Серая ночь

Одна ночь в году. Это случалось в разных культурах, в деревнях и городах, в древние времена и совсем недавно. Это есть и у нас – одна ночь, когда рушатся устои. Серая ночь, так она называется. Знаете, почему? Потому что ночью все кошки серы.

Чопорный гражданин, дикий лесоруб, уродливый неудачник могут найти свое счастье. Неказистая девушка, почтенная мать семейства, тишайшая бесприданница – им тоже улыбнется удача. Главное – выйти в назначенный час. Неважно, сколько продлится ваше приключение – пять минут или целую ночь – вы навсегда запомните, что оно было. И никто никогда не раскроет вашей тайны. Главное – не снимать маску.

***

Господин средних лет в черном пальто вышел из дома. Город покрывал туман – недостаточно густой, чтобы отменить давно намеченный план, но раздражающий. Мужчина поколебался, но все же запер дверь и отправился в путь. Туман скрывал краски, шум города будто исчез, только глухо звучали шаги и постукивала трость. В конце концов, в начале сентября всегда так. Может быть, именно поэтому Серая ночь проходит именно в это время? Господин усмехнулся и надел маску.

Идти было недалеко. На первом же крупном перекрестке, в неверном свете фонарей мужчина увидел женский силуэт. Какое-то время он размышлял, будет ли вежливо, если он сначала просто подойдет и посмотрит. Решив, что сейчас не время для светских условностей, господин решительно зашагал вперед.

Девушка оказалась молодой и красивой. Чудесная фигура, длинные волосы, прикрытые шляпкой, руки в перчатках нервно сжимают сумочку, на губах смущенная улыбка. Черная маска закрывает половину лица. Мужчина с облегчением вздохнул, но тут же снова напрягся, подбирая первую фразу.

– Добрый вечер. Не успели замерзнуть? — сказал он и покраснел. Нашёл подход!

Девушка тоже заметно смутилась и сжала сумочку крепче.

– Я имел в виду, что сегодня чертовски холодно, – поторопился пояснить черный господин. – Может быть, пройдемся?

Девушка не проронила ни слова, но послушно пошла за ним.

«Черт знает что», – раздраженно думал мужчина. – «Я выгляжу, как круглый дурак. Но она тоже хороша – молчит! Может быть, немая?..».

Будто услышав его мысли, его спутница сказала тихим приятным голосом:

– Вы тоже первый раз гуляете в такую Ночь?

Ему ясно послышалась заглавная буква.

– Да, – решился он. – Кстати, я не представился…

– Не надо имен! – перебила девушка, коснувшись его руки.

Черному господину стало на мгновение жарко, и он расстегнул верхнюю пуговицу пальто.

– Красивый шарф, – улыбнулась девушка.

Он открыл было рот, но она снова перебила:

– Только не рассказывайте, что вам его подарила жена! Это будет ужасно скучно.

– Хорошо, – рассмеялся черный господин и взял ее под руку. – Здесь рядом парк…

Они медленно гуляли в парке, глядя в землю, на опавшие листья.

– Вы любите запах осени? – спросил мужчина, шевеля тростью шуршащее золото под ногами. Внезапно ему стало интересно, что она ответит.

– Нет, – сказала она.

– Почему?

– Осень – это всегда увядание. Зима – совсем другое дело. Когда зима – все ясно и можно не волноваться. А осенью я всегда волнуюсь, – она глянула на него и улыбнулась. – Но не сейчас, нет.

Скоро ее рука стала совсем ледяной, и он решился.

– Я знаю, это довольно неловко. Но, может быть, мы зайдем ко мне, выпьем вина? Очень холодно, а я живу совсем близко.

– Хорошо, – просто сказала она.

У него дома было сладкое вино, он сам подогрел его и налил в бокалы.

– Эту бутылку привез мой друг из одной далекой северной страны. Он уверял, что там его пьют горячим, большими стаканами, и теперь я понимаю почему.

Девушка улыбалась. В камине горел огонь, она согрелась, сняла пальто, шляпку и перчатки. На ней было простое черное платье, без всяких кружев и рисунков.

– Почему вы решились сегодня… прогуляться? – спросил он серьезно.

– Я хотела перестать печалиться, – она пожала плечами. – А вы?

– А я хотел испытать радость.

