Сердце Грозы

Ночь над резиденцией клана Лян была густой и липкой, словно чернила, разлитые по небу. Лунный свет тонул в дымке, фонари под карнизами заливали внутренние дворы тёплым янтарём. Но сейчас этот мягкий свет только подчёркивал хаос: в стороне грохнуло — будто опрокинули целую стойку с оружием, где‑то ударно вспыхнул талисман тревоги, по крышам уже метнулись человеческие тени.

— Вор в сокровищнице! — донёсся крик. — Перекрыть северный сектор! Не дайте ему уйти!

По каменным дорожкам сада с шорохом пронёсся ночной ветер, трепля шёлковые занавеси беседок. Его заглушили быстрые шаги: патрули, ученики, старшие. С разных сторон вспыхивали бледно‑голубые и золотистые огни — активировались защитные формации, закрывались проходы.

Ин Чэн уже успел вырваться из внутреннего павильона сокровищницы. Кровь тягучими толчками стекала под одежду — глубокий порез под правыми рёбрами напоминал о себе каждым шагом, отдаваясь тупой, рваной болью в боку. При каждом вдохе что‑то внутри будто цепляло за кость. В воздухе ещё стоял запах раскалённого металла и рассеянной духовной энергии — следы недавнего столкновения. Ловушка в главноем зале ослабила его, притупила чувства и он проиграл бой всего одному человеку.

Перед ним — боковая аллея сада: узкая, полутёмная, затянутая тенью от строений. С одной стороны — стена с резным парапетом, за которым угадывалась река искусственного потока, с другой — густые заросли бамбука и низкие сосны, за которыми скрывался более отдалённый двор.

Голоса преследователей приближались.

— Он ранен, — резко бросил кто‑то из старших учеников. — Не уйдёт далеко. Запечатайте восточные ворота!

По крыше слева промелькнули силуэты — две фигуры, сопровождаемые светящимися амулетами, перемахнули с одного карниза на другой. В воздухе ощущалось давление духовной силы — ещё немного, и над этой частью резиденции сомкнётся полноценная блокирующая формация.

Ин Чэн свернул в более узкий проход между корпусами, где фонари висели редкими пятнами и тени были глубже. Сердце билось глухо, дыхание становилось чуть более тяжёлым, но ещё держалось ровно. Боль под рёбрами обжигала, но он уже привык идти сквозь такие ощущения.

На развороте, где проход расширялся в маленький внутренний садик с прудом, он резко остановился.

Там, под одиноким фонарём, с которого свисали кисточки талисмана против насекомых, стояла девушка.

Лян Си не должна была оказаться здесь именно сейчас — по крайней мере, так сказали бы все, кто знал её распорядок. Но она уже некоторое время чувствовала зыбкий, чужой, резкий поток ци, как царапину по тихой глади озера. Реликвия в глубине резиденции минуту назад будто дрогнула от чужого прикосновения — этот отголосок эхом отдался в груди и висках девушки. Она вышла из своих покоев под предлогом «посмотреть на луну», но шла именно туда, куда её вела интуиция.

Свет фонаря выхватывал её профиль: тонкие черты лица, мягко собранные волосы, лёгкий верхний плащ поверх ночного, но всё равно аккуратно подогнанного одеяния. Безоружна. Но вокруг неё ци двигалась ровно, собранно, как спокойная гладь глубокого озера.

Она не ожидала, что столкнётся с ним так близко.

В следующую секунду всё произошло резко и почти бесшумно: тень, вынырнувшая из полумрака, рывок вперёд — и холодная, крепкая рука обхватывает её из‑за спины, перехватывая запястье и прижимая к себе, вторая — к горлу или плечу, контролируя движение. От него пахло кровью, металлом и ночным ветром.

Боль в боку тут же обожгла его сильнее; мышцы подрагивали, хватка была не такой железной, как должна быть, но всё равно опасной.

