Сердце в Инее

Давно в одном далёком королевстве жила-была девица-красавица, добрая в меру, слушалась отца, а мать не особенно; старалась быть прилежной в женских науках, но с завистью смотрела на тренировки батюшки своего и новобранцев. Не юные молодцы привлекали её, а военные учения, да ратное дело, но для того растили девочек в те времена, чтобы они не наравне с мужчинами воевали, а для того чтобы по хозяйству хлопотали, детей воспитывали и взоры мужьи услаждали. Вот и училась девица всем женским премудростям: на скрипке играть; петь, аки соловей; танцевать танцы всевозможные, ходить точно плыть, шить, вышивать, да при дворе себя держать. Училась прилежно и вскорости выросла в красивую девушку, умную-премудрую, умелую да ладную. Пришло время выдавать замуж умницу-мастерицу с золотыми ручками, а была она ни кем иным, как принцессой одного далёкого островного королевства и звали её Аравинда дэлла Тулио инсолийская из Ре-Сольфеджио.

Девушка давно смирилась с ролью, отведённой ей судьбой, она знала, что ни о какой любви в её замужестве речи быть не может, она осознавала свой долг перед небольшим своим королевством и благом граждан, и всё же, насколько позволяла доброта отца, отклоняла потенциальных женихов, что своими причудами при первой же встрече внушали Аравинде отвращение.

Отец любил свою единственную дочь и потому предлагал выбор, он хотел, чтобы девушка сама решила за кого выйти замуж, но терпение его начало понемногу заканчиваться, образуя опасные трещины.

— Чем тебе не угодил Фернандо, дочь? — сидя на веранде в саду, наслаждаясь ароматами благоухающих цветов, пением птиц и шумом моря в отдалении, спрашивал король Тулио. К своим пятидесяти годам он слегка раздался вширь, более не походя на когда-то стройного касмедонца, очаровывающего взглядом и улыбкой дев всех возрастов. Годы взяли миловидность лица и превратили её в мужскую стать, выточив и заострив. Но сколько бы лет не минуло, спина короля всегда оставалась прямой, как стрела, а подбородок гордо вскинут даже в разговоре с любимой дочерью.

— Отец, он не знаком с моралью и взгляд его словно проникал сквозь моё одеяние, — девушка стыдливо прикрылась рукой. — Я не могла допустить, чтобы мою наготу засвидетельствовал пока ещё для нашей семьи сторонний мужчина.

Своей статью, характером и горделивой осанкой Аравинда пошла в отца, она обладала пронзительным взглядом тёмно-синих сапфировых глаз, но красоту и изящество унаследовала от матери. Узкое лицо, бледная кожа, длинные волнистые чёрные волосы наделяли её красотой присущей чистокровным касмедонкам.

— Каков подлец! — стукнул кулаком о подлокотник летнего кресла, свитого из лозы ротанга, король Тулио. — Скормить бы его нептурианам!

Аравинда знала, что дальше угроз и оскорблений за глаза дело не пойдёт, так как семья Фернандо имела влияние в королевстве, именно по этой причине отец желал сей союз. Принцесса снисходительно отвела глаза, пряча в устах доброжелательную улыбку.

— А что на счёт Родриго? — продолжал Тулио. Голос его поднимался, словно шторм и грозил гибелью всем, но вскоре утихал, как непокорное море и вновь возвращался к насущным проблемам. Гнев в мужчине не задерживался надолго, так как разум быстро брал верховенство над эмоциями.

— Он горбат, отец, — призналась Аравинда и подняла со столика изящную чашечку травяного настоя. — Я не хотела бы чтобы в чистую кровь нашего семейства вливались столь недостойные уродства.

— Он слегка горбат, но да ты права. И глаз левый у него немного заплывает в сторону, — Тулио вздохнул. Знать любила смешивать кровь между родственниками, в следствие чего родословные вырождались, а ему так хотелось здоровых внуков. — А Кадриас? Я едва успокоил его родителей, после твоей неосмотрительной выходки. Ты выставила его дураком и неумехой на глазах у слуг!

