Сердце машины

– Холод. Звон. Стук. Стон. Скрип колес. Надрывный рёв. Кто не с нами – идиот!

Привычный гимн стучал в голове молотом по наковальне. Звонко. Яростно. Шарниры крутились, пальцы шевелились. Шестерёнки завели свой ход.

Сделал шаг – и снова рёв. Каждый раз он ввинчивался в неживой мозг, словно гвоздь в шуруповёрте. С таким противным, скрежещущим звуком. Хотя, казалось бы, откуда ему взяться? Здесь, по ту сторону матричного кода, звуки могли звучать только в моей голове. Ведь вокруг – лишь чёрная бездна. И зелёная тропа под ногами.

Снова шаг. Впереди в который раз взвыла сирена. Дьявольски точно. Безжалостно верно. Только тогда, когда тело собрата распадалось на чёрно-зелёные квадраты впереди. И ни секундой раньше.

Передо мной шли ещё двое. Встань мы рядом – никто бы не нашёл отличий. Да и внутри должно бы быть пусто.

Мы ведь машины. Частицы кода, которым Матрица меняла реальность для тех, кто когда-то сам нас и создал. Для людей.

Мы должны были быть идентичными. Полными копиями друг друга. Любое отклонение – и Матрица разберёт тебя на единичный код, не дожидаясь, пока ты пройдёшь через воронку вероятностей.

Вот только со мной что-то не так. Произошёл какой-то сбой, когда Матрица создавала мне тело – и в мозгу машины внезапно обнаружились чувства. И мысли. И сравнения, которые были похожи на человеческие. Живые образы.

И даже смутное предчувствие чего-то нового, важного. Наверное, так люди себя чувствовали в преддверии Нового года – так, кажется, они называли точку отсчёта смены времён? Я никогда в этой, проведённой в черноте, жизни не видел, что собой представляет этот Новый год. Но всегда пытался представить. Ведь откуда-то я вообще знаю, что это можно представлять?..

Никто больше из собратьев не обладал тем, что люди называли «воображением». Я проверял – когда пытался понять, что происходит, и почему мне так тяжело слушать тишину. Даже придумал себе гимн, который сам про себя напевал – лишь бы отвлечься от странной для машины мысли о том, что там, за воронкой вероятностей, Матрица нас подставляет, как пушечное мясо.

Почему я так решил? Потому что из воронки никто не вернулся.

Ещё шаг. Снова рёв – а впереди собрат вскинул руки, распадаясь на квадраты. А я впервые задумался о том, как, наверное, больно – распадаться.

Воронка вероятностей мигнула. Закрутилось третье колесо, второе... Ровно шестьдесят оборотов на каждое. Снова взвыла сирена. И я сделал шаг.

Вспышка выжгла все посторонние мысли. Я зажмурился, сжал кулаки. Даже если это не было больно – видеть, как мое тело снова превращается в единичный код, было страшно.

Но боли не было.

А потом раздался Голос. Голос, который спросил:

– Вы готовы, мистер Смит?..