Лян Си на долю мгновения застыла, вздрогнув от неожиданности. Она почувствовала, как к её спине прижалась чужая грудь, ощутила тяжесть его дыхания, едва слышное шипение сквозь зубы от сдерживаемой боли. Ци этого человека была чужой клану Лян — густой, тёмной, с металлическим привкусом, будто запах грозы.

Со стороны, из прохода, уже слышались шаги — сюда поворачивал патруль.

Воздух рядом с её ухом дрогнул от резкого хриплого выдоха:

— Выход! — не просьба, не вопрос, а короткий приказ.

Лян Си рефлекторно дёрнулась, но острие клинка, холодное и лёгкое, сразу обозначило невидимую границу у её шеи. Она замерла. На мгновение закрыла глаза, прислушиваясь не только к голосам стражи, но и к потокам ци вокруг. Внутренний план резиденции она знала лучше, чем многие старшие ученики: где какие проходы, какие второстепенные калитки, какие слепые зоны у патрулей.

Слева — поворот к главным залам, там уже стягивались люди. Справа — узкий служебный коридор, за ним — боковой сад, а дальше стена с невысоким участком, не прикрытым сильной формацией, потому что за ней шёл ров с водой.

— Справа, за фонарём, — тихо сказала она, голос чуть хрипнул от сдавленного дыхания. — Узкий проход, потом бамбук и стена.

Он двинулся, подтягивая её с собой, как щит. Его рука крепко удерживала её запястье, прижимая к себе под неудобным углом, другая — с клинком — контролировала её горло. Лян Си чувствовала, как при каждом шаге его корпус чуть вздрагивает, словно внутри что‑то ноет и рвётся. Тепло — его кровь или просто жар тела — проступало сквозь ткань на уровне её спины.

Ин Чэн, скользя по полутёмному проходу, на ходу проверил положение лезвия. Острый край едва касался её кожи. Слишком близко. Если дрогнет рука — достаточно одного неверного движения. Он на сантиметр отвёл клинок, чтоб сталь продолжала быть угрозой для чужих, но не касалась её шеи. Это микроскопическое движение было почти незаметно со стороны, но Лян Си его почувствовала — как странное, непрошеное проявление сдержанности от того, кто держит её, как пленницу.

Со стороны поворота донёсся голос:

— Там, в саду, кто‑то есть! — и сразу следом: — Госпожа Си?! Вы там?

Несколько силуэтов уже сворачивали в их сторону.

Ин Чэн, закрываясь её телом, шагнул в тень от фонаря, увлекая девушку дальше, к отмеченному ею узкому коридору. Снизу, под ногами, глухо щёлкнул активирующийся защитный знак, но, видимо, тот был рассчитан на чужака, и, чувствуя рядом хозяйскую ци Лян Си, не сработал на полную силу — всего лишь дрогнул светом.

— Госпожа Си! — один из учеников уже почти выбежал в сад, выхватывая меч.

Первое, что он увидел — это её силуэт в чужих руках, клинок у шеи, тёмная фигура за её спиной, почти растворившаяся в тени. Юноша побледнел, остановился на полушаге, рука с мечом дрогнула.

— Не двигаться! — крикнул он, но в голосе не хватало твёрдости.

За ним уже подбегали двое старших — их ауры были тяжелее, взгляд — холоднее. Один поднял руку, готовя талисман, но увидев, как лезвие у горла Лян Си даже от этого жеста качнулось, сузив зазор, он прикусил губу.

— Отпусти госпожу — и мы пощадим твою жизнь, — ровным голосом сказал один из старших. — Ты окружен. Рана всё равно не позволит тебе уйти.

Лян Си чувствовала, как напряжены руки человека за её спиной. В его ци не было панической суеты — только холодная, упрямая решимость, смешанная с болью. Её собственная ци судорожно метнулась, словно ища, за что зацепиться: за долг перед кланом или странное, непрошеное ощущение, что он, при всём, что делает, всё же чуть отвёл клинок от её шеи.

