Сердце единорога

Драгоценнейшая и прекраснейшая леди Катарина!

Вот уже два месяца, как я отправился в путь, дабы пройти назначенное вами и вашим отцом испытание, и не минуло ни дня, чтобы ваш нежный образ не являлся мне в сладостных грёзах и чтобы не повторял я ваше нежнейшее имя.

О Катарина! Вспоминаете ли вы хотя бы иногда сэра Эрвина по прозвищу Скачущий без Дороги? Теплеет ли ваша улыбка при этом воспоминании? Ожидаете ли вы моего возвращения, или мой облик и имя забыты вами, затерялись в череде иных рыцарей, готовых вершить подвиги в вашу честь?

Робкий огонёк надежды горит в моей душе. О, как часто представляю я, что, пройдя испытание и принеся к вашим ногам то, на поиски чего вы благословили меня, я отважусь наконец просить вашей руки!

Пока же, драгоценнейшая Катарина, позвольте развлечь вас описанием моего похода, совершаемого вашим именем и по вашему благословению.

Идём мы небольшим отрядом. Со мною мой молочный брат Эдвин. Его мать была компаньонкой и наперсницей моей матери, баронессы Монте, и выкормила меня грудью вместе со своим сыном. Злые языки поговаривали, что Эдвин – бастард моего отца, но все они уже расстались со своими обладателями и скормлены собакам. Впрочем, не пристало вести беседы на такие темы со столь трепетной леди, как вы, драгоценная Катарина. Потому нижайше прошу простить за этот недостойный пассаж.

Как бы то ни было, Эдвин предан мне так же, как его мать была предана моей, и готов отдать за меня жизнь. Разумеется, в ответ я дарю ему свою дружбу.

Также со мною лекарь Берк. Сей забавный человечек похож скорее на шута, чем на учёного мужа, однако вид и поведение его обманчивы. Берк не раз успешно пользовал воинов, получивших жестокие раны в неравных битвах, также он сведущ в ядах и противоядиях, потому является весьма ценным участником нашей маленькой экспедиции.

Кроме Эдвина и Берка, со мною четверо воинов. Трое из них уже несколько лет служат мне, четвертый же был нанят незадолго перед началом похода. Он показался не только умелым бойцом, но и человеком честным, и до сих пор не дал повода усомниться в этом.

Удручает одно: до сих пор мне не удалось разузнать ничего о том, кто мог похитить фамильный медальон, поиск которого поручен мне вашим отцом. Также мне пока ничего не известно о том, где искать «Сердце единорога» – драгоценность, на поиск которой благословили меня вы, прекрасная Катарина. Я начинаю сомневаться в том, что понял вас правильно. Возможно, это не украшение и не камень, а изысканный сосуд, статуя или гобелен?

Тем не менее путь мой, осененный вашим именем, не бесславен. Господь и провидение привели меня в замок Марг, где на ристалище я победил двоих славных рыцарей. Я потребовал, чтобы побежденные отправились в замок вашего отца и принесли ему клятву верности, вам же поведали о том, как сильна моя любовь к вам, драгоценная Катарина. Имена этих рыцарей: сэр Фаргот по прозвищу Бычий глаз и сэр Тарно по прозвищу Кувалда. Предполагаю, что эти двое явятся к вашему двору ранее, чем вы получите моё послание.

Поверьте, я готов отправлять вам послания ежедневно, останавливает меня только то, что я располагаю лишь пятью почтовыми голубями, переданными мне по вашему повелению. Возможно, вам будет приятно узнать, что сии благородные птицы не страдают во время пути: наш лекарь искусен в уходе за всяческой живностью, и следит, чтобы все их потребности удовлетворялись.

И вот настаёт момент, когда одна из птиц отправляется к вам с моим посланием. Я дерзнул запечатлеть поцелуй на кончиках перьев благородного голубя, надеясь, что таким образом смогу передать вам хотя бы малую толику своей любви.

