Сердца Отчизны

Сергей Челяев

Сердца Отчизны

Звездопроходцы — 3

Загадкам и тайнам, ожидающим человечество в ходе освоения ближнего и дальнего Космического Внеземелья — посвящается.

Часть первая

Не пытайся выбраться на лёд —

Новая весна нас всех убьёт.

Е. Маргулис

Глава 1

Капитан Надежин. Пришельцы с Земли

Апрель, 2161 г.

Флагман Четвертой Межзвездной Экспедиции МКК‑5 «Звезда»

Поверхность планеты Сильвана, система звезды Вольф 359

— Это просто невероятно... вы когда-нибудь видели нечто подобное, ребята?

Слова эти невольно вырвались у меня, когда я увидел то, что, наконец-то выбралось из люка двухзвенного гусеничного транспортера, застывшего в неподвижности у самого края импровизированной линии обороны лагеря нашей группы экипажа «Звезды», высадившейся вчера на поверхность планеты Сильвана.

До этой минуты ни я, застывший у экранов визора в моей капитанской каюте, ни остальные члены экипажа звездолета, затаив дыхание, следившие за развитием событий со своих штатных рабочих мест на космическом корабле, как и я, с планетарной орбиты, еще не видели жителя другого космического мира вот так — живьем, воочию. А члены группы контактеров, наверное, могли бы сейчас подойти и даже пощупать руками инопланетянина, дабы убедиться, что это никакой не сон.

Впрочем, почему — инопланетянина? Это высокое и худое существо на двух опорных задних конечностях ногах и одной, с виду рудиментарной, было как раз местным жителем, аборигеном. А вот инопланетянами на Сильване и пришельцами для ее обитателей были как раз мы — земляне. А вам приходилось хоть раз в жизни выступить в столь странной и необычной роли?

Если бы случилось чудо, и знаменитый Эдуард Святозаров, российский автор захватывающих космодетективов с неубиваемыми героями космодесанта и волоокими красотками-инопланетянками, оказался в это утро в на территории лагеря, разбитого группой предстоящего контакта из экипажа «звезды», он не поверил бы не только собственным глазам, но всем прочим органам чувств, имевшихся у этого плодовитого писателя. Но до начала 2610-годов — пика популярности писателя Святозарова оставалось еще без малого пять столетий, и потому это знаменательное утро не было увековечено в истории российского звездопроходчества бойким и витиеватым пером космобульварного писаки. Что ж, может быть, оно и к лучшему.

Вряд ли этот участок таинственной планеты, на которую впервые в своей истории звездоплавания высадились земляне, когда-либо был так густо насыщен всевозможной техникой и механизмами. Первые лучи местного дневного светила — звезды Вольф 359, едва только забрезжило раннее утро, явили во всей красе весьма представительный арсенал космической техники землян, доставленных на поверхность Сильваны предусмотрительным Чепцовым во вместительных недрах серебристого «Лебедя». Сам ракетоплан грозно вздымал остроконечный «нос» огромной стальной махины своего корпуса позади оперативного лагеря группы высадки, надежно прикрывая его всем своим ракетным и орудийным боевым арсеналом.

Начальник группы основательно подготовился к возможным нештатным ситуациям, которые конечно же ожидались в процессе ожидаемого контакта с местными аборигенами. Поэтому срочно поднятый по тревоге капитан «Звезды» Петр Надежин, он же начальник всей российской экспедиции звезднопроходцев, весьма бегло оглядел лагерь группы высадки и расположение ключевых единиц техники, способных удержать любую агрессию, буде такая последует со стороны обитателей обреченной планеты. А от них, особенно сейчас, когда Сильвана уже, фигурально выражаясь, покачивалась на волоске от гибели в кошмарной огненной геенне звезды Вольф, можно было ожидать чего угодно.

