Сердце нашей мелодии

ГЛАВА 1
«ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА»

— Прости, что сразу не признался… — голос Вольта звучал глухо, с некой досадой. Он сжимал грудь, мя в пальцах ткань рубашки, словно пытался удержать что-то, что уже ускользало.

— ПОЧЕМУ ТЫ СРАЗУ НЕ СКАЗАЛ? — отчаянный крик Софии разорвал тишину. — Я ведь думала… думала, что мы будем вместе…

Она упала на колени, и её плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Ладони закрыли лицо, но слёзы всё равно просачивались сквозь пальцы, падая на пол крупными, тяжёлыми каплями.

— Прости… я…

— ЗАМОЛЧИ! — она вскинула голову, и в её глазах, мокрых от слёз, горела такая боль, что Вольт невольно отшатнулся. — Я… не хочу тебя больше видеть… УЙДИ С ГЛАЗ МОИХ!

Он сделал шаг к ней — машинально, повинуясь какому-то древнему инстинкту, заставляющему тянуться к тем, кого мы вот-вот потеряем.

Но София резко отмахнулась, словно его прикосновение могло обжечь.

Парню ничего не оставалось, кроме как уйти прочь. Уйти туда, куда звала его родина — навстречу самой смерти.

Зачем?

Одному богу известно, что его сподвигло на это.

«Хорошо это или плохо — мы не можем судить. Все мы обречены на погибель. Смерть сама заберёт нас, рано или поздно» — так думала София. Она не могла принять этого, поэтому пыталась не допустить этого. Но…

— Вольт… умер на передовой.

Слова прозвучали как приговор.

Некто в военной форме стоял на пороге её дома, держа в руках металлический жетон — холодный, бездушный кусок металла, который весил теперь целую жизнь.

София взяла жетон. Прижала к груди так крепко, что края впились в ладонь. И зарыдала — громко, надрывно, не в силах остановиться.

— Почему? Зачем?

Никто, кроме него, не знал ответа.

Но…

Я пролистнула следующую страницу и замерла.

Пустота.

Не продолжения. Не финала. Только короткая строчка внизу, набранная курсивом: «История не закончена».

Разочарование накрыло с головой.

— И как это понимать? — пробормотала я, закрывая книгу. — Как можно закончить роман, толком не дописав конец?

Я откинулась на спинку стула, запрокинув голову и уставившись в потолок библиотеки. Там, на побеленной поверхности, плясали блики солнца, отражённые от книжных стеллажей. В воздухе пахло бумагой, пылью и чем-то неуловимо старым — тем особенным запахом, который бывает только в местах, где хранятся тысячи чужих историй.

Вокруг было тихо. Лишь изредка слышался шелест страниц да приглушённые шаги других читателей.

Я перевела взгляд на часы.

И чуть не подскочила.

Старшая школа Хигаши.

На самом деле она была куда больше, чем я представляла себе поначалу. Три огромных корпуса, соединённых между собой стеклянными переходами, и при входе – арка с массивными часами посередине. Стекло отражало небо, а стрелки часов медленно отсчитывали время, будто напоминая: здесь всё подчинено расписанию.

Выглядело это великолепно.

Однако…

– Я опаздываю!

Мой голос эхом разнёсся между книжными стеллажами, и несколько голов обернулись в мою сторону. Я на секунду смутилась, но времени на смущение не оставалось.

Как я могла так увлечься? Обычно у меня есть внутреннее чутьё — я примерно понимаю, сколько прошло времени. Но сегодня… Сегодня я зачиталась так, что этот внутренний голос просто уснул.

Я поспешно вскочила, сунула книгу на полку — даже не проверив, туда ли — схватила сумку и рванула к выходу.

Моё сердце колотилось где-то у горла.

Я вылетела из библиотеки и помчалась в противоположный корпус, где находился мой класс — 1-А. По пути я ощутила, как волосы выбиваются из причёски, рассыпаясь по плечам непослушными прядями. На бегу это было особенно заметно — они хлестали по лицу, путались и лезли в глаза.

Я прижала их одной рукой к шее, другой пыталась достать из кармана резинку. Получалось плохо. Пришлось сбавить темп и перейти на быстрый шаг.

Резинка, зажатая в зубах, мешала дышать.

Пара движений — и волосы снова собраны в высокий хвост. Я поправила чёлку, одёрнула форму, глубоко вздохнула.

И ускорилась.

Коридор третьего этажа встретил меня пустотой и тишиной. Все двери были закрыты, из-за некоторых доносились приглушённые голоса учителей. Я бежала почти бесшумно, стараясь не топать, но сердце грохотало так, что, казалось, его слышно на другом конце здания.