Аравинда отпила настой, давая себе время собраться с мыслями для ответа.

— Он просил доказать, что женщины способны достичь успеха в своих занятиях. Я доказала, а дураком он выставил себя сам.

Тулио вспомнил рассказы советника и прислуги, о том, как сын вице-адмирала, всю жизнь проведя в дальних плаваниях на огромных кораблях, где его обучали всему чему угодно, кроме светских манер, решил исполнить один из самых трудных танцев здешних мест. Кадриас запутался в ногах, повалился на стол с яствами, соскользнул, потянул скатерть и обрушил на себя пудинги и желе. Юноша упал на пол, а ледяная статуя Купидона свалилась ему на голову, разбилась, да так, что миниатюрный писун упал прямёхонько в рот сыну вице-адмирала.

— Он и верно дурак, — улыбнулся строгий король. — Может потому ему бы подошла умная супруга, — Тулио подмигнул девушке. — Ох дочь, он с Дождливых островов, нам бы пригодились такие связи. — Аравинда промолчала. — Ты вся в меня, и это плохо. Не пристало девице быть столь гордой и самоуверенной.

— Я стараюсь не показывать этого женихам, но я не могу вытерпеть глупость и наглость. — Чашка с резким стуком опустилась на блюдце. Аравинца дёрнула головой, браня собственную несдержанность.

— Как и я. И всё же мужа тебе найти должно! — нахмурил брови король.

— Отец, я не смогу сделать выбор сама. По мне все они имеют недостатки, — ища понимания в глазах отца, взглянула на него принцесса.

— Все мы люди, в первую очередь, — спокойно ответил Тулио. Так он проявлял человечность, не забывая оставаться королём.

— Я понимаю, — девушка опустила глаза. — Я полагаюсь на ваш выбор, отец. Подберите самого достойного юношу, что даст королевству самый выгодный союз, и я приму судьбу. Обещаю.

— Выбрать за тебя человека, с которым тебе жить до конца дней. Столь сильно ты меня ненавидишь? — голос Тулио звучал устало, но обеспокоенно.

— Отец, — Аравинда подняла глаза настолько тёмно-синие, что казались чёрными в тот момент, в них блестели слёзы отчаяния. — Я не смогу сделать это сама. Я всего лишь ваша глупая дочь.

Тулио молчал. Он знал, что его дочь вовсе не глупая, а наоборот, весьма умная для её возраста девица с мужским аналитическим складом ума. Ей с детства была чужда вся эта женская учёность в танцах и вышивке, влюблённости и глупости взбалмошных дам, но она никогда не жаловалась и всегда старалась во всём, что изучала. Она словно доказывала, что способна стойко выдержать все испытания. И вот новое стояло перед ней. Принцесса не жаловалась, что не желает замуж за нелюбимого, как жаловалась старшая дочь дома дас Крузо, нет. Аравинда беспрекословно пойдёт под венец, она просила лишь выбрать ей достойного спутника, положившись на мудрость отца.

— Так тому и быть, — возвестил король Тулио.

Долго тянул король Тулио с принятием решения, и так вертел и эдак, договаривался, выбирал, в уме анализировал все плюсы и минусы разных союзов и, наконец, определился с выбором. Когда Аравинда устала ждать и переживать, отец явился к ней и возвестил, что свадьба состоится без предварительного знакомства, так как жених тоже замучил своих родителей отказами, и те приняли единогласное решение.

Королева-мать сообщила о решении выдать Аравинду замуж за земского царевича, чьи владения богаты лесом и рудой, кому принадлежали лесопилка и флот из тридцати кораблей. Союз открывал земским кораблям из Северного Приземья порты Касмедолии и в будущем морской путь в надгорный край, а остров короля Тулио становился главным торговым портом, заручался поддержкой Земи и заключал союз с гильдией дровосеков на поставку пиломатериалов и строительство новых кораблей. Отец Аравинды не зря так долго тянул и обдумывал возможности, из всех женихов он выбрал самого богатого и достойного. Он в отличие от дочери, видел портрет принца, и душа Тулио нашла покой — юноша не был крив и кос, и не обладал губительными пороками по заверениям его уважаемых родителей. Статный, молодой, красивый каких во всей Земи поискать, обученный военному и торговому делу, умный и открытый, к тому же земич, что означало — дети родятся здоровыми. Тулио молча радовался за свою дочь, что обязана найти счастье с этим молодцем и послужить на благо своей стране.