Его хватка уже начинала предательски дрожать — не от страха, а от потеряной крови и боли, выматывающей мышцы. И всё же он тянул её дальше, к выходу, не позволяя ни ей, ни преследователям перехватить инициативу.

Рывок боли под рёбрами стал последней вспышкой — резкой, обжигающей. Баланс на миг качнулся. Ин Чэн, стиснув зубы, вместо того чтобы сильнее вжаться в затенённый проход, резко изменил траекторию. Его рука с силой толкнула Лян Си вперёд.

Она почти не успела вскрикнуть: воздух вырвался из груди, когда её швырнуло на влажные каменные плиты у входа в коридор. Ткань рукавов задела шершавый край ступеньки, ладони ободрались, удар в колено разошёлся глухой волной по ноге. Мир на мгновение пошатнулся, фонарь над головой качнулся, расплескав свет.

Стражники рефлекторно дёрнулись к ней — один почти бросился вперёд, чтобы подхватить госпожу, — и именно в эту секунду над ними мелькнула чёрная тень. Ин Чэн, вместо того чтобы идти по коридору, рванул к боковой стене сада. С разбега наступил на низкий декоративный каменный фонтан, оттолкнулся, перенёс вес на выступ стены и, стиснув зубы от боли, в один резкий, почти звериный, прыжок забрался на верх парапета.

Кровь тёмной дугой брызнула из‑под одежды, оставив на светлом камне след, будто мазок чёрных чернил.

— Там! — выкрикнул кто‑то, запоздало вскидывая меч.

Сверху мгновение виднелась его фигура на фоне мутного неба, затем он без колебаний бросился вниз — по ту сторону стены. Глухой всплеск разорвал ночную тишину: Ин Чэн рухнул в ров с водой. На поверхности на миг проступили широкие круги, блеснули отражения фонарей, потом вода снова стала тёмной.

— За ним! — Старший ученик уже летел следом, но его удержала рука более опытного старшего.

— Он ранен. Далеко не уйдёт, — холодно бросил тот. — Перекройте нижние течения. Следите по форме ци в воде. Поднять тревогу до внешних постов.

Несколько фигур всё же перемахнули через стену, другие побежали вдоль рва, высматривая любые следы. Кто‑то уже активировал водные печати, пытаясь «просветить» воду и уловить движение чужака.

В саду наступила напряжённая, разорванная тишина — её нарушало только тяжёлое дыхание стражей и шорох одежды.

— Госпожа Си! — один из молодых учеников подбежал к ней, опускаясь на одно колено. — Вы не ранены?

Лян Си, опираясь ладонью о камень, подняла взгляд. Пальцы чуть дрожали — то ли от удара, то ли от стремительно откатившегося адреналина. На правой ладони проступили тонкие царапины, в колене неприятно ныло. Но серьёзных ран не было.

— Я в порядке, — голос всё ещё звучал немного глухо, но быстро вернул привычную мягкую собранность. — Отправьте людей к восточному мосту. Он, скорее всего, пойдёт туда или ниже по течению.

Она медленно поднялась, поправляя рукав. В груди гулко отзывалась только что пережитая близость чужой ци — плотной, тёмной, обжигающе живой. В ушах ещё стоял его приказ — резкий, с хрипотцой. И странное ощущение клинка у шеи, который… в последний момент всё же отодвинули.

У самого края каменной площадки, недалеко от места, где она упала, что‑то мелко блеснуло. Узкий луч света от фонаря задел небольшой тёмный осколок. Лян Си опустила взгляд и заметила его.

На сером камне лежала чёрная чешуйка, неровно поблёскивающая в свете. Вокруг неё — размазанный след крови, уже начинающий густеть. Чешуйка была не от рыбы и не от обычного зверя — форма чуть вытянутая, с отчётливым, почти металлическим отливом по краю. Ци от неё исходила глухая, древняя, со вкусом грозовой тучи.