Сердце ласточки.

В поднебесном городе Эфириуме, где вместо дорог плыли дирижабли, жили два брата-инженера.

Старший Як был богатый и злой. Он ненавидел всех людей, особенно бедных. Обижал слабых и калек, плевал и бросал сор в паровые котлы соседей. А больше всех обижал он своего младшего брата Як Цидрака.

После смерти отца жадный старший брат Як забрал себе всё наследство и выгнал доброго младшего брата Як Цидрака вместе с его семьей. Тот жил в крайней бедности, но оставался добрым человеком.

Старший, был Магистром Часовых Башен. Он контролировал время во всем городе, взимая налог за каждую секунду. Его дом напоминал огромный хронометр, где даже слуги двигались по строго заданному ритму, а в подвалах крутились золотые шестерни, перемалывая чужие надежды в чистую прибыль.

Младший, был человек бедный, но добрый и приветливый. У него было много детей. Тесно и голодно было в его ветхом домишке, но вся семья жила дружно.

Он был из тех людей, чьи карманы всегда были полны дыр, но из этих дыр, вместо монет, сыпались доброта и странный, тихий свет.

Он был простым мастером музыкальных шкатулок и жил в Нижнем Доке, где воздух был густым от пара и запаха машинного масла. Як Цидрак верил, что механика должна петь, а не только считать. Его мастерская была забита крошечными пружинками и латунными соловьями, которые он раздавал детям, чтобы те не забывали, как звучит музыка.

Старший же, был высокий, статный мужчина с острыми чертами лица и надменным выражением. Его черный кожаный плащ с высоким воротником и тяжелыми латунными пуговицами скрывал тщательно выверенный экзоскелет, обеспечивающий безупречную осанку.

Именно так выглядит человек, для которого время — это деньги. Он был воплощением власти и стального контроля.

Одет он был обычно в длинное кожаное пальто поверх коричневого кожаного жилета и брюк, украшенных ремнями, пряжками и механическими деталями шестеренками. На голове у него цилиндр с очками-гогглами, а в руках он держал монокль-лупу в золотой оправе — его главный инструмент для анализа прибылей и убытков. На его лице всегда красуется монокль-анализатор, который мгновенно высчитывает стоимость любого предмета.

На бедрах — множество ремней с кобурами для инструментов и счетных машин. Его сапоги сияли блеском, не знавшим пыли Нижнего Дока.

Его образ дополняли перчатки и различные аксессуары на поясе и бедрах.

Каждая деталь его одежды говорила о функциональности и дороговизне. Он никогда не тратил время на лишние действия, всё в его образе — инструмент контроля и демонстрации власти.

Жена его Цы Па была достойной парой своему мужу, леди, чья красота так же холодна, как отполированный металл.

Это была женщина с острым подбородком и пронзительным взглядом, холодная и расчетливая как лед.

Одевалась обычно в богато украшенный корсет и пышную юбку, также в шоколадно-коричневых тонах и с множеством декоративных элементов, включая крупные шестеренки на юбке.

На голове она носила элегантную шляпку-котелок, украшенную запасной парой очков - гогглов. Ношение их на шляпе или на лбу — это стильный способ хранить их, когда они не используются по назначению.

Глаза ее всегда скрыты за изящными и функциональными защитными гогглами с затемненными линзами для защиты от пыли, ветра, искр, пара и опасных химикатов, что логично в мире паровых машин и летающих цеппелинов.

Ее пышная юбка из тяжелого шелка скрывала под собой металлический кринолин-каркас, который при ходьбе издавал тихое, но властное поскрипывание. Её аксессуары — не жемчуг или бриллианты, а сложные механизмы - на талии висел маленький паровой манометр, а на запястьях — браслеты из сотен переплетенных часовых пружин.

Весь её образ сочетал викторианскую элегантность с индустриальной жестокостью. Она — трофей Яка и его верный сообщник в деле управления городом.

Их владение - Часовая Башня была памятником гордыне. Здесь всё было подчинено строгому расписанию, а тишина была обязательной.

У этой пары не было детей — они считали их шумными механизмами с низким КПД. Их окружали только безмолвные автоматоны, самодвижущиеся куклы с механическим приводом, выполняющие действия по заданной программе,

чьи лица были скрыты безжизненными масками. В доме царил идеальный, стерильный порядок.

Здесь пахло холодным металлом, воском и дорогим керосином. Воздух был сухим и колючим. В этой семье не разговаривали, а отдавали команды. Единственным звуком в их столовой был мерный стук метронома, под который они молча поглощали дорогую еду, не чувствуя её вкуса.

И так, старший брат, Магистр Часовых Башен, воплощал в себе худшие черты викторианского промышленника. Его дом был шедевром паровой инженерии, но сердца в нем не было. Больше всего он презирал младшего брата за его «бесполезную» доброту.

Младший же, Як Цидрак был полной противоположностью старшему брату. Его мир - это тепло, медь и кропотливый труд, а не холодная сталь и расчет.

Весь его облик излучал преданность своему делу и семье, а атмосфера его мастерской была живой и теплой. Он не так высок и строен, как его брат, скорее коренаст и всегда немного сутулится от постоянной работы за верстаком. Его каштановые кудри, вьющиеся от природы, были постоянно растрепаны и прилипали ко лбу от пота. Он носил простой, грубый фартук из вощенной кожи, который весь покрыт следами машинного масла и царапинами от работы.

Под фартуком — выцветшая, но чистая рубаха из простого плотного льна. Вместо дорогого монокля Яка, на его глазах рабочие очки-гогглы с толстыми, но чистыми линзами, которые он использует для тонкой пайки. На руках — перчатки без пальцев, чтобы не терять чувствительность.

В отличие от стерильной башни брата, его мастерская — это живой хаос. Она забита инструментами, баночками с крошечными пружинками, латунными шестернями и обрывками проволоки. Вид из окна его мастерской на Нижний Док и парящие острова, наполнен дымом и облаками, сквозь которые он видит не налоги, а возможности для полета.

Каждая деталь его облика говорит о труде и созидании. Его лицо светится энтузиазмом, когда он склоняется над очередным механизмом. Он не ищет прибыли, он ищет гармонию и музыку. В его мире гаджеты несут жизнь, а не контроль.

Он мастер музыкальных шкатулок. На его поясе всегда висит его бесценный инструмент — универсальный гаечный ключ. У него есть скрытая функция- если его повернуть на определенный угол, он издает идеальную ноту Ля в 440 Гц и мастер использует эту ноту как камертон, чтобы на слух диагностировать поломку в любом механизме и настроить его на правильный, стабильный ритм.

Его спутница жизни Дры Па, простая и честная женщина, набожная и чистоплотная и очень любит своих детей и мужа. В доме она отвечает за то, чтобы все механизмы были смазаны, а дети — накормлены и целы. Она умеет готовить простую но сытную еду из того, что есть под рукой. Но когда уж становится совсем худо она кладет руку на плечо мужа и утешает его

-Ничего, мастер, пока тикает твое сердце, у нас все будет в порядке.

Несмотря на постоянную бедность в их семье властвует любовь и забота друг о друге.

Их дом-мастерская — это лачуга, собранная из обломков ржавого металла, но внутри она светится теплым оранжевым светом паровой лампы. Здесь нет слуг-автоматонов, но каждый знает свое дело. И их дети никогда не болтаются под ногами, а по мере сил помогают родителям с самого раннего детства, а в доме всегда звучит звонкая хрустальная переливчатая мелодия музыкальных шкатулок.