Сердце шторма

1988 год, май…

Она сбежала из Академии. Нарушила все мыслимые и немыслимые правила, в один момент перечеркнув многолетний труд. Все казалось бессмысленным и мрачным, как черное грозовое небо, раскинувшееся над летящей химерой.

Вера прижималась к чешуйчатой шее, ругалась сквозь зубы, отворачиваясь от пронизывающего ветра. Было очень трудно одновременно держать щит и управлять только что привязанной химерой: див метался из стороны в сторону, не понимая, куда его ведут. Вера и сама не знала…

Сердце разрывалось от боли, на ум приходили только проклятия, и раскрученный алатырь раз за разом всплывал в памяти.

План казался хорошим… но вся решимость схлынула, как только в серебряную чашу пролилась кровь. На миг Вера даже подумала просто броситься в проход, шагнуть к призванному диву, пока тот жрет несчастную птицу, и раскрутить звезду. Но ей повезло. На зов явилась неказистая химера с длинной шеей и выпученными глазами, достаточно крупная, а главное, с четырьмя крыльями за спиной. И новая безумная идея показалась лучше прежней.

Вера устроила несогласованный вызов. И привязала к себе дива. Второго класса, но этого все равно было достаточно для того, чтобы ее исключили из Академии. Образ мрачного неуютного скита вспыхнул перед глазами вместе со вспышкой молнии.

— Нет! Мы так не договаривались! — отец почти кричал.

Вера прижалась к двери, чтобы лучше слышать.

— Василь, это единственный способ. Мы и так добились почти полного разделения религиозного и академического обучения для колдуний. Это единственное условие, которое скиты выдвинули в противовес. И, вообще-то, я считаю его вполне обоснованным, — дядя говорил спокойно, но с усталостью. Он почти всегда вздыхал, когда приходилось объяснять вещи, кажущиеся ему очевидными.

— Я не хочу, подвергать дочь такой… опасности. А если она не справится? Если не захочет учиться дальше? Ты же обрекаешь ее на постриг!

— Не обрекаю. Она справится.

— Подтверждаю, хозяин. — Это вставил Анонимус. — Ваши дети очень талантливы. Им не грозит исключение.

— Все равно… слишком рискованно.

— Вазилис Аркадьевич, я не помню, чтобы за последние столетия исключали кого-то с фамилией Аверин. Дайте дочери шанс, она не простит, если вы откажете.

Это голос наставницы Инессы?!

Вера закусила губу, взрослые говорят о ней…

— Я согласен. — Еще один знакомый голос. — Сила девочки уже выше, чем у большинства сверстников, ей нельзя оставаться дома. Для ее же блага. Но если вам будет спокойнее… она легко сдаст экзамены и в Академию Коимбры. Тогда исключение не будет настолько фатальным.

— Педру, а мне казалось, ты делаешь все, чтобы она ни в коем случае не оказалась на твоей земле, — усмехнулся дядя. — Рычишь, ругаешь, запугиваешь…

— Учу, Гермес Аркадьевич. Конечно, если появился выбор, я бы не советовал упускать возможность: в Московской Академии Вере будет лучше. Но если вы опасаетесь последствий, что ж. Коимбра с удовольствием примет новую студентку. Пусть там у нее и больше шансов умереть.

— Ты преувеличиваешь, — проскрипела Инесса, — у нас студенты мрут не реже.

— Вы не помогаете! — продолжал злиться отец.

— Василь. — Это снова дядя. — Я лично буду с ней заниматься, хочешь? Обещаю, ее не выгонят за неуспеваемость.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ну… хорошо… наверное, она действительно мне не простит… Анонимус, позови Веру.

— Нет необходимости.

Дверь перед Верой исчезла, и она ввалилась в комнату, упав под ноги ментору.

— Подслушиваем, девочка? — он склонился над ней и оскалился, обнажая клыки.

— Ки-и-са-а! — Вера попыталась улыбнуться.

Педру напустил на себя суровый вид, но опасность от него не чувствовалась. Вера давно начинала подозревать, что он намного добрее, чем хочет казаться.

— Слушай, и запоминай. — Коимбрский лев поднял девочку за локоть и толкнул в сторону отца и старой наставницы.

— Вера... — Отец выглядел каким-то пришибленным, ему явно не хотелось говорить то, что сказать было необходимо. — Это твои документы на поступление в Академию.

— Ура? — Вера приняла из рук отца конверт.

— Ура… но там внизу прописано условие. Если ты не закончишь обучение, тебя отправят в скит.

— За что?!

— За то, что ты колдунья, — пояснила Инесса. — Скиты утверждают, что колдунья должна быть либо хорошо обучена, либо приписана к скиту. Они требуют направлять к ним всех отчисленных студенток. Это единственное условие, которое позволит тебе поступить. Согласишься?

Вера сжала бумаги и быстро обвела взглядом собравшихся.

— Конечно. Я справлюсь.

Ну и пусть. Пусть попробуют, если найдут. Если станут искать… В Академии поднимется переполох из-за исчезновения студентки, но, скорее всего, увидев следы вызова, преподаватели и наставники просто сочтут Веру погибшей. А значит, ей не на кого больше рассчитывать, только на себя и свои силы.

Она полетела на запад в темноту ночи, словно убегая от занимающейся на противоположной стороне неба зари. Желая, чтобы ночь не кончалась. Чтобы не наступал новый день. Не просыпались наставники и преподаватели. И студенты. А когда это все-таки случится, пусть ее сочтут мертвой. Может, к тому времени она и будет такой.

Див под Верой извивался, не то пытаясь сбросить всадницу, прицепившуюся к спине как клещ, не то стараясь изменить курс на более благоприятный. Чернота вокруг сгущалась, становясь все более угрожающей. Но Вера упорно разворачивала дива, задавая только одно направление. На запад. Хотя и не была уверена, что химера понимает, где запад. Время от времени див вилял в сторону, незначительно меняя курс, но на подобные мелочи Вера уже не обращала внимания.

