Сердце Золы

Под ногами похрустывали мелкие камни. Черные, обожженные пламенем они превратились в хрупкие скорлупки. Чуть-чуть надавить – и останется только колкая, холодная пыль.

Я совсем ничего не чувствовала. Порывы ветра дергали за одежду, пытались расстегнуть ремешки брони, кусали за штанины невидимыми зубами, хватали за щиколотки, ластились под руки, но я не ощущала ни тепла, ни холода.

Ветер был… никаким. Он не воспринимался как что-то реальное, существующее здесь и сейчас.

Скорее, как воспоминания о ветре, который когда-то гулял по этим почерневшим землям.

Над головой бурлили сизые тучи, переполненные не дождем, а все тем же вездесущим пеплом. Иногда они расходились в стороны, открывая кровавые небеса, испещренные глубокими трещинами.

Впереди – ничего, кроме пепельной пустоты. Я мазнула взглядом по жирной черной полосе на горизонте, про себя считая, что это горы. И именно туда мне дорога. Никаких карт Запределья не существовало. У этого края не было ни начала, ни конца; он менялся так быстро, что, заснув, ты мог проснуться совсем не там, где был.

И только эта полоса – шрам, разделивший небо и землю, – вела вперед и оставалась неизменной.

Только она каждый раз была на прежнем месте, манила к себе, а через несколько дней я отчетливо услышала голоса.

Нашептывание где-то на границе слышимости. Его легко принять за шелест ветра и черной пыли, если бы все это не складывалось в слова.

– Ты все еще надеешься вернуться?..

Голос показался мне до боли знакомым. Сердце ударилось о клетку ребер и, впервые за несколько невыносимо долгих дней, я почувствовала, как по щекам катятся слезы.

А казалось, я уже все выплакала.

Каждый шаг медленно приближал меня к горам.

Не тревожили ни голод, ни жажда, все отошло на второй план. Забылось.

Я уже и не могла сказать, когда ела в последний раз.

Когда губ касалось что-то, кроме пыли и пепла?

– Я бы хотел увидеть ее еще раз…

Еще раз… еще раз…

Эхо кружилось вокруг темными пепельными образами. В них было слишком много знакомого, и я одновременно желала их узнать и страшилась этого. В груди разрасталась пустота, которую я никак не могла заполнить.

Эктор был здесь. Я шла по его следам.

А Ритера? Что, если его уже не было в живых?

Как Эриса с этим справится?

Как я сама смогу жить, зная, что не успела помочь никому?

– Я так и не сказал...я хотел ей сказать…

– У тебя еще будет возможность.

– Ты в это не веришь, друг. Совсем.

Целый осколок разговора пронзил сердце не хуже острого ножа. Невидимая рука провернула его в теле, вырвала вместе со сбившимся дыханием и заставила меня остановиться.

– Не смей меня не дождаться, – прошипела сквозь стиснутые зубы. – Тебе никак нельзя умирать. Нельзя!

Горы были все так же далеко. Будто я в самом начале пути.

Упрямо переставляя ноги, я двигалась вперед, хоть и не чувствовала ни боли, ни напряжения в мышцах. Знала, что мне придется остановиться, отдохнуть. Попытаться поспать, поесть того, что еще осталось в сумке.

Сыр и хлеб, кажется?

Я не помнила.

Этот мир давал обманчивое ощущение, что ты способен идти вечно, но это была всего лишь попытка ослабить и убить неосторожного незваного гостя.

Я не поддамся. Слишком хорошо знаю правила.

Облизнув пересохшие губы, я остановилась и уперлась руками в колени, чтобы немного отдышаться. Липкий холодный пот струился по лбу, рубашка под броней вся взмокла, но я не рискнула бы расстегнуть ремешки. Нападения можно ждать в любую секунду.

Снова подняв взгляд на полоску гор, я могла поклясться, что вблизи они такие высокие, что царапают красное небо. В мельчайших деталях я могла описать их ониксовый блеск, острые изломы и агрессивно-черные тени, гуляющие у подножья.

Где-то там был проход, ведущий во внутреннюю часть Запределья.

К месту, где заточено первородное пламя.

– Я должен вернуться...

– Конечно, должен, – в моем голосе мешались злость и отчаяние. – Должен! Ты станешь папой, слышишь? И я не собираюсь рассказывать дочери или сыну, как их отец сгинул неизвестно где!

Пепел заскрипел под сапогами совсем по-новому. В этом шебуршании мне послышался тихий смех самого Запределья.