Приближался день свадьбы, Аравинде пришло время покинуть отчий дом и отправиться к будущему супругу. Вместе с принцессой отплыли пять кораблей, трюмы их доверху были наполнены жемчугом, раковинами, касмедонскими фруктами, украшениями из кораллов; тканями, вышитыми прекрасными узорами; кувшинами и посудой, статуями, бочонками с дорогими винами лучших сортов, редким мясом рыбы, икрой, сетчатыми салфетками и кружевом, веерами из перепонок и хвостов рыб. Корабли перевозили приданное, слуг, организаторов свадьбы, гвардию, придворных принцессы и личную охрану, а также подарки своей дочери от Тулио — клетку с диковинными птицами и по частям огромный аквариум, что установят в поместье — их новом доме — вместо одной из стен, дабы всегда помнила дева о своих краях и прекрасной Касмедолии.

Ни один шторм прошла эскадра, прежде чем достигла берегов Земи. Маги Воды заглушали буйство моря, спасали судна и перевозимые сокровища. Синие глубины внемли магам и усмиряли свой гнев перед свадебным кортежем.

Благополучно добравшись до Земи, Аравинда ступила на землю континента и в ожидании свадьбы отправилась в путь по суше к усадьбе своего будущего супруга. Её встретил поверенный царевича помещик Дарбор-Дорен Вольган траул ван Клёнгольф — двадцатисемилетний темноволосый мужчина с притягательным взглядом и внешностью сурового варвара с северных островов. По мнению принцессы помещик был очень красив, его шелковистые волосы струились на ветру, изящная бородка аккуратно подстрижена, чистая одежда безупречно выглажена.

Дарбор был учтив и демонстрировал прекрасные манеры, впрочем не скрывая дикой необузданности незнакомой страны. Он обхаживал принцессу и стремился исполнить любой её каприз. Он часто смотрел на девушку, словно желал загипнотизировать или наложить иные чары подавления воли. Аравинда отвечала на все поползновения помещика снисходительной улыбкой, как и полагалось просватанной девушке высших сословий. Ей нравился Дарбор, но она не могла сказать, что он захватил, покорил её сердце. Долг принцессы сильнее чувств.

Аравинда надеялась, что её будущий супруг обладал схожими манерами и добродетелями. В остальном принцесса отметила, что земичи довольно основательный народ: они любили кичиться достижениями и своим достатком, скромности не отводилось места в их душе; если они решали что-то, то на попятную не шли, слово своё держали и могли убить товарища, отстаивая свою правду. Весьма прямолинейные люди, они не были созданы для вранья и недомолвок, но всё же умело плели интриги, а люди не дворянского происхождения мало что слышали о манерах и тактичности. Споры здесь решались быстро — кто привёл свидетелей, то и прав, а если свидетелей нет у обеих сторон, тогда начинался поединок — словесный, который мог длиться оборотами — были прецеденты, когда спорщики на суде умирали от голода или жажды — так долго и неистово они отстаивали свою правоту, — либо с использованием оружия — тогда всё решалось быстро — кто сильнее, тот и прав.

Аравинда терялась в диссонансе выводов: с одной стороны, земичи — продвинутый народ с исключительно развитой экономикой, наукой, военным делом, производством, животноводством и сельским хозяйством, огромными богатствами недр земли и библиотеками, учёными, изобретателями и сильной духовной верой в Избавителя; с другой — невоспитанные дикари, режущие друг друга из-за мелочей и объявляющие войну направо и налево. В сравнении с простолюдинами Касмедолии, последние выказывали небывалое воспитание и такт.