Ее силы иссякали с каждой секундой. Она перестала держать щит и покрепче прижалась к шее дива. Затянула потуже слабо мерцающее путы. Скоро и от них ничего не останется. Как быстро она сорвется? Все равно. Лететь, лететь. Как можно дальше. Как можно быстрее. Она так и не смогла придумать, куда. Подальше. Просто подальше. Хоть до самой Пустоши. И плевать на все.

По щекам забили холодные капли. Див издал протяжный возмущенный вой и повернул в сторону. Вера не стала сопротивляться, сил оставалось, только чтобы держаться за костистую чешую. Див круто развернулся, почти сбросив ее, и собрался лететь обратно.

— Нет! — прокричала она. — На запад! Это приказ!

И дернула дива за рваное ухо, заставляя вернутся на курс. Он зарычал и оскалился. Отказался повиноваться. Девушку резануло страхом, почти ужасом. От неожиданности она взвизгнула, и лишь через мгновение поняла, что работает связь, и она чувствует эмоции этого странного существа. Очень непрочная связь, рваная… насильственная. Она так быстро добралась до эмоций из-за полета?

Боже… сесть верхом на только что вылезшего из Пустоши дива… это самоубийство… Вера покрутила головой, отгоняя ненужные сейчас мысли, и сосредоточилась на связи, попыталась направить дива, успокоить. И почувствовала, что ничего не выходит. А как исправить это, она не знала.

Колдуньям нельзя вызывать и привязывать дивов. Нельзя давать им свою кровь. Даже в рамках обучения это было слишком рискованным. Но студенток пускали ассистировать. И Вера запомнила, научилась. И пожинала теперь плоды. На тонкой шее болтался сплетенный ею ошейник, а сердце царапали эмоции химеры. Истощение и страх дива передавались колдунье с торицей, забирая последние крохи сил.

Химера виляла из стороны в сторону, быстро теряя высоту, но Вера её не останавливала. Нужно приземлиться. Отдохнуть. Найти, чем покормить дива… Иначе она потеряет контроль. Вера с трудом подняла голову и попыталась осмотреться вокруг.

И прислушаться.

Шум… оглушающий, накатывающий и неизбежный, он перекрывал порывы ветра и далекие раскаты грома. Вера покрепче обхватила шею дива и, освободив одну руку, попыталась стереть с глаз капли. Дождь усиливался. В этот момент глухую темноту разрезал луч света, выхватив огромные волны, стеной поднимающиеся перед всадницей.

— Черт…

Див завизжал и резко забрал вбок.

— Улетай!

Они развернулись и попытались улететь. Див подался в сторону, но там их тоже встретила вода.

— Выше! — крикнула Вера, понимая, что ослабшая химера не возьмет высоту.

Она обернулась и в очередном луче света увидела крутой гребень, нарастающий над ее головой. Химера на всей скорости летела прочь, но бушующие воды были хитрее и не собирались отпускать добычу. Огромная стена исчезла на миг, чтобы снова вздыбится перед испуганным дивом и его всадницей. И они не смогли увернуться…

Вера зажмурилась и прижалась к диву. Мир закрутился, резко затих. И снова стал оглушающе громким. И холодным. И твердым.

Их выбросило на берег. Скалистый и обрывистый. Боль дива, на которого пришелся удар, пронзила грудь и голову, визгливое рычание раздалось совсем рядом с лицом.

Держаться больше не было сил. Вера попыталась слезть и отойти подальше, на ощупь ориентируясь в темноте. Не вышло. Нога угодила в расщелину между камнями, девушка потеряла равновесие и полетела вниз с крутого склона. Теперь уже ее собственная боль разлилась по телу. Последний удар пришелся по щеке. Вера почувствовала, как рот наполняется кровью, и покрепче сжала зубы, надеясь, что див не учует.

И почти сразу поняла, насколько надежда напрасна. В желтом свете, снова прошедшем на головой, она увидела красные следы на камнях и темные пятна на рукавах куртки. Она разбила в кровь ладони, локти и, судя по ощущениям, колени. Это не считая крови, стекающей по губам.

Сил призвать оружие и защититься не было. И все же она попыталась. Ажурный браслет на запястье задрожал, но не поддался. Серебряные капли не стекли на ладонь, оставшись висеть на платиновой цепочке.

Вера попыталась хотя бы выставить щит, чтобы выиграть время на еще одну попытку. Она уже научилась формировать из серебра длинный острый хлыст, могла заставить его ударить или кружить вокруг. Сергей Дмитриевич учил формировать кольца, и при большом желании Вера могла сотворить даже меч, подобный ректорскому. Но чаще всего использовала иглы. Быстро. Просто. Надежно. При достаточной меткости — фатально. Но дрожащей рукой иглу не метнешь. Даже бросить в дива несколько серебряных капель не получилось бы.

Где-то среди камней раздалось рычание. Крылатая химера, вытянув шею, черной тенью петляла по склону. Див ранен. И только поэтому Вера еще жива. Еще. Химера высвободила демонический облик, на миг озарив каменистый берег кислотно-зеленым сиянием.

Вера зажмурилась, не в силах посмотреть в лицо своей смерти, и все же не желая признавать поражение, до последнего пытаясь призвать неподдающиеся оружие. Страх сменился отчаянной яростью и болью… Но может, так лучше? Все просто закончится. Какая разница, как умереть?

Див зарычал, и волна силы, далеко превышающая второй класс, прижала девочку к камням. А смерть все медлила.

— Твои попытки самоубийства становятся все более и более изощренными, глупая девочка! — Чей-то голос пробился через шум ветра и волн.

