Сердца в Трансильвании

Вдруг в арке подворотни... возникла Таня – короткая юбка, эскимо в тонкой руке, рожь волос. Таня вся сочилась светом. Казалось, она разлетится сейчас сотнями... весенних бабочек-лимонниц! Нужен был сачок из нежных и сильных слов, чтобы сразу, одним махом огрести этих бабочек света. Ванькя яростно, до мути глазной всосал в себя весенний воздух и проорал:

— Я убью тебя, сука!!

Владимир Сорокин. Манарага

- Не, чёт не могу понять, - раздумчиво протянула Вероника, отшвырнув свежий сорокинский роман, каковой роман пролетел по всей комнате, ударился о банкетку и упал на пол, раскрывшись посередине, - Исписался Сорокин или не исписался? Литературная стилизация, канешн, дело хорошее, но... Чего-то не хватает, кароч. Хотя читается, вроде как, легко... В отличие от некоторых... Никак вот не домучаю...

Вероника, зевая, схватила с прикроватной тумбочки опус Краснохоркая и принялась читать с конца: "В один из последних дней октября, на рассвете, еще до того, как на западной стороне поселка на потрескавшийся солончак падут первые капли немилосердно долгих осенних дождей (...) Футаки пробудился от колокольного звона. В четырех километрах к юго-западу от поселка, в бывшем владенье Хохмайса, стояла заброшенная часовня, но там не то что колокола не осталось, но и сама колокольня была разрушена ещё во время войны..."

- Балин, только тоску навёл... Ладно, товарищи, двигаем погулять... Слышь ты, пузотряс, юный конструктор хренов, тебя эт тоже касается, - ласково обратилась она к мужу, - Викуська, ты где?

Пятилетнее создание, поименованное Викуськой, обреталось в данный момент под кроватью, было оттуда извлечено, облачено в кислотно-салатовый пуховик, криво-косо обмотано кричаще-розовым шарфом, потребовало соку, печенья и "бейбийоду". Печенья ей дали, соку дали немного, чтобы не произошла неприятность на улице, измочаленная кукла "Бэби Йоды" была извлечена опять же из-под кровати - вся в паутине - и усажена в небольшую колясочку.

- Вот как трансильванцы эти убираются в номерах. Всюду чертова паутина. Иди, косички заплету. Бебиёда, блин. Приучаешь ребенка ко всякой пакости... "Звёздные войны" эти драные. Там единственный нормальный человек - Чубакка. И тот не пойми чем оброс.

Вероника была недовольна мужниным подарком на Валентинов день - какой-то драный конструктор по мотивам "Звёздных Войн".

- Строит тут из себя гика, блин. Знаю таких - сначала полжизни с конструкторами возятся, а потом ношеные бабские панталоны из-под полы покупают и на башку цепляют. В Японии очень развито это дело, вродь как. Где мой шоколад в форме сердечек? Тут продаётся приличный шоколад! Нет у меня никакой аллергии на шоколад, вероятно он просроченный был, там в третьей коробке он явно какой-то горький мне показался. Или в пятой?

Семейство вышло на улицу. Портье гостиницы "Чаша у колодца" проводил их глазами, облегчённо вздохнул и вроде как даже перекрестился.

Сигишоара отмечала день влюбленных. С размахом и со своим колоритом, разумеется. Сигишоарским: строения были украшены красными сердцами вперемежку с летучими мышами, среди туристов сновали ряженые купидоны, валентины и почему-то вампиры с оборотнями. Все это праздничное копошение венчала тёмная синь предвечерних облаков, засыпающая землю узорчатым венецианским кружевом. И мягким бархатом сквозь снежную пелерину невидимый и оттого призрачно-неведомый протяжно гудел церковный колокол и ему вторил перезвон с Часовой Башни.

"И ведь так здесь было всегда... Всегда эти колокола и кособокая кибитка, возле которой барахтается в снежной каше неугомонная малышня. Смеются ещё. Снежками швыряются. Все их гоняют, всем они чужие, а им всё нипочём. Как, собственно, и я. Как, собственно, и мне. Что-то я совсем уж в меланхолию ударилась..."

Вероника решила отвлечься, благо было на кого...

- Слышь ты, самоделкин-скорострелкин, я придумала несколько классных идей куда те засунуть этот конструктор драный. Как грится, проктологи всего мира ахнули, когда увидели... читайте продолжение в источнике! Вот другие мужья, небось, с жен пылинки сдувают в такие дни - вон, посмотри, на эту бабищу, - Вероника указала на рыжеволосую женщину, облачённую в норковое пончо, идущую под руку с высоким худощавым мужчиной в приталенном черном пальто, - капюшон из куницы, блин! Хотя с неё хрен сдуешь эти пылинки - тут промышленный вентилятор нужен, ободрали, небось, на эту кацавейку хренову тучу зверья, бегают теперь эти норки-куницы по тундре без меховых трусов - ишь, разожрала себе жо...

Вероника осеклась и оглянулась на дочку, но увидела лишь сугроб в колясочке, из которого торчали зеленые уши "Бэби Йоды", а Вика уже давно переместилась к пёстрой компании малолетних оборванцев и они все вместе - под её чутким руководством - обкидывали снежками неповоротливого мальчика в плюшевой шубке - вероятно сына владелицы столь вожделенного Вероникой пончо - та, яростно тряхнув роскошными волосами, взметнула вокруг головы вихрь алмазно сверкающих снежинок, порывисто подбежала к ребёнку, стала гневно отчитывать детвору...

Вероника состроила из пальцев замысловатую фигуру, поднесла её к губам, оглушительно свистнула:

- Викуська, дуй сюда, хватит буйною толпой по Бессарабии кочевать! Пошли шоколад пить. Папаша угощает! Правда, Костик, ты сегодня тряхнёшь бумажником?

Трясти бумажником направились в забегаловку с цветистым названием "Боярское застолье", уселись под репродукцией картины Теодора Амана "Бояре, застигнутые на пиру посланцами Влада Цепеша" и тоже принялись пировать. Надо сказать, что более удачливо, чем вышеупомянутые бояре...

Засим вернулись в номер, Вероника плюхнулась в кровать, разумеется, в уличной одежде и стала читать "Пейзаж, нарисованный чаем" из середины, благо его из любого места можно начинать. Вика тоже решила приобщиться к литературе, вытащила из-под кровати книжку в цветастой обложке и, смахнув с неё на кровать паутину, уселась рядом с матерью и принялась читать вслух - по слогам, однако, довольно-таки бойко...

- Ух, ка-ка-я э-то бы-ла малень-кая, слав-ная дев-чу-ро-чка! Всем-то она была мила, кто толь-ко ви-дел ее; ну, а уж всех-то милее и всех до-роже бы-ла она ба-буш-ке...

- Ага, особенно твоей бабушке со стороны папаши, так сказать. Крокодилиха зелёная, ничего ребёнку лишний раз не подарит... Сыночек, впрочем, весь в неё. Костик! Где этот долбаный шоколад, я не забыла про шоколад в форме сердечек! Так в номер закажи тогда!

- Охотник про-ходил как раз в это время мимо ба-буш-ки-на дома и по-думал: «Что это старушка-то так хра-пит, уж с ней не при-ключи-лось ли что-нибудь?»