Преданный вам,

сэр Эрвин Скачущий без Дороги, барон Монте.

****

Драгоценнейшая и прекраснейшая леди Катарина!

И снова прошли месяцы, прежде чем я решился отправить вам весть, ибо успех моего предприятия по-прежнему отдаляется, подобно линии горизонта, которая убегает тем быстрее, чем сильнее ты пришпориваешь коня в тщетном стремлении домчаться до неё и заглянуть за край земли, сим горизонтом очерченный.

В поисках похитителя заветного медальона наш небольшой отряд побывал уже в десятке замков и владений, как обширных, так и весьма скромных. Заглянули мы также в Пио-дель-Гранс, где, как вам, наверное, известно, открыт невольничий рынок. Там идёт купля и продажа рабов, привезенных из разных концов света. Здесь я [купил мальчишку] (зачёркнуто) нанял юношу-писца, чьи пальцы намного более привычны к перу и пергаменту, чем мои, натренированные лишь гнуть подковы и скатывать в трубочку серебряные монеты. Надеюсь, изящный почерк писца, коему я диктую сие послание, не в пример более усладит ваш взор, нежели неловкие буквицы, писанные сэром Эрвином Скачущим без Дороги.

В Пио-дель-Гранс я говорил со многими торговцами и путешественниками, не погнушался беседовать и с рабами, привезенными из дальних стран. О прекраснейшая Катарина! Опросив множество народа, я уверился в том, что мысль, которую я ранее гнал от себя как абсурдную и отвратительную, на самом деле верна. Вы желаете не драгоценность, достойную вашей красоты, не изысканную вещицу работы известных мастеров и не экзотическую сладость. Вы желаете именно сердце, вырезанное из груди животного.

Нет, прекраснейшая Катарина, для рыцаря Скачущего без Дороги не составит труда вырвать сердце из трепещущей груди живого существа. Но я, право, озадачен: как такая нежная и трепетная леди, как вы, могла возжелать такого кровавого подарка? И главное – для чего он вам?

Тешу себя надеждой, что это желание не является выражением вашей сущности, но вы находились под впечатлением от ужасающих легенд, напетых вам накануне менестрелями. А может быть, это испытание исключительно моей храбрости и рыцарских умений? Ведь единорог слывёт весьма опасным противником.

Как бы то ни было, не найдя пока следов похитителя вашего фамильного медальона, я решил отправиться на поиски единорога. Возможно, если я пройду ваше испытание, вы согласитесь бежать со мной, даже если ваш отец не даст благословения на наш брак? Зная, как он любит вас, свою драгоценную дочь, уверен, что впоследствии он простит вам этот проступок и примет меня в качестве зятя и наследника.

Но оставлю сладость мечтаний и попытаюсь позабавить вас рассказом об очередном подвиге, свершенном в вашу честь. В небольшом городке Кио-Пе, где мы остановились, дабы пополнить запасы доброго вина, жители умоляли меня о помощи. Оказалось, их держит в страхе некое драконоподобное чудовище. Имея исполинские размеры и ужасающие клыки, оно то и дело нападает на путников, идущих к городу или из него, а также похищает коров и овец прямо с пастбищ, при этом и пастухи, и крупные собаки-волкодавы озабочены бывают лишь спасением собственных жизней, но не охраной вверенных им стад.

Жители указали, в какой стороне искать логово чудовища. Используя умения скрытного приближения к противнику, отточенные во время многих войн, мы подобрались к лежбищу и некоторое время наблюдали за его повадками. Исполин был поистине страшен! Однако наш лекарь Берк определил его уязвимое место. По словам Берка, длинный мощный хвост был нужен чудовищу отнюдь не для устрашения жертв, но для поддержания равновесия при ходьбе и беге, ибо сия огромная туша передвигалась, подобно человеку, на двух ногах, вместо рук же имея две небольшие когтистые лапки. Посему, дождавшись, когда чудовище заснет, я повелел воинам неслышно подобраться к нему. Подкравшись, они одновременно обрушили свои мечи на основание хвоста монстра. Чудовище вскочило, взревев. Но моим воинам удалось повредить сочленение позвонков, и хвост более не повиновался ему, но напротив, стал тяжелым грузом, мешающим подняться и вступить в битву. В этот момент я выступил из-за большого камня, где скрывался, и без труда рассек горло монстру, который шатался из стороны в сторону, не в силах сохранять равновесие.