Вино бурлило в крови, требовало прекратить разговоры и начать действовать.

– Знаете, – сказал он, – мой друг рассказывал, что в той далекой стране есть обычай. Если люди хотят стать ближе, им нужно переплести руки с бокалами, выпить, а потом поцеловаться – символически – и перейти на «ты». Звучит странно, но, может быть, мы попробуем?

Символически не получилось. Пуговицы на платье были тугие, но мужчина радовался, что из моды вышли корсеты со шнуровкой. Сейчас он бы не справился. Полуодетые, они взбежали на второй этаж, где была спальня, и упали на широкую кровать…

***

…В окно било солнце, будто и не было никогда темноты и тумана. Мужчина сел на постели, протирая глаза и щурясь. И в спальне никого больше не было.

Когда он только раздумывал о Серой ночи, ему приходило в голову последующее утро. Он был уверен, что расставание со случайной женщиной выйдет довольно неловким, и лучшим вариантом будет, если она тихо уйдет. Сбылось. Но теперь он сомневался, что это лучший вариант.

Медленно одевшись, он спустился вниз. Исчезло платье, пальто, шляпка. Только на столе стояли два полупустых бокала и рядом… Рядом лежали тонкие женские перчатки.

Мужчина улыбнулся. Сувенир на память о приключении.

***

Уже на следующий день ему снова стало скучно. Как было скучно вчера, позавчера, весь этот чертов год. Кроме одной ночи. Ничего не хотелось, ничего не радовало. Мужчина с раздражением подумал, что, если дальше так пойдет, придется идти к лекарям. А пока лучше в паб…

– Мистер Андертон, – промурлыкала хозяйка и плавно придвинула к нему пинту эля. – Как ваши дела сегодня?

– Спасибо, – сухо ответил он и попробовал. – Прекрасный эль, как всегда. А ваши дела, Берди?

Хозяйка наклонилась над стойкой так, что большую грудь можно было рассмотреть во всех деталях.

– Не жалуюсь, – пропела она и, понизив голос, добавила. – Мне кажется, сегодня вам нужно как следует угоститься.

Выждав небольшую паузу, она придвинула к нему блюдечко с маринованными яйцами.

В ее каморке царила полутьма, но Андертон привычной дорогой прошёл к кровати и сел. Берти прижалась к нему. Обычно после этого она клала его руку себе на грудь, а дальше какое-то время было не скучно. Вот и сейчас она потянулась, но он резко отодвинулся и мрачно глянул ей в лицо. Берди застыла в недоумении. Андертон потер лоб и глянул ей в глаза, большие и совсем черные в полумраке.

– Берди, – тихо сказал он. – Ты любишь осень?

– Конечно, – с готовностью ответила она и пересела ближе. – Это ужасно романтично.

***

Андертон сидел в кресле у камина и рассматривал перчатки. Нельзя же просто взять и примерить их, как в сказке, на все женские руки этого города. Он в сердцах швырнул бесполезный сувенир на столик, и тут на одной из перчаток что-то блеснуло. Мужчина снова схватил их и стал разглядывать внимательнее. На подкладке было вышито золотыми буквами – AN. Это был прогресс. Выбор сужался до нескольких сотен, а может быть и тысяч женщин…

Андертон решительно поднялся, надел пальто и вышел из дома. Был один человек, который мог помочь. И человек этот всегда задерживался в своей конторе допоздна.

Мистер Итон был статистиком. Он знал буквально все об этом городе. Количество водопроводчиков и цветочных лавок. Цифры рождаемости и число прихожан каждой церкви. Не знал он только одного: как найти женщину по ее перчаткам.

– Нет никакой возможности это выяснить, – качал головой неумолимый старичок.

– Скажите вот что, – не сдавался Андертон. – Это метка мастера или инициалы женщины?

Старичок открыл было рот, но Андертон с раздражением добавил:

– Надеюсь, первое.

– Вы, должно быть, правы, – сухо ответил старичок. Он любил статистику, а она не терпела эмоций. – По крайней мере, список перчаточных мастерских я вам предоставлю.

Андертон просиял, но старичок немедленно опустил его с неба на землю:

– Приходите завтра после обеда.