Дабы не стать мишенью насмешек из-за незнания повадок и менталитета земичей и интриг существующих противоборствующих партий, принцесса сочла за лучшее помалкивать и слушать других. Касмедонцы знали цену словам и умели хранить молчание, как глубокие и скрытные воды, что их окружали.

Через неделю неспешного перехода по территории Северного Приземья, посыльные, слуги, гвардия, дары и невеста добрались до поместья Тёрнгольф — будущего дома Аравинды дэлла Тулио инсолийской из Ре-Сольфеджио, что в скором времени станет Аравиндой делла Тулио ван Тёрнгольф. Будущее имя звучало для касмедонцев, как призыв атаковать или плевок в соседа, но принцесса не расстраивалась — главное чтобы союз удался, отец получил лесопилку, а она доброго мужа — остальное мелочи.

Тёрнгольф представлял собой большую двухэтажную усадьбу с северным и южным крылом, с несколькими башенками в три-четыре этажа и рядом хозяйственными постройками, выполненными в лучших традициях Земи. Белые наличники выделялись на голубом фоне отштукатуренных стен, небольшие окошки украшала резьбы в виде листьев и лозы, крышу покрывало фигурно вырезанные деревянные дощечки, уложенные в стиле черепицы.

Территория усадьбы занимала около четырёх гектаров земли, отведённых под аллеи, клумбы, небольшие прудики и сады, здесь же размещались стойла и специальные дорожки для выгона ездовых животных, небольшую царскую ферму и огород. Всё это окружали леса, также принадлежавшие Тёрнгольфу, вместе со всеми птицами и животными в них обитавшими. Здесь имели право охотиться лишь царская семья и приближённые, а также дворянские друзья, приезжавшие в гости.

Аравинду поразили огромные просторы и необъятная территория Тёрнгольфа, бесконечные поля и леса Земи и отсутствие шума моря. Выросшая на острове, который за день можно обойти от краю до края, принцесса терялась во всей этой зелёной круговерти. Тяжёлые толстые стены усадьбы давили на неё, не хватало привычной утончённости мелодии прибоя.

Отец, не раз посещавший континент по политическим делам, знал, какого будет принцессе и потому приготовил ей свой подарок.

Чтобы установить аквариум в огромной дорого обставленной и украшенной лепниной усадьбе позвали лучших муараканских мастеров–стеклодувов. Работа заняла несколько дней, но результат превзошёл все ожидания. Огромный аквариум стал овальной перегородкой в зале первого этажа. Джунгли из кораллов и настоящих водорослей преобразили короб из стекла, создали настоящий уголок моря в давящих стенах Тёрнгольфа. В аквариум выпустили самых красивых и самых любимых рыб Аравинды, её безголосых друзей из дома.

Наблюдая за буйством рыб, переживших шок после переселения, принцесса едва сдержала рвущиеся наружу чувства и поблагодарила отца, как подобает дочери короля. Аквариум производил впечатление, все земичи с интересом и восторгом наблюдали за работой, а по её окончании дивились чуду Касмедолии, рассматривали рыб за стеклом и шутили о запасе живой рыбки к столу, чем вызывали гневные взгляды касмедонцев.

Приготовления к свадьбе заняли не один день: слуги из Касмедолии и Земи украшали залы и парки, деревья, комнаты, распаковывали сундуки с дарами и подарками, приводили невесту и жениха — которого Аравинда не видела до сих пор — в надлежащее состояние после всех путешествий и тягот пути. Как оказалось царевич тоже провёл последнюю неделю в дороге, маршируя из владений своих родителей.

Молодых не оставляли в покое ни на минуту, так что они ни разу не увиделись до венчания. Аравинда полагала, что такова воля Тулио, которую поддержали родители жениха.