Жители Кио-Пе щедро вознаградили меня за избавление от чудовища, однако я потребовал дополнительной награды – отправить в замок вашего отца лучшего из живущих в этом городе художников. Художник по имени Патрик и доставит вам сие послание. Ему поручено написать ваш портрет и отвезти его в Кио-Пе, дабы жители города ежечасно воздавали хвалу нежнейшей и прекраснейшей леди и славили ваше имя. Кроме послания, живописец доставит вам несколько клыков умертвленного мною чудовища, как доказательство свершенного в вашу честь подвига. К тому же, ежели вы, драгоценная Катарина, желаете иметь сердце единорога, возможно, и зубы драконоподобного монстра станут для вас забавным подарком?

Огорчает лишь то, что в битве с монстром я потерял двоих воинов: падая, чудовище придавило их, и пока молочный брат мой Эдвин пригнал из ближайшей деревни крестьян и те подняли мертвую тушу, они успели испустить дух. Так что небольшой строй моих соратников заметно поредел.

Тем не менее дух наш крепок и стремление пройти испытание не угасает.

Ежечасно думаю о вас, прекраснейшая леди Катарина! Не омрачают ли тяжкие предчувствия ваше светлое чело, не оскудевает ли казна вашего благородного отца? Ожидаю момента, когда смогу запечатлеть поцелуй на кончиках ваших нежнейших пальцев.

Преданный вам,

сэр Эрвин Скачущий без Дороги, барон Монте.

***

Драгоценнейшая и прекраснейшая леди Катарина!

Спешу уведомить вас, что полгода странствий, в течение которых не отправлял я вам вестей, прошли не напрасно. Они протекли в беседах с путешественниками, мудрецами, гадалками, менестрелями, а порой даже нищими и юродивыми – теми, кто бродит по свету и теми, кто хранит собранные в таких странствиях знания. Много раз, вольно или невольно, собеседники мои направляли меня по ложному пути. Иной раз это происходило из-за того, что за единорогов молва, а то и учёные мужи, принимали иных, не менее экзотичных и впечатляющих существ. Наконец я пребываю в полной уверенности, что мне указали правильный путь к обиталищу единорога, и я спешу туда, чтобы пройти назначенное вами испытание и добыть желаемый вами подарок.

Однако это время прошло не без потерь. Меня покинул лекарь Берк. Право, я пожалел, что лекарь не куплен мною на рынке невольников! Тогда я мог бы удержать его от решения, которое считаю опрометчивым.

Возможно, до вас уже дошли вести о чумном море в графстве Риокс. В то время, когда болезнь собирала страшную жатву среди подданных графа, изрядно проредив при этом и его многочисленное семейство, мой небольшой отряд проходил через эти земли. Чума коснулась своим смрадным дыханием одного из моих воинов, и Берк пользовал его, и излечил.

После этого лекарь, приняв от меня в награду два золотых, объявил, что не может более служить мне, но должен остаться в землях Риокс, дабы исцелить столько больных, сколько позволит это ему сделать провидение Господне. Я пытался остановить лекаря посулами утроить его жалованье, однако тот был непреклонен. От того же, чтобы удержать его силой, меня отвратил страх: ведь Берк подходил к зачумлённым и касался их, и мог нести мор на своих одеждах или теле. Потому я отпустил лекаря, приняв от него небольшую суму со склянками и напутствие, когда и как использовать жидкости, порошки и притирания, в них находящиеся.