Вера подняла голову и увидела черную фигуру, сидящую на камне в шаге от нее. Очередной луч света вырвал ее из темноты. Звериный оскал застыл на получеловеческом лице, лапа с огромными когтями сжимала оторванную голову химеры, а в лиловых глазах ясно читались злость и превосходство.

— Вы…

Вера попыталась подняться. Ноги скользнули по мокрому камню, а шипящая волна всколыхнулась, ловя сбежавшую пленницу, и попыталась утащить в пучину, не дав времени даже пискнуть.

Див оказался быстрее, подхватил девушку на руки, и мир снова пронесся в бешеном вихре. А потом остановился. Когда Вера наконец решилась открыть глаза, Педру, уже утративший пугающие звериные черты, усмехнулся и поставил ее на землю. И схватил за плечи, потому что устоять на песке после головокружения девушке оказалось трудно.

— Вы…

— Я. — Ментор отпустил ее и отошел в сторону, двигаясь по-человечески медленно.

Далекий маяк снова озарил их светом, и Вера с трудом сосредоточила взгляд на своем спасителе. Странно было видеть его таким. Встрепанным, насквозь промокшим, полураздетым, с огромными крыльями за спиной. И хотя крылья почти сразу исчезли, вид ментора не стал более привычным. Он так прочно ассоциировался с идеально сидящими костюмами, что Вера сочла бы неприличным даже одну расстегнутую пуговицу, не то что намотанную на пояс рубашку.

Она подняла глаза, оглядывая местность, и охнула. Каменистый утес, показавшийся берегом, высился вдалеке неказистым горбом, о который бились бешеные волны.

Педру натянул на себя мокрую рубашку и выжидающе посмотрел на Веру. Наверное, ей стоило его поблагодарить… но вместо радости колдунью захлестнула злость.

— Как?! Почему вы здесь? Как нашли меня?! — Вера схватилась за голову, представив, как див притащит ее обратно в Академию и прилюдно отчитает за все нарушенные правила. И плевать, что Академия не его. И даже страна не его.

— Я не искал. — Голос ментора перекрыл очередной раскат грома.

— Как?! Я даже не знаю, где я! Вокруг шторм! — Она повернулась к морю, или океану, или… да плевать что это: там действительно бушевал шторм. Вера таких волн даже в кино не видела. Они не просто разбивались о берег, но словно закручивались в воронке, бросались друг на друга, как хищники, жаждали убивать, как голодные дивы. — Как?!

Она перевела взгляд на дива. Ментор стоял каменной статуей на фоне бушующего шторма и раздражал своим спокойствием.

— Я летел за тобой с самого начала. Или ты планировала в одиночку совершить вызов и укротить дикого бештаферу? И, напомню, без наставника практиковать подобное запрещено, — с улыбкой закончил он.

— Вы не мой наставник! Что вы вообще делали в нашей Академии?!

— У тебя нет доступа к этой информации. — Он подошел ближе. — Тем не менее я уже собрался улетать, когда заметил сгусток взбешенной силы посреди парка. Что у тебя стряслось?

— А-а-а!

Почему, даже когда она решает все бросить и сбежать, получается, что кто-то ведет ее за руку… Вера увернулась от ментора и зашлепала прочь по пляжу. Хотелось ударить нахального дива посильнее, не глядя на его статус или уровень, просто отыграться. «Я летел за тобой с самого начала», — мысленно передразнила она и почувствовала, как новая обида впивается в сердце. Он не остановил ее. Он мог просто не дать покинуть спасительные стены, если бы по-настоящему хотел спасти. Он просто… просто издевается, глумится. Специально все усложняет. Да, это в его стиле. Вера сжала кулаки. Зря она считала его другом.

Див не отставал. Куда бы ни пыталась повернуть Вера, Педру оказывал прямо перед ней и требовательно сверлил взглядом.

— Я вам игрушка?! Клубок ниток, за которым вы можете гоняться? Подите прочь!

Он оказался совсем рядом и схватил Веру за плечо.

— Не раньше, чем ты вернешься в Академию!

Он сжал плечо стальной хваткой, и ее ярость стала нестерпимой. Вера призвала хлыст и взмахнула им со всей силы, направляя его за спину дива. Созданное нервной энергией лезвие извернулось и ударило ментора по затылку и лопаткам. Песок стал темным под его ногами. Педру медленно поднял голову и отпустил Веру. Повел рукой по затылку и облизал окровавленные пальцы.

— Неплохо… Только… опасно начинать бой, к которому ты не готова, — прорычал он и исчез. Только львиный рык пронесся над берегом.

Вера в панике закрутилась на месте. Откуда ждать нападения. Она несколько раз ударила наугад, хлыст прорезал борозды в песке. Запоздало вспомнила про рассеянный щит и попыталась найти дива, но ничего не чувствовалось. Только силы иссякали с каждым мгновением. Нельзя дать ему время. Иначе он просто дождется, пока она рухнет от усталости, и сожрет. Или, того хуже, просто вернет в Академию. Еще два удара бесполезно улетели в пустоту.

— А-а-а!

— Ты закончила? Или еще покричишь на воду?

Вера резко обернулась, силясь разглядеть разъяренного дива в неверном свете маяка. Он стоял неподалеку, совершенно спокойный, наперевес с длинной плоской доской. Только дождь все усиливался, грозя скрыть за пеленой и шумом единственное живое существо, способное вытащить истощенную колдунью с пляжа. Она не должна была драться, она должна была просить помощи и прощения. Но не хотела. Да и Педру не выглядел как тот, кто собирается ее спасать.

— Какого?..

— Идем. — Див снова оказался рядом и зачем-то стянул с Веры куртку. Она даже не успела понять, как он это сделал. Просто в мгновение ока смятый комок оказался на песке.

— Куда?

Ментор взял ее за локоть и потащил к воде, туда, где вздымались и дрались волны, где бушевало сердце шторма.