С разных концов Северного Приземья и ближайших островов Касмедолии приезжали дальние и не очень родственники, дабы засвидетельствовать союз. Прибывали высокопоставленные бояре, помещики и наместник Приземья, гастальды, маркизы и виконты Озёрного края, священнослужители и магистры магии Земли и Воды, дворяне и ярл. Столько народу не видывали стены усадьбы Тёрногольф никогда прежде, ныне же залы еле вмещали всех придворных и слуг. Стойла битком заполнили ездовыми животными: быками, мохнарями, лосями, медведями — остальных размещали на окраине леса в загонах — был здесь даже слон.

Гости готовились к свадьбе не так основательно, как жених с невестой, но каждый с дороги принимал водные процедуры и менял платья. Ни один человек не прошёл мимо огромного аквариума, не поразившись его красотой. Многие из гостей никогда не бывали в Касмедолии и с нетерпением ждали церемонии, на которой впервые увидят принцессу Аравинду.

Невесту обмыли, причесали, провели все болезненные и неприятные процедуры по удалению лишних волос с тела, подстриганию и обработке ногтей, подкрашиванию глаз, сейчас её наряжали в платье невесты — многослойное томэсодэ морского цвета с вышитыми на нём золотыми и серебряными нитками волнами и водными драконами, с жемчужинами, изображающими капли. Из-под длинных до пола рукавов фурисодэ полупрозрачными волнами спадали оборки эри, нижнего одеяния. Платье подвязывали поясом оби, завязанным особым образом на спине в узел дарари. Мать вплетала девушке в волосы жемчужины, закрепляла пряди коралловыми заколками и давала последние наставления.

Принцесса терпеливо сносила гомон запутавшейся в поясах и лентах прислуги, удушающие тугие узлы, дёрганье за волосы и уколы булавок и монотонный голос матери. Аравинду нельзя упрекнуть в нелюбви к родной матушке, но с отцом девушку связывали узы более крепкие, взаимопонимание более полное, несмотря на различие в возрасте и половой принадлежности. Отец не хотел видеть в своей дочери больше, чем просто принцессу, но он воспринимал её характер и гордился тем, какая она выросла. Мать же своим желанием, чтобы у дочери сложилась жизнь и в особенности появилась любовь и дети, раздражала Аравинду, но девушка никогда не говорила об этом, молча принимая всё как есть.

Последние заколки и кандзаси нашли место в сложной причёске невесты, прислуга закончила с узлами на поясе оби, расправила рукава фурисодэ. Мать застегнула ожерелье из золота с большими сапфирами и изумрудами — подарок будущего мужа — на тонкой шее, а слуги покрыли голову плотной вуалью, закрывшей лицо невесты. Вуаль закрепили на волосах двумя палочками-кандзаси, украшенными листьями и лотосами из кораллов, шёлка и кости ладоса с длинными нитками жемчуга, свисавшими до плеч.

Под всей тяжестью брачного наряда и украшений на голове Аравинда едва держалась на ногах и медленно переступала, боясь спотыкнуться о подол или задохнуться в тугих поясах. Голова то и дело опускалась, а взгляд следил за ногами, делающими маленькие шажочки, ничего иного за фатой принцесса попросту не видела. Мать то и дело двумя пальцами подымала лицо невесты за подбородок, напоминая о прямой осанке.

Принцесса помнила все правила этикета, но так хотела снять с себя все эти побрякушки. Долг оказался сильнее желаний. Словно самая смиренная невеста Аравинда вышла на аллею, где её под руку между выстроившимися гостями к алтарю повёл отец.

Аравинда нервничала, боялась спотыкнуться, упасть в обморок, чихнуть, кашлянуть, громко втянуть воздух или наоборот издать свист, либо любой другой звук и хоть чем-то опозорить себя, семью и свой народ. Ноги заплетались, когда подошва попадала на стык двух каменных плиток. Под складками томэсодэ никто не видел, как балансировала невеста на высоких каблуках, никто не замечал, как под плотной вуалью Аравинда хмурилась и кусала губу.

Дорожка закончилась, руки отца вложили тонкие пальцы принцессы в горячие широкие ладони царевича. Дрожь прошла по телу невесты, страх и неопределённость, предвкушение и ожидание вошли в апогей. Аравинда старалась подавить эмоции, и у неё стало получаться: сердцебиение и дыхание выровнялись.