Признаюсь, я смотрел вслед Берку не только с печалью, но и с некоторой завистью: сей учёный муж, не будучи отмечен знатным происхождением, между тем проявил благородство, на которое не способен иной рыцарь.

Второй потерей стал воин, нанятый мною перед началом похода. Хотя все это время он проявлял себя как храбрый и умелый солдат, которого не пугали тяготы кочевой жизни, внезапно он совершил проступок, не заслуживающий снисхождения. После того, как Берк оставил нас, я препоручил уход за почтовыми птицами юноше-писцу. Сей юноша, будучи слаб телом и духом, не смог воспрепятствовать наёмнику, и тот убил, ощипал, зажарил и съел двух из оставшихся птиц! Прибежав на крики писца, я обнаружил наёмника, обгладывающего остов почтового голубя, тогда как кости другого лежали подле его ног. Придя в ярость, я [размозжил голову наёмника о камень] (зачёркнуто) прогнал наёмника, объявив, что его служба мне окончена и не может быть возобновлена.

Итак, теперь со мной мой верный Эрвин, двое старых рубак, ходивших ещё под началом моего отца, и юный писец. Кроме каллиграфии, юноша искусен в музицировании и пении и в походе развлекает нас как известными балладами, так и благозвучными гимнами, кои слагает сам. Я приказал ему воспевать вашу красоту и кротость, драгоценнейшая Катарина, так что кроме сердца единорога, моим подарком вам будет венок изящных сонетов.

Преданный вам,

сэр Эрвин Скачущий без Дороги, барон Монте.

***

***

***

Драгоценнейшая и прекраснейшая леди Катарина!

Путешествие моё вступило в совершеннейше трагическую фазу. Не уверен, что отправлю вам это письмо, ибо события, которые я собираюсь описать, заставят содрогнуться даже заскорузлое сердце повидавшего много смертей ветерана. Опасаюсь, что на вашу нежную натуру изложение оных может оказать чудовищное воздействие. Тем не менее я должен излить на пергамент всё произошедшее в надежде, что это поможет мне сохранить рассудок.

Итак, вызнав наконец, где обитает единорог, сердце коего взыскуемо вами, мой небольшой отряд отправился в путь уже не наугад, а во вполне определенном направлении. Как я уже упоминал, в строю моих соратников остались преданный мне мой молочный брат Эдвин, двое воинов и юный писец. Продвигались мы значительно быстрее, воодушевленные близостью нашей цели.

В небольшой деревушке, где мы остановились, дабы отдохнуть и пополнить вина и хлеба, Эдвин указал мне на странное поведение жителей. Узнав, что наш путь лежит мимо Скалы-близнеца, находящейся в половине дня пути от селения, они взволновались, и во взорах их зажглись одновременно неистовый страх и робкая радость. Некую женщину же, которая порывалась нам что-то сказать, старейшина деревни тут же отослал прочь с незначащим поручением.

О, как же я раскаиваюсь в том, что не внял предупреждениям верного Эдвина! Стоило расспросить крестьян о причинах их боязни и радости. Тогда бы мы узнали, что их пугает участь, которая должна постигнуть нас в пути, а радует то, что они, вследствие сего, от этой участи на какое-то время будут избавлены.

Ибо в чащобе, обрамляющей Скалу-близнеца, обитало чудовищное семейство людоедов, с коими мы и столкнулись на следующий день.

Людоедов было всего трое, однако они отличались исполинским ростом и нечеловеческой силой. Тела их, едва прикрытые обрывками истрёпанных тканей и шкур животных, бугрились мощными мышцами, коих я не встречал даже у бойцов из числа рабов, специально откармливаемых и тренируемых для смертельных схваток на потеху публике.