***

Андертон проворочался всю ночь, но, тем не менее, встал с первыми лучами солнца. Вяло позавтракав, он уставился в окно. Утро нужно было как-то потратить. Он надел пальто, протянул руку в угол, но там стояла только одна буковая трость. Куда слуга подевал его любимую, дубовую? Где, в конце концов, легкая, летняя? Андертон крикнул Стивена и выслушал сбивчивые объяснения о мастере, который обещал все закончить буквально на днях.

«Да», – вспомнил Андертон. – «Набалдашник давно пора закрепить. А я сегодня подумаю о других мастерах».

Взяв буковую трость, которая последнее время почему-то впала в немилость, он отправился в парк. Через облака тускло светило солнце, и даже листья казались поблекшими.

«Осень. И впрямь – время увядания. Неужели и я, как эти листья, больше никогда не буду чувствовать себя живым и только гаснуть, гаснуть?..» – тут Андертон вспомнил, что сегодня после обеда его ждет мистер Итон. Он ускорил шаги и отправился в любимый ресторан на углу, где подавали фазана в луковом соусе. В конце концов, ждет его увядание или нет, но провести время до визита к Итону можно и с удовольствием. По крайней мере, надо попробовать.

***

Старичок торжественно, как на приеме у посла, подал ему список. Там было пять мастеров.

– Всего пять? – немного разочаровано сказал Андертон. После фазана он успокоился, а стакан хереса привел его в бодрое расположение духа. Он был готов к подвигам, но подвиги выходили какими-то мелковатыми.

– Да, – кивнул Итон.

Андертон спохватился, высказал все положенные благодарности и отбыл. Придя домой, он положил на стол карту и сосредоточился на списке. Судя по адресам, перчаточные мастерские были рассеяны по всему городу. Подвиг немного увеличился.

Кроме того, уже у первого мастера Андертон понял, что дело не такое уж простое. Тот с удовольствием принял золотой, но объяснил, что единой системы нет – кто-то помечает перчатки своим знаком, но по желанию клиента часто ставят его инициалы. Осмотрев пару, мастер сказал, что это не его работа.

На следующий день поиски продолжились. Но во второй, третьей, четвертой мастерской тоже ждала неудача.

«Это такой закон», – думал Андертон. – «Надо обойти все, чтобы нужное обнаружилось в самом последнем месте». Он уже был рад, что в списке всего пять адресов. А не двадцать пять, к примеру.

Последний мастер долго разглядывал перчатки, мял их, осматривал швы и, в конце концов, сказал:

– Может быть.

– Как это «может быть»? – возмутился Андертон. – Вы не узнаете свою работу?

– Дело в том, – протянул мастер, – что я работал с напарником. А он на прошлой неделе помер, упокой, Господи, его душу. С кожей такой мы имеем дело, да. Но не мы одни. Я точно не шил эту пару, но вы говорите, что у всех уже побывали…

Андертон стоял, мрачно глядя на перчатки, и думал, что же тут можно поделать. Ничего. «К тому же», – внезапно обожгла его мысль. – «Перчатки могли быть сделаны и в другом городе». Но он немедленно отмел эту идею. Она была слишком безнадежной, как те листья в парке.

– Но одно могу сказать точно, – вдруг добавил мастер, и Андертон поднял голову. – Это не наша метка. Должно быть, имя и фамилия. Спросите в дамских ателье. Они иногда тоже шьют перчатки. Вдруг повезет?

Этим вечером повезло самому мастеру. Так много он никогда не зарабатывал. По крайней мере, за одну короткую беседу.

***

Агнес Нортон сидела в кресле-качалке, набросив плед. Книга лежала на коленях. В доме было холодно, и молодая женщина вспомнила вкус подогретого красного вина. Печаль вернулась туда, где жила уже год после смерти мистера Нортона. Печаль лежала пылинками на камине, сворачивалась кошкой в углу дивана, устилала пол. Агнес побарабанила пальцами по книге. Нет, так не годится. Хватит печалиться. Вечер можно провести иначе. Например, погулять в парке.

Агнес поднялась и снова села. Нет никакого смысла гулять в одиночестве. Она перевела взгляд в угол. Там стояла трость – крепкая, отполированная, с большим медным навершием. Было чистым ребячеством взять ее, чтобы потом вернуть. Женщина будет выглядеть нелепо с мужской тростью, верно? Даже если эта трость создана для прогулок в осеннем парке.

Но Агнес все равно взяла ее с собой. И надела новую пару перчаток.

***

Итон нахмурился. Положительно, просьба вышла далеко за рамки дружеской услуги. Но Андертон не желал понимать намеков. Он желал только одного – получить список дамских ателье.

«Ну, это уж слишком», – сердито думал мистер Итон. – «Что ему понадобится в следующий раз? Суммы налогов по районам? Количество кошек на душу населения?»

Но Андертон был убедителен. Он упомянул о своей дружбе с высокопоставленными лицами, от которых зависело, останется ли мистер Итон на своей должности в следующем году, несмотря на преклонный возраст, или пришла пора дать дорогу молодым. Андертон горячо заверил старика, что по его скоромному мнению лучшего чиновника от статистики и желать нельзя. И он, Андертон, со своей стороны сделает все, чтобы так и оставалось.

Мистер Итон колебался между досадой и благодарностью, но, в конце концов, сдался и список предоставил. Даже ждать не пришлось.

***

Гулять с тростью оказалось довольно неудобно. Во-первых, она была куда тяжелее женских, а во-вторых, Агнес ещё не вошла в тот возраст, когда трость приобретает сугубо утилитарное значение. К тому же, набалдашник у трости держался на честном слове, и она все время боялась, что он просто отвалится. К счастью или к несчастью, но тем вечером в парке практически не было людей, способных оценить ее неуклюжие попытки идти ровно и не потерять ни трости, ни сумочки. Только один мальчишка, глазеющий на белок, остановился, когда она проходила мимо. К нему-то и обратилась Агнес.

– Здравствуй.

Мальчик поклонился.

– Послушай, не мог бы ты мне помочь?

Агнес достала из сумочки монетку, и она мгновенно исчезла в кармане у мальчишки, который заверил даму, что он непременно и обязательно поможет.

– Ты не мог бы узнать, где можно починить такую трость?

Мальчишка ухмыльнулся:

– Да тут и знать нечего. Мой отец работает в мастерской. Тут недалеко. Проводить вас?

Агнес попросила просто дать ей адрес. Время было уже позднее. Можно было заняться этим и завтра – днем будет некогда, но вечером – да. Спешить некуда.

***

Утро застало Андертона за картой. Адресов было тринадцать. Подвиг приобретал заметный масштаб.

Для швей стоило приготовить не только – и не столько – монеты, но и легенду. Ибо мистер Андертон, вошедший во вкус, все же не желал становиться объектом слухов. Он собирался купить подарок своей сестре на Рождество, и был намерен купить ей сумочку в том же ателье, где она заказывала перчатки. Вот эти. Видите, с инициалами? А может быть, стоит выбрать такие же, но другого цвета?

Швеи и их хозяйки таяли при виде такого заботливого брата. К сожалению, ни одна из них не могла помочь напрямую – его сестра явно шила эту пару не у них, они вообще не занимаются кожаными перчатками, только нитяными, да и знака такого у них на вещах не ставили и клиенткой их леди явно не была, инициалы им ни о чем не говорят. Но почему бы господину не посмотреть взамен самый лучший товар, от вееров до вечерних сумочек? Мужским мастерам стоило бы поучиться предприимчивости.

Андертон сокрушенно вздыхал, признавал, что он мог напутать, обещал подумать и, не без труда выбравшись из цепких лап, отправлялся в следующее ателье. Уже к середине списка он узнал о дамских вещах много больше, чем ему бы хотелось, и пребывал в крайнем раздражении. Однако сдаваться он не привык.

***

Хозяин мастерской зорко оглядел Агнес, отметил ее небогатую одежду, но при виде трости глаза его расширились.

– Так вы от мистера Андертона? Экономка? Как кстати! Я как раз собирался послать своего парнишку, отнести готовую трость. Минутку…

Хозяин ушёл в подсобные помещёния и вернулся с легкой прогулочной тростью. Агнес глубоко вздохнула, но быстро взяла себя в руки и произнесла:

– Я, собственно, к вам с просьбой. Мистер Андертон просил ещё показать вам эту. Видите, набалдашник плохо держится…

– Совсем, совсем не держится, – покивал мастер. – Ну, ничего, сделаем. Готовую заберете?

Агнес поколебалась.

– Да… А эту вы тогда сами отправите?