— Покорять волну.

— Зачем?! — Девушка попыталась вывернутся, но куда там…

Педру повернулся к Вере, только когда они оказались по колено в воде и соль ожгла раны на ее ногах. Глаза дива блеснули безумным лиловым огнем, как яркие звезды среди сумрака.

— Потому что за этим ты сюда летела, — сказал он, закинув Веру на доску, предательски раскачивающеюся на воде. — Потому что ты этого хочешь!

— Не хочу! — провыла она, но доска уже устремилась вперед в бешеном вихре, а ментор потерялся в темноте.

Несколько мгновений мир кружился, а потом захлестнул водой. Маленькая плоская лодочка заметалась среди волн, то и дело погружаясь в пену и заставляя Веру судорожно хватать ртом воздух. Она вжалась в доску, чувствуя, что осталась наедине с бушующей стихией. Соленая вода травила раны, смешивалась со слезами. Рев волн оглушал. Очередная стена подхватила серф, поднимая его почти вертикально, и Вера заорала от ужаса.

— Вставай, — раздался голос над ухом, и уже знакомая стальная хватка рванула ее вверх. Доска выровнялась, но устоять на ней все равно было невозможно. Ноги Веры постоянно соскальзывали, и океан не утащил ее в глубину только потому, что див продолжал прижимать ее к себе, как маленькую тряпичную куклу. На миг девушке показалось, что она различает его смех среди шума.

— Открой глаза! Не смей закрывать! Смотри! — потребовал он.

Вера послушалась. И ужас ее стал безмолвным и холодящим кровь. Желтый луч маяка проникал сквозь волны и пену, рассеиваясь по водной глади. Со всех сторон шипели исполинские валы. Внизу была пропасть — так высоко подняло серф. А слева начинал заворачиваться гребень, собирая волну в черный смертельный туннель.

Педру правил доской. Вера чувствовала это по его движениям, по метанию серфа, но смотрела только на скручивающийся вал, догоняющий их все быстрее и быстрее. Давящий неотвратимой мощью, затягивающий в ледяную глубину.

— Крылья! — заорала Вера и забилась в руках дива, пытаясь не то покрепче ухватить него за плечи, не то залезть на шею. — Крылья, Педру!

Но он только засмеялся. И перестал править, отдав доску на волю вод. Серф поднялся почти вертикально, и гребень накрыл его черной тенью.

Вера успела заметить взметнувшиеся черные крылья и… ушла под воду, словно ее точным движением столкнули вниз. Тьма и холод сомкнулись вокруг, забирая грохот бури, оставшийся наверху. Все, что осталось единственным ориентиром, — это рука, за которую Вера еще отчаянно цеплялась. А потом исчезла и она. Девушка в панике заметалась, пытаясь найти хоть что-то, зацепиться, понять, где верх, всплыть. Выжить! И не смогла. Ее потянуло вниз…

Земля оказалась твердой. Волна шибанула Веру о песок и отступила, дав возможность вдохнуть. И тут же вернулась, снова накрывая собой. Девушка из последних сил вцепилась пальцами в мешанину ила, песка и гальки. Перевернулась и попыталась отползти подальше от зловещей пучины. Ее подтолкнул очередной поток воды, и вскоре Вера рухнула на берегу, совершенно ослепшая от страха, дождя и соли.

Так она и лежала, пока восторженный возглас не вырвал ее из забытья.

Вера с трудом поднялась на локтях. Педру лежал неподалеку, подставив лицо дождевым каплям и заливаясь смехом.

— Сумасшедший див! — прокричала Вера. — Ты нас чуть не убил!

Впрочем, в чем она ему уступает?

— Мы могли умереть!

Ни на это ли она сама обрекла себя несколько часов назад? На что она вообще рассчитывала, покидая Академию?! Смерть от зубов дива не так пугала, как бездонная пучина океана. Быть трагически сожранной при вызове казалось чем-то нереальным, романтично обреченным, обещающим мгновенное избавление. Океан был жесток. Он душил медленно, играл со своей жертвой, бросая ее с волны на волну. Давая в полной мере осознать неизбежность своей участи.

Вера сжала в пальцах песок и зарыдала. Завыла и сжалась, ожидая снова почувствовать, как ментор схватит ее за руку, встряхнет или просто окажется ближе. Но он продолжал лежать, раскинув руки, и наслаждаться, по-видимому, веселой для него прогулкой.

Руки задрожали и подогнулись, Вера упала. Силы заканчивались быстро и неотвратимо. Похоже, она все-таки умрет. Их же учили, предупреждали, что перерасход колдовской силы опасен. Вера привязала к себе дива и несколько часов держала его в полете, этого было достаточно, чтобы весь следующий месяц пролежать в лазарете под пристальным надзором чародеев. А еще и раны, странный бой с ветром, физическая нагрузка и ужас, испытанный в воде. Все это добило ее окончательно. В человеке, наделенном силой, будь она колдовской или чародейской, магическая энергия тесно связана с жизненной. Они переплетаются, как две тонкие нити, и, если разорвать одну, вторая неизбежно потянется следом. Вера не подумала об этом раньше, а теперь просто не могла найти выход. Сознание начало ускользать, только вспышки боли еще прорывались слабыми мыслями.

Резануло ключицу. Раскрылся от напряжения порез, сделанный при вызове и растравленный солью. Она истечет кровью… Нужно было резать руку… ее можно забинтовать… Заметно… Нельзя… Див… кровь… снова как вспышка всплыли в голове слова заклятия и голос бабушки…

— Зачем мне это учить? Колдуньям нельзя привязывать дивов.

— Можно, но только в ските. Тебе нужно учиться, Верочка…

— Не хочу я в скит! Я в Академию поступлю! Меня ментор сражаться научит…

— Ну зачем тебе эта Академия, да еще и за границей? Я сама тебя всему научу, читай…

Вера даже не пыталась открыть глаза или сильнее сжаться, прячась от холода, и не сразу заметила, что дождь перестал хлестать по спине мокрыми стрелами. Не сразу поняла, что продолжает дышать, а по груди и голове разливается едва ощутимое тепло вместо колючего морского ветра. Она открыла глаза и увидела ментора. Огромные черные крылья закрывали от дождя его самого и свернувшуюся у его ног девушку. Еще несколько мгновений потребовалось, чтобы осознать едва заметные нити, протянувшиеся от него к ней. Педру прижимал ладонь Веры к своему затылку, а второй свободной рукой быстро чертил знаки.

— Что вы делаете?

Вера попыталась убрать руку с его головы, но поняла, что не может разжать замерзшие пальцы, вцепившиеся в мокрые волосы ментора.

— То, что нужно. Лежи молча и не двигайся, — бросил див, не отвлекаясь от знаков.

Тепло стало ощутимее, а в голове зашевелились мысли. Ментор отдавал свою силу. Но как? Вера, с трудом сосредоточив взгляд на Педру, смогла разглядеть мокрые пряди его растрепанных волос, которые практически скрывали его лицо, и пульсирующую на шее вену. И воду. Она стекала по его коже тонкими ручейками.

Но ведь вода ослабляет дивов. Педру только что вылез из моря и сидит под дождем. Нестабильный сумасшедший див. А она ранена. Вера слабо зашевелилась, пытаясь отползти в сторону.

Он мгновенно среагировал на движение.

— Что ты делаешь?

— Вы… опасны… и слабы. — Она все-таки смогла разжать пальцы и убрать руку.

— Да. А еще я сказал: лежи и не двигайся! — Педру поднял голову, и Вера охнула.

Глаза ментора полыхали лиловым огнем, из-под верхней губы выступали внушительные клыки, а по подбородку стекали темные капли крови. Она, зажмурясь, все-таки попыталась выставить щит, но сразу почувствовала, как не то пальцы, не то когти сжимаются на запястье.

— В любой другой ситуации я бы велел бежать и не оглядываться. Но сейчас ты даже встать не сможешь. Твой единственный шанс выжить — доверять мне. И не мешать.

— А вам можно доверять?

— Нет. Но и выбора у тебя нет.

Он был прав. Как всегда. Вера лежала на мокром песке и тупо смотрела на черные перья, иногда освещаемые желтыми всполохами. И молилась, чтобы див не потерял контроль. И думала — эта способность постепенно возвращалась — о странной безумной ночи.

Вдруг Педру погасил знаки, отпустил Веру и сел чуть поодаль, уперев руки в колени и опустив голову на сложенные ладони. Даже в темноте было заметно, что див дрожал. Вера посмотрела на него и закрыла лицо руками.

— Дура, какая же я дура, — простонала она. — Я все испортила.

— Да.

— Они меня исключат. Отправят в скит.

— Да. Так и будет.

— Я опозорила семью.

— Да. Именно это ты и сделала.

— Ментор!

— Что? — Он поднял голову и посмотрел ей в глаза. — Тот, кто не может соврать в нужный момент — плохой утешитель?

Она не ответила, только всхлипнула и прижала кулак ко рту, прикусывая пальцы.

— Сядь.

Вера поднялась на дрожащих руках. Какое-то время посверлила взглядом песок. Потом села подобно ментору. Обхватила колени руками и вздохнула.

— А теперь рассказывай, что случилось, — потребовал он.

— Вы учили… что, если я не смогу отличить бештаферу, однажды они сожрут меня. Я научилась. А убили меня люди…

Вера вплетала в косы атласные ленты и тихо мурлыкала мелодию. Настроение было замечательным. Легким, как парящая бабочка, воздушным, как весенний ветер… влюбленным… Она вздохнула, подперев щеку рукой, и посмотрела на свое отражение. Интересно, у нее всегда были такие блестящие глаза? Или только теперь?

В открытое окно влетел знакомый бесенок, похожий на дракончика.

— Привет, Михал Сергеич. — Вера дождалась, пока гость приземлится, и протянула конфету. Бесенок с серьезным именем состроил недовольную морду и требовательно запищал. Вера бросила взгляд на часы и подскочила.

— Да, передай, что уже бегу!

Бесенок выпорхнул на улицу. И Вера поспешила следом, жалея, что не может так же быстро и легко перемещаться по территории Академии. Ну что ж, придется побегать. И первым делом заглянуть в библиотеку и извиниться перед Алешей за внезапную отмену занятия. А уже потом забрать обещанную «крестную» у чародеек. И главное, не опоздать на встречу.

Вера влетела в библиотеку, поздоровалась с Петровичем быстрым взмахом руки и сразу направилась к столу, за которым, обложившись книгами, сидел колдун.

Алеша поднял голову и прищурился, глядя на длинное платье с вышивкой.

— Ты. Собралась. На танцы? — удивился он.

— Да-а… — Вера потупила взгляд и свела перед грудью кончики указательных пальцев. — Собралась. На танцы. Ну прости, прости меня. Я совсем забыла сказать.

— Ничего… страшного, — Алеша улыбнулся. — Я давно говорил... что тебе стоит… там быть. Ты красивая. И наверняка хорошо танцуешь.

Вере стало совсем неловко бросать друга в библиотеке. Обычно такое явление, как танцы, она напрочь игнорировала: не было интереса. На подобные мероприятия приходят либо повеселиться от души, либо найти пару. Особого веселья Вера в танцах не усматривала, а пару искать не планировала. Да и к тихой полутьме библиотеки она привыкла куда больше, чем к шумным освещенным залам.

Но повод появился неожиданно.

— Кирилл тебя пригласил?