Один из моих воинов был убит сразу же, второй же позорно бежал. Мы с Эдвином сражались так яростно, как только могли, но вскоре были изранены и пленены. Людоеды приволокли нас в своё жилище, столь примитивное и смрадное, что изумление пробилось сквозь гнев и отчаяние, которые я испытывал, будучи позорно пленённым.

Вопреки опасениям, людоеды не потащили нас тотчас же в котёл, а огласили условие, при котором один из нас мог бы сохранить жизнь. Меж собой эти исполины общались на языке, похожем на грубое рычание, однако, пусть и весьма примитивно, могли изъясняться по-человечески.

Оказалось, что людоеды представляют собой семейство – отца, мать и дочь. Глава сего отнюдь не святого семейства объявил, что желает выдать дочь замуж, а поскольку иных людоедов в ближних и дальних пределах нет, решил подыскать жениха для неё среди людей. По его мнению, он весьма польстил нам, определив как крупных самцов, от которых его дочь может понести «наименее уродливых» детей.

Невеста же, толстогубая и мутноглазая, покрытая клочками жёсткой шерсти, как и её родители, при этом тыкала корявым пальцем то в одного, то в другого из нас и гоготала, произнося короткие фразы на своём примитивном языке.

Мой верный брат поспешил отвернуть предложение людоеда, и тут же, на моих глазах, был убит, выпотрошен и освежеван. Людоеды обратились ко мне с вопросом, желаю ли я повторить его судьбу или предпочту жениться на их дочери.

И тогда, драгоценнейшая Катарина, я поступил малодушно. Вместо того, чтобы отвергнуть унизительное и отвратительное предложение, я заявил, что согласен жениться. Более того, я назвал юную людоедку весьма привлекательной и заверил ее родителей, что возьму её в жёны не только ради сохранения жизни, но и ради экзотических прелестей этой щетинистой девицы.

Возрадовавшись, людоеды принялись готовить свадебный пир, основным блюдом на котором должен был стать мой несчастный брат. Меня не принуждали участвовать в приготовлении, однако я вынужден был наблюдать за страшным процессом.

Юная людоедка при этом омерзительно гримасничала, таким образом пытаясь выразить свою благосклонность ко мне. Каюсь, мне пришлось запечатлеть поцелуй на её устах, более похожих на ягодицы экзотического зверя бибизьяна.

К вечеру людоед был готов совершить примитивную церемонию бракосочетания, а его супруга подала к столу чудовищные блюда, приготовленные из мяса моего брата.

Мне же удалось убедить людоедов, что для сохранения мужской силы на свадьбах у людей жених не должен ни вкушать яства, ни пить вина. Одобрив моё стремление консумировать брак, людоеды пировали, не заметив, что я щедро плеснул в кувшин с вином тёмную жидкость из пузырька, оставленного мне лекарем. Ибо Берк искусен не только в приготовлении целительных мазей и порошков. В пузырьке тёмного стекла он оставил мне быстродействующий яд, словно мог предвидеть, что на одном из этапов путешествия это потребуется мне.

Под действием снадобья людоеды быстро заснули. Некоторое время я сидел, тревожно прислушиваясь к их храпу, пока дыхание всех троих не стало сбиваться, а потом и вовсе не прекратилось. Чтобы исключить неожиданное воскрешение, я перерезал им глотки и бросился прочь из обиталища смерти.

Рыдания сотрясали мою грудь, а мысль о том, что останки Эдвина не будут погребены, не давала покоя. Вдруг я услышал знакомый голос. Юный писец, который, как оказалось, отстал от отряда, чтобы полюбоваться распускающимися цветами, бросился ко мне с рыданиями. Ибо юноша сей слаб телом и духом и был весьма испуган, оказавшись один в незнакомом лесу.

Что ж, ему предстояло испытать испуг еще более сильный, когда я привел его в жилище людоедов. Вдвоем мы выкопали могилу и погребли останки Эдвина. О Катарина! Мне пришлось укутывать в погребальный саван блюда с котлетами, отбивными, рагу и запеченными на углях ребрами! Мог ли кто-либо представить картину более ужасающую и фантасмагорическую?