Добежав до двери нашего класса, я остановилась. Сделала глубокий вдох. Ещё один.

Подняла руку.

Постучала.

— И-извините за опоздание… — мой голос прозвучал тише, чем хотелось, и я почувствовала, как щёки заливает краска.

— Аяно? Проходи, — он кивнул, и в его голосе не было злости — только лёгкая усталость, как у человека, который уже привык к этому.

— Д-да…

Я быстро прошла в кабинет, чувствуя на себе взгляды одноклассников. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — равнодушно, кто-то — с лёгкой насмешкой. Я привыкла. В средней школе я была такой же — незаметной, тихой, всегда на втором плане.

Я заняла своё место — третий ряд, предпоследняя парта. Очень далеко от окна. Отсюда нельзя было разглядеть школьный двор, спортивная площадка и край парка, уходящего в сторону жилых кварталов. Сейчас за стеклом медленно кружились желтоватые листья деревьев, образовывая небольшой вихрь.

Учитель обвёл класс строгим взглядом, словно проверяя, все ли на месте. Потом тяжело вздохнул.

— Все в сборе — это хорошо, — начал он. — Возможно, вы ещё не знаете, но сегодня к нам переводится один ученик.

По классу тут же прокатился шёпот. Зашелестели тетради, заскрипели стулья. Кто-то обернулся к соседу, кто-то выпрямился на своём месте, ожидая продолжения.

— Он перевёлся из другой школы. Причины мне пока неизвестны, — учитель сделал паузу, давая нам время переварить информацию. — Но я надеюсь, что вы найдёте с ним общий язык.

Гул стал громче. В воздухе чувствовалось напряжение, смешанное с любопытством. В нашей школе редко появлялись новенькие — и уж тем более в середине учебного года.

Один из учеников поднял руку. Высокий, широкоплечий, с тёмными, аккуратно уложенными волосами.

— Слушаю, Куроо.

Куроо Хару. Звезда баскетбольного клуба. Его называли «Ас среди Асов» — за глаза, конечно, потому что сам он терпеть не мог это прозвище. Поднявшись со своего места, он серьёзно посмотрел на учителя.

— Если не секрет… кто он? — голос Куроо был ровным, но в нём чувствовалось искреннее любопытство.

Учитель мягко улыбнулся и почесал небольшую щетину на подбородке.

— Пусть представится сам, — сказал он и повернулся к двери. — Заходи.

Все взгляды устремились в одну точку.

Наступила тишина. Та самая тишина, которая бывает только в такие моменты — когда весь класс замирает в ожидании, а воздух становится плотным.

Прошла секунда.

Потом вторая.

Третья.

Но дверь не открывалась.

Учитель нахмурился, покачал головой и вышел в коридор. Мы слышали, как он что-то тихо сказал — и почти сразу вернулся. Уже не один.

Новый ученик был высоким. Пожалуй, даже сопоставим с Куроо. Тёмные, слегка торчащие в разные стороны волосы, зеленые глаза с каким-то странным отливом. Лицо бледное, но не болезненное — скорее, такое впечатление, будто он редко бывает на солнце.

Он стоял в дверях, слегка склонив голову, и смотрел на класс спокойно, без той неловкости, которая обычно бывает у новеньких. В его позе чувствовалась уверенность, но не нарочитая, скорее более простая и естественная.

Он шагнул вперёд, подошёл к учительскому столу и повернулся к нам лицом.

— Я Миято Хиракура, — сказал он, и его голос был мягкий, низкий, с лёгкой хрипотцой — разнёсся по кабинету. — Приятно познакомиться.

Он низко поклонился — так, как учат на уроках этикета: спина прямая, руки по швам, голова опущена ровно настолько, чтобы соблюсти форму, но не перегнуть. В этом поклоне не было ни капли подобострастия. Только спокойное достоинство.

В классе воцарилась тишина.

Я сама не заметила, как задержала на нём взгляд. Что-то было в его лице, что заставляло смотреть и не отводить взгляд. Какая-то европейская черта, едва заметная, но неоспоримая, смешанная с азиатской мягкостью. Так бывает, когда в роду несколько поколений смешивали кровь, и результат оказался удачным — но не ярким, а более утонченным.

Закончив приветствие, Миято выпрямился и коротко рассказал о себе. Любит читать. В средней школе занимался легкой атлетикой и любил играть на пианино. Так же он занимал призовые места на олимпиадах по математике и учился прилежно. Старший ребёнок в семье.