- С ней приключится, держи карман шире. А храпит она славно, канешн. Надо этой старой скотине в её снотворное слабительного подсыпать... Костик, твоя мамаша что любит в плане пожрать? Хочу ей хоррошую кулебяку приготовить!

- Во-шёл он в дом, по-до-шёл к кро-вати и видит, что туда волк за-брал-ся. «Вот где ты мне по-пал-ся, ста-рый грехо-вод-ник! ‒ сказал охотник. ‒ Давно уж я до тебя добираюсь». Мам, а что такое "греховонник"?

- Твой папаша, который всякую дрянь на праздники мне дарит, не иначе... И на всяких чужих тёть с большими попами засматривается. Думал я не видела, Костик, как ты на ту бабищу в норковой блохоловке давеча пялился?

-...взял нож-ни-цы и стал вспа-рыв-ать спя-щему во-лку брю-хо.

- Мдя, чёт сербское интеллектульное чтиво мне сегодня не идёт ("Пейзаж" полетел по направлению к Сорокину). Немудрено. Явно что-то здесь намечается. В Сигишоаре этой. Something wicked this way comes...

- ...Тут уж Крас-ная Ша-поч-ка на-таска-ла по-ско-рее боль-ших кам-ней, ко-то-рые они и на-вал-или вол-ку в брю-хо, и за-ши-ли раз-рез; и ког-да он про-снул-ся, то хо-тел бы-ло улиз-нуть; но не вы-нес тя-гос-ти камней, пал на-земь и из-дох. Мам, а мне волка жалко! А что такое "издох"?

- Разочаровался в жизни. До полного изнеможения.

- Это всех тро-их по-рад-о-вало: охот-ник тотчас со-драл с во-лка шкуру и по-шёл с нею до-мой, ба-бу-шка по-ела пи-ро-га и по-пила винца...

- Слушай, кнопуль, а что это за дрянь ты, собственно, читаешь? Хм, "Братья Гримм без цензуры"? Да-а, традиционные ценности во всей красе... Плюс один к скорняжному мастерству в присутствии несовершеннолетних... Не, эт не интересная книжка, поиграй лучше в котиков...

Вероника сунула дочке планшет с игрой "Боевые коты", спрыгнула с кровати, потянулась, оставляя на ковре мокрые следы от уличной обуви, подошла к зеркалу. Полюбовалась выпученными, как у лягушки, тёмно-серыми глазами, расчесала пальцами жидкие и спутанные русые кудельки волос...

- До чего ж я хороша!

- Мам, смотри, какая смешная кошечка! У неё всё прыгает! - Вика подбежала с планшетом к родительнице, - А почему у неё такие большие си...

Вероника бросила взгляд на экран: там на какой-то шарообразной гуттаперчевой свинье скакала девица в шапке с кошачьими ушками, не обремененная избытком одежды, зато щедро наделенная тектонически содрогающейся в ритме прыжков телесностью...

- Ишь ты, какая кавалерист-девица. Действительно трясётся. Из желе у неё всё там, чёли? Не, дочуркин, эт тоже скучная игра. Давай лучше телик посмотрим.

- Бэби шарк посмотрим!

Включили клип с "бэби шарк ду-ду-ду-ду-дуду", принялись подпевать. Окрестности огласил атональный волчий вой на два голоса. Слышно было, небось, даже в церкви на горе. Дребезжали оконные стёкла, содрогались горные породы; даже на кладбище Пер-Лашез в Париже было неспокойно - там бешено вращался в гробу великий румынский композитор Джордже Энеску...

Минут через пять, во время очередного "ду-ду-ду", в дверь гостиничного номера робко постучал испуганный портье и сказал, что соседи жалуются - дескать мучают собак и попросил несколько поумерить дудудушный пыл...

- Какую собаку, где бы видели собаку? Еще скажите - Чубакку. Nem tudom. А, блин, эт по-венгерски. Ничего я не капиш. Капиш, амиго? Ину ва коко джанайдэс, ёпт. Где ты видишь тут собак? У меня вообще аллергия на собак, из-за этого я несколько равнодушна к корейской кухне. Собаки? Я те щас покажу во ист хунд беграбен. Oни под кроватью живут твои собаки! Вон, гляди, одна паутина. Там пауки собачьи живут, наверное. Эндемик такой. Трансильванский. Что у вас за сервис? Где мой шоколад в форме сердечек? День святого Валентина впустую прошёл...

Эт цетера, эт цетера, как заметил бы при таком случае классик. У бедного портье перед глазами заплясали какие-то чёрные мушки и он спешно покинул номер, на всякий случай перекрестившись. Ну, зато хоть они выть перестали...

Небо облачилось в ночное домино. Аниматор в костюме Дракулы и с купидоновым луком за спиной, потирая озябшие руки, закончил свою вахту близ приземистого жёлтого дома, украшенного драконовой вывеской. В проёме арки призрачно светилась фигура в белом одеянии. Хотел было пройти мимо. Фигура поманила его длиннопалой изящной кистью. Он неверной шаткой походкой направился к ней...

Уложив дочку спать, Вероника вышла на балкон. Снег прекратился. Тучи рассеялись, чернильный испод неба был испещрён ртутно-мерцающим звёздным бисером. Будто бы из черного картона вырезанное стояло напротив отеля раскидистое дерево с пышной копной перепутанных сучьев. Снегопад его почему-то почти не затронул.

- Города нет и нет ничего

кроме дерева и черные волосы распустив

утопает оно и уходит на дно

неба и небо горит.

А город молчит. А ночь всё горит

Одиннадцатизвёздно.

О, звёзднейшая ночь! И вот как я

желаю умереть...

Притороченная к ремню кожаных брюк пластмассовая коробочка издала противный прерывистый писк. Вероника чертыхнулась:

- А, последнее достижение цивилизации. Пейджер, блин. В девятнадцатом году двадцать первого столетия... На кого я работаю, ёпт...

Посмотрела на бледно-салатовый прямоугольничек дисплея, недовольно скривилась...

- Нуте-с, как говаривал в таких случаях старик Роберт:

The woods are lovely, dark and deep,

But I have promises to keep,

And miles to go before I sleep,

And miles to go before I sleep...

(Хоть лес красив, дремуч, высок,

Но ждут меня сегодня в срок,

А до ночлега путь далек,

А до ночлега путь далек.

Перевод Вл. Васильева)

Кароч, помирать нам ишшо рановато.

Перемахнув через перила, сгруппировалась в воздухе, нырнула в пышный высокий сугроб. Вылезла из него, отфыркиваясь и отряхивась, бодрым снеговичком потрусила в сторону Часовой Башни...

Под аркой лежало тело, накрытое одеялом с утятами. Рядом стояла высокая женщина в белом брючном костюме с волосами, стянутыми на макушке в объёмистый пучок.

- Даров, Изиска-редиска! Чё тут у тебя, саранча белобрысая?

- Вероника, когда же ты заткнёшься наконец...

- Когда ваша конторка драная выйдет из каменного века. Пейджер, ёпт. Пепси, пейджер, эмтиви? Слышала такую песенку, старуха Изергиль ты египетская? Её еще при дворе Аменхотепа Хренадцатого пели, вроде как, должна знать. Дальше что, сигнальные костры? Барышня, дайте Смольный? Где ты достала это одеяло? В гробнице Тутанхамона? Чё там у тебя за гусь в этой утятнице?

А это чё тут за кисель?

Вероника указала на матово поблескивающую лужицу рядом с телом. Брезгливо приподняла за край одеяло. Присвистнула.

- Ага... Половые излишества во всей красе. Одним словом, граф Эякула. Чего это он так?

- А то ты не знаешь - чего. За этим ты сюда и приехала.

- Ну, скажем так, не за этим. Этот огурец уже без семян.

-...

- Эти черешенки уже без косточек.

-...

- Так ведёт себя странно с крольчихою кролик,

Что кролиководы смеются до колик...

Да-с, не слабо она на нём поскакала - крольчиха наша.

-...

- Спермотоксикоз ему не грозит ближайшие лет десять.

-...

- Как у него ещё наизнанку не вывернулись яй...

- Ника, блин! Хватит паясничать!

- Да ладно, чё. Приехала я сюда, повторюсь, не за этим, но раз уж так сложилось... Ты его, кстати, в чувство не забудь привести. Вродь как очухаться должен. Not great, not terrible, как сейчас говорится. Мем такой есть модный в интырынете. Знаешь, есть такие коробочки, там ещё внутри движущиеся картинки всякие - при помощи волшебного фонаря, наверное, работает. Жрецы изобрели. При Рамзесе Хертекаком. "Я - Озимандия, Я - царь царей. Узри мои мемасы, смертный, И - отчайся!" Вот, это оно и есть. Нашатыря только не давай нюхать. Современная медицина крайне не рекомендует. Сиськами по роже легонько похлопай или папирус приложи, подорожник. Папирожник. К больному месту, так сказать. На худой конец (хи-хи, конец) пантомиму изобрази - танец священного гиппопотама в посудной лавке во время весеннего разлива Нила, не мне тебя учить...

Где мои вещички, кстати, скарабеиха ты навозная?

Изида вручила Веронике защитного цвета рюкзачок. И кобуру ещё.

- Это что ещё за пакость? - вежливо спросила Вероника, разглядывая маленький пластиковый пистолетик.

- Транквилизатор. Должен на неё подействовать. Особенно, если в нервный узел попадёшь.

- Легко сказать. Вон у тя на башке какой нервный узел. Пижонка ты, Изиска-сосиска, вот чё.

- Я те не Изиска!

- Ладн, проехали. Пойду я...

Вероника направилась было в переулок, но внезапно вернулась.

- Слышь, Изидка, я тут про твоего братика забыла пошутить - про то, как у него отвалился хе... Хе-хе-хе его отвалилось. Чёт не придумывается сёдня. Мне изюм нейдёт на ум. Да и экспозиция у этого рассказа подзатянулась. Водится за мной такой грешок... Сама чё-нить сваргань. Типа: "Осирис вышел на крыльцо - почесать себе лицо" и далее по тексту... Балин, чё у тя физиогномия такая красная? Как у японской макаки афедрон. Давление, чёли? Не бережёшь ты себя, всё о Египте думаешь! Ну и как там в Египте? Ты, эт', таблеточек попей. Угля активированного. Или - ещё лучше - пиявок к своему пучку намакушечному приложи. Всё, Исиська-сан, матанэ, пора мне валить, пока эта дурында не разродилась. И ещё кой-чего не произошло...

Прежде чем побагровевшая до помидорного состояния Изида успела что-либо ей ответить, Вероника скрылась во тьме...

В одном из переулков она обнаружила холмик свежевырытой земли. Проворно разгребла его своими разлапистыми клешнеподобными кистями. Посреди развороченной булыжной мостовой виднелось аккуратное отверстие, наподобие канализационного люка.

- Ага, "так ринемся скорей в провал"...

Скинула в дыру рюкзачок. Затем спрыгнула туда сама.

"Вот как мне эту дрянь с собой тащить теперь? Что там такое громыхает? Утюги?"

Вероника заворочалась на дне прорытой неведомым землекопом шахты, кое-как продела руки в лямки рюкзака. Ощупала сяжками боковой ход, достаточный для того, чтобы в него пролез средней комплекции человек. Выпростала роющие конечности из-под кожаной куртки. Ввинтилась в проход, расширяя его, заскользила в мёрзлой земле.

"Да-с, чёт ты, подруга, мальца поправилась... Эт хорошо... Эт мне копать легче... Чёж так петляет всё... Да уж, какое она удовольствие находит в такой жизни... Назад к природе, мля. Руссо недоделанная. Руссиха... Пять минут тут копошусь, а уже надоело... Ещё и промёрзло все к хренам... Ай вонт ту брейк фри... И никак иначе... Гад ноооуз... Гад ноуз ай вонт ту брейк фриии..."

Ход пошёл вверх, Вероника раскопала землю, высунула голову наружу. Оглядела тёмное помещение выпуклыми фасеточными глазами, пошевелила сяжками. Рывком выбралась наружу.

"Ну-ну, тур по местным достопримечательностям... Это я, значит, оказалась внутри башни. Ха, а я не ходила башни смотреть, ну поглядим, что тут."

Табличка на стене из грубо обтёсанного камня сообщала на нескольких языках, что это башня ювелиров.

"Посмотрим, чё нам за драгоценности навалил этот шестиногий ювелир..."

Вероника поднялась по витой лестнице. Ветер зловеще завывал в узкие бойницы.

"Тоже мне, эолова арфа... Ага. Вот и обещанный подарочек. "Неужели это счастливая молодёжь семидесятых?" Точнее, десятых..."

Вероника хихикнула. Под крышей башни ювелиров было что-то типа исторической экспозиции - всякие прялки-мялки, сеялки-веялки и прочие незатейливые предметы румынского средневековья. Среди них выделялась грубой формы люлька, доверху наполненная чем-то вроде крупной лягушачьей икры. Содержимое колыбели было заботливо прикрыто кружевным покрывальцем. Тоже, небось, экспонат какой-нибудь.

"Заботливая ты наша. Так, а ход там дальше идёт. И башен в городе несколько... Ну-ну. Не кладём все яйца (хи-хи, яйца) в одну корзину, что называется... Так, что же там у нас в карманцах..."

Вероника вытащила из рюкзака черную металлическую, похожую на калькулятор, коробочку, потыкала по клавишам, щёлкнула рычажком. Положила коробочку в люльку.

Спустилась вниз, нырнула в "провал". Ходы действительно вели к древним крепостным башням, назывались они в честь цехов, на деньги которых эти сооружения строили, - ткачей, кожевенников и прочих скорняков. Не суть, времени не было их оглядывать, да и выглядели они похоже... И в каждой обнаруживалась кладка: в кадушке, в рыцарском шлеме, а то и вовсе в ночной вазе. Веронике даже сил иронизировать по этому поводу не нашлось, так её укатала эта подземная одиссея...

"Дьявол, по-хорошему, если - "назад к природе", дешевле было бы мне эти кладки сожрать. Возни меньше. Но, увы, человеческое, слишком человеческое берёт надо мною верх..."

В последней башне - скрипачей или там циркачей, абсолютно всё равно, ее на втором этаже ждала долгожданная встреча: женщина в белом, в недвусмысленной позе раскорячившаяся над глазурованным кувшином. Очередное нетленное творение сумрачного трансильванского гения из народа: руками не трогать и всё такое прочее. Дракула из него, наверное, кровь пил. Или там - морс клюквенный, если день был постный.

- Блин, Лизхен, это отвратительно, ей-же-ей.

- А ты, лахудра непрокрашенная, видно, свою соплюху ноздрёй рожала. То-то она вся вечно замызганная ходит.

- Своих сначала роди, ёпт, - Вероника молниеносно выхватила пистолетик. Дротик бесшумно вылетел из ствола и с чавкающим звуком врезался в панно с изображением какого-то там традиционного народного развлечения: то ли гуляния, то ли колесования, то ли выступления Чаушеску на партийном съезде. Лизхен, ловко перебирая своими шестью конечностями, стремительно подползла к узкой бойнице, в мгновение ока юркнула в щель - только церки в воздухе мелькнули и сиганула вниз.

Вероника подбежала к бойнице, выглянула наружу. Посмотрела, как Лизхен планирует на коротких жёстких, слюдяно блестящих в свете фонарей крыльях, опускается на плоскую крышу двухэтажного дома, прыгает с неё, летит к площади...

"А мы пойдём другим путём... Вот, к примеру, очень удобный сугробчик... Как они к месту понатыканы здесь, прям как в "Assassin's Creed"... Джеронимо, мля!"

Выбравшись из сугроба и добежав до площади, Вероника почти сразу увидела зубчатую цепочку следов, прочерченную церками прерывистую колею и бросилась в погоню. Белый силуэт призрачно мелькнул близ Школьной лестницы...

"Бр-р, жутковато... Ничё так выучка была у этих трансильванских школьничков. После такой лесенки-чудесенки никакой вампир не страшен. Ну, делать нечего..."

Нику поглотила жутко зияющая пасть деревянного тоннеля. К тоскливому скрипу деревянных ступенек примешивался тоненький писк сверху. Струя чего-то тёплого потекла ей за шиворот.

"Да уж, только маски из целительного гуано по-карпатски мне не хватало. Изидке надо порекомендовать. Для улучшения цвета лица. Не соловьиный помёт, канешн, но - ничё так, сойдёт..."

На балках вверху недовольным тоненьким дискантом перекрикивались разбуженные летучие мыши. Какая уж тут зимняя спячка, то туристы день-деньской шастают, то всякие там существа неясной этиологии покоя ночью не дают...

"Кстати, о туристах", - Вероника одолела, наконец, лестницу, выпутала из причёски застрявшую там и возмущённо попискивающую летучую мышь, бережно подвесила её под потолок,- "А где все? Тут, небось, круглые сутки шляться должны... Шоколаду праздничного обожрались, что ли? Чё это она в школу ночью попёрлась? Тоже мне, нравоучительное сочинение графа Толстого "Филипок"...

Кованые ворота школьного дворика были распахнуты настежь, массивная входная дверь сиротливо покачивалась на одной петле.

Посреди холла валялось бесчувственное тело охранника. Вероника осторожно поднялась на второй этаж...

- 0JHQu9GP0LTRjA==!!!, - раздался испуганный крик из противоположного конца коридора. Навстречу ей, чуть не сбив Нику с ног, вылетела визжащая Лизхен, стала срывать с себя какие-то склизкие комочки и хрустко давить их ногами.

- Ненавижу этих зло0LXQsQ==чих улиток! 0LXQsQ==ить их в душу мать!!!

- Чёт ты, подруга, опять во что-то вляпалась...

- Сама вся в летучьемышином дерьме по уши! - злобно рявкнула Элизабет, сорвала со щеки улитку, швырнула на пол, яростно припечатала каблуком.

- Мдя, акт массового улиткоцида налицо. Ладн, пока наша история кровавой вендетты не достигла своей развязки, объясни - чё за херня тут творится? То ты икру мечешь в промышленных масштабах, теперь вот улиточьи бои устраиваешь...

Лизхен, скрестив руки на тощей груди, высокомерно вздёрнула острый подбородок:

- Ничего я тебе, предательница рода, не скажу!

- Не, да не вопрос. Рожай тысячу детей, живи в Трансильвании. Хотя, это не твоя земля, канешн. Что ты тут будешь жрать? Чё они тут на привольных карпатских просторах растят? Плантации кровохлёбки? Ешь мамалыгу, мне пофиг. Или там этот, как его, вротатуй.

- Папалыгу, ёпт. Стреляет ещё тут.

- Ну надо же было тебя как-то утихомирить...

Вероника вынула из внутреннего кармана куртки упаковку салфеток, стала оттирать с лица Лизхен улиточную слизь. На лице было несколько свежих царапин, сочащихся ихором.

- Чем тя так покарябали?

- А, у них какие-то крючки на языках.

- О, я знаю, как у них называется язык, кстати. Радула, вот. The more you know. А чё они на тя кинулись?

- Да хз. Знаешь, по моему они были уже все дохлые, улитки эти.

- То есть как?

- Да в том кабинете какая-то коллекция улиток. Их там хренова туча по банкам лежит. Точнее - лежали. Я забежала в кабинет - переждать кое-кого. Кто в людей почём зря шмаляет. А они засветились чем-то красным прогрызли стёкла своими хренадулами и на меня кинулись.

- Ну-ну. Пошли смотреть тогда твою коллекцию. Классные сапожки, кстати.

- В Польше шопилась.

- А, понятн. А мне в Польшу нельзя.

- А, ну да, - криво усмехнулась Лизхен, - Слыхали, чё ты им там за полонез Огинского на Мазурских болотах устроила. А преступница я, чё. Ты, кстати, в курсе, что за твою тупую башку награда, если все страны, где ты побывала сложить, больше, чем госдолг США?

- Можешь теперь с полным правом утверждать, что ты госдолг США видела. А за тя, небось, дают бюджет какого-нить Люксембурга задрипанного. И то не факт.

- Люксембург, между прочим, очень богатая и комфортная для проживания страна, - надула губки Лизхен.

- Так и копай тогда тоннель туда. К утру, авось, управишься...

Вошли в кабинет. На полу среди осклизлых луж и осколков стекла вяло копошились улитки. Пахло в помещении отвратительно. Химией. И чем-то неживым. Очень и давно неживым.

- Ага. Они плавали в формалине... Вот что, Лизелотта, пора нам отсюда резко давать по съ0LXQsQ==ам. И чем скорее, тем лучше... Желательно - через окно.

Давя подвернувшихся улиток и хрустя битым стеклом, пробежали через просторный кабинет к высокому окну. Рванули створки, Вероника глянула вниз.

- Балин, высоковато.

Лизхен подхватила её, выволокла наружу, в падении распустила крылья, спланировала во двор, с Вероникой в лапах.

- Ловко у тя получается. Ладн, побежали, подруга.

- Куда, ёпт?

- Over the hill and far away, ёпт.

Раздался душераздирающий скрежет, из окна кабинета вылетела массивная туша, рухнула в снег, вздымая вокруг себя облако снежной пыли. Вероника навскидку выпустила в неё обойму дротиков...

Тут необходимо сделать небольшое пояснение - после того, как Ника и Лизхен покинули кабинет самым остроумным способом - с улитками стало происходить нечто, биологической наукой доселе не описанное. Как она называется, кстати, эта наука? Улиткология, наверное, или что-то вроде того...

Багряно засветившись изнутри слиплись в осклизлый ком и слились в жуткое улиткоподобное существо с панцирем, усеянным шипами и крючьями... Вот эта зверюга и понеслась к окну - на приличной такой скорости, далеко не улиточной.

Дротики особого влияния на прыть зомбированной улитки не оказали - ещё раз умереть-уснуть-не-боле она явно отказывалась. Побежали по площади, мягко ударил церковный колокол, ему эхом откликнулся перезвон с Часовой Башни. Половина чего-то там. Улитка не отставала. Внезапно Лизхен споткнулась и грянулась бы оземь, если бы Ника её не подхватила.

- Ай! Что это за каменюка 0LXQsQ==чая! Торчит, как голый хрен в поле.

- Пофиг на каменюку - тут забор хрентекакой. С шестом не перепрыгнуть. Ну-ка, чё это за фигулина?

Из снега действительно торчало что-то продолговатое.

- Рука? Чё еще, 0JHQu9GP0LTRjA==, за каменный гость?

Чудовище тем временем приближалось. На кончиках её тентакул оранжевым дьявольским огнём горели глаза с горизонтальными, как у козы, зрачками.

- Войдём в историю первооткрывателями. Назовём сей экземпляр - "козлиная карпатская улитка".

- Войдём, если дойдём, - осклабилась Лизхен.

- Ничё, есть одна идейка, - Вероника вытащила из кармана куртки баночку в виде Дракулы с ощеренными зубами - отвинтила вурдалаку голову, высыпала в ладонь какой-то порошок. Подбежала к улитке, швырнула порошок прямо в налитые злобой глаза. Монстр отпрянул, мерзко заскрежетал, стал крутиться на месте, щупальца задымились.

- Чем она так орёт, у неё же рта нет? А что это было?

- Да похрен чём - хоть ртом, хоть жопой. Да попёрла в местной жральне солонку. Очень уж оригинальная, - ответила Вероника, разрывая руками снег вокруг каменной длани, - И как выяснилось - вельми полезная - они же соли боятся, брюхоногие эти. Клептомания иногда спасает жизнь. По крайней мере, мне. И не в первый раз... Чё застыла, помогай!

Вдвоём споро раскопали средних размеров железобетонную статую: носатый высоколобый индивид средних лет в пиджаке, с простёртой вперёд десницей - путь в светлое будущее указывал, не иначе. Судя по удивительно реалистично переданной неведомым скульптором сардонической усмешке на полных губах мужчины - ничего хорошего в этом самом будущем никого не ожидало. И прежде всего - самого скульптора.

- Ужо тебе. То-то я думала, куда они подевали все памятники Чаушеску... А они им дырки в заборах затыкают... Истлевшим Цезарем от стужи... Ладн, давай его развернём, он полый внутри, отлично... И подтолкнём...

Вероника запрыгнула на статую, обхватив бетонную руку:

- Давай, садись сзади и держись за мою осиную, в отличие от некоторых, талию. Хотя, извини, ты ж в положении. Тогда тем более - тебе положено сидячее место. Будем на саночках кататься. По-нашему, по-трансильвански!

Оттолкнулись от земли ногами, памятник накренился, съехал с холма, прошиб головой дощатый забор, набирая скорость, заскользил вниз.

- Крутотень, аж ветер в ушах свистит. О, тут можно управлять, типа как рулём - рукой этой. Щас эту ёлочку объедем. И эту. Хорошо, что снега много. Где эта скотина, кстати. Ох, блин...

Скотина решила проблему спуска несколько иначе - свернулась в раковине и покатилась вниз исполинским булыжником - прямо за ними.

- Почему моя жизнь в последнее время выглядит, как дурная пародия на приключения Индианы Джонса? Ааааай, глядь, сложенный крот!!!

Николае Чаушеску решил поскорее попасть в прекрасную Румынию будущего - наткнувшись на невидимое под настом препятствие монумент подпрыгнул и, словно сани с трамплина, пролетев несколько метров, обрушился на плоскую, занесённую снегом пустошь.

Подруги кубарем скатились с лучшего друга румынского народа, раздался зловещий треск.

- Побежали отсюда, блин, а то щас искупаемся, тут какая-то речка хренова течёт... Потом в "Вики" посмотрю - какая. Если будет чем смотреть...

В памятник на полной скорости впечаталась монструозная туша, куски бетона и осколки раковины разлетелись вокруг, подобно шрапнели... Двойной нагрузки лёд не выдержал, провалился, и чудовище ухнуло в темный провал полыньи. Только пузыри пошли... Вероника внезапно захихикала:

- Смотри, Лизка, типа как пьедестал.

И действительно, несколько пострадавшая во время поездки статуя, походившая теперь на бюджетную версию терминатора - из половины лица торчала арматура, встала перпендикулярно на гаргантюанском улиточьем панцире.

Наверное теперь товарищ Чаушеску указывал любителям подлёдной ловли, где лучше лунку сверлить.

Церковный колокол пробил три раза...

- Да-с...

И Батюшкова мне противна спесь:

Который час, его спросили здесь,

А он ответил любопытным: вечность...

А у нас тут с тобой вон который - ведьмин час. Самое поганое времечко. Действительно, многое прояснилось... Слышь, Герасим, по-моему, ты что-то не договариваешь, - Ника толкнула Лизхен локтем в бок, - ты поэтому так резко зайками-лужайками заинтересовалась? Потому что тут вдруг оживать стало всё подряд? И с холмом это как-то связано, иначе бы ты полчища своих пузожителей в башнях решила отложить, а не под землёй... Флюидум витале, ёпт. Слышь ты, мать-хреноиня, видишь теперь - что тут оживает? Да эти твои засери-тугосери тя сожрали бы без кетчупа, понимаешь, едва бы из яиц (хе-хе, яиц) вылупились! Ты, понимаешь, в какой стране живёшь? Тут же в Румынии этой драной вурдалак на вурдалаке сидит и оборотнем погоняет... Так что колись давай, рассказывай!

- О чём?

- Вестимо, о чём:

О самом лютом из владык,

кто подданных своих привык

тиранить повсеместно,

с тех пор, как мир был сотворён,

о злейшем звере всех времён,

насколько мне известно...

( Здесь и далее: перевод В. Микушевича)

В общем, "поведай мне стихами",

как Дракул, злобствуя, владел

Валахией и свой удел

упрочить мнил грехами.

Можешь и в прозе изложить... А то, гляди, всё это плохо кончится, потому что...

Вероничка состроила возвышенно-поэтическую гримаску и, кривляясь, продолжила цитировать древний памфлет Михаэля Бехайма:

...Дракул бедных не жалел,

при этом также повелел

сажать богатых на кол.

Казнил он голодранцев,

купцов и нищих, словом, всех,

и было много, как на грех,

там юных чужестранцев...

Держи, кстати, юная чужестранка. А то ты, небось, устала кузнечиком по Валахии этой, будь она неладна, скакать...

Ника вытащила из кармана куртки упаковку с надписью "Hellraiser", раскрыла, алчно откусила добрую половину, протянула остатки Элизабет.

- Это чё?

- Протеиновый батончик. Не боись, не отравлено. Будущим мамашкам необходимо усиленно питаться. Не улитятину же эту мороженую жрать, что тут плавает...

- Ладно, пошли чё покажу. Они, небось, как раз в крипте собрались, раз ведьмин час.

- Балин, опять на холм этот тащиться...

Некоторое время шли молча.

- Да уж... No sign of the morning coming... You've been left on your own... Like a rainbow in the dark... Do your demons... Oh, do they ever let you go-o-o... А дальше я не помню. Давай чё-нить подходящее текущему моменту споём, Лизун...

Подруги, не сговариваясь, немелодично заорали. Ника - высоко и пронзительно, Лизхен заревела прям-таки медвежьим басом. Напоминал этот дуэт заунывный вой ноябрьского ветра в печной трубе давно покинутого дома:

- Ветви старых дорррог

Хлещут тебя по лицу...

Нас гоняет по свету ветер и рррок,

Золотая листва, полыхая огнём

Вместе с верррностью рррвётся к концу,

Лишь ночной чернозём

ЧЕРРРНОЗЁМ! Да в небе звезда!

Девицы взялись за руки и, размахивая ими, бодро захрупали по снегу, грянув уже абсолютно оглушительно, да так, что у окрестных коров скисло молоко прямо в вымени, а с крыш добротных сигишоарских домов посыпалась черепица:

- Ты-ыы-ЫЫЫ НЕ ОДИН!

Они действительно были не одни, почуяв родственные души, им принялись подвывать волки со всех Карпат...

Взобравшись на холм, петь перестали. Крадучись обогнули церковь, беззвучно плутая меж покосившихся каменных крестов, щеголявших в по-боярски высоких снежных шапках, пробрались к небольшой усыпальнице.

- Тут из этой коммуналки для покойничков ход в крипту ведёт.

Дверь, украшенная адамовой головой, не была заперта и бесшумно отворилась...

- Ага... Популярное, видно, местечко. И петли смазаны... Ладно, Вергилиха носатая, веди меня в царство Плутона, поблуждаем между гробами...

- Ты моему носу прекрасных классических форм просто завидуешь. Со своей-то картофелиной...

Скользнули в неприметную дверь, по выщербленным каменным ступеням спустились вниз.

- Ну-ну, все признаки злодейского колдунства налицо. Бормочут чёт на латыни. В крипте. В три часа ночи. Явно не клуб любителей стишков Эмили Дикинсон тут собрался. Надо брать, кароч...

Ника вынула из рюкзака небольшую баночку с колечком. Из внутреннего кармана куртки достала две маски для сна: розовую с котятами и зеленую с покемонами. Ту, что с котятами нацепила себе на глаза.

- Надевай давай, - прошептала она Лизхен, - у них блэкаут-эффект. А щас тут хорошо так полыхнёт. И бахнет. Эт' - светошумовая. Балин, беруш нет. Ладн', пальцами уши заткнём... Главное кинуть в нужную сторону. Так, дверь тут вроде...

Вероника нащупала чеку, сорвала, рывком открыла дверь в крипту:

- Добрый вечер всей честно́й компании!

Бахнуло и полыхнуло. Вероника сдернула маску с глаз, ворвалась в комнату, запрыгнула на какой-то ящик:

- Еврибади би кул, зыс ыз э робери!

Лизхен решила присоединиться к веселью:

- Энд иф ю факин бич мув, Айл экзикьют эври мазафака ласт ван оф йя! Чё за херня, так не интересно...

И действительно: сейчас же должна была произойти эпическая битва с кровожадными культистами и осквернителями могил, а оные малефики, потирая глаза и жалобно поскуливая, бросились из крипты наутёк врассыпную, путаясь в своих карнавальных рясах.

- Вот яркое свидетельство того, что все эти любители инфернальной непотребщины и пабликов а ля "Мысли Джокера" - всего лишь жалкие позёры. На словах ты Вельзевул, а на деле - в штаны надул и всё такое прочее. У них ещё всякие черти с нагуталиненными рожами на аватарках скачут и прочие вампиры... Кстати, о вампирах... Слышь, Лизхен, эти деятели, по ходу, в очередной раз Дракулу хотели воскресить. Да у нас тут с тобой не кино, а очередная игра от небезызвестного японского производителя намечается. Причём для карманной приставки...

- Кстати, для GBA неплохая трилогия про Касльванию есть - мне даже нравится, - сказала Лизхен.

- Да? А я чёт мало этой консолькой интересовалась. Я там только в "Зельду" играла, где он ко всяким гномикам попадает. Такие малявки смешные - они в цветочках всяких живут, грибах или старых башмаках - очень милые домики у них там. Не знаю, для меня лучше "Symphony of the night" ничего нет. И музыка там - балдёжная... А, еще "Rondo of blood" - неплохая из старенького. Ладн', ретро-игры потом обсудим - чё это за ящик подо мной, вокруг которого они хороводы водили в столь неурочный час? Балин, это же...

Крышка, в комплекте со стоящей на ней Вероникой, отлетела в сторону. Внутренности гроба озарило багровое сияние. Крупные кости воспарили в воздухе, сложились воедино, скелет стал покрываться плотью, оброс чёрной, лоснящейся кожей. Гроб развалился на части, адское отродье сверкнуло налитыми рубиновым светом глазами, тряхнуло смоляной гривой, бросилось на Веронику. Та откатилась в сторону. Существо проскакало мимо - к главному входу, разнесло дубовую дверь, перемахнуло через ступени и скрылось из виду...

Вероника сидела на полу, почёсывая затылок:

- Ну всё, теперь шишка вскочит...

Странная идея им в голову пришла, канешн, докапываться до вампира, который последние лет сто ничего не жрал... Нельзя в Карпатах никого будить, как говорится. Слушай, эти ребята даже в интернете ничё про своего любимого Колосажателя не читали... Там чё было-то - ну, типа, турки его в плену казнили. Благодарные подданные, не досаженные обожаемым сувереном на кол, решили гроб с телом выкупить. А османы приколоться решили, а скорей всего - просто поиздеваться... Кароч, отдали им гроб с телом лошади. Или жеребца - я ему особо щас промеж ног-то не заглядывала. Недосуг мне было конские пиписьки глубокомысленно созерцать, пока на меня тут танком пёрли... И вот мы находимся здесь...

Пошли наружу, глянем куда эта чудо-лошадь поскакала... Как говорится, look at my horse, my horse is amazing... Ха, очень удобно - у неё следы горят - с неоновой подсветкой коняшка. Интересно, куда этот цвет иных миров нас заведёт...

Действительно, отпечатки копыт пылали багрово-фиолетовым огнём. Ника и Лизхен вышли из церкви, спустились с холма, попетляли по сигишоарским изогнутым улицам и вышли к Часовой Башне...

- Ага... Как похорошела Валахия... Сач э лавли плэйс. И ждёт нас там внутри сач э лавли фэйс...

Башня почернела и вытянулась вверх, её обвивали какие-то колючие лианы, над высоким шпилем вились исполинские летучие мыши.

- Боже правый, что за безвкусица, - хмыкнула Вероника, - ещё и шпиль этот уродский присобачили. Башенка-то была явно барочная. И готика здешняя выглядит по-иному - взять хотя бы ту же церковь на холме... Фантазия на тему, кароч. Дурное влияние Стокера, Хаггарда и примкнувшей к ним Марии Корелли.

Пошли, глянем интерьеры. Высокая двустворчатая дверь (разумеется, угольно-черная) бесшумно растворилась перед ними.

- "Входите смело и по доброй воле!", ну-ну... За такие избитые штампы надо наказывать. Так мы и накажем. Двинули, Лизок...

На стенах горели чадящие факелы, было развешано изысканное оружие, кроваво-красные вымпелы с золотым, свернувшимся в кольцо драконом, по углам ощерились недоброй решетчатой улыбкой максимилиановские доспехи. На вершину башни вела каменная лестница с высокими ступенями. Цвет у лестницы был известно какой: зловещий в крапинку.

- Не, это уже какой-то аттракцион в Диснейленде... И кстати, уже мультик один напоминает. Японский. Там ещё всякие мужики - вот с такими бицухами, про грудные мышцы и говорить нечего. Быка-трехлетку с ног сшибают...

Послышался тяжёлый гулкий звук шагов.

- Во, то-то и оно. Соно чи но садамэ, Джо Джо... Ладно, щас устроим им всем тут "за варудо" и прочее walk like Egyptian. To be continued, ёпт...

Посмотрели на делегацию встречающих - то были высокие, раскрашенные истуканы.

- О, точно, у них тут на башне были всякие деревянные статуи - покровители дней недели - вон Диана с луком, Марс с копьём... Афродита... Ха, смотри, какие у неё смешные сиськи!

- Ёлки, Ник, нашла время думать о сиськах!

- День, проведённый без философических размышлений о природе вещей и сисек, безусловно прожит впустую, - нравоучительно ответствовала Вероника, - К тому же, это было всего лишь второе упоминание сисек в нашем повествовании. Вполне себе благопристойно, как по мне...

Диана натянула тетиву лука, Марс замахнулся копьём, Меркурий тоже что-то там воинственное изобразил. Вероника достала из внутреннего кармана куртки замусоленную куклу "Бэби Йоды", кинула её под ноги важно вышагивающему во главе античного воинства Юпитеру. Тот поскользнулся, негнущаяся деревянная нога с треском переломилась, на него наткнулся идущий следом Сатурн, а за ним и остальные обитатели римского пантеона брёвнышками покатились по лестнице и грохнулись оземь, развалившись на части. Из образовавшейся беспорядочной мешанины деревянных конечностей вылетели какие-то полусферы, упали к ногам Вероники.

- Хи-хи, Лизунец, смотри-ка - сиськи! Интересно, чьи? Афродиткины, наверное, у Дианы - поменьше будут, если верить мифологии. Взять на память, чёли. Сувенир из Трансильвании. На стену повешу - типа трофей.

- Гвоздями себе приколоти, чтобы в лифчик ваты не пихать.

- Ха, можно подумать, у самой больше! - раздражённо бросила Вероника.

- А я и не комплексую из-за этого в отличие от некоторых. Flat is justice, ёпт. Мы, представители славного рода насекомых, не нуждаемся в отвисших бурдюках с дрянным пойлом, равно как и в сексуализации этой части тела, что есть отвратительный пережиток вашего обезьяньего патриархата. Наши дети получают всё необходимое непосредственно из...

- Ладн' тебе, феминистка землеройная, развыступалась тут. Убедила. Две ноги - плохо, шесть ног - хорошо. Спешу пересаживаться с иглы мужского одобрения на более мягкое место. Дети, ёпт... Да вы ваще ваших детей жрёте, как этот вон - Сатурн, который тут валяется.

- Жрём, ха. Зато не калечим им психику и не приносим их в жертву своего родительского эго и непомерных амбиций. Всё лучше, чем ваша гиперопека и сто кружков, начиная с ясельного возраста.

- А у меня дочка и не ходит особо на какие кружки. Точнее ходит, если интересно. Надоест - она бросает. Думаю, так правильнее. Вырастет - сама чем-нибудь заинтересуется. Или нет. Толку от этого раннего развития всё равно никакого.

- А я, между прочим, детей не жру. Их вон выходи попробуй с такими охотницами, как ты. Работаешь хрен знает на кого...

- Я тоже знаю, на кого ты работаешь. Хрен редьки не слаще, как по мне... Понимаю, кстати, почему ты так бесишься. У нас-то в детстве никаких с тобой кружков не было, сестрица. И гиперопеки тоже...

- Действительно. Хоть я тебе и не сестрица.

- Слушай, а твои дети - они какие вырастают?

- А, особо не вырастают. Лет на пять по развитию, в лучшем случае.

- Прикольно. Я, вот, всё думаю, что Викуська станет подростком этим противным, а потом и вовсе вырастет. Лучше бы действительно, всё время маленькая была бы. Тоже, наверное, эгоизм этот родительский. Ха, есть одна такая история японская, Дзюндзи Ито придумал - жуть ваще. Кароч, у одной мамаши...

Узнать, что стряслось у этой явно невезучей мамаши не удалось, потому что сверху раздался жуткий сатанинский рёв.

- А, потом расскажу, мы же этого - кровососа парнокопытного должны утихомирить... Блин, как через эту поленницу перелезть ещё... Всё, капец куколке. Как она ваще у меня в кармане оказалась? Теперь надо будет новую куклу покупать... Видела тут недавно в интернете - немецкую... Кудряшки у неё, платьишко с бантом, ботиночки. Как у меня в детстве. Пузырю надо своему сказать, чтоб заказал. А то я чёт в этих технологиях не разбираюсь пока... Ну и лестница... Чёт мы с тобой сёдня только и делаем, что по ним гоняем. К хренам такой фитнес... Под крышей, в переплетении часовых механизмов, зубчатых колёс и прочей гремящей и тикающей пакости их ждало жуткое создание - какой-то гибрид лошади с драконом - горящие глаза, зубастая пасть, кожистые крылья, лапы с длинными когтями - всё как в таких случаях полагается, в общем.

- Не, ну точно - игра. Даже часовую башню испохабили. Слышь, Лизхен, а ты ваще быстро под землёй перемещаешься? Балин, еле увернулась!

- Ну да, а что? Собака, хвостом еще своим облезлым подсекает!

- Кароч, смари, я твою яичницу заминировала всю. Там такие коробочки везде лежат чёрные. Метнись кабанчиком по башням... Кусайся пока есть чем, пони-переросток... Собери их всех, как говорится... Хера се, это запрещенный приём, мерин ты лядащий! Динамита под хвост напихаем... Лошадке этой... На колёсиках... А я задержу его пока...

Лизхен бросилась вниз по лестнице. Ника же, ловко увернувшись от очередного выпада монстра, стала рыться в рюкзачке.

- Да уж... Теперь в Dark Souls играем. Ну, надпись "You died" у нас на экране не появится и не надейся, маленькая лошадка...

Вытащила очередную жестяную баночку, сорвав чеку, подкинула вверх. Чудище инстинктивно хватануло её зубами. Хлопнуло, из пасти существа повалил остро пахнущий зеленоватый дым - оно заперхало, закашлялось, зачихало, из глаз его полились кровавые слёзы, а изо рта - хлынули клочья пены.

- Ага, нюхни газку. С перчиком, так сказать...

Кинула ещё одну гранату - вспыхнуло, бабочками заметались в воздухе мириады алюминиевых полосок. Ослеплённая едким веществом химера принялась наугад хватать их когтистыми лапами.

- Сбили тебе сенсоры, ага...

По лестнице взбежала Элизабет, держа в четырёх лапах пригоршню чёрных коробочек.

- Тааак-с... По одной ему в хайло их закидывать, чёли...

Сразу стало ясно, что не по одной: дракон окончательно потерял лошадиную форму, обратившись чем-то вроде громадной пиявки. На площадке сразу стало тесно, башня задрожала, градом посыпались вниз увесистые шестерёнки.

- Так и пришибёт ведь... Ходики с кукушкой, ёпт...

Чудовище раскрыло безразмерный зёв, стенки которого были усеяны бритвенно-острыми крючьями зубов.

Лизхен, с воинственным визгом, рыбкой прыгнула внутрь. Буквально через несколько мгновений монструозное брюхо раздулось, огненный смерч сотряс башню до основания. Взрывной волной Веронику через бойницу вынесло наружу. Она камнем полетела вниз. В падении её подхватили жесткие щетинистые лапы. Лизхен спланировала со своей ношей на каменистую площадь. Башня гибла в яростном всепожирающего пламени, содрогаясь уходила под землю. Внезапно всё стихло. Будто бы и не было тут никакой адской башни. Только шпиль посреди площади торчал. Поднялся в небо какой-то дымный саван. И развеялся через миг рваными клочьями.

Из селения неподалеку донёсся заливистый петушиный крик. Ему вторил далёкий лай собак и, что было несколько неприятно, завывание сирен.

- Припёрлись, когда уже не надо. То-то я думала, что эт мы с тобой Карпаты в щепки разносим, а всем пофиг. Точно ведь, культисты эти какую-то сонную одурь на город навели...

Ха, а ловко ты, Красная Шапочка, этому волку несварение желудка устроила. Вот уж, что называется бомбануло у него - небось даже венграм слышно было. Ну и колючие же у тя лапы, Лизхен! Побрей их там, чёли. Хотя, я ж забыла, это дань патриархальному обезьянству. Кароч, подруг', смари. Ты знаешь, что щас тут заварится - будут, так сказать, последствия устранять. Изидка, фараониха эта сушёная, тоже здесь - добра не жди от неё, сама понимаешь. Пробегись по башням, похватай сколько сможешь яиц (хи-хи, яиц) и дуй отсюда - хоть в Люксембург свой лилипутский, хоть в Руританию. А мне больше не попадайся с этим делом. А то во второй раз я твою икру в миксер засуну к хренам собачьим и кнопку нажму...

- Слышь, Ник, а ведь ты меня чёт не так сильно и поймать-то хотела, - слабо улыбнулась Лизхен, - Нечто ты стрелять разучилась?

- Прицел сбился. А может потеряла былую прыть, хз. Нехваток кальция, наверно. Надо отвара попить из обойных гвоздей и яичной скорлупы. Первейшее, говорят, в таком случае народное средство - доктор Пузяков по телику врать не будет. А, коли серьезно, считай это моей личной итальянской забастовкой. Ладн, давай прощаться, а то румынские копы щас надерут нам жо...

Ухмыльнулись друг другу, стукнулись кулаками, Элизабет роющими конечностями разворотила булыжники мостовой и через несколько мгновений исчезла под землёю.

"О ночь звездосиянная! И вот как я Желаю умереть:

Пусть зверь ночной и яростный - дракон великий жадно, целиком - меня поглотит...

Странно... Весь вечер стихи какие-то в голову лезут. Тоже мне литературный клуб "Доки-доки"...

Хм, как из страны-то выбираться? А, тут ромалы табором стоят. Найму повозку, прокатимся... Викуське понравится. Границу переедем, "Убер" поймаем, в Будапеште отельчик найдём какой-нить. Поскромнее. У меня вычтут за эти приключения до хрена. Особенно за башню. А за всемирно известную коллекцию улиток этого, как там его, эрцгерцога Групповухеля, с Лизхен пусть спрашивают. Если её ещё поймают, конечно... Однако, рассиживаться не стоит, есть у меня тут в городе дела и без этих сирен... "

Вероника бросила под ноги очередную баночку и скрылась в облаке густого черного дыма...

Мохнатая низкорослая лошадка бодро перебирала ногами, хрустко проламывая искрящийся на утреннем солнце наст, возница попыхивал трубкой, Вероника, поплотнее закутавшись в меховое пончо, удобно умостилась на бочонке ракии, съела шоколадную конфетку. Скормила пару конфет Вике, поплотнее обмотала её гостиничными полотенцами (шарф куда-то подевался), наделила сладостями её новых приятелей, с которыми дочка весело возилась на дне телеги. Прищурившись стала смотреть на восходящее румяное солнце над снежной равниной. Внезапно в небе появилось второе солнце - побледнее.

- Мам, а что это?

- Явление такое природное. Зимой бывает.

- А это хорошая примета?

- Самая лучшая, дочуркин...

Ника понятия не имела, какая это примета, но с другой стороны, восход солнца - это всегда хорошо. Без него бы и вовсе никаких примет не было...

Приехали в Тырговиште на конференцию эту идиотскую мужнину. Математическую. Муж попёрся рассуждать про свои свинусы-гусинусы. Нет, чтобы сына сводить куда-нибудь. Заехали чёрти куда. К цыганам этим. Они вчера Вадика снежками обкидали. Жуткие у них дети, особенно эта пигалица с кривыми косичками. Надо его в секцию отдать. На карате, чтобы отпор дать мог. Цыганятам этим. И на языки. И на плаванье ещё можно, это полезно для осанки.

Какая гостиница уродская, вечно ему подсовывают какую-то дрянь. Рыжеволосая Ангелина уложила сына на послеобеденный сон, включила телевизор, стала смотреть его невидящими глазами - очень уж ей было жалко пропавшей шубы! Цыганиха, наверное, эта поперла - тощая, которая в кожаных штанах, она там ещё на площади крутилась. Побиралась, наверное.

Диктор что-то бубнил про хлопок газа в Сигишоаре, упавшую башню, водоплавающего Чаушеску, пропавший из местного ресторана бочонок ракии и прочие неприятности. Потом переключился на забастовку фермеров во Франции.

"Без цыган не обошлось. Где шуба, там и годовой запас шоколадных конфет из местной кондитерской - они такие..."

Ангелина раздражённо фыркнула и выключила телевизор.