Вера кивнула. Шестикурсник Кирилл Артемьев с боевого был одним из самых популярных колдунов в Академии. Вера не стремилась к общению с ним, ограничиваясь, как и большинство девчонок, короткими взглядами на красавчика. Она даже не могла толком понять: он действительно ей нравится или она просто поддерживает общий интерес за компанию. Но когда Кирилл сам стал проявлять к ней внимание, вопрос отпал. Вера влюбилась. Причем окончательно и бесповоротно. Юный князь оказался не только умным и тренированным колдуном, но и очень галантным, обходительным кавалером.

Ящики в Верином рабочем столе быстро оказались забиты маленькими букетами, романтичными записочками и подарками, которые девушка с умилением и трепетом пересматривала каждый вечер. И все не могла насмотреться. А после поездки в Москву в том же ящике появилось несколько фотографий, и каждое утро она доставала одну, чтобы спрятать между страницами учебника. И сама она, к совершенному своему удивлению, захотела сменить джинсы на платья, а наскоро собранные в пучок волосы на забытые косы. С лентами.

— Я рад. Вы, кажется, милая пара.

— Ты не обижаешься на меня?

— Нет… а… должен?

— Мы всегда занимались в это время, а теперь я, получается, бросаю тебя одного в библиотеке.

Алеша улыбнулся.

— Я… уже говорил… тебе надо танцевать. Я бы и сам… тебя загнал. На танцпол, но… — Он постучал по прислоненной к столу трости. — Иди. Повеселись. Пусть Паша… присмотрит за тобой.

Паша, в отличие от друзей-заучек, любил танцы и не пропускал ни одной вечеринки. И он наверняка не упустит возможности посмеяться над Верой, которую все-таки сумел затащить на танцпол. Ну и ладно, друзьям смеяться можно.

Вера в порыве чувств обняла Алешу, и он легко похлопал ее по плечу.

— Наверное… как твой друг… я должен попросить… тебя. Быть осторожнее. Но ты… же… умная. Боевая колдунья. Ты же знаешь… что нужно быть… внимательной.

— Конечно. Он точно не бештафера, — засмеялась Вера.

— А ты… хорошо… проверила?

— И не раз! — Вера помахала рукой, и серебряный браслет зазвенел на запястье.

Потом приложила палец к подбородку и нахмурилась. Алеша повторил движение, несколько секунд они молчаливо передразнивали ментора Педру, а потом рассмеялись.

Да, в Московской Академии не учили распознавать бештафер, но разве это бы остановило ментора?

Он никогда не упускал случая прочитать лекцию, устроить проверку или провести воспитательную беседу, а Вера никогда не упускала возможности научится чему-то. Хотя и ныла наравне с мальчишками от количества заданий и угроз, которые ментор успевал высыпать на них во время коротких своих визитов. Она сидела порой до поздней ночи, выполняя задания или выискивая ответы. И радовалась короткому «хорошо» как подарку на день рождения.

Особенно она начала ценить эти уроки после того, как увидела реальное их применение в жизни.

Она узнала дива-шпиона.

Странная ситуация произошла в конце прошлого семестра, как раз перед экзаменами. Вернувшиеся с коротких каникул, студенты корпели за учебниками и лишь изредка отвлекаясь на «поздороваться».

Вера улучила момент, чтобы заглянуть к Алеше и Паше. Мальчики сидели в комнате отдыха в компании других колдунов с их курса и обсуждали предстоящие экзамены.

Вера влетела в корпус в распахнутой куртке, стянула с головы шапку и бросилась обнимать друзей, пока возмущенный Алеша пытался отчитать ее за хождение по холоду в ненадлежащем виде. Окружавшие их юноши засмеялись, а Вера, все еще растрепанная, наскоро убирающая со лба челку, спешила со всеми поздороваться, по очереди протягивая колдунам руку.

Она быстро касалась ладоней под сбивчивые приветствия и вдруг услышала возглас и шипение. Один из парней отдернул руку. И образ ментора с лиловыми глазами сразу возник в голове.

На ладони Веры было серебро. Этот прием придумал Педру. И заставил отработать до уровня рефлекса. Каждый раз протягивая руку, Вера направляла на внутреннюю часть ладони каплю серебра и тонкой пленкой покрывала кожу, словно перчаткой.

— Человек не почувствует. А бештафера выдаст себя сразу. Даже если сумеет сдержаться и не дернуться, ты заметишь удивление в глазах. Неожиданность — тоже хорошая проверка. А дальше только твоя внимательность и смекалка. Сомневаешься — задержи ладонь в чужой руке и посмотри или коснись шеи или плеча. Полностью мылом тоже не обмажешься.

Вера послушно тренировалась, хотя никогда не верила, что по-настоящему столкнется со шпионами. А тогда, заметив неладное, среагировала мгновенно и поймала ускользающую ладонь. И див заорал.

— Бештафера! — крикнула Вера по привычке, и серебро иглой сорвалось с руки.

Див увернулся, совсем с нечеловеческой скоростью: на миг пропав из виду, он оказался на другом конце комнаты. А колдуны растерянно смотрели то на него, то на Веру.

Следующая игла вонзилась в стену над головой дива.

— Вы чего встали?! Зовите кого-нибудь, поднимайте тревогу! У нас див в форме Академии!

Вера никак не могла осознать, что происходит. Присмотрелась к диву. Студент. Только лицо до половины закрыто шарфом: парень еще в поезде кашлял так, что весь вагон вздрагивал. Кто-то из чародеек даже пытался напоить его отваром. Кажется его зовут Юра… За… Зи… фамилию она не помнила. Знакомый с первого курса, пусть и шапочно, колдун, растерянно стоял у стены, переводя взгляд с одного студента на другого, и никак не мог решить, что делать дальше. Большая часть колдунов подняла щиты.

— Да тихо ты! — схватил Веру за руку один из парней. — Тихо!

