Сердце мертвецов

Пожалуйте к огню, господа!

Постарше и помоложе,

Красивые, и кто не вышел рожей…

Что смотрите? Все садитесь. Я расскажу вам историю о втором из тёмных сердец. О, она будет длинной!

Однажды в старину

Люди вели войну.

Рифма — не бог весть,

Но уж какая есть…

Ежель без рифм, то после всех воин возникло в этих краях государство такое, Белая Империя, и создал её Император Хадриан. Прошло время, и от Белой Империи осталось лишь название, да кучка герцогств.

В одних магов любили, привечали,

Как гостей встречали,

А в иных всяко давили,

Да собаками травили.

Где грамота из герцогских рук,

А где сразу вешали на сук…

Так о чём бишь я? В герцогстве Вилленхоф возник кружок. Был один странный колдун, чьего лица никто не видал. Он собрал учеников, разного возрасту, но с большой волшебною силою, и стал их магии обучать. Да так обучил, что каждый из них, вольно иль невольно роль свою сыграл в грядущих событиях. Но прежде судьба их по миру разбросала.

Один власть от отца принял,

Да сам герцогом стал.

Один ушёл на хребет Мистрал,

Да город основал.

Один и вовсе в глушь убёг,

Таверну купил, там и залёг…

Но был средь них маг по имени Вельбер. Многим славно послужил, но славы не искал. Был он уже не молод, но и не стар, когда взял себе ученика, юного Артлина. Случилось это накануне войны, которая зовётся Войной Багрового Сердца. Вельбер в тех боях сгинул. Но Артлин — тот дело до конца довёл. Лично прикончил огромного демона, Владыку. Тем всё и завершилось.

Так прошла пара лет.

Хороших — таких уж нет.

Артлин с женщиной своей, да близким другом, отправился в путешествие на восток, мир посмотреть. Знай он, как всё завертится — сидел бы, наверное, дома. Да только потянуло его в странствия, да приключения. Вот о них речь и пойдёт.

Но прежде расскажу вам про Даррена и Вильму. Они в этой истории немало наследили!..

Гилрод-сказитель

***

— Что думаешь? — спросила Вильма, забирая у брата подзорную трубу.

На краю волнистого луга, покрытого мягкой прошлогодней травой, стоял высокий, но пологий курган, и в его склон буквально врастал каменный склеп, сложенный из пожелтевших плит.

— А что думать-то? — недовольно откликнулся Даррен, — не нравится мне по могильникам лазать.

— Маленький брат боится покойников? — поддразнила его Вильма.

— Ты сама знаешь, какие нынче покойники.

Он поднялся, отряхивая кожанку от налипшей травы, отбросил с глаз копну пепельных волос, проверил оружие и пошёл через луг, к холму.

— Нравится, не нравится, а нам за это и платят, — сестра догнала его и пошла рядом.

Она была выше почти на голову, и ощутимо крупнее. Вильма носила короткую светлую рубаху без пуговиц и рукавов с наброшенным поверх шнурованным жилетом, и плотные дорожные штаны, обтягивающие её крупные ноги. По её мощным загорелым рукам, открытым весеннему солнцу, вились разноцветные татуировки, похожие на орнамент с погребальных лент. Внешне она мало напоминала брата. Тот был невысоким и поджарым, с вытянутым скуластым лицом. Лишь пепельные волосы у обоих безошибочно указывали на родство.

Не доходя до склепа, они замедлили шаг, и, чуть пригнувшись, неслышно двинулись сквозь мёртвую траву. В воздухе висела странная тишина, лишь невидимые вороны иногда каркали из голой рощи.

Даррен осмотрел высокие двери, обитые полосками почерневшей и проржавевшей стали, и взялся за засов, но Вильма остановила его руку.

— Повторим? — спросила она тихо.

— Обходим комнаты, спина к спине, — так же, вполголоса, произнёс Даррен, — вышибаем все двери, ищем…

— Он просил какую-то сломанную плиту.

— Надгробие?

— Сказал, мы её узнаем.

Даррен вновь взялся за засов.

— И берём всё ценное, — добавила Вильма.

— Не люблю я покойников грабить, — брат поморщился, — как продавать-то это? Как на нас смотреть будут…

— Ты знаешь, кому это продавать, — возразила она, — а если кто косо посмотрит — да плевать.

Схватившись за засов в четыре руки, они сдвинули его почти без шума и распахнули тяжёлые двери. Из полутёмной анфилады склепа пахнуло затхлым, будто солёным запахом, тленом и гнилыми тряпками. Дневной свет озарил широкий проход, ведущий вглубь холма, и каменные саркофаги, стоявшие по обеим сторонам. Вильма зажгла факел, и, оттеснив брата, вошла первой. Даррен неслышно вытащил ножи, развернулся спиной вперёд и медленно двинулся следом, пятясь в темноту.