Людоедов же мы оставили без погребения.

Мы продолжаем путь, драгоценнейшая и прекраснейшая.

Я всё же отпущу последнего голубя, вложив в футляр на его лапе это письмо. Не для того, чтобы испугать вас, Катарина. Для того, чтобы вы знали, какие жертвы мне пришлось принести ради вас.

Преданный вам,

сэр Эрвин Скачущий без Дороги, барон Монте.

…………

О Катарина!

Боюсь, определения «драгоценнейшая» и «прекраснейшая» относительно вас будут звучать из моих уст саркастически после того, что довелось мне узнать.

Для начала скажу, что после всех испытаний и потерь, лишь малая толика которых была описана в посланиях, кои я отправлял вам, я добрался до обиталища единорога в сопровождении юного писца, который после того, что увидел в пещере людоедов, несколько тронулся рассудком; мой же ум ужасающие треволнения, напротив, сделали ясным.

Приблизившись к обиталищу упомянутого животного, я пожалел, что мой несчастный умалишенный писец владеет словом, но не кистью, ибо живописать словами то, что открылось нашим взорам, не представляется возможным. Чудесный лес с экзотическими цветами и лианами, хрустальные родники, яркие птицы, пышное оперение которых походило на костюмы для маскарада, крупные фрукты необычных форм, источающие сладостные ароматы…

Само же жилище единорога, вопреки ожиданиям, представляло собой не пещеру и не какое-либо иное естественное укрытие. Это был миниатюрный дворец, казалось, вырезанный из цельного куска белого мрамора. В восхищении застыл я перед ним, а мой несчастный писец сделал несколько шагов по направлению к узорчатым воротам. В это время ворота распахнулись, и прекрасный зверь вышел из них, горделиво подняв увенчанную длинным острым рогом голову. Его копыта горели золотом, а шерсть отливала серебром. Нежнейшая музыка, казалось, витала вокруг него, подобно тому, как благоухание витает вокруг ночной фиалки. Но, когда мой писец, ускорив шаг, почти побежал по направлению к единорогу, протягивая к нему обе руки, со зверем произошла резкая и неожиданная метаморфоза. Глаза его налились кровью, он поднялся на дыбы и обрушил острые копыта на грудь юноши, после чего вонзил в его разверстую грудь свой рог и поддел им сердце несчастного. Подбросив сердце вверх, единорог поймал его пастью, в которой виднелись зубы отнюдь не травоядного животного, но жестокого хищника, и, быстро разжевав, проглотил.

Оцепенев от ужаса, не в силах двинуться с места, я смотрел, как увенчанная окровавленным рогом морда поворачивается в мою сторону. Однако единорог не напал, но приветственно склонил голову и обратился ко мне с учтивой речью, приглашая стать его гостем. О, каких же усилий стоило мне произнести столь же учтивое приветствие и последовать за ним!

Единорог провел меня в пиршественную залу, где был накрыт богатый и изысканный стол. Много часов мы провели, пируя и беседуя. Царственный зверь оказался весьма учёным собеседником и утончённым ценителем изящных искусств. Лишь рог, на котором так и оставались бурые пятна подсохшей крови несчастного писца, заставлял меня время от времени вздрагивать. Он же объяснил, что имеет необходимость время от времени поедать человеческие сердца, что дарует ему почти бесконечное продление жизни, а также возможность совершать некоторые магические ритуалы. Единорог успокоил меня тем, что потребность эта должна удовлетворяться нечасто и, поглотив сердце писца, теперь он долгое время будет оставаться гостеприимным хозяином и добрым другом, если я пожелаю нашей дружбы.