Он говорил ровно, без лишних эмоций, но и без той механической отстранённости, которая бывает у тех, кто просто отбывает номер. Создавалось впечатление, что он отвечает на вопросы, которые ему задают каждый раз — и привык отвечать на них честно.

— Хорошо, — учитель кивнул и указал рукой в сторону окон. — Садись за третий ряд, на последнюю парту.

— Как скажете.

Миято двинулся между рядами. Когда он проходил мимо меня, наши взгляды встретились.

Я не могла отвести от него глаз.

В его взгляде не было вызова, не было заинтересованности. Просто… внимание. Как будто он заметил меня — не как часть интерьера, а как человека, который тоже находится в этой комнате.

А потом он сел за парту прямо за моей спиной.

Я услышала лёгкий шорох — он доставал учебники, раскладывал их на столе. И вдруг мне показалось, что я чувствую его присутствие физически. Мне почему-то казалось, что он смотрит на меня.

Я не обернулась.

Может, это просто первое впечатление? Или он специально так себя ведёт? Нет… слишком сложно для притворства. По крайней мере я так считала.

.

.

.

Мысли оборвал звонок на перемену.

Большую перемену.

— Пора обедать… — пробормотала я себе под нос, собирая вещи.

В столовую лучше идти пораньше — потом будет толчея, очереди, а свободные столики найти почти невозможно. Я быстро закинула сумку на плечо и направилась в соседний корпус, где располагалась столовая. Нужно было что-то сытное и недорогое.

Столовая встретила меня шумом и запахами.

Здесь было людно, но ещё не настолько, чтобы яблоку негде было упасть. У раздачи выстроилась небольшая очередь, и я встала в её конец, разглядывая меню на доске.

Карри с рисом. Рыба с овощами. Рамен. Несколько видов онигири.

В кошельке было немного денег. Я старалась тратить их аккуратно. В итоге взяла карри — сытно, недорого, — и подошла к витрине с напитками.

Газировка отпала сразу. Йогурт — тоже, слишком много сахара. Взгляд скользнул по рядам и остановился на ярко-оранжевой упаковке.

Персиковый сок. Натуральный.

Я взяла его, расплатилась и оглядела зал в поисках свободного места.

Столик у окна был пуст. Я села, поставила поднос и принялась за еду.

Карри оказалось на удивление вкусным — не слишком острым, с мягким, обволакивающим вкусом. Я ела медленно, наблюдая за тем, как погода менялась одна за другой, то пасмурно, то солнечно.

— А-я-но-чка.

Чужой голос за моей спиной растянул моё имя по слогам — нарочито медленно, с какой-то особой интонацией, от которой хотелось одновременно рассмеяться и возмутиться.

Я сразу поняла, кто это.

И, честно говоря, сегодня мне совсем не хотелось с ней встречаться. Не потому, что она была неприятна — просто иногда её энергия требовала ответной, а у меня сегодня не было на это сил.

Я обернулась.

Передо мной стояла невысокая девушка. Длинная коса белоснежного оттенка — настолько светлого, что казалось, будто она светится в сумраке столовой. Бледная кожа, зелёные глаза — яркие, которые смотрели прямо в душу, почти по-щенячьи.

Она наклонилась вперёд, опираясь руками о стол, и широко улыбнулась — той самой улыбкой, которая делала её похожей на кошку, которая только что нашла тёплое место.

— Давно не виделись, Мацумото.

— Давай лучше «Мито», — она нахмурилась, но тут же снова расплылась в улыбке. — Всё-таки мы вместе в средней школе учились.

— В параллельных классах, — напомнила я. — Мы не были так уж близки.

— Но знакомы же? — Мацумото придвинулась ближе, поднесла два пальца к моему лицу и попыталась растянуть мои губы в улыбке. — Ну-у, не будь такой букой.

— Ради тебя — особенно нет.

Я откинула её руки и снова взялась за вилку.

Мацумото всегда была такой. Мы познакомились случайно — на уроке физкультуры, когда наши классы играли в волейбол. Я почти не умела играть, но из-за роста меня поставили центральным блокирующим. Мацумото была диагональной, и большинство мячей летело к ней. Я начала подстраиваться, чаще блокировать её удары.

Матч мы проиграли. Она подошла ко мне после игры, тяжело дыша и улыбаясь, и сказала: «Ты меня почти достала. Давай дружить?»

С тех пор мы часто пересекались. Не скажу, что стали лучшими подругами, но… она была тем человеком, который всегда находил меня в толпе. И почему-то всегда знал, когда мне нужно, чтобы меня нашли.

— Аяно, я хочу пить… — она посмотрела на мой сок с таким выражением, будто это была вода в пустыне.