— Что… происходит? — спросил Алеша. — Юра? С каких… пор ты див?

— Да не Юра это, а фамиляр его, — зашептал колдун.

Вера вытащила из кармана измеритель силы.

Такой «юный» фамиляр? Вряд ли сильный… На память пришли рассказы Алексея Витальевича. Сейчас редко создают фамильяров, но после войны некоторые героические колдуны получили разрешения вместе с орденами. Видимо, этот див и правда «юный» фамиляр. И так похож на хозяина?

— Ну чего ты крик подняла, дура, — обиженно воззрился колдун на Веру, — если узнают, хана Юрку…

— Мальчики, что у вас тут происходит? — раздался за спиной мелодичный голос Дианы. — Кто кричал «див»?

Вера даже рта раскрыть не успела — колдун сильнее сжал ее руку. Наставница обвела взглядом студентов и стала давить силой. И фамильяр не выдержал, попытался уйти по стеночке. Диана мгновенно оказалась перед ним и сдернула с лица шарф…

Самая дерзкая попытка сдать теоретические экзамены, выдав за себя фамильяра, провалилась, не начавшись, потому что колдунья, случайно зашедшая поздороваться, училась «на две Академии».

Когда она рассказала о происшествии ментору, тот лишь развел руками. «А я говорил», — читалось в его глазах.

С тех пор Вера уже осознанно и внимательно использовала выученные приемы, особенно с незнакомыми людьми. К дивам Академии, наоборот, старалась не прикасаться без лишней необходимости. Они давно заметили, что от девочки пахнет серебром, даже когда она не носит браслет. Причинять лишние неудобства порядочным бештаферам не хотелось.

— Кирилл не див, — уверенно сказала Вера.

— Проблемы... могут возникнуть… не только потому… что твой парень… внезапно окажется… дивом, — усмехнулся Алеша. — Иди уже. Опоздаешь.

Вера привычно ударила его по ладошке на прощанье и действительно побежала. Невысокие каблучки гулко зацокали по каменному полу.

Она не опоздала, но явно пришла одной из последних. В большом зале с высоким потолком собралась, кажется, вся Академия… Студенты кучковались маленькими группками, возились с музыкальной аппаратурой. Тусовались около столов с лимонадами и соками. И танцевали. Уже танцевали.

Вере стало немного неловко в такой в толпе. Казалось, что все смотрят именно на нее. Девушка немного постояла у стены, надеясь, что заждавшийся Кирилл заметит ее и подойдет. Они договорились встретиться на лестнице, но Вера задержалась и, скорее всего, юноша зашел в зал, чтобы не мерзнуть на ветру.

Немного потоптавшись у стены и поулыбавшись проходившим мимо знакомым, Вера набралась смелости и пошла искать своего парня. Звучит-то как… своего парня… Важный разговор состоялся накануне вечером, и приглашение на танцы Вера получила уже в статусе «девушки». Это было очень непривычно. Трепетно и немного… волшебно… Вера чувствовала себя самой счастливой и совершенно особенной, а размеренные и давно утвержденные планы на жизнь как-то сами собой переписывались под новый сценарий. Где она уже не одна.

Наконец Вера разглядела Кирилла. Светловолосая макушка высокого парня была очень заметной среди компании.

— Кир! Я тут! Кир?

Вера пробилась сквозь небольшую стайку девчонок, наблюдающих за чем-то с романтичными вздохами. «Чем-то» оказался Кирилл. Премило танцующий с одной из Вериных однокурсниц. И дружеского или просто официально приличного в этом танце было чуть меньше, чем ничего.

— Кирилл?!

Вера перестала что-либо понимать. Хоть опыта в отношениях у нее не имелось, но инстинкты и подступающая к горлу обида однозначно давали понять, что так быть не должно.

Танец прервался, и смеющаяся чародейка, отлипнув от колдуна, повернулась к Вере.

— О, Вера! Ты все-таки решила выбраться потанцевать? — спросила она.

— Да… нет… я… Кирилл, мы же договорились встретиться… на лестнице.

Девушка вопросительно посмотрела на парня. Тот нахмурил брови, то ли делая вид, что вспоминает, то ли просто прикидываясь идиотом.

— Договаривались? За-а-чем?

— В смысле, зачем? Ты меня сюда пригласил. — Обида стала сильнее. — Точнее упросил, я же только ради тебя сюда пришла.

Девушки вокруг захихикали. А Кирилл, продолжая играть непонимание, повторил:

— За-а-чем? Если это такое оригинальное признание в любви, то весьма смело, конечно, но не вовремя.

Вера почувствовала себя сумасшедшей.

— Это ты мне в любви признавался!

— Что? А у нас тут точно лимонад разливают? Аверина, ты чего? С какого дерева упала? Я с тобой и не общался-то никогда, с чего бы мне в любви признаваться. Может, ты вообще шпионка португальская. Еще заколешь своими серебряными спицами! — парень с показушной опаской передернул плечами.

И Вера вдруг пожалела, что по душевной доброте пыталась рассказывать и показывать боевым колдунам фишки, выученные из португальских книжек.

— В смысле не общался?! А кто меня две недели по дождливому парку таскал? Кто букеты в комнату подбрасывал. Кто записки писал?

— Не знаю? Ментор Педру?

Смех грохнул со всех сторон разом.

— Или с кем ты там якшаешься, когда все-таки высовываешь нос из книжек?

Вера растерянно покрутила головой. При чем тут ментор? Она же рассказывала о его уроках не для хвастовства, она учила, хотела помочь, быть полезной… Впрочем, пренебрежение довольно ценными, на ее взгляд, знаниями в настоящий момент было далеко не самым важным. Ее сейчас что… бросили на глазах у всей Академии? Или… как это вообще назвать?

— Ты же сам со мной хотел… встречаться… что ты несешь?