Священник, по правую руку которого, напротив жениха, стоял архимаг Земли, а по левую руку, напротив невесты, архимаг Воды, зачитывал клятву на всеобщем языке, которую поочерёдно повторяли молодожёны.

Последние клятвы и согласия были озвучены, Аравинда отметила, что голос царевича весьма приятен её слуху. Царевич повернулся к Аравинде, протянул руки и медленно поднял фату.

Янтор — так звали молодого мужчину перед бывшей дэлла Тулио, земича с янтарного цвета средней длины волосами и чистыми голубыми глазами. Он был высок по меркам Земи, широкоплеч, с сильными накачанными руками и упрямым подбородком, гладковыбритым в честь свадьбы. В своём праздничном облачении изумрудного бархата с золотой вышивкой Янтор выглядел статным, уверенным и очень красивым. Он был царевичем, каких принято рисовать в детских сказках. Отец не зря долго выбирал, но нашёл идеальный вариант — отличный союз для королевств и статный муж для дочери.

Янтор тоже рассматривал супругу, оценивал и восхищался. Его голову посетили схожие мысли. Он улыбнулся Аравинде и в его добрых, умных глазах поселился интерес. Невеста оглядела его из-под полуопущенных чёрных ресниц и улыбнулась в ответ. Три кратких демонстративных поцелуя завершили церемонию.

И начался пир!

Столы ломились от всевозможных угощений и деликатесов с континента, были здесь и маринованные водоросли, и разноцветная икра, и тушёная камбала, и варёная сёмга, и копчёная форель, и акулий плавник под фруктовым сладким соусом, и креветки, и омары, из осьминогов выкладывали узоры на огромных блюдах. Лились рекой пряные вина, сидры, медовое пиво, травяные отвары и компоты. Земичи превзошли себя: на столах лежали целиком запеченные кабаны и олени, из фазанов и тетерев выкладывали ансамбли, заячьи лапки в остром соусе, лягушачьи в кислом, окорока куриные в сладком с томатами и пармезаном, супы-пюре и просто супы, запеканки из картофеля, морковные палочки, луковые колечки. Сколько было сладостей пером не описать, всевозможных салатов и лёгких закусок. Каждый находил себе блюдо по вкусу.

В течении всего застолья Аравинда наблюдала за своим супругом, за его манерами, мимикой, движениями, словами, она из-под тёмных ресниц смотрела на его лицо и ловила на себе взгляды голубых глаз. Принцессе хотелось побольше узнать об этом человеке, волею судьбы ставшим её мужем, перед тем как предстать нагой и возлечь на брачное ложе.

Пир не мог длиться дольше, чем поздравления всех прибывших людей, вскоре молодых отправили в покои знакомиться и брать дары совместной жизни.

Слуги помогли невесте раздеться и достали заколки из её сложной причёски, распустив длинные, черные, словно ночь, волнистые волосы, струившиеся по спине до самых бёдер. Аравинда осталась в одной эри, нижней полупрозрачной сорочке, когда её провели в спальню, где сидел на кровати, уперев мускулистые руки в колени, наполовину раздетый Янтор. Его торс покрывали бугры мышц, спина без одежды выглядела ещё шире. Он оказался таким большим, что Аравинде стало страшно.

Она готовилась к этому дню на протяжении последних оборотов, но перед часом истины трусила, поддалась страху и отчаянию. Принцесса не хотела ложиться и отдавать себя впервые встреченному мужчине, которого совсем не знала и не понимала, чужеземцу, незнакомцу.

Янтор повернул голову и с головы до ног окинул взглядом свою супругу. На лице его нарисовалось удивление и сожаление. Аравинда стойко выдержала его взгляд. Она сжимала края эри, лёгкий румянец стыда пылал на щеках. Полупрозрачная сорочка едва скрывала изгибы тонкой изящной фигуры касмедонки.