— Так купи себе.

— Бука. — Мацумото надула губы. — Могла бы и поделиться. У тебя персиковый сок, да?

— Да, но…

Договорить я не успела.

Мацумото выхватила коробку из моих рук и сделала несколько больших глотков, оставив больше половины пустым. Я смотрела на неё, чувствуя, как бровь непроизвольно дёргается.

— Чтоб тебя, Мацумото…

— Вкусно, — она довольно вздохнула, поставила почти пустую коробку обратно. — Кстати, ты ведь уже ела на прошлой перемене?

Я замерла.

Откуда она…?

— Да ладно, не пугайся, — она засмеялась, заметив моё выражение лица. — Я просто видела.

Она обошла меня сзади и обхватила шею руками, повиснув на мне, как на перекладине. Я почувствовала её дыхание, её сердцебиение. Белые волосы скользнули перед моими глазами, и нос уловил мягкий, сладковатый аромат.

Малина.

— Значит, нравится? — её голос прозвучал прямо у моего уха. — Я специально помыла голову малиновым шампунем.

Она поднесла прядь волос к моему лицу, и я, не удержавшись, вдохнула глубже. Потом схватила эту прядь и слегка дёрнула.

— Ай! — она отдёрнула голову. — Хватит!

— В следующий раз вырву с корнями, — пригрозила я, хотя в голосе не было настоящей злости.

Она фыркнула, выпустила меня из захвата и села напротив, подперев щёку кулаком.

— Кстати, — сказала она, и в её тоне появилась деловая нотка. — Новенький… это ведь Миято Хиракура?

Я замерла с вилкой на полпути ко рту.

— Да. Ты его знаешь?

— Нет, — она покачала головой. — Просто собирала слухи.

— Значит, я не одна, кто…

— Одна, — перебила она, и её голос вдруг стал серьёзным. — Те парни — просто источник информации. На самом деле… — она сжала руки на столе и посмотрела мне прямо в глаза. — Ты единственная, с кем я могу говорить так нормально и обыденно.

Я опустила взгляд.

— Я знаю.

— Чего?

Я поднялась, собрала поднос и, прежде чем уйти, обернулась.

— Повторять не стану.

И улыбнулась ей.

Коротко и едва заметно, но искренне.

Честно говоря… мне нравится Мацумото.

Иногда она раздражает. Иногда переходит границы. Иногда ведёт себя так, будто весь мир — это сцена, а она на ней главная актриса. Но при всём при этом я не могу сказать, что она мне неприятна. Скорее наоборот.

Просто я не умею показывать такие вещи.

Я искренне считаю Мацумото своей подругой, даже если никогда не говорила ей этого вслух. Я знаю её больше, чем кажется. Знаю, что по вечерам она любит смотреть романтическое аниме, даже если днём строит из себя беззаботную и шумную. Знаю, что она плохо переносит большое количество сахара, но всё равно постоянно тянется к сладкому. Знаю, что она боится змей, но считает пауков и тараканов милыми. Знаю, что перед сложным выбором она всегда хрустит пальцами, а когда радуется — поднимает руки вверх, как маленький ребёнок, который только что научился стоять.

Я знаю, кто такая Мирай Мацумото.

Или просто Мито.

.

.

.

Покинув столовую, я вышла в коридор.

Поток учеников растекался по школе, наполняя пространство голосами, смехом и шагами. Кто-то спешил в класс, кто-то, наоборот, брёл медленно, наслаждаясь последними минутами свободы. Я шла не спеша, просто чтобы привести мысли в порядок.

Перед глазами всё ещё стояла улыбка Мито. И почему-то на душе было тепло, несмотря на холод за окнами.

И вдруг я заметила знакомую фигуру впереди.

Высокий рост. Тёмные, слегка торчащие волосы.

— Миято, подойди сюда.

Учитель стоял у двери своего кабинета. Миято остановился, будто на мгновение задумался, а затем послушно подошёл. Его спина была напряжённой, движения — чуть скованными, не такими плавными, как в классе.

Любопытство взяло верх.

Я не должна была этого делать. Это не моё дело. Но ноги сами понесли меня ближе, шаги стали тише, дыхание — поверхностным.

Я остановилась у стены рядом с кабинетом и прислонилась к ней спиной, стараясь выглядеть так, будто просто жду звонка или кого-то из друзей. К счастью, дверь была приоткрыта — ровно настолько, чтобы можно было расслышать голоса, но не настолько, чтобы меня заметили.

— Так значит, тебе снова стало плохо? — голос учителя звучал приглушённо.