Специальная система виртуального присутствия позволяла Надежину тесно контактировать почти на грани физического контакта не только с Чепцовым, но и остальными членами группы «контактеров», и капитан «Звезды» сейчас испытывал удивительное ощущение присутствия, словно в мире виртуальной реальности, но с тончайшими индивидуальными настройками всех параметров. Разумеется, за трансляцией сейчас наблюдал и капитан Панкратов с «Восхода», хотя, возможно, и получал картинку с некоторым опозданием — по объективным причинам. Поэтому оба капитана приготовились активному общению с интенсивным обменом информацией, но, увы — не слишком оперативным.

Звездолет капитана Панкратова сейчас на всех космических парах шёл к ледяной Беллоне, и по мере приближения обзор Сильваны все улучшался из-за более выгодного ракурса. «Звезда» же наблюдала звездную систему фиолетового свечения Вольф 359 с периодическими проблемами, как от тени Сильваны, так и от массивных планетарных колец. Зато «Звезда» получала теперь автономную картинку сильванской поверхности непосредственно из лагеря «контактеров». И потому капитан Надежин, обозревая лагерь своих людей на обреченной планете, кажется, явственно ощущал сейчас даже холод стальных пластин остывшей за ночь обшивки тяжелого транспортного вездехода «Росомаха». Надежин видел сейчас разбежавшиеся за ночь под его стальными траками глубокие трещины ледового поля взлетной полосы. Абсолютно герметичная «Росомаха» вмещала помимо боекомплекта семерых десантников, будучи для них крепостью, надежно предохранявшей космолетчиков даже от ударной волны небольшого ядерного взрыва, не говоря уже об излучении.

Что же до льда, то этот участок планеты выглядел весьма сурово, будучи скован явно многолетней стужей. В самом скором времени здешним ледяным полям суждено было оттаять и исчезнуть навеки в огненном горниле звезды-убийцы. А пока они идеально подошли в качестве естественных «посадочных полос», и Пётр Алексеевич Надежин наметанным глазом прикидывал варианты взлета, и если понадобится — экстренного, с оперативной эвакуацией всей группы. Для этого «Лебедю» требовалась горизонтальная полоса длиной не менее полукилометра, а лучше — больше. И никаких глубоких трещин и тем паче ям!

Но вот удастся ли в случае чего группе землян-«контактеров» оперативно и беспрепятственно убраться с планеты на ракетоплане — в этом Надежин сейчас очень даже сомневался, и потому беспрестанно хмурился и нервно постукивал пальцами по пластиковому футляру своего командирского планшета.

Лагерь землян на планете Сильвана с раннего утра был охвачен плотным кольцом весьма необычно — и, конечно же, весьма боевой! — техники местных аборигенов. И ее башенные орудия самых различных форм и калибров были нацелены на походный лагерь и его обитателей.

Удивительно, но самих аборигенов не наблюдалось ни одного — все они очевидно скрывались внутри своих мудреных танков, подобий броневиков с необычно широкими колесными мостами, обутыми в столь же необъятное, широкое и толстенное подобие земной цельнолитой пенорезины.Ряд батарей самоходных гаубиц представлял определенную опасность, но по уровню матчасти наши гостеприимные хозяева явно не могли противостоять нашему ракетному арсеналу дронов. Проблема была в другом: у сильванцев наблюдалось подавляющее превосходство по числу единиц боевой техники. Так что оставалось держать ухо востро и поджидать их главных переговорщиков и толмачей.

Переднюю линию лагеря экипажа «Звезды» составили АСК 5 — сторожевые автономные комплексы, их охраняла пара мобильных багги, а в небе Сильваны над ними неподвижно висел третий из зондов-«Адронов».

Над ракетопланом землян, на высоте птичьего полета бесшумно барражировали два его разведывательных зонда типа «Адрон». Их радары и мощная оптика тщательно «ощупывали» все боевые машины аборигенов, но покуда не проникли ни в смотровые щели бронетанковой техники, ни в узкие окошки подобий бронеавтомобилей — капитан Надежин покуда не получил от системы виртуального присутствия ни единого изображения какого-либо живого существа, скрывавшегося в кабинах и полостях военной техники. И оттого капитан все чаще хмурился, ибо ожидание — одна из самых трудных, но зато и мудрых военных наук. А воевать ему уж никак не хотелось.

Надежин поочередно высматривал участников группы контакта — своего заместителя Чепцова, геолога Светлану Руцкую, астрофизика Багрия — «спяшего красавца» генетической программы «Амфибия». Он сам вызвался сменить свое амплуа «дальнозоркого» наблюдателя-астрофизика на «близорукость» непосредственного участника полевых исследований и в случае удачи — предстоявшего Контакта, и пока, судя по наблюдениям Надежина, чувствовал себя на студеной поверхности Сильваны вполне уверенно.

Где-то вне поля зрения затаился опытный инженер систем жизнеобеспечения Клим Мережко, а наиболее внушительные из инопланетных боевых машин уже предупредительно держал на прицелах пилот-оператор экспедиции Коробко. Голубоглазый красавчик Ярослав, уже записавший на свой боевой счет не только целый пучок встречных комет, но и таинственный недружественный НЛО, со своим боевым хозяйством представлял весьма серьёзную опасность, наверное, для любой армии любой инопланетной цивилизации, а о его хладнокровии в космофлоте ходили неслучайные легенды.

Однако воевать с хозяевами планеты, и без того обречённой на скорую гибель, в планы Надежина не входило никоим образом. Поэтому внутри «Росомахи», полностью защищённые от любых нештатных неприятностей, в полной готовности пребывали две специалистки по контактам — ксенобиолог Софья Леонова со своей старинной подругой, опытным психологом Нонной Брутян.

Периодически за широкой капитанской спиной неслышно возникал криотехник «Звезды». Роберт некоторое время наблюдал за экранами визоров, однако сильванские танки и бронемашины, кажется, не вызвали в нем живого интереса. Если он чего и ждал, то прежде всего выхода на сцену местных аборигенов — главных актеров грандиозной по своему значению для земной науке пьесе по имени «Контакт».

* * *

Обитатели несчастной планеты сохраняли бездействие и тишину еще примерно полчаса. А затем вдали послышалось негромкое урчание моторов — к месту контакта из просторов заснеженных сильванских полей быстро катил, сверкая траками, двузвенный транспортер на гусеничном ходу. По всей видимости, это его появления ждало все разношерстное и разномастное воинство Сильваны, и внутри находилось важное начальство, уполномоченное вести переговоры. Так и оказалось.

Гусеницы негромко лязгнули. Машина резко развернулась, одновременно тормозя на сверкающих серебром торосах, и встала в нескольких земных метрах от границы лагеря землян, условно отмеченной десятком тонких стальных прутов-вешек с разноцветными сине-красно-белыми флажками. Люк широкой и приземистой, будто приплюснутой, кабины боевой машины откинулся, и оттуда быстро стало вылезать некое существо. По всей видимости, это был либо переговорщик, либо высокий чин в местной государственной иерархии Сильваны. Оно было одето в некое подобие серого плаща-хламиды, скрывавшего большую часть анатомических подробностей инопланетянина. Впрочем, инопланетянами в этой ситуации были как раз бравые российские космолетчики!

В эти знаменательные мгновения, последние перед предстоявшим Контактом двух планетарных цивилизаций сгланый стрелок экспедиции, пилот и оператор зондов Ярослав Коробко, давно облачившийся в спецшлем и перчатки виртуального управления, медленно разминал пальцы рук, не спуская глаз с окуляров экранов.

Генетик Камалов, весь подобравшись, как кот перед прыжком, напряженно поигрывал желваками скул.

Подобно тому, как прежде занимали свои персональные места в различных отсеках ракетоплана в предполетной готовности, теперь, согласно протоколу боевого расписания, рассредоточились по своим контрольным точкам и позициям лагеря инженер систем жизнеобеспечения Мережко, криобиотехник Васильев и два штатных физика — астрофизик Багрий и «ядерщик» Харитонов. А две опытных контактерши, ксенобиолог Леонова и психолог Брутян уже покинули чрево «Росомахи» и на открытом багги лихо подкатили к границе лагеря. Там их уже поджидали Щедриков с Полюшкиным: штатным лингвисту и кибернетику экипажа надлежало выполнять в процессе Контакта функции толмачей. Над ними в небе мертвенно застыла представительная пятиметровая махина охранника дельтовидной формы — беспилотный самолет-зонд «Адрон». С него шел дополнительный аудиовизуальный сигнал на орбиту Сильваны, где плыла «Звезда» с капитаном Надежиным, который в эти мгновения от напряжения буквально застыл у экранов визоров.

