих лошадей неподалеку дремал смирно.

Костёр трещал, над ним котёл висел и воду в себе грел. А рядом с ним сидели люди и пили чай из разных блюдец.

— Собираться час настал, — часовой им прокричал.

До лагеря дошла мужчин измученных толпа, и в железных кандалах женщина средь них брела.

Они ворчали как деды. Одежды все подраты были, но всё ж трофей они добыли. В тюремную повозку пару потащили и на замок стальной закрыли.

— Наконец-то можно нам теперь передохнуть, попить чайку и часик покемарить, — Ричард по-дружески напарника толкнул.

— Ударение поставь на «о». Нам культ легко кинжал загонит в бок.

— Всеволод, не будь таким занудным. Посмотри, в округе ни души.

— Вспомни, так же думали они. А вон теперь красавица-то взаперти.

— Сдаюсь. Меня уговорил, но как ты объяснишь всё им? — он в сторону парней кивнул, которые пошли к костру.

— А это, друг, твоя задача. Ведь командир сегодня ты, а я всего лишь на подхвате, и на меня так не смотри, — оставил Ричарда в смятении, а сам направился к костру. — Налейте, братцы-ка, чайку, — сказал он, подходя к огню.

Скрестивши силу свою с волей и сжав в перчатках кулаки, посетовав на свою долю, он подошёл к толпе мужчин.

И Всеволод, увидев друга, сразу чашку протянул. Но Ричард отодвинул руку и тяжело потом вздохнул.

Он посмотрел на люд уставший, и речь завёл издалека, а затем обрушил разом новость эту на отряд.

Она убила все надежды на сладкий отдых под луной, ведь снова в скверном настроении совершать им марш-бросок.

К утру они достигли цели. В город ведьму привезли. Зеваки с явным интересом наблюдали издали.

Повозку с пойманной добычей уставший конь тянул вперёд. Её охраной занимался на вид угрюмый очень взвод.

И замыкало представленье телега с трупами внутри. Всё это шествие неспешно по дороге шло в Г.О.И.

— Муженька осталось допросить, — буркнул Ричард еле слышно.

— И дело сможем завершить, — ответил парень энергично.

— Кто будет этим заниматься? — мужик поёжился в седле.

— Давай монету кинем, братец, — Всеволод, зевая, дал ответ.

— Ну нет. Сегодня Чтокс пусть ссыт на тех, кто любит в карты порезвиться.

— Тогда процесс сей на тебе, — камрадов ленно оглядел. — Главное, чтоб на допросе в лужу, друже, ты не сел.

— А ты тогда займёшься чем?

— Мой друг, ты что, забыл? Меня ещё с ночи ждёт мягкая постель. Ты посмотри на них…

— И в этом нет моей вины, — Ричард резко перебил.

— Но коль назвался ты груздём, то лезь в корзину с головой.

— Иди ты к лешему в берлогу…

— Хоть отосплюсь я там немного, — и на этой ноте парень разговор закончил.

По прибытию в Г.О.И. пару сразу разлучили. Ведьму в каземат бесцеремонно затащили.

Вот только муженька ждала суровее судьба. Пыточная камера располагала к разговору всех, кто слаб был волей. Для пленника простого она являлась воплощеньем боли.

И сомневаться на допросе в умении персонала всем мастерски воспользоваться, к сожалению, мужу ведьмы не приходится.

Он буравит взглядом каждую диковинку, которой из него мелодию человеческой агонии будут извлекать.

— Вы должны нам рассказать, куда запрятали дитя, — Ричард сразу надавил на муженька.

— Она сама его кому-то отдала, — с трудом выдавливал слова осуждённый из себя. — Я спрашивал её не раз об этом, но не получал на сей вопрос ответа.

— Жаль, что вы решили лгать, — Ричард из дальнего угла мужчину жестом подозвал. — Можешь приступать, но сделай так, чтоб он в сознании пребывал…

Лежал Всеволод в постели. Вечер за окном стоял. Мелкую таверну сняли им на отшибе городка.

Хоть был строенья вид неброский, зато клопов тут не прельщала койка. Весомым это стало плюсом. В харчевне тоже всё ж уютно.

Но кухарь слыл байбаком явно, ведь запах блюд витал отвратный.

Всеволод зевнул сонливо. С харчевни доносился шум. С кровати встал неторопливо и потянулся, вновь зевнув.

Он взял со стула свои брюки, рубаху с пола подобрал. Второй носок затем искал, минут потратив эдак пять.

Всеволод, когда ж оделся, окинул взглядом свой приют. И перед выходом тоскливо от одиночества вздохнул.

В харчевне пьянка шла вовсю. Коллеги были во хмелю и придавались уже пенью. Трактирщик только успевал вновь заполнять пивной бокал напитком, всеми вожделенным.

Всеволод спустился вниз, и сразу же весь люд затих. Но только чтобы с пущей силой вновь попойка забурлила.

Не раз в пылу каких-то споров в драку пускалась эта свора. А Всеволод сидел спокойно и за столом хлебал жаркое.

К нему никто не подходил, и он доволен этим был.

Открылась дверь. В трактир лениво ввалился очень мрачный Ричард. Он был помят, в его глазах читалась жуткая тоска.

И люд на этот раз притих, ведь Ричард не из добрых слыл. Он по харчевне своим взглядом прошёлся, обдавая хладом присутствующих здесь камрадов.

Всеволод, увидев друга, прокричал:

— Скорее ужин принеси, трактирщик, друже. А ты иди быстрей сюда, поешь и выпей-ка пивка.

— Последний выпить всем бокал и живо отправляйтесь спать. Нам покидать сей град с утра, когда поднимется заря, а вы толпой уже в дрова, — Ричард злобно прорычал и к столу направил взгляд, где Всеволод стоял.

— А ты полнейший разгильдяй, коль допустил разброд в сей час, когда он вовсе не уместен, — Ричард продолжал ворчать, но всё же примостил свой зад на стул и сдержанно зевнул. — Устал я, если честно, друг.

— Не только ты. Отправили домой мы пятерых. Не это им пророчили отцы, когда в учебку отправляли. Но вот, колёсами скрипя, везёт домой их катафалк, — Всеволод задумчиво сказал.

— Не ровен час, прокатит он и нас, ну а пока давай пивка. Залить глаза хотелось мне ещё вчера, — он еле слышно прошептал. — И спать.

— Ричард, гад, выкладывай давай, что удалось тебе узнать?

— Фиаско, брат, настигло нас… — служка прервала рассказ, когда доставила заказ и на стол стала выставлять.

— Прости меня, но в жизни главное еда. Поэтому курдюк набью, ну а потом всё расскажу.

Жаркое с аппетитом Ричард уплетал, и аромат мужчину не смущал…

В харчевне стояла тишина. Соратники хмельные по номерам неспешно расходились.

Всё близилось к концу, и Ричард тоже завершал трапезу свою.

— Этот гад ничего не знал. Как я бы ни старался, он продолжал кричать, что всё мне рассказал.

— А ведьма что?

— Воды набрала в рот. От этих тварей ничего мы не узнаем, — задумчиво закончил Ричард разговор и, встав из-за стола, в свой номер медленно побрёл.

— Зачем тогда интригу нагнетать? Как пить дать, в одинокого похлёбку не хотел жевать, — вслед мужчине проворчал, и сам отправился по городу шататься.