Что ж, леди, я пожелал стать другом единорога, все еще предполагая, что смогу добыть для вас его сердце, войдя к нему в доверие и имея возможность подойти на расстояние удара кинжала. Однако в один из дней, что я гостил у единорога, он со смехом поведал мне о магах и колдунах, охотящихся за различными частями его тела, отметив, что не видит во мне ни толики магического потенциала.

Катарина, теперь я знаю, для чего и кому необходимо сердце единорога! Я долго отказывался верить, что нежнейшая леди может быть причастна к кощунственным и гнусным обрядам чернокнижников. Но обстоятельства заставили меня поверить в это.

Двинувшись в обратный путь к замку вашего отца, я завернул в город Кио-Пе и убедился, что художник, коему было поручено написать ваш портрет, справился с задачей, и картина выставлена в специальном сооружении посреди городского парка. Взглянув на ваш потрет, я едва не утратил дар речи, но усилием воли вернул его и велел вызвать ко мне художника. На портрете, писанном уже после того, как ваш отец отправил меня на поиски похищенного медальона, вы изображены именно с этим медальоном на шее! Я [жестоко избил] (зачеркнуто) долго расспрашивал художника, пытаясь выяснить, не сделал ли он список с одного из ваших старых портретов, однако живописец представил доказательства, что вы позировали ему лично.

Вероломная Катарина! Как вы могли так поступить? Вы отправили меня на поиски медальона, который не был похищен! Вы обманули меня, надсмеялись надо мной!

Да, Катарина, я никогда не испытывал к вам любви и пытался добиться вашей руки исключительно из желания стать зятем вашего отца и со временем унаследовать его богатства и власть. Да, я готов был на пути к этой цели не только на приличествующие рыцарю подвиги, но и на подкуп, шантаж, а может быть, и на то, чтобы использовать жидкость из тёмного пузырька… Да, я не вспомнил бы вашу внешность, если бы не портрет.

Но кто из претендентов на вашу руку и сердце не чувствовал и не действовал также?

Но вы, вероломная Катарина! Вы обманули МЕНЯ!!!

Щетинистая дочь людоеда сейчас кажется мне более подходящей партией, чем прелестная леди, имеющая щетинистую и грязную душу!

Я не отправлю вам это письмо, Катарина. Не только потому, что у меня уже не осталось голубей. Когда я явлюсь в замок вашего отца, вы поймете, почему я решил вручить его вам лично.

P.S. Живописец рассказывал что-то невразумительное о засилье огромных необычных лягушек на ваших землях. Быть может, пора дать вам новое имя, леди Квакварина?

Преданный вами,

сэр Эрвин Скачущий без Дороги, барон Монте.

***

Главному архивариусу г-ну Б.-П. фон Стрёму

Распорядителя восьмого отдела Государственного архива Рике Растена

Сопроводительная записка

В ответ на ваш запрос направляю вам сохранившиеся оригиналы писем барона Эрвина Монте, адресованных леди Катарине. Смею напомнить, что несмотря на хождение в научных и литературных кругах различных версий переписки леди К. и барона М., на сегодняшний день подтверждена подлинность лишь данных писем. Остальные же 486 либо находятся на экспертизе, либо признаны подделкой.

Также напоминаю, что, согласно легенде, барон Эрвин Монте, известный также под прозвищем «Скачущий без Дороги», вернувшись из длительного похода, в котором потерял близкого родственника и всех находившихся под его началом людей, ворвался к леди Катарине в сопровождении некоего животного и с криком «Руку и сердце!» отсек ей правую руку, в то время как зверь разверз копытами грудь леди, вырвал и сожрал ее сердце, от чего леди скончалась. Барон Монте был немедленно убит стражниками, судьба же сопровождавшего его животного неизвестна.

Также прошу откомандировать в восьмой отдел архива группу ликвидаторов, так как сотрудникам мешают работать расплодившиеся в подвале исполинские лягушки, посягающие на хранящиеся там бесценные исторические документы.

С уважением,

Распорядитель восьмого отдела Государственного архива Рике Растен.