Несмотря на опасность, исходившую от армады сильванской техники, обхватившей лагерь контактеров внушительным полукольцом, начальник экспедиции был уверен в безопасности своих подчиненных. И это неудивительно: на исходе XXII века российские ракетопланы были оснащены достаточным количеством видов и типов вооружений, от ракет класса «космос — космос» и «воздух — воздух» до орбитальных бомб и зондов-«камикадзе». А коллективная система виртуального присутствия, объединявшая группу и включавшая каждого из ее членов в единый боесопособный организм, помогала им путем интенсивного радиообмена координировать действия как общие, так и индивидуальные, в рамках поставленных задач и специализации каждого из контактеров.

Поэтому в тот миг, когда сильванский транспортер остановился против лагеря «Звезды», и из его бокового люка выбрался первый из местных жителей, увиденный землянами, Надежина охватила не тревога, а жгучий интерес исследователя. А еще — странное, необъяснимое чувство азарта, коорое не было знакомо ем прежде и пояилось лишь здесь, в Глубоком Космосе, в виду несчастной и обреченной планеты. Словно некий голос нашептывал сейчас командиру экспедиции: еще не все, далеко не все потеряно, и мы еще повоюем, факт!

Выбравшись из гусеничной машины и быстрой подойдя к границе нашего лагеря, — как же быстро и плавно они передвигались! — абориген остановился и зстыл на месте, словно давая нам, землянам, возможность тщательно его рассмотреть. Чем мы — пришельцы, разумеется, не преминули воспользоваться.

Его тело, затянутое в некое подобие мундира, явно военного, было на вид худым, но мускулистым и жилистым, о чем мне не преминул сообщить бортовой анализатор, быстро считав параметры и характеристики телосложения существа и прокаркав на прощание какую-то мудреную фразу по латыни с неприятным на слух словом "хабитус«.[1]

«Вот уж точно хабитус», — проворчал я с непонятным самому себе раздражением. Казалось бы, мы должны были молиться на этого аборигена: впервые земляне высаживаются на обитаемую планету, населённую жителями — далеко не ярко выраженными гуманоидами. А вот поди ж ты: это существо мне почему-то не нравилось, и с каждой минутой — все больше. Привыкнув доверяться собственной интуиции, я решил держать уши востро и то же самое передал Сергею. Впрочем, я знал: в любой, даже самой нештатной ситуации в процессе контакта Чепцов всегда выберет наиболее оптимальный вариант решения.

Рост обитателя Сильваны анализатор определил как порядка двух метра, но за счет худобы его фигура, затянутая в мундир, визуально казалась еще выше. Возможно, причиной тому была его третья нижняя конечность. И если две боковых конечности выглядели как ноги обычного гуманоида, то средняя придавала ему сходство с огромным насекомым: у нее был совершенно нечеловеческий, обратный изгиб колена.

С передними конечностями сильванца дело обстояло примерно так же, как и с задними. По обе стороны округлого и, скорее всего, сильного и мускулистого торса, располагались руки, до того длинные, что навевали ассоциации с земными обезьянами, если и не гиббонами, то во всяком случае — с шимпанзе. Ладони существа, что выглядывали из-под обшлагов рукавов его плаща, природа снабдила шестью узловатыми пальцами в сочленениях с длинными фалангами. А на уровне или чуть повыше живота, скрытое плотной непромокаемой тканью форменного плаща сильванца, у него вырастало нечто, никак не вообразимое с учетом явной гуманоидности этого существа, хотя и, конечно, с оговорками.

[1] Habitus (от лат. habitus внешность, наружный вид) — внешний вид человека, особенности его телосложения, осанки, цвета кожи, выражения лица и др. Представление о Habitus получают в основном из осмотра по визуальной оценке различных признаков.