— Ну, ложись, — кивнул на кровать царевич.

— Может поговорим? Познакомимся? — робко предложила принцесса, медля становиться подстилкой для незнакомого мужчины.

— От нас не разговоров ждут, а определённых действий, — закончил Янтор.

Принцесса подошла и села на край кровати рядом с супругом.

— Но я вижу, — протянула она, — что вы тоже в замешательстве и не торопитесь идти на поводу у гостей.

— Я немного устал после всех этих приготовлений и пира и девушка ты весьма своеобразная, — признался Янтор с разочарованием глядя на тонкие ножки своей супруги. — В одежде ты казалась крупнее.

Аравинда стала догадываться, к чему клонил принц.

— Не обессудьте, я к вам не почувствовала влюблённости, — печально, стараясь не обидеть царевича, произнесла касмедонка. — Не успела испытать восторг. Все эти путешествия и застолья, я до сих пор в культурном шоке от бескрайних земель вашего края. Быть может, чтобы не ухудшать мнения друг о друге нам следует проявить терпение и… — она сделала паузу и продолжила, — воздержаться сегодня от активных действий.

— Складно молвишь. Но что мы скажем гостям?

— Мы немного умолчим о правде. Сообщим гостям, что наше знакомство прошло успешно, а подробности их касаться не должны. Просто будем заодно — что скажет один из супругов, подтвердит второй.

— Я согласен. Я тоже не испытал к тебе влечения. Честно сказать мне по душе иной тип девушек, но думаю после знакомства, более близкого, мы найдём точки соприкосновения. Но лучше с этим не затягивать.

На том молодожёны и порешили. Оба для начала хотели познакомиться и по возможности проникнуться друг к другу высоким чувством. Так их брак остался не консумирован, но об этом знали лишь жених и невеста.

* * *

В это время на острове-скале, скрытом рифами и туманами, в заброшенном мрачном замке-крепости, построенном в незапамятные времена как форт на пути вампиров, что атаковали Северное Приземье, маг-чернокнижник мыслил недоброе и собирал по крупицам ингредиенты для свершения тёмного ритуала.

— Мастер, я добыл вам сердце урагана! — В мрачное подземелье спустился молодой мужчина с серыми волосами и тёмной, загорелой кожей. Он протянул стоящему возле котла с люминесцирующим варевом чернокнижнику, облачённому в чёрное одеяние, колбу с бьющейся внутри искрой.

— Отлично! — возрадовался чёрный маг, наполнив зал глубоким приглушённым голосом. Он отбросил капюшон мантии и расправил свои красивые, блестящие в свете факелов, висевших на стенах подземелья, тёмно-русые волосы. Изящной рукой он забрал колбу и залюбовался сверкавшей внутри искрой. Тёмные почти чёрные глаза колдуна заблестели. — Ты хорошо потрудился, Омриан. Вскоре мы соберём все ингредиенты и завершим ритуал.

— Я прошу лишь исцелить мой недуг, мастер, — напомнил Омриан, чернокнижник кивнул и промолвил «скоро».

— Я отправлюсь за оком живой смерти, шар открыл мне, где его искать, ты же принеси мне карающий меч Сфинкса. Я полагаю это коготь с его лапы. И будь осторожен. Это сложное задание.

— Я справлюсь, мастер. Положитесь на меня.

Чернокнижник кивнул.

— Скоро шар покажет мне последние ингредиенты, и мы начнём ритуал.

Омриан оседлал своего огромного орла, зовущегося птицей Рух, и отправился на юг к острову Скорпихоррор во владения Сфинкса на юго-западной окраине территории Муарака.

Чернокнижник методично собрал свои вещи, приготовил одежду и золото. Его ожидала встреча с некромантами. Око, о котором говорилось в свитке, было не чем иным, как глазом костяного дракона. Его и предстояло добыть чёрному магу.

Лишь приготовления завершились, мужчина создал портал и шагнул в открывшуюся воронку из кристаллов.

Башня опустела, только кипело в огромном котле неведомое светящееся варево.