Серебро под кожей

Из отчёта Архива Элмириса.
Классификация: закрытая.

Зафиксировано: купол функционирует стабильно .
Назначение купола — защита.

Очень давно отец оставил мне записку. Я помнила о ней лишь по слухам — что-то, спрятанное, что я получу, когда вырасту. И вот она оказалась у меня в руках, вложенная в маминый подарок на 18-летие.

Не оглядывайся.
То, что ждёт тебя, несёт тьму.
Иди… пока ещё можешь.

Я сжала бумагу, пальцы побелели. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Ветер донёс запах пыли и хлеба, но даже он не казался настоящим. Всё вокруг — улица, солнце, люди — стало чужим. И я знала: мир, который я знала, уже начал рушиться.

Глава 1

Голос в тишине

Иногда в тишине можно услышать больше, чем в самых громких словах. В ту ночь, когда Элиане исполнилось восемнадцать, ей показалось, будто кто-то зовёт её — тихо, прямо в сердце. Она ещё не знала, что это был не сон.

Она жила в маленьком городке у подножия гор. Отец погиб рано, и мать одна держала лавку трав и настоев. С детства Элиана знала запахи сушёных листьев, горечь корней и сладость мёда. Но в её сердце всегда жила мечта о свободе — о дороге, что уходит за горизонт.

– Ты опять задумалась, – мягко сказала мать, заметив её взгляд в окно. – Осторожнее с мечтами, Элиана. Они умеют ранить.
– Но без них жить скучно, мам, – улыбнулась. – Я чувствую, будто что-то ждёт меня впереди.

Она смеялась, спорила с мальчишками, бегала на луг, и чаще всего оказывалась смелее их. Даже соседи замечали её особенность.

– Видела её глаза? – шептала одна женщина другой. – Слишком яркие.
– Будто видят больше, чем должны, – отвечала подруга.

Единственной, кто не боялся её, была Марена. Подруга часто сидела в лавке рядом, подперев щёку рукой.
– Ты хочешь покорить мир, а я – открыть лавку сладостей, – смеялась она. – Кто из нас сумасшедшая?
– Мы обе, – отвечала я, и мы хохотали до слёз.

Но всё изменилось, когда в город впервые за 3 года пришёл чужак. Высокий юноша, не старше двадцати, с чёрными волосами и внимательными глазами.

Он вошёл в лавку, и я впервые услышала его голос.
Настой из корня вербены, – попросил он. – Если можно, посильнее.

Подняв взгляд – слегка нахмурилась. Его глаза были слишком холодные, слишком проницательные, словно он пытался читать мысли.
– У нас самый крепкий, – ответила ровным тоном, стараясь не показать раздражение.

Парень слегка улыбнулся, но в его улыбке была нотка самоуверенности, которая почти вывела из себя. Он явно считал себя выше всех в этом городе.

Молча заплатил за настой, коротко кивнул и вышел. Дверь звякнула колокольчиком, и тишина лавки вернулась.

– И кто это был? – Марена выглянула из-за полки, