Сердце, что не сдалось

Ты боишься темноты?

Я боюсь того, что ею сокрыто.

По пустой дороге шел, покачиваясь, путник, истекая кровью, хватаясь за кусты, деревьев сучья. Теряя силы, в его глазах блестело пламя, но взгляд его уж не различал свеченье, лишь пелену из мрака, пустоты.

Он брел вперёд, ведь нет пути ему обратно.

Позади него за сотни тысяч шагов, пылали ярким пожарищем обрывки снов, воспоминаний, чувств, его потерянных эмоций. И крепость, что в руинах ныне пребывает, окутана лозами колючих древ.

Израненное сердце и душа плутали по бездонной яме, ничего вокруг не примечая.

Путник рухнул, на дороге капли крови, что за ним образовались, впитываясь в почву, исчезали моментально.

И лишь тело бренное осталось, уж совсем почти и бездыхания лежало. За жизнь свою совершенно не хватаясь, мыслей хоровод незримой дланью отгоняя, ухватиться лишь его душа мечтает за прошедших лет светлые воспоминания, что внутри его под крепкими замками запечатаны остались.

Но ощущение сложилось, что хорошего внутри него ничего и не осталось.

Все о чем мечтал и думал - была она, та самая единственная и неповторимая. Та, которую любил он больше всего на свете, та, ради которой он и жил все это время, ради которой жить готов был до скончания времен.

И всех сильнее был он для нее, и за все он брался, сколь бы невыполнимыми не были дела.

И о всех невзгодах мира забывал, не чувствуя судьбы ударов жестких, закрывая собой ее от всех ненастий. Получал ранения, не ощущая боли, ведь рядом с ним всегда была она, к которой чувством воссиял. И в любви он утопая.. совсем о боли позабыв, стирал с лица ручьи крови, и шли дальше, за руки держась.

Слова о любви их крепкой, о вечной верности и счастье - словно самое мощное лекарство. Тут же раны исцелялись, оставляя после себя шрамы, но они ведь только украшают.

И вот прошли года. Он был все тем же, кто готов всегда, в любую непогоду, отдать последнее и за нее стоять горой. А она, привыкнув видно.. не оценила сей порыв. Да и не ощущая всех невзгод и тягостей, привыкла к сей обыденности бытия.

Охладели ее чувства, и не подавая вида, ложью обрастала, словно платьем из изящных слов коварных облачаясь... А он, охваченный проклятым отныне им Амуром. Не замечал, или не хотелось в это ему верить. Продолжал любить всем сердцем. Продолжал сражаться за нее, от ударов тягостей судьбы собою укрывать. Но вот беда. И раны перестали заживать, от неискренности дамы. Но он и снова не заметив.. что рана кровоточит, лишь подумал, что стареет и сила иссякает. Нужно способ излечиться отыскать. И самому, украдкой, штопать раны, продолжал любить и искренне быть верным той, что его уж из мыслей своих давно прогнала.

И вот, очередной бой затянут, ноги еле держат, сила уж не та в нем, а зашитые им когда-то раны снова кровоточат, и новые все глубже в плоть проникают судьбы ужасные удары. А за ним стоит та, ради которой он на этом поле брани. Лицо скривила в отвращении, отвернулась, другим коварно наслаждаясь... Клинок за спиной сияет, ею он заточен ловко.

Оправившись от последнего удара неприятеля, он завершил сей смертный бой.

И развернувшись к своей возлюбленной, чтоб вновь в объятиях утонуть и раствориться в их любви до гроба, сказать слова о безмерной, вечной им любви, нерушимой, и снова чувства подчеркнуть свои. Насладиться ею вновь. Но...

Наконец в ее глазах увидел хладнокровие, жестокостью блестел занесенный клинок над головою. И с бессердечием нанесен удар последний.

И стало больно. Как никогда доселе не бывало. Боль не физическая, отнюдь. Ему клинок тот безразличен. Но сердце полоснуло на разрыв, душа из тела бренного наружу вырваться мечтает.

Она же клинок загнав по рукоять, что из груди его сверкала.. Развернулась на месте, и спиною к нему остановилась.

- Ты любишь - знаю.

Оставив без ответов вопросы, молча ушла.

Оставшись ослабленный, кровь его хлестала. Глаза наполнены слезами, голова кругом разошлась. Мысли лезут без остановки.. всегда старался он своих демонов держать в узде. Не удалось сейчас. Вырываются наружу, существа из пекла. В хаос обращают близлежащие селенья. И чтобы бед не натворить сильнее, он принял для себя решение идти. Вперёд, не оборачиваясь, подальше от всего живого. Идти поглубже во тьму, что не предаст жестоко и сокроет его от мира живых. Отныне и всегда без цели, без плана, без конечного пункта назначения.

Позабыв о своих ранах, он бредет во тьму, которой издревле страшился, ведь терзала и мучила его внутри... Первые недели он не ел, не спал, бездумно шел, во мрак сильнее погружаясь. Сильнее в мысли закопавшись. Не знал за что ему хвататься. У чему теперь ему чтоемиться. Единственный смысл существования был утерян. Ведь всю жизнь свою он посвящал лишь той, кого искренне любит, возведя ее в свой незримый абсолют. Любовь, что подарила ему крыло однажды. Без раздумий в день той самой встречи, жизнь свою он ей передал во владенье. А также сердце, тело и сознание отдал, и у нее оставил на века.

Утратив же, каждый день мечтал, чтобы последним он стал. Ведь не знал затянутся ли раны. И та ради которой он из раза в раз все исцелял - для него теперь не существует. А внутри бушует битва, все ещё в разгаре. И ничего не может он понять, решить. Вновь от мира он закрылся. Не заметил, демоны, что вырвались из клеток. Сеять хаос призваны его бушующим пожаром. И вот.

Вернулись мы к началу.

По пустой дороге шел, покачиваясь, путник, истекая кровью, хватаясь за кусты и деревьев сучья. Теряя силы. В его глазах блеснуло угасающее пламя, но взгляд его не видел ничего, кроме мрака, пустоты.

Сделав свой последний шаг... Ноги подкосились. От усталости и боли, от недостатка крови и...любви... От невозможности одарить заботой кого-то, от одиночества и злобы на самого себя... Он навзничь упал и принять готов был смерть им долгожданную. И все мысли улетучились. Возник один единственный вопрос. Куда я попаду? И сам себе на него ответил резво. В рай, закрыта мне дорога!

Но нет. Двери там, града небесного чертоги, не заперты - открыты. Но я не позволю сам себе их отворить. Поэтому дорога в ад мне однозначно, я буду там себя карать, истязать, за все грехи, за все несказанные речи. За все то, о чем жалею.

И тут же вспомнил. Что позабыл он от любви ненастья... Никогда он не был одинок.

За все его поступки, за все его страданья, за все его внутренние страсти - с ним рядом был всегда его хранитель, тот что слезы проливая, за все ошибки. Делал он всегда подсказки, оставлял какие-то следы, с надеждой тихою, что рано или поздно, хранимая им человеческая душа хотя бы однажды, обнаружит этот след еле уловимый, протоптаную ему тропинку. А не полезет в бурелом из бед. И вот теперь, на грани, он наконец увидел его, своего хранителя. И хранитель знает, что всегда душа благодарила искренне за все. Что иногда случалось с ним случайно хорошего. Даже если был он не причём, все равно был благодарен. И от того, хранитель верностью служил, опорой. Впервые за все тысячелетия сотворения миров доверил человеку себя. Всегда действовал и защищал его. Незримо невзгоды рукой отгоняя.

И вот, когда уже практически закрылись глаза, заплывшие слезами и кровью. Повернув голову в сторону, человек наконец увидел силуэт, что с ним всегда рядом пребывал. И надо сказать, хранитель этого не ожидал. Не должны были его видеть. Не знал он что и делать. Но в глазах у человека он прочитал тихое, искреннее "спасибо. Я знал, что ты не бросишь".

И этого было достаточно, чтобы хранитель обомлел....

Тишина. Долгая, муторная. Ти-ши-на.

Душа перестала издавать скоблящие звуки, мыслей хороводы прекратились. Хранитель в ужасе, что не смог уберечь.

Но удивлению не было предела, когда..."

- Кхм. Ну вроде спит.

Погасив единственную свечу, закрыв негромко ветхую книгу, поцеловав в лоб свою прекрасную маленькую внучку, встал дряхлый старик, отходя от неуклюже заправленной постели, пошел по скрипящим половицам к двери.

- Добрых снов, Алиса. Спи крепко, пусть тебя не тревожат злые духи.

Закрыв со скрипом дверь, и не понятно суставы это скрипят или дверь, а может половицы. Старик вышел в кухню.

- Заснула.

Тихо произнес он.

- Зачем вы вызвали меня, Раунхат?

-Век наш людской не долог. Сыновей похоронил я. Из семьи осталась лишь внученька моя. И знаешь, Аки.. чувствую уж костлявую я руку на плече.

Они смотрели друг на друга молча, с пониманием

- Я все понимаю, но вы же знаете, я не способ...

- Ошибаешься. Ты самый способный из всех кого я знаю, ты самый достойный среди всех.

- Я не смогу быть ей отцом. Это невозможно. Девочке нужна и женская опека, опора. Не бывает семьи хорошей, где лишь одна ножка у стола...

- Я знаю, что с этим рано или поздно ты ..

- Не. Верю. - отрезал Аки изменившись в лице. Не то печаль, не то ярость выражая.

Старик лишь усмехнулся.

- Сколько времени я протяну - не знаю. Поэтому Аки, если у меня не выйдет... Не оставляй ее в приюте, или.. хоть изредка навещай. Она в тебе души не чает. Она видит в тебе то, что не видишь сам. Да и все остальные видят. Ты.. заботишься о других, забывая о себе.

- ...

Допив остатки чая в деревянной кружке, Аки молча встал и пошел к выходу.

- Я буду надеяться - ты будешь жить вечно, старик

Тихо склонив голову на прощание Аки вышел из дома.

- Почему же столько лет ты не можешь привести себя в порядок, Акумаай.

Скрепя сердцем думал о нем Раунхат.

Не допив чай, старик отправился на свою постель.

Аки шел по пыльной дороге.

- Знал бы ты, Раунхат как я хочу вновь вернуть свои чувства. Но, не могу! Не способен…

Накинув капюшон на голову, Акумаай зашагал быстрее. На него вновь нахлынули воспоминания. С каждой мыслью шаг его ускорялся, пока он вовсе не перешёл на бег.

- Чтоб тебя старик, зачем все это!

Его мысли заполонили размышления. Доверие? Верность? Слова пустые в этом мире!

Накатывали слезы, душа вновь его неспокойна. Не мог принять себя и судьбу. Не мог забыть прошлое, пусть и сожжены мосты давно. Порталы им закрыты.

Так и прошла ночь, в вечном беге, со слезами на глазах, скрывающихся под маской. Как и все предыдущие дни впрочем.

- Деда! Деда просыпайся. Я хочу еще ту сказку.

- Ох, внученька. Ты уже встала. Сказку почитаем днем, перед сном. А сейчас нам нужно кушать.

- Ну дееда. - ухватившись своими маленькими ручонками за прохудившуюся одёжку старика, тянула его к книжной полке.

- Марш умываться, разбойница - с любовью произнес Раунхат. С каждым утром ему все сложнее было вставать. Смерть уже сидела рядом с ним на кровати. Он ощущал ее как никогда рядом. Лишь мысленно отсрочить умолял.

- Акумаай, нужно чтобы ты был рядом.. и оставался тем, кем был всегда..

Зловещий лес, величественные деревья и неизведанная фауна. Только здесь находил упокоение души своей Акумаай. Сколь бы не были звери здесь опасны. Здесь его чувства приходили в порядок.

Просидев на стволе поваленного дерева всю ночь, все утро, Акумаай побрел обратно в град, истощен морально и уставший фмзически. Ощупав внутренний карман жилета

- Остались копейки. Нужно снова браться за контракты. Сейчас же загляну в Гримуар, лишь бы Нами была на задании...

Выстроив маршрут до кланового поместья, владений Намико он направился в путь.

- Деда, я готова спать, ты обещал почитать мне ту книжку.

- Ох, да-да. Все то ты помнишь, малютка.

Расплывшись в улыбке девочка вновь побежала к книжной полке, схватив объёмную и ветхую книгу - тотчас бросилась бегом в комнату. Старик в это время лишь наблюдал и приоткрыл пошире дверь.

- Итак.. на чем мы там остановились с тобой...

"Глаза человека вновь открылись, в них горело пламя надежды. Он сумел подняться, ещё раз выразив молчаливую благодарность хранителю, человек направился далее по своему пути.

К хранителю спустился ангел.

- Путь человек выбирает сам. Как бы ни старался ты изменить его судьбу..

- Я провинился. Вы пришли за мной?

- Нет конечно. Увлекательно наблюдать за человеком, что тебе достался. Он не смог заставить себя открыть врата. К пеклу обратился, демонов вновь заперев, всех до единого.

- А как же он здесь?

- Выбрал себе свой собственный ад. Продолжай быть с ним рядом. Он в тебе нуждается, а ты нуждаешься в нем. У вас хороший тандем.

На этих словах, ангел вознесся обратно в небесный град, а хранитель вновь растворился в сознании человека.

С былым взглядом, красок полон, он шел шагая уверенно, да пусть болит душа, сердце вдребезги разбито, пускай и кровоточат раны. Ноги стёрты и уже идти невозможно без боли. Уверен, что идти нужно, пока не обнаружишь свой свет в заветном том окне.

И шел он день, и шел он ночь. Глаз не смыкая ни секунды. Общаясь сам с собой, со своими мыслями наедине... Лишь хранителя болело сердце за него, не ест, не пьет, не спит и не радуется жизни. Увлечен лишь поиском нового смысла, взгляд его становился ярче с каждым днём, огнем разгораясь, но взгляд его был не тот что раньше.

Любовь и забота отступали от штурвала, движим отчаяньем и злобой.

А разум твердит неустанно, вокруг лишь предатели и лицемеры, предатели - греховны и повинны. Демоны пылали его огнем, печей раздуты мехи.

Не видел ничего хорошего он в людях. Ожидая лишь предательства и злобы, в каждой фразе, слове видя потайные уголки. Сторонился их, боялся. Страх сменился яростью, ярость в гнев метнулась. Одеянием гнева объятый... Затмился разум. И у руля величаво ненависть восстала.

Ко всему живому вокруг, глаза его в яркое пламя обратились. С тех самых пор в мире не стало ни дня, ни ночи.

Пред ним предстали его новые генералы, низвергнуты пучиной мрака. Собственные создания пламенеющей темной стороны души.

Хранитель терзаемый своим же человеком..

Кто раньше был достоин помощи, теперь не достоин быть даже в поле зрения его воспоминаний. Хранитель опечален. Не прекращая ему знаки подавать, старался путь открыть в иную суть, вспять время повернуть и обратно, к верному исходу подвести...

От боли вселенской он светлую сторону запер души.

И принял решение, что недостойны миры существовать. Соединив всю сжигающую ярость, получилось у него испепелить свой первый мир дотла одним лишь гневом.

Лавовые реки, безжизненная почва и ядовитые облака - все что осталось.

И вот, стоит он в одиночестве своем. Месть он совершил, а что же далее? Злоба не пропала, против себя самого вновь ее же обратил.

Себя ненавидит. Пламенем испепелить себя желает. Хранителя давно уж рядом нет, разочаровался в себе и человеке.

И сколько б не пытался, себя убить не получилось.

Все нанесенные раны быстро заживали. Ни огонь, ни вода и яды не брали его. Тело от взрывов разлеталось на куски, но из раза в раз возрождалось.

Спустя несколько тысяч попыток, построил дом он с грязи, окружающей его.

И в этом доме провел не один десяток веков. Сам себя обрек на вечный ад, он в нем и оставался, погряз в нем с головою.

За все ошибки и грехи себя он не простил, остался б в доме он навечно.

Но вот однажды. В его бездушном мире появился... Ангел.

Ангел ранен.

Спустя столько веков скитаний, одиночества и боли, спустя прозябания в яростном гневе и без заботы..В нем открылась дверь, что на замок заперта однажды им была.

И вот увидев в беде другое существо, светлое, без мыслей о дурном. Вновь душа его и разум встрепенулись. К нему воззвали его те самые бушующие чувства, от которых отвернулся он, казалось бы, давно..

И ангел получил лечение, уход, заботу. И видел ангел, нет в нем тьмы той, о которой предупреждали. Что когда-то поглотила разум злобного созданья. Лишь заблудшую душу он видел пред собой, что нуждается в небесном свете, наставлении пророка.

То была проверка. Сможет он ли к прошлому вернуться. Из плена кругов адских вернуть его к жизни. В ответ ангелу лишь головой качали.

Плечами пожав, он упорхнул.

Не мог принять в дар спасенье. Обрек себя на дальнейшие гоненья, не принимая себя и отрицая свое существование. Оставшись в том, своем аду, который некогда был миром прекрасным. Полным счастья и любви. Такой необходимой для жизни заботы.

И вот, он огнем своим покрылся, обратился в пепел. Лишь череп его средь лавы текущей остался.

Спустя ещё какой-то век.. в мир его проникла частичка света. И прах его ее почуял всем нутром.

Восстановился. Не способен был лишь он полностью тело свое исцелить, наполовину был он человеком, наполовину - бездыханным скелетом.

Пошел тотчас в поход. Искать то изменение в мире, что почуял он. Долго ли шел, он не считал. Времени сбился со счета. Яд облаков сменился туманом, непроглядным и мрачным. Мгла его поглощала, ядом своим отправляла.

Но он шел сквозь нее, влекомый тем позабытым чувством. Пока однажды не очутился.. в нашем мире, поговаривают, он до сих пор блуждает среди нас, в попытках отыскать то счастье, что вечно от него ускользает. Но продолжает тревожить все его чувства.”

Старик закрыл неслышно ветхую книгу, видел он как шевелились волосы на голове у внучки, видно мурашки пробегали по телу. Да и у самого него они бежали.. ведь знает он того, о ком сие произведение.

- Спи внученька, очень я тебя люблю. Быть может уже и не увижу тебя вскоре. Недолго осталось.. ох.. Но знаю я, что он способен.. может он стать снова тем, кем был когда-то, до предательства и лжи. Прошу лишь, обещай мне. Что не станешь той, что будет плакать вечно, не погружайся в свои мысли бесконечно.. Живи и радуйся каждому моменту. Они когда-нибудь пройдут..

Тихо скрипя все теми же половицами, с каждым шагом на глазах старика проступали слезы. Каждый шаг давался тяжелее. И вот дойдя до двери - он рухнул на пол, рука ослабла, обмякли ноги. Книга громко хлопнув о пол деревянный открывшись лежала оборотом вверх. На ней читалась надпись "Жизнь и скитания ангела преисподней, Рикишиго О'Ками. Авторство Раунхат Вечный".

- Акумаай, где тебя черти носят! Уже месяц к нам не заходил, ты вообще в курсе что происходит? Наш хранитель умер!

Не дав вставить и слова произнесла несдержанная Намико.

- Что?! Как? Я только вчера с ним виделся!

Побелев от новости протораторил Акумаай.

- Его внучка исчезла. Наследница всех его знаний! Ее след обрывается перед темным лесом!

В этот момент внутри Акумаая все обрушилось. Все вновь погрузилось во мрак и прахом обратилось. Стоял, его трясло. Как он мог, вновь оставить дорогого человека. Вновь свои чувства не открыв ему. И теперь его здесь нет. А его последнюю просьбу не исполнить.

Намико продолжала быстро тораторить, но Акумаай уже не слушал. Погруженный в мысли о плохом, он резко развернулся и рванул с места. Лучше него поисками не занимался никто. Тем более в его собственном, знакомым до дрожи лесу. С монстрами, что сам он породил однажды.

Намико кричала вслед ему.

Его мысли и разум охвачены дурными мыслями. Ни капли не интересовали уже возмущения и крики Намико. Не смущало и не волновало ничего, кроме внучки Раунхата. Не мог позволить он, чтобы внучка его давнего, старого друга, хаживала в одиночку по опасному, мрачному месту. Что могло с ней там произойти.. даже думать не смел.

В это время в залах клана.

- Вот же ж.. да я ему устрою такое.. уууух. Мало не покажется. БЕН! БЕН, МАТЬ ТВОЮ.

В залы влетел запыхавшийся парень, с мервтенно бледным лицом.

- Намико, вы звали .

- Да, звала! Как обстоят дела с поисками новоичпеченной хранительницы?!

- Пока глухо. Наши поисковые отряды пытаются найти ту тропу, что позволит пройти сквозь барьеры темнолесья. Близ дома хранителя Раунхата.

- Пусть увеличат радиус. К старейшинам обращались? Нужно задействовать все силы на поиски, нужно чтобы все кланы были брошены на поиски! И еще. Ты этого Акумаая дольше знаешь, может...

- Позволю себе перебить вопрос дальнейший. Старейшины уведомлены, все силы всех государств брошены на поиски, уже задействованы сильные мира сего. А Акумаай.. смею предположить, отправился на поиски малютки. Он был с хранителем на "ТЫ", не знаю другого человека, с кем бы Акумаай общался бы сколько-нибудь больше, чем с ним... Да и лес.. его место силы.

Выходя из залов быстрым шагом вылетела Намико, за нею следом свита и Бен.

Где же ты. Куда могла исчезнуть.

И тут Акумаая осенило.

- Нет, ну только не через третий барьер.. пожалуйста, только не туда направилась, не надо...

Скинув измученный битвами плащ, изорваный и штопаный множество раз, на землю. Скинув кожаный доспех, и оголив свои руки.. предстал наполовину человеком, наполовину скелетом.

А на спине у человеческой его половины, зияла открытая рана. Крылья без перьев расправив, летать он не мог, мешались только..

- Теперь уж плевать и на скрытность. Если она там, в лесу, за третьим.. то смерть ее настигнет крайне быстро, нужно спешить.

Громким хлопком разлился по округе его прыжок, разошлись расщелины и будто землетрясение содрогнуло городские дома.

Он используя последние силы и ресурсы тела своего, направился стрелой до темного леса, где получал он вдохновение, что был роднее для него, чем что либо.

- Да, Алиса. Знаю, страшно. Но нужно мне идти. Он там. В глубине, у озера. Сидит мечтает. Больше не к кому пойти. Он единственный дарил заботу, веселье..остальные выгоду лишь видят. Я это чувствую, я точно знаю.

Сама себя успокаивая пробиралась в чащу леса новоиспечённая Хранительница Алиса, сложив руки в молитве.

А вокруг нее таились звери, монстры. Клацая клыками, перебирая острыми когтями. Предвкушая пусть и маленький, но все же ужин. Аура хранителя отталкивает. Пока…

Но вот раздался крик, разносится по округе и теряется средь деревьев. Но…

До острого слуха Акумаая донеслись отголоски ее крика.

- Слышу.. продержись, не поддавайся страху!

Обратившись самим пламенем он использовал остатки своих сил. Трещали кости, мышцы рвались, заливая вновь.

Не думал ни о чем, и впервые за долгие столетия взмолился небесам, чтобы лишь успеть. Хватило чтобы сил.

И стоило ему глаза к небу впервые поднять…

Недостающей плотью покрывается скелет, кожа. Пламя занимается, бушующей стихией над ним реет. Крылья за спиною белоснежные расправил. В уголках губ собирается сгустком кровь. Открываются старые раны на теле бывшего скелета. Крылья его засияли столь ярко, новое светило. Первый, неуверенный взмах приподнял его над землею. Ломая ветви, снова учится летать. И продолжая небеса молить.

Вокруг Алисы собралась стая изголодавшихся волокордов. Огромных злых существ, из пасти огненной гиенны несколько волков, но больше в несколько раз и свирепее всех прочих.

На ногах Алисы виднеется порез, но то скорее от корней торчащих или шипов каких растений. Волокорд убил бы с одного размаху.

Резкий рывок с места, лапа возносится в яростном ударе… Алиса жалобно вопит. Зажмурилась и ждёт удара, ручонками своими голову закрыла. Стук сердца… и.. удар по плоти. Стук..

В последний момент Акумаай со всей скоростью своего полета впечатал волокорда в землю. И сил уж не осталось. Слишком давно он отрекся от себя. И думал он, что Алиса теперь его боится, как и все прочие. Ведь перед ней показался монстр из тех самых легенд, сказаний, что мир во тьму обратить сумел своей свирепостью и злобой.

Но эти мысли отгоняя, он взялся за меч в ножнах потаенный.

- Только с тобой умею обращаться, только ты не предавал меня ни разу. И только с тобой по жизни я иду. Так давай же битву эту проведем с тобою, как когда-то! Нападайте же, демонические твари!

Первый выпад, волокордова лапа безжизненно отлетела в сторону окропляя в красный цвет землю, но жив ещё и сражаться он не против продолжать. А сил у Акумаая не много. Знает он, что всю манну истратил на стремительный полет, а в этом мире неоткуда ей взяться для него. Жертвуя свое здоровье в угоду магическому течению, он накладывает заклинания защиты.

Не заметив за прочтением одного из заклинаний прыгнувшего волокорда, не успел среагировать. И вот, острые как бритвы когти, пронзают тело маленькой Алисы.

И кровь потоком бурным брызгула на землю пред... Акумааем! Все свои заклинания наложил не на себя он, но на Алису. Первым же заклинанием было его главное уменье, живой щит. Оборачивает человека он незримой оболочкой, и любой урон полученный тем человеком, передается на заклинателя. Именно так он получал все свои раны, за всю свою долгую жизнь. Себя не жалея. Закрывал своим щитом он других людей. А они не думали и не гадали, не замечать привыкли. Ему это и не нужно было. Главное, что они в безопасности, остальное его не волновало никогда. О большем он и не просил.

От резкой боли, без возможности лечения. Пал на колени, успев выставить свой меч перед собою. Оперевшись на него, он продолжил стоять на коленях. Чувствуя бурлящую злость беспомощности. Жизненные силы уж на исходе. Глаза предательски закрыться стремятся, но ведь тогда она, Алиса, одна здесь будет. И без него однозначно сгинет вместе с ним.

- Не позволю!

Глаза его сверкнули. Продолжая переливать свое здоровье, отказывали органы, магия копилась в нем и потоки ее становились сильнее. Он думал лишь о той, кого просил оберегать старик седой...

Она стала дочкой для него.. всегда мечтал он о ребенке. Но та, которой он доверился когда-то. Подарив ему надежду на исполнение мечты всей его жизни и нечеловеческое счастье. Когда вот-вот мечта была уж на пороге... Обрушила все то, что было плохого в мире том на него... Он потерял то счастье, не успев даже вдохнуть его малую частичку полной грудью. И много он веков страдал. А после мир свой уничтожив, в забвении растворился. И отвернулись от него все, а может он сам? Но только не хранитель. Да, рядом не было его, ушел. Но он был с ним духовно. Отправился хранитель в мир небожителей, за него молить, за его душу, о втором шансе. И вот в один из дней, небожители прозрели, дали ему возможность проявить истинного себя и свои чувства, что сокрыты были им. И не зря. Он доказал, что все ещё способен состраданье проявить и бескорыстно помогая ангелу во мраке сотворенном. Он очистил душу и имя свое. Ему дали шанс на новые свершения. И Акумаай не помнил ничего, кроме того, что когда любил и был любимым, что когда то предали его. А остальное под забвеньем пребывало, дабы не вовлекать его душу в истязанья вновь и вновь.

Схаркнув очередную волну поступившей к горлу крови, в его разуме мелькают дни, как старик его из цепких лап костлявые вызволял. Бескорыстно помогая.

И вот, стоит он на коленях, перед зверями, некогда в своих мечтах и думах сотворенных. Озлобленных на мир весь, как он когда-то, получив удар он в спину от одного из них, ни капли не переживая за себя - старается прожить ещё хотя б немного, до подхода помощи. Он знает, верит. Наконец-то верит другим людям, с надеждой смотрит вдаль. Намико придет, сомнений нет. Давно такого чувства не испытывая, он становился счастливей с каждою секундой, пусть и было больно вновь вставать, преодолевая боль и истекая кровью. Но таков удел его, получая вновь и вновь удары, он поднимался на ноги.

- Алиса, не бойся ничего. помнишь откуда ты пришла до сюда? Я тебе дарую ускорение, пожалуйста беги к дому старика… там будут друзья, доверься Нами. Точнее Намико из Гримуара. Она достаточно резкая и буйная. Но она самый верный на свете друг. И не переживай, звери тебя не достанут. Я тут.. стою до последнего вздоха… - предательски подступила кровь, закашлявшись, харкая кровью - до последней капли крови.

Воспоминаний ларь открылся. Он это говорил однажды. С кем-то. Кого спасти ему было не под силу. И сверкнули вновь его глаза. Ярости отдавшись.

- Не позволю повториться! До последнего мгновения сознания Я буду здесь сражаться! - человеческая личина отступает. Лицо в морду обращая. Свирепым ликом обрастая, шерстью покрывает руки, тело.

Алиса хотела было что-то сказать.

Но Акумаай наложил какие-то заклинания на незнакомом языке. И ноги ее сами понесли к выходу из леса. Так быстро, как никогда не бежала. Обернувшись назад, она видела и плакала, как тот, кого искала, обрекает себя на смерть. В пучину мрака погружаясь. Нет! Из-за нее все это. Но она знала, что только в этом лесу он может быть. Не раз не водил к озеру и старому домишке. Потому сюда пошла. И вдалеке только слышны были клацанье зубов и скрежет когтей по мечу Акумаая. Месяц ли? Меч срастается с руками, острые как бритвы когти. Поглотившие в себя металл преображались.

- Точно здесь?

- Да, Намико. Он постоянно медитировал здесь. А Алиса знала, мне хранитель сам рассказывал. Приставлял к ней как охрану, чтобы если вдруг в лес сумеет зайти, я ее вытащил немедля.

- Почему другие отряды торчат у опушки?!

- Побоялись заходить вглубь леса. Аура у темнолесья такая…По опушке прошмыгнули и застыли. А я один не справлюсь там.

Но не успели они договорить. Из-за одного из деревьев выбегает Алиса. Целая и невредимая. Ноги все ещё несли ее без промедлений.

- Алиса!

Крикнул ей срываясь с места Бен.

- Я не могу остановиться! Там Акумаай, ему нужна помощь! Погибает!

Крикнула лишь в след она и скрылась из виду за кустарником.

Намико отправила Бена за Алисой, а сама направилась вглубь леса.

С каждым шагом ездового коня все громче были слышны цокающий рокот. И звуки режущейся плоти, дробящихся костей. Без вскриков и прочей требухи, Акумаай смиренно бился, пропуская сильные удары, закрываясь из последних сил костлявой лапой. Продолжая поддерживать жизненно важные органы и исцеляя разорванные суставы. Обрекая на мучительные страдания себя, но затягивая бой как можно дольше.

Волокорды скоординированной атакой раздробили кости, когти скользнули по горлу. Бездыханное тело волокорда зашвырнул он лапой в одно из вечных древ.

Хватка уж его ослабевает, следующая атака отрубает руку. Пламя угасает, зрачки его вновь проглядываются. Шерсть отступает. Отсеченная лапа в полете в руку превращается, меч вонзается у корня древа. И остаток волокордов уже почувствовав успех, подступают ближе. Акумаай шатается, ноги еле держат. Полоснули, рвется шея. Рана на горле медленно затягивается. Но снова атака волокорда. Он считал его последним.

- Эй, мы с тобой не договорили, как ты смеешь залы клана покидать без дозволенья? Алиса с Беном! Отходи!

Крикнула Намико, врываясь со спины в битву представ между ним и волокордами. Следом за ней с десяток сильнейших бойцов ее клана.

Не замечая в пылу сражений в каком виде предстоит Акумаай, все сражались. Акумаай впервые за долгое время почуял то самое счастье. Вот же оно, всегда было близко. Он справился, он продержался. Слабая улыбка с горьким комом в горле прокатилась по лицу. Взор вновь обрёл краски. И переполненный радостью за спасение малютки Алисы обессиленный пал он наземь, чуть живой. И сердце его редким ритмом перегоняет горстки крови. Оно давно уж не здорово, вылечить, увы, не в силах был. Не понимал истоки. Но очень сильно всегда щемило и кололо. Не говорил он никому, и не рассказывал совсем.

Но так ему тепло, приятно стало. Что не выдержали нервы, голова и сердце. И все те силы, что в нем оставались куда-то все пропали резко. И он лежал, лишь краем глаза из травы смотрел за теченьем сражения.

Волокорды вскоре были побеждены. И вот настал тот час, когда все взоры были обращены на Акумаая. И он считал, что все кончено, сейчас его все бросят снова, предадут. Оставят.

Но лишь услышал он сквозь своих мыслей хороводы: "где эту Хони черти носят, лечи давай скорее. Исцеляй говорю быстрее, на тебе все зелья. Только скорее!"

И хотел он было встать и отряхнуться, сказать всем вновь, что все в порядке. Но..Не смог. Посылы его телом распознаны не были, остался обездвижен.

Слишком сильно был истерзан, живого места не было на нем.

И вот незадача… отключился.

Очнулся в середине ночи. Возле него на стульчике сидела спящая, невредимая Алиса. А за дальним креслом обнявшись с бутылкою, видимо хорошего и крепкого вина, лежала головою на столе глава клана Намико.

Перед его постелью положив от бессилья руки на его постель, сидела на коленях и отдыхала Хони, пару других магов, которых он не знал лично, но видел пару раз на вылазках их клана.

А у дверей стоял безмолвно чуть дыша Бен.

Хотел было встать с постели Акумаай, как тот час Хони пробудилась и воскликнула

- Живой! Ну слава хранителям…

От ее вскрика Бен чуть не подпрыгнул, Намико приподнялась на стуле, а Алиса тот час встрепенулась и кинулась обнимать, запрыгнув сверху.

Акумаай испустил болевой выдох, но не стал говорить о боли от прыжка. И потянулся руками обнимать, но резко осознал, что скорее всего все ещё в виде монстра пребывает. И обнял лишь правою рукой, рукою человека.

- Не переживай Акумаай. Мы все знаем. Благодаря книжонке, которую хранитель нашего мира.. и по совместительству твой хранитель все это время писал. Писал он всю твою жизнь, Акум… точнее сказать Рикишиго. И не бойся, мы видели и видим твой облик. Мы его приняли, не боимся. Потому что знаем, что у тебя внутри творилось. И почему ты стал таким. Сможешь ли ты сам себя принять таким?

Рикишиго молча оглянулся. Вокруг него все это время были люди, которых он боялся огорчить, разочаровать.. потерять. О которых он заботился незримо, сам тому значения не предавая. А теперь они все здесь, вытащили его из цепких лап такой желанной им когда-то смерти.

Только что-то потеряв, понимаешь как скоротечно время. И не все раны излечимы, но нужно смириться с этим и жить дальше. Найдутся те, кому твоя забота и внутренние демоны будут по душе, кто готов с ними смириться, кто будет писать общую с тобой историю, не упуская ни малейшую строку, потому что знают, какой ты на самом деле, принимая все твои недостатки. Никто не идеален, но стремиться к идеалу все же стоит. И найдутся те, кто прочитав все эти тексты, и читая между строк, будет с тобою навсегда, без предательств, искренне рады будут с тобой быть и будут рады получать от тебя все то, что ты готов дарить им бескорыстно от души, отвечая лишь взаимностью.