– Конечно, буквально завтра.

– Простите, – сказала Агнес. – Я хотела бы убедиться, что у вас правильно записан адрес.

Хозяин горячо заверил ее, что адрес записан правильно. Однако молодая женщина настояла, что проверит лично, проверила и попрощалась.

Выйдя из мастерской, она задумалась. Если в первый раз, в тумане она не заметила адрес, то теперь ей ничего не мешало. Но будет ли прилично явиться так поздно?

Она кивнула своим мыслям и приняла решение.

***

Тринадцать адресов. Тринадцать швей – хорошеньких и не очень. Тринадцать монет – и все потрачены зря. А если прибавить к этому пять перчаточных мастерских, получалось и вовсе… Проще было заплатить Берди.

Впрочем, мистер Андертон сразу устыдился своих мыслей. Это был его выбор, его личная охота, и он собирался продолжать до тех пор, пока не добьется успеха.

Проходя мимо конторы, где работали адвокаты, бухгалтеры и статистики, Андертон, погруженный в свои мысли, буквально столкнулся с мистером Итоном.

– Вас-то мне и нужно! – выпалил обычно сдержанный старичок.

Андертон несколько опешил.

– Да-да! Понимаете, в чем дело. В ваш прошлый визит я допустил оплошность, непростительную для человека моего рода занятий.

– Так-так? – заинтересованно произнес Андертон. Мысль, что мистер Итон может ошибаться, интриговала.

– Могу вас заверить, – горячо продолжал статистик, – что это единственный случай в моей практике.

Андертон заверил его, что верит ему безоговорочно. Старичок облегченно выдохнул.

– Дело в том, что я упустил один адрес. Он появился недавно, и я просто ещё не успел внести его в каталог. Вы же понимаете, он выходит раз в году…

Андертон подтвердил, что понимает, и нетерпеливо спросил:

– Вы взяли его с собой?

– Конечно, – покивал Итон и достал из кармана листок бумаги. – Ещё раз приношу вам свои извинения…

Охота продолжалась.

***

Агнес, покусывая губы, постучала. Дверь открыл молодой слуга.

– Добрый день. Могу я видеть мистера Андертона?

– Его нет, – взгляд слуги опустился на трость. – А, вы из мастерской! Спасибо, что занесли. Я уж сам хотел завтра идти.

– Ничего страшного, мне было по дороге, – пробормотала Агнес и быстро ушла, пока слуга не начал задавать вопросы.

Что ж, единственный шанс упущен. По крайней мере, она сделала все, от нее зависящее. А больше – нет, больше она никогда не придет в этот дом. Хватит и сегодняшнего унижения.

***

Мистер Андертон стучал в дверь уже пять минут, но никто не открывал. Он нервничал и оттого был сердит.

«Неужели никого нет дома? Ещё только семь часов!». Что ж, он вернется завтра. Развернувшись, он налетел на молодую женщину, принялся извиняться, но она неожиданно рассмеялась, и он ее узнал.

– Это вы? – растеряно произнес он.

– А это – вы, – кивнула она. – Кстати, я была у вас сегодня, но не застала. Занесла трость, мастер просил передать, что все готово в лучшем виде.

Андертон поперхнулся.

– А какой предлог вы придумали, чтобы прийти в дом скромной швеи?

– Швеи? – поразился Андертон. – Не может быть, вы же…

– Благородная дама? – улыбнулась Агнес. – Не слишком благородная, но, пожалуй, дама. Мой муж умер год назад, оставив мне только долги. А я всегда мечтала шить дамские аксессуары. Впрочем, у меня есть помощница. Правда, сейчас она, наверное, уже ушла домой… Не смейтесь! В следующем году я намерена ввести в моду кожаные сумочки.

– Боюсь, за эти дни я узнал о дамских штучках все, – улыбнулся Андертон и протянул ей ее перчатки. – Впрочем, может быть, вы мне все равно про это расскажете, мисс?..

– Агнес Нортон.

– Рад с вами познакомиться… Снова. Меня зовут Джон Андертон.

– Что ж, мистер Андертон…

– Нет, прошу вас. Если я правильно помню, мы с вами перешли на «ты». Джон, пожалуйста.

– Хорошо, Джон. Добро пожаловать.

И она открыла дверь.