Их глаза понемногу привыкали к полумраку, выхватывая очертания старого склепа. Стены, сложенные из грубых базальтовых плит, местами поросли сизым мхом. В крупных трещинах между камнями слабо колыхалась пыльная паутина, мерцавшая мелкими капельками воды. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости, с лёгким душком тления, оставшимся даже спустя столетия. Вильма вытянула руку и провела ладонью по шершавой поверхности, ощутив под пальцами выщербленные символы — стилизованные мечи и щиты, едва различимые на крошащемся влажном камне.

Оранжевый свет заплясал по нишам возле саркофагов, где теснились оплывшие, тёмно-жёлтые свечи, утопающие в наслоениях растёкшегося воска. В нём же, как мухи в янтаре, темнели старые амулеты и мелкие монетки, точно оставленные на память мертвецам.

Даррен хмурился, сжимая рукояти ножей и обводя взглядом пыльные своды.

— Как думаешь, где она?

— Может, внизу, — равнодушно ответила Вильма.

— Внизу?

Даррен натолкнулся на спину сестры и повернулся. Они стояли перед полукруглым проходом, над которым висело ветхое, рассыпающееся знамя. Вниз вели широкие ступени, уходящие в темноту.

Вильма толкнула его кулаком в плечо.

— Да расслабься ты. Просто старый могильник со старым костями.

Они спустились молча, приглушив шаги. Факел Вильмы выхватил из тьмы сводчатый потолок, покрытый фресками: почти бесцветные фигуры в доспехах, застывшие в вечном марше. Воздух здесь был холоднее и суше, а запах тления чуть острее.

Спускаться пришлось недолго: очень скоро они очутились в огромном подвале, простиравшемся дальше, чем хватало глаз. Стены терялись в темноте. Вильма медленно обвела пространство факелом и пошла вперёд.

— Нахрена это всё? — Даррен покачал головой, всматриваясь в черноту, — подвал в мертвятнике?
— Это тоже склеп, — ответила Вильма, — император Хадриан считал, что всех надо хоронить одинаково. Простой солдат или командующий… плевать.

Из мрака выступили очертания стены. Она была усеяна сгнившими деревянными нишами. Потемневшее дерево, пропитанное подтёками, всё ещё слабо смердело солоноватой вонью, с пыльных полок свешивались обрывки расползшейся одежды и тускло мерцали гвоздики, усеивающие подошвы солдатских сапог.

Вильма поднесла факел к ближайшей нише. Свет скользнул по бронзовому шлему, провалившемуся внутрь черепа, затем — по рукояти меча, заржавевшей до черноты. И вдруг… что-то дрогнуло.

По залу пробежал тихий шорох, похожий на злобный шёпот. Стряхивая вековую пыль, истлевшие тела на полках одновременно яростно заворочались, хрустя костями и скрежеща доспехами.

— Да твою ж мать… — прошептала Вильма одними губами.

Источенные временем соты захрустели, осыпаясь мелкой щепой гнилого дерева. Скелеты, обтянутые лоскутами кожи, словно тени высовывались и сползали вниз, цепляясь пальцами-прутьями за каменные уступы. Их разваливающиеся кольчуги, проржавевшие до дыр, шуршали и звенели. В слабом свете факела мерцали зазубренные клинки — те самые, что когда-то проливали кровь во имя Империи. Лица, лишённые плоти, скривились в немом крике, и в пустых глазницах мертвецов медленно разгорался зеленый огонь, клубящийся, как дым.

Вильма и Даррен встали спина к спине. Её меч взметнулся дугой, со свистом рассекая воздух. Лезвие впилось в ребро первого скелета, и прошло дальше, без сопротивления, вспарывая остатки гамбезона и ломая иссохший позвоночник. Труп солдата безмолвно дёрнулся, осыпаясь грудой жёлтых костей, но из темноты уже выползали десятки других.

Даррен, привалившийся спиной к сестре, дрался размашисто и резко, орудуя своими ножами. Вбивая лезвие в очередной череп, он тут же проворачивал его, раскалывая гнилую голову надвое. В такие мгновения зелёные огоньки вспыхивали ярче, и тут же испарялись, превращаясь в хвостики чёрного дыма, и обезглавленный труп с хрустом и шорохом падал на пол.

Один из мертвецов в потёртом кожаном нагруднике замахнулся кривой секирой — брат уклонился, вонзив клинок в шейные позвонки, и яростно дёрнул рукой вверх. Сорванный череп подлетел в воздух и со звонким костяным стуком упал на пол. Скелет повалился на колени, всё ещё сжимая топор.

— К выходу давай! — Вильма рванула Даррена за рукав, одновременно отбивая удар ржавого меча. Лезвие скользнуло по её клинку, высекая искры. В воздухе висела вонь тления и металла, смешанная с пылью веков. Таща Даррена за собой, Вильма с рёвом прорубалась сквозь лезущих из тьмы скелетов, раскидывая отчаянными взмахами меча и пинками.

Непрерывно отражая атаки, они отступили к лестнице, лишь чудом вырвавшись из смыкающегося кольца теней. Из ниш за спинами наступавших мертвецов выползали новые солдаты — некоторые с луками, тетивы которых истлели, но костяные пальцы всё ещё сжимали стрелы с наконечниками, черными от старой крови.

Не сговариваясь, брат и сестра наперегонки рванули наверх. Павшие войны уверенно двинулись за ними. Цепляясь о ступени непослушными ногами в болтавшихся сапогах они падали, но упорно продолжали ползти вперёд, звеня оружием.

Взлетев по ступеням, Даррен и Вильма уже было бросились к выходу, когда крышка на ближайшем саркофаге с грохотом отлетела им под ноги, отброшенная мощным ударом. С каменного ложа, окутанный облаком застарелого смрада, поднялся мёртвый воин в полном боевом облачении. Скрежеща, задвигались и остальные надгробия, и из них полезли трупы в латных доспехах, покрытых патиной времени. Их шлемы, украшенные стилизованными орлиными крыльями, скрипели на сгнивших кожаных ремнях, а в руках мерцали двуручные мечи, уже давно изъеденные ржавчиной, но всё ещё смертоносные.

Вильма бросила взгляд на распахнутые двери, в проём, где маняще горел свет весеннего дня. Проход был ещё свободен, но тут же из ближайшей к выходу гробницы со зловещим шипением поднялся скелет в позолоченном нагруднике. Осыпая с голой головы плети седых волос, он преградил путь, и остальные мертвецы надвинулись, как по команде.

Секунда — и двое людей оказались в окружении.

Один из командиров с позолоченным наплечником тяжело рванулся вперёд, занеся клинок. Девушка ловко поднырнула под удар, и вонзила меч в щель под забралом. Череп треснул, как скорлупа и тут же развалился на кусочки, которые с сухим шорохом посыпались из-под шлема на богатую одежду мертвеца. Выпустив меч, он на последнем издыхании схватил Вильму за запястье, костяные пальцы щёлкнули и сжались. Выматерившись, Вильма дёрнула рукой, высвобождаясь из мёртвой хватки.

Даррен, прижавшийся к каменному своду, продолжал отбиваться в стремительно сужавшемся кольце, но его ножи лишь беспомощно чиркали по доспехам, не нанося никакого вреда. Увидев это, Вильма буквально озверела: рявкнув не своим голосом, она, как таран, налетела на наступающего мертвеца с разбитой глазницей, облачённого в пурпурный плащ, и опрокинула его на пол. Даррен тут же бросился в образовавшуюся брешь и, обернувшись, со всей силы пнул ногой наступавшего воина. Тот зашатался и неловко попятился, толкая товарищей.

Скелет в пурпурном плаще всё ещё с шипением ворочался на полу, силясь подняться.

— Гори, — мстительно сказала Вильма и с силой, ломая клацающие зубы, втолкнула в его пасть пылающий факел. Оранжевый свет наполнил череп, как абажур светильника. Языки пламени жадно лизнули сухую ткань плаща, и через мгновение остов с треском вспыхнул, преграждая путь наступающим мертвецам.

Брат и сестра выскочили из склепа. Она схватилась за левую створку двери, он — за правую. Подбадривая друг друга криками и упираясь ногами в землю, они, что есть мочи, толкали проклятые двери, борясь с неожиданно поднявшимся ветром.

— Готовь засов! — прорычала Вильма.

Парень кивнул и, задыхаясь, ухватился за железные скобы. Стиснув зубы, девушка уперлась в дверь ладонями и навалилась на неё всем телом, смыкая створки. Как только их края сошлись, Даррен размашистым движением вогнал засов на место.

Они оба в изнеможении упали на траву, глядя на дверь, которая теперь дрожала, как живая. Изнутри в неё бились десятки рук и ржавые мечи с бессильным скрежетом царапали окаменевшее дерево, для прочности окованное полосами стали.

Это продолжалось недолго: удары понемногу стихали, и вместе с последним из них всё замерло. Лишь тонкая, постепенно угасающая струйка дыма, тянущаяся из-под двери, напоминала о том, что только что случилось.

— Думаешь, эта… плита была там? — тяжело дыша, спросил Даррен.

Сестра, лежащая рядом, перевалилась на бок, и крепко обняла его.

— Не, не в этом месте.

Она встала и протянула руку Даррену, но когда тот попытался подняться, смеясь, толкнула его ногой в грудь, заставляя вновь упасть навзничь.

— Не раскисай, маленький брат. У нас впереди ещё много могильников…