— Я? Аверина, из-за тебя исключили моего брата! И чтобы я после этого еще в любви признавался?

— Брата? Ты же единственный сын в семье?

— Юра — мой двоюродный брат.

Вера открыла рот. О родстве мальчишек не говорило ничего: ни внешность, ни фамилия. А родословной современных дворян Вера не особо интересовалась. Да и происшествие с фамильяром быстро забыла, услышав желанное «хорошо». Выбросила из головы, как законченную домашнюю работу, и даже не поинтересовалась, чем закончилась история этого малознакомого мальчишки… а его, значит, исключили?

— И… это месть такая?

— Какая месть, что ты несешь Аверина? Я тебя пальцем не трогал. Близко не подходил. У тебя совсем крыша едет?

— Вер, мы уже месяц встречаемся, — подтвердила чародейка. — То, что ты говоришь… нелепо… и немного жалко. — Она поморщилась.

— Нелепо… Да у меня весь ящик стола забит любовными письмами!

— Покажи. — Девушка скрестила руки на груди. — Ты фактически обвиняешь моего парня в измене. И я требую доказательств.

Вера всплеснула руками. Вот и потанцевали.

— Ладно. Пошли.

Она почувствовала неладное, когда вслед за ней из зала вытекла почти половина студентов. Кому захочется довольствоваться слухами, когда можно воочию посмотреть на скандал? Глупо. Просто постыдное и безобразное поведение. Вера скрестила руки на груди и втянула голову в плечи, словно хотела спрятаться. Хотя почему прятаться ей? Сволочь в этой ситуации не она.

Когда большая часть студентов остановилась у входа в корпус, Вера с облегчением выдохнула, но, открыв дверь в комнату, напряглась. Под окном собралась толпа. А ведь она еще радовалась, что живет на первом этаже: никаких тебе лишних лестниц…

— Ну и где мои любовные письма? — Кирилл, усмехнувшись, вошел в комнату.

Вера молча открыла ящик стола и замерла.

— О да… полностью соответствует моим чувствам.

Ящик был пуст.

Вера непонимающе моргала, глядя в темную пустоту перед собой. Потом начала судорожно выдвигать другие ящики. Пусто.

— Что, тоже ничего? Эх… видимо ментор тоже записочек не пишет…

— Заткнись! — Вера схватилась за измеритель силы. Див. В комнате побывал див.

— А ну брысь! — прикрикнула она на любопытную толпу. — И вы выйдите. Она перевела прибор в режим маятника.

— Вот ты чокнутая конечно… — заключила чародейка.

— Опять шпиона ищет…

— По-моему, это паранойя… я читал в одной…

Вера прочертила знак, и форточка захлопнулась, отрезав лишние звуки. Маятник не двигался.

— Письма были здесь. И цветы. Сухоцветы. Я их не выкидывала. Я… сама сказала тебе, что не люблю цветов. И подарки… там был кулон…

— Может, сразу кольцо? Аверина, признай уже. Ты либо сумасшедшая… либо просто ничтожество. В следующий раз придумай что-нибудь получше.

Кирилл махнул рукой, вышел и закрыл дверь. Послышались удаляющиеся шаги и протяжное «у-у-у» с той стороны окна. Впрочем, как только Кирилл с чародейкой вышли из корпуса, народ потек вслед за ними обратно в танцевальный зал. Только Вера осталась стоять посреди комнаты с бесполезным, ничего не показывающим маятником и все нарастающими сомнениями в своем здравомыслии.

Она еще раз осмотрела стол. Кто-то выгреб из него все, что хоть как-то напоминало о Кирилле. Но она же не сумасшедшая. Вера запустила руку в карман легкой куртки и вытащила маленький завядший цветок со скукоженными лепестками. Его Кирилл подарил вчера, но она на волне эмоций просто забыла про этот символичный жест.

Слабое утешение, смятый цветок ничего никому не докажет… На Вере поставят клеймо в лучшем случае безумной, в худшем — жалкой вруньи, бегающей за колдунами. Но даже потеря репутации меркла перед осознанием предательства.

По щекам потекли слезы…

«Я люблю тебя…» — тихий голос над ухом, горячие губы.

…Дура, какая же она дура…

Вера рухнула на колени, и так и сидела, глядя в одну точку, пока боль не стала совсем невыносимой. Эта боль закрыла собой обиду, сожрала горечь и печаль, высушила слезы. От нее нестерпимо хотелось избавиться прямо здесь и сейчас. Пока все веселятся и танцуют… пока все смотрят в другую сторону. Пока за окном ночь. Ночь?

Вера посмотрела на темное окно: сколько времени она просидела? В комнате даже свет не горел, когда все случилось: за окном еще светило вечернее солнце. Стены начали давить на голову, будто закончился воздух. Вера, пошатываясь, встала, открыла окно и, задержавшись на секунду на подоконнике, спрыгнула на мокрую траву. И пошла в сторону парка, не особо разбирая дороги.

Дышать стало легче, Вера делала один глубокий вдох за другим и чувствовала, как закипает в груди ярость. Злость от невозможности просто вырвать боль из груди, забыть, забыться. Или исправить… Или… отомстить?

Она несколько раз ударила серебром по ближайшим деревьям, а когда под ноги упало черное пятно, чуть не прибила с испугу бесенка, воткнув целую пачку игл в сырую землю. Маленькая химера с возмущенным писком вывернулась из ловушки, взлетела и умчалась прочь от разъяренной колдуньи, оставив на траве крупного сокола с перебитым крылом. Кажется, Вера прервала удачную охоту и лишила маленького дива ужина. Птица слабо зашевелилась. Девушка немного понаблюдала за ней, потом сосредоточилась, изменяя серебро, и пошла дальше с клеткой в руке. Неплохое решение… Не хуже прочих…