Серафим Саровский

Лето. Екатеринбург. Вот уже несколько дней я жил со странным ощущением: я чувствовал себя как Остап Бендер, который узнал, что на человека давит атмосферный столб весом в двести четырнадцать кило. Я не был влюблен, как он, поэтому такое состояние поначалу озадачило. Всё разъяснила знакомая экстрасенс: «В тебя загружают информацию, когда закончат, ощущения пройдут». Как говорил один мой знакомый царь: «И это пройдет.»

Полдень, жара. Администратор нашего центра попросила сходить в магазин за кофе и купить ей мороженое. Сделав покупки, я вышел из магазина и сел на парапет, чего я раньше никогда не делал. Я сидел и размышлял: «Что я тут делаю? Скоро в центр придут на занятия люди. Мороженое в пакете растает». И продолжал сидеть.

Подошёл мужичок бомжеватого вида, попросил мелочь. Я дал несколько монет. Мужичок, взяв деньги, спросил разрешения присесть на парапет. Я не возражал, и мы некоторое время молча сидели. Затем он спросил, не буду ли я против, если он сходит и купит себе пива. Заручившись моим согласием, он пошел в магазин, предварительно попросив: «Только вы, пожалуйста, не уходите!» Вернувшись с бутылкой пива, он предложил ее мне. Я отказался, тогда он спросил, не буду ли я возражать, если он выпьет. Я дал добро, и мужичок с благодарностью отхлебнул пива из бутылки. Шло время, мужичок не спеша пил пиво, я сидел и недоумевал сам от себя, что происходит и чего я тут рассиживаюсь! Потом он начал пересказывать свою горемычную жизнь. Я молниеносно парировал этот поток вопросом, переключая его на позитив:

— Чего бы ты хотел для себя?

Немного подумав, он ответил:

— Дом, семью, свое хозяйство.

И тут я выдаю вот такую вот фразу, именно выдаю, как по бумажке:

- Пойдем в церковь, попросим у Боженьки. Он добрый, он поможет!

Мужичок резво соскочил с парапета, и мы направились в расположенную неподалеку Вознесенскую церковь. Войдя в церковь впереди меня, он юркнул в какой-то простенок и принялся звать меня, махая оттуда рукой. Я подошел, простенок метра два шириной. На стене две иконы, небольшие и очень старые. Настолько старые, что лик изображенных святых едва просматривается.

- Вот это такой-то святой, - сказал мой провожатый, указав на левую икону. - А это — Серафим Саровский. Запомни, Серафим Саровский!

Я что-то собирался у него спросить, когда появился охранник и, ловко поймав мужичка за шиворот, поволок его прочь из церкви. Я обратился к охраннику:

- Успокойтесь, уважаемый, «мальчик» со мной!

- С тобой?! Тогда ты тоже на хер вали!

Оказавшись на крыльце, я, возмутившись таким отношением, спросил у охранника причину нашего выдворения. Он сослался на приказ настоятеля. Так как мой спутник был выпивши, его следовало из церкви выставить. Я начал теософский спор с охранником на тему: запрещал ли Спаситель посещать церковь в нетрезвом виде?

Все это время, пока я кипел праведным гневом, мой спутник тянул меня за рукав, пытаясь увести с крыльца.

Махнув рукой на охранника, я направился к парковой скамейке, чтобы успокоить нервы. Не успели мы присесть, как к нам подскочил местный бомж с каким-то вопросом или просьбой — я не разобрал. Мой же спутник что-то кратко ему ответил, и бомж также резко отошел от нас к своей компании. Правда, через непродолжительное время вся их компания подтянулась к нам и на почтительном расстоянии, на кортах расселась полукругом перед нами.

Я что-то говорил, что-то правильное. Говорил, видимо, еще и вдохновенно, так как проходившая мимо женщина обратилась ко мне со словами:

— Хорошее дело делаете!

Продолжая свою речь, я повернулся к своему спутнику и остолбенел. Не в буквальном смысле — я продолжал всё так же говорить, ведь я такой начитанный и правильный, учу заблудших, как нужно жить, но учитель был другой, и урок давали мне. От сидящего рядом бомжика шел Свет. В буквальном смысле слова, он лучился Светом. Мне вдруг без всяких слов стало ясно, что мне давали урок — урок Кротости и Смирения! Как я это понял, не знаю. Просто понял и всё. Еще я знал, что пока меня нет, никто не придёт на занятия, поэтому некуда спешить. Тем не менее, пораженный всем происходящим, я скомкано завершил нашу встречу. Вручив свою визитку и предложение, в случае чего, обращаться за помощью, я откланялся.

В центре, кроме администратора, никого не было. Мороженое так и не растаяло, хотя прошло около полутора часов.

Недели через две я направился в Вознесенскую церковь. Вспомнив про икону, решил ее подробней рассмотреть. «Запомни — Серафим Саровский!» Я хорошо помнил нужный мне простенок с иконой, уверенно направился туда и обнаружил окно. Ошибся, бывает. Вернулся ко входу, вспомнил ещё раз, откуда меня звал мужичек, и направился туда. Опять окно! Снова вернулся ко входу и, не торопясь, прошел вдоль всей правой стороны церкви. Ничего похожего на то место, где были иконы. Вышел на улицу и начал рассматривать снаружи. Ряд окон через равные промежутки. Нет никаких заложенных окон. Вернулся внутрь и внимательно рассмотрел окно, расположенное в том месте, где в прошлый раз находилась стена. Могли ведь вставить окно, а иконы перевесить. Окно, однако, не производило впечатление нового и ничем не отличалось от других. Чтобы окончательно развеять все сомнения, я подошел и спросил у старушки, которая собирала огарки свечей, где икона Серафима Саровского? Она ответила:

- Господь тебя привел, смотри - вот же она! - и указала на икону, которая находилась рядом с нами на колонне.

Икона была другая… она была большая, и это был новодел!

Чем тот урок для меня закончился?..

В моем ДНК взрывная смесь гуцульского ведьмака и польской княжны, грузинских князей и атамана казачьего войска, приплывшего с Ермаком покорять Сибирь. Гордость, упрямство: «Не покорюсь!»

...Оказалось, что воевать ни с кем не нужно! Всё это время я стоял перед открытыми дверьми и готовился к бою непонятно с кем, вместо того чтобы просто войти…