— Д-да… — ответил Миято. В его голосе не было той уверенности, что в классе. Он звучал… устало.

— Хм… Благо, что рядом есть больница. — Учитель помолчал. — Напомни, как зовут твоего врача?

— Хитоши Шивамура.

— Верно… — ещё одна пауза. Когда учитель заговорил снова, его голос стал мягче, почти отеческим. — Не сладко тебе приходится. Я даже удивлён, что тебе вообще разрешили посещать школу.

— Я сам настоял, — ответил Миято. В его голосе мелькнула твёрдость, но тут же погасла. — Учёба на дому… для этого нет условий.

— Понимаю. Сердечно-сосудистое заболевание — не шутка. Врачи ведь говорили…

Я затаила дыхание.

Повисла долгая тишина.

— В лучшем случае — пять лет.

Эти слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно. Будто он говорил не о себе, а о ком-то постороннем, чья судьба его не касается.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Пять лет.

В лучшем случае.

Моё сердце забилось где-то в горле, заглушая звуки. В ушах шумело. Я прислонилась к стене сильнее, чувствуя, как холод штукатурки проникает сквозь форму.

В кабинете послышались шаги.

Я оттолкнулась от стены, развернулась и сделала несколько шагов в сторону от двери, стараясь выглядеть так, будто просто прохожу мимо.

Дверь открылась.

Миято вышел, опустив голову, и я не успела отвернуться. Мы столкнулись плечами, и я, не удержав равновесие, оступилась. Сумка соскользнула с плеча, и я инстинктивно взмахнула руками, пытаясь удержаться на ногах, но все равно упала.

— П-прости! — он тут же протянул руку.

Я посмотрела на него снизу вверх.

Его лицо было бледнее, чем в классе. Под глазами залегли тени, которые раньше я не замечала. Взгляд — усталый.

Я вложила свою ладонь в его руку.

Пальцы у него были холодными, но хватка — крепкой. Он помог мне подняться, но в этот момент моя нога соскользнула на полу, и я снова потеряла равновесие. Миято резко шагнул вперёд и подхватил меня за спину, притянув ближе.

Мы оказались слишком близко.

Я чувствовала его дыхание. Видела, как бьётся жилка на его шее. Слышала, как бьётся моё собственное сердце.

Лицо вспыхнуло румянцем.

Я поспешно отстранилась, сделав шаг назад и подхватив упавшую сумку.

— С-спасибо…

— Н-ничего, — он неловко почесал затылок, и на секунду его маска уверенности дала трещину. В этом жесте было что-то совсем юное, или даже детское. — Это я в тебя врезался.

Я снова посмотрела на него.

И спросила то, о чём, возможно, не должна была спрашивать.

— Я слышала… тебе стало плохо. Ты в порядке?

Он отвёл взгляд. Его плечи чуть опустились, словно вопрос застал его врасплох.

— Сейчас — да, — сказал он тихо.

— Только сейчас?

Миято замялся. Я видела, как он колеблется. А потом он медленно выдохнул, будто выпуская что-то, что держал в себе слишком долго.

— Сердечно-сосудистое заболевание, — произнёс он. — Так сказали врачи.

У меня перехватило дыхание.

Те пять лет.

Он знает. Он знает, сколько ему осталось. Пускай он не сказал, сколько ему осталось, но он решил рассказать мне… Интересно, почему именно мне?

— Поэтому ты перевёлся сюда?

— Да. — Он кивнул, и его взгляд стал отстранённым. — Мой лечащий врач работает в ближайшей больнице. Если вдруг что-то случится… так безопаснее.

Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась усталость. Такая глубокая, что она, казалось, пропитала каждое его слово.

Я сделала шаг к нему.

— Миято…

Он словно очнулся. Встряхнул головой, и на его лице снова появилась та самая маска спокойствия.

— Прости, — сказал он. — Нам ведь пора в класс. Думаю, если пойду с тобой, то точно не заблужусь.

Он слабо улыбнулся уголками губ, едва заметно.

В этот момент прозвенел звонок.

— Чёрт… — вырвалось у меня. — Пошли!

Я машинально схватила его за руку и потянула за собой.

Мы побежали по коридору, лавируя между учениками, которые тоже спешили в свои классы. Я слышала его ровное дыхание, несмотря на бег и чувствовала его холодные пальцы.

Только позже я поняла, что всё в жизни идёт не так, как нам хочется. Не так, как пишут в книгах или говорят другие люди. Мы не можем контролировать всё. Не можем победить природу, судьбу или время.

Но это не значит, что нужно просто плыть по течению.

Даже если путь уже частично предопределён – идти по нему всё равно придётся самим.