Сердце Маски 3

«Только мертвый никого не боится»

Хихитайская народная мудрость

Ветер рассказывал сказки странствий, шелестя жесткими листьями бамбука. Мы шли по дорожке среди зеленых стволов и мирно думали каждый о своём.

Наш путь длился уже третий день, поскольку Глу Пыш категорически отказался лететь на драконе, тем более в сторону Темнолесья. На все уговоры он яростно вертел головой и обещал вообще уйти в монастырь, если мы не отступимся.

Я вздохнул и махнул рукой. Мне всё равно была нужна физическая нагрузка, чтобы болью тела вытеснить боль в душе. Боль от смерти Золотой Росы…

Да, очередная смерть любимого человека заставила меня пересмотреть свои взгляды на жизнь. Но я пострадал-пострадал и решил мстить дальше. Ведь я же Сиджар Грозный, пусть и под маской туповатого монаха по имени Ни Кто

Если вы меня не знаете, то зовут меня сейчас Ни Кто. Раньше звали разбойником Сиджаром Грозным, пока Сонм Низших Богов не растворил моё грешное тело в кислотных водах Мосгав-реки. Растворить они меня растворили, но в дело вмешались силы, гораздо могущественнее Низших Богов. Меня вернули обратно в мой Истинный Мир, правда, в теле русского парня Евгения Старикова.

Евгений тот ещё зануда: не терпит воровства, не обижает слабых и вообще – мешает мне жить полной жизнью. Его тело напрочь отказывается делать то, что Евгений считает неправильным. А мне из-за этого приходится страдать…

Я был определен в монастырь Чаокинь сначала слугой, потом стал ханином – младшим учеником. А после этого выдержал с достоинством экзамен на переход в другую ступень и одел оранжевое кимоно дулина.

Но это не суть, моя жизненная цель другая – я решил отомстить Низшим Богам и уже успешно четырех убил. Да-да, я та ещё суперпуперняшка… Ну, или мне так хочется думать. От могущественных сил я получил дары, помогающие не отбросить тапочки раньше времени. Ещё у меня появился свой клан «Смерть Низшим Гадам», и даже союзник среди Низших Богов. А так же друг и по совместительству моя беда – монах брат Глу Пыш.

Мои соклановцы остались в Мосгаве притворяться Низшими Богами. Увы, в такой короткий срок мы не смогли найти замену Яр Дурю, но Жуч Ка обещала познакомить меня с одной из своих давних подруг. Решили оставить это до нашего возвращения.

Прыг Миг благословил наше предприятие и даже намекнул, что неподалеку от города Клинь, который расположился почти на границе с Темнолесьем, живет Низшая Богиня Глис Та. Намекнул так, что я тут же скоординировал наше передвижение, чтобы заглянуть в этот славный город. Также Прыг Миг сообщил о точке Чо, которая будет смертью для Богини. Я запомнил эту точку.

Девчонки и ребята с дедом Бух Ло поправлялись после пленения Яр Дуря, поэтому я оставил их в покое, наказав Жа Ло и За Кинь следить за больными. Прыг Миг умчался в ту же секунду, как только сообщил мне про точку Чо. В итоге мы с Глу Пышом оказались единственными, кто смог отправиться в Темнолесье за деталями для волшебного протеза настоятеля Бей Теня.

Где на телеге, где своими двоими, а один раз даже на быстрых страусах мы преодолели большую часть пути. Оставалось немного до Темнолесья и завтра мы должны будем вступить под густые своды его лесов.

Если вы вдруг не знаете кто мы, то я быстро введу вас в курс дела. Раньше я был не самым хорошим человеком, но каждый выживает как может. За то, что я, Сиджар Грозный, посмел перейти дорогу Низшим Богам, они собрались все вместе и убили вашего покорного слугу. Но не беспокойтесь – я возродился в теле перемещенца, которого закинули в Истинный Мир из Мира Извне.

Как только возродился, так сразу же начал мстить Сонму Богов. И даже начал набирать свой клан, чтобы они помогали мщению. На этот момент уничтожено восемь Низших Богов, а в моем клане чуть ли не десяток добрых и участливых Изгоев. Ещё я иногда умудряюсь влюбляться, но Низшие Боги убивают моих возлюбленных, что не добавляет к ним участия и уважения.

Сейчас же мы идем с другом Глу Пышом за деталями для волшебного протеза настоятеля монастыря, где я в настоящее время набираюсь опыта в боевых искусствах.

– Скажи мне, брат Глу, а вот почему ты не остался в монастыре? Ты же мог упасть в ноги елину и тот бы пожалел тебя, отправив меня одного, – спросил я, когда от очередного удара разлетелась сосновая шишка, которую пинал уже три километра.

– Да как же я тебя одного-то отпущу? Ты обязательно во что-нибудь вляпаешься, не в дерьмо, так в какой-нибудь клан вступишь. К тому же нас там ждут приключения и всяческие-разные опасности.

– Да? И ты не боишься? Может быть мы не будем торопиться?

– А как же не торопиться? Они же нас ждут.

После такого я не смог ничего ответить. Взгляд на небо, которое старательно пытались скрыть плотные листья бамбука, сообщил мне, что скоро надо будет искать крышу над головой. А голодный желудок заурчал раненым тигром.

По моим расчетам вот-вот должен появиться город Клинь.

– Брат Глу, скажи, а что бы ты хотел съесть на ужин? – начал я издалека, зная, что монах может и не пойти в город, который скоро должен появиться на горизонте.

Два дня назад мы уже ночевали на природе потому, что Глу Пышу не понравилось постельное белье в придорожной таверне. Раскричался так, что пришлось уйти и расположиться неподалеку от дороги в жестких зарослях лопухов. Эх, а ведь там была одна служаночка, которая очень хотела принести мне стакан воды на ночь…

– Я бы хотел отведать капусту кимчи, суп из воловьей ноги соллонтхан и заесть всё это рисовой кашей с курицей дамчуком. Прямо как представлю ароматы, так слюнки текут. Жаль, что у нас из припасов остались только рисовые лепешки и вяленое мясо… Но, если Великий Кодла будет благоволить к нам, то эту пищу он превратит в роскошный ужин, – с улыбкой поведал мой наивный друг.

– А вот я бы взял лапшу с курицей и овощами чапче, такую, чтобы она вызывала слюну только при одном виде. Чтобы она была прозрачной на свету, а овощи хрустели на зубах. Вот взять такую палочками, намотать в три слоя, окунуть в соевый соус и отправить в рот. А следом закинуть дольку перчика и ломтик курочки, – рассказывал я с придыханием.

Глу Пыш сглотнул.

– А потом курочку… Курочку ту самую, которую умеют готовить только в Конорее. Чтобы каждый кусочек был насквозь пропитан соусом. Чтобы лук был свеж и ароматен, чтобы кунжутные зерна похрустывали на зубах. А имбирь придавал богатый свежий оттенок…

Вот жеж…

Сам так увлекся, что реально слюна потекла. Глу Пыш уже сглатывал непрерывно.

– И на десерт булочки с медом. Да-да, те самые, которые разламываешь и ловишь янтарную струйку начинки на язык. А потом вся эта благость проливается тебе внутрь, и ты возносишься на небеса от счастья.

– Брат Сиджар! Я хочу есть прямо сейчас! Давай разложимся у дороги и поужинаем, чем послал Кодла?

– Брат Глу, я просил тебя называть меня моим настоящим именем только тогда, когда мы находимся в безопасности. Сейчас же мы в пути – мало ли кто может скрываться под листвой или в траве. Поэтому называй меня тем именем, которое дал елин при перемещении. Называй меня братом Ни Кто.

– Хорошо, брат Си… Брат Ни Кто. Давай же приступим к пище, – Глу Пыш собрался скинуть дорожную сумку, но я остановил его.

– Постой-постой. Я вижу за холмом город. Похоже, что это Клинь. Давай поужинаем там? Зачем нам набивать желудок грубой пищей, когда можем вознаградить себя за долгий путь и побаловать теми самыми яствами, о которых недавно говорили?

Глу Пыш задумчиво посмотрел туда, куда я показал и ещё раз сглотнул. Я прямо-таки слышал с каким гулким стуком в его голове перекатываются мысли.

Остаться здесь или в городе? На природе или за стенами?

Я подстегнул мыслительный процесс:

– Знаешь, брат Глу, я думаю, что мы должны остаться здесь. Вчера я только слышал, а сегодня прямо-таки уверен, что за нами крадется мантикора. Надо победить её, чтобы она не мешала проходу честным путникам.

– Мантикору? А ты уверен в этом? Она, наверное, маленькая? – тут же побледнел Глу Пыш.

– Я бы не сказал, что маленькая – судя по когтям и мощному сломанному бамбуковому стеблю, она не меньше Гадзиллы. А так, как она крадется бесшумно, то ещё и опытная охотница. Только мой восхитительный нюх смог учуять её. Она может причинить немало вреда путникам, поэтому давай остановимся и выкопаем глубокую яму. Поможем людям!

Конечно же за нами никто не крался. Однако, эта маленькая ложь позволит положить голову на нормальную подушку, а не на замшелый камень. И эта ложь сработала!

– Брат Ни, а давай сделаем ловушку завтра? Сегодня и день уходит, и ночь скоро, а мы ещё не ужинали. Вот как утром проснемся, как позавтракаем, так с новыми силами и выкопаем глубокую яму. Спасем город от напасти!

Глу Пыш старался не дрожать. Я же делал вид, что раздумываю над его предложением. После четырех минут ужимок и задумчивых рож я согласился. В конце концов, это Глу Пыш предложил переночевать в городе – не я. А легкое манипулирование только подтолкнуло брата монаха к такому выбору.

Мы поспешили и вскоре оказались внутри города Клинь. Город как город – в меру пыльный и осыпающийся. На улицах чахлые газоны и редкие дворовые псы. Но вот что мне не понравилось от слова совсем – на лицах прохожих царит великая грусть.

– Брат Глу Пыш, ты заметил? – спросил я, ступая по булыжной мостовой.

– Конечно же заметил! Это же надо – яблоки по медному за плод. Да это лютая обдираловка! У нас в Мосгаве по три яблока за медяк дают, – Глу Пыш показал на торговку возле дороги.

– Да нет, я про то, что люди здесь все печальные, как будто у каждого в семье по покойнику.

Глу Пыш озадаченно почесал макушку и глубокомысленно пожал плечами.

– Конечно! Будешь тут печальным, если яблоко на медяк меняют…

– Ладно, давай найдем чайную. Там наверняка знают о настоящей причине такой грусти, – потянул я Глу Пыша подальше от торговки яблоками, пока тот не начал возмущаться ценой в полный голос.

Мы прошли по центральной улице и встретили чайную на углу. Внутри собралось около десятка горожан, которые неторопливо распивали чай и вели непринужденную беседу. В чайной витал резкий запах куркумы. Я подозвал служанку и заказал нам острую курицу, кимчи, соллонтхан и сладкие булочки.

Когда же пожилая женщина нам всё это принесла, то я прихватил её за рукав и сунул незаметно пару медяков в ладошку:

– Подожди, красавица, мы тут впервые, но уже обратили внимание на то, что люди этого благословенного города ходят очень грустные. В чайную стекаются все новости – уверен, что ты знаешь причину их грусти.

Монеты из ладони служанки словно испарились. Она наклонилась, как будто поправляя тарелки на столе и негромко проговорила:

– Причина грусти в том, что в городе завелись призраки. Поговаривают, что их целый десяток и они двигаются очень быстро. И убивают призраки в основном богатых людей. Уже четверых дворян нашли мертвыми в их домах.

– А что же Низшие Боги? – спросил Глу Пыш.

– У Низших Богов нет времени на такие мелочи, – словно заученный текст произнесла служанка. – Говорят, что это дело полиции. А кто мы такие, чтобы противоречить слову Низших Богов?

– Это да, – кивнул я. – Низшие Боги заняты более великими делами. Пусть они будут здоровы и счастливы.

Мне показалось или лицо женщины чуть искривилось, как будто она собралась плюнуть мне в чашку с чаем?

Наверное показалось. Сказывалась дорога и однообразная еда. Женщина накрыла левой ладонью правый кулак, поклонилась и отправилась к другим посетителям.

– Мда, вот только призраков нам не хватало, – сказал я Глу Пышу, который так активно взялся за рис, что появилась реальная угроза остаться голодным.

– Мы мофем поефь и пофти ночефать фа город, – пробубнил Глу Пыш с набитым ртом.

Нет, ночевать в поле мне не улыбается. Если мы справляемся с Низшими Богами, то неужели не справимся с какими-то призраками?

– Да-да, друг Глу Пыш. Мы сейчас покушаем и отправимся за город. Прямо в объятия голодной мантикоры. Вот она будет довольна, что мы кушали именно капусту кимчи.

– Почему это? – остановился Глу Пыш.

– Потому что всем известно, что мантикора обожает кимчи и в первую очередь нападает на тех, кто поел эту капусту.

– Тогда кушай больше, брат Ни, – Глу Пыш подвинул тарелку ближе ко мне. – После трудного пути тебе нужны силы.

Я кивнул и начал уплетать за обе щеки. Глу Пыш не выдержал такого надругательства над своей порцией и подвинул её обратно.

– А с другой стороны – мы можем переночевать и в городе. Клинь большой, а если тут убили всего четверых, то, возможно, призраки не будут нападать на нас этой ночью. Вдруг они отправятся искать кого-нибудь другого?

– Вот и хорошо, мой храбрый друг. Я рад, что ты не испугался ни той, ни другой опасности и даже захотел остаться в городе. В эту ночь мы наконец-то сможем отоспаться, а утром двинемся в путь.

Глу Пыш кивнул и продолжил уплетать за обе щеки. Мне оставалось только не отставать от него.

В чайной мы сговорились с хозяином на одну комнату для бедных монахов. Я долго торговался, но тот был прожжённым пройдохой и не поверил, что молитва всю ночь ниспошлёт на его заведение благословение и несусветные богатства. Пришлось отдать ему серебряную монету. Хотя я выторговал утренний завтрак, что тоже считалось маленькой, но победой.

Мои надежды на спокойную ночь рассеялись как дым, стоило только положить голову на подушку. Звук клинка, выходящего из ножен, будит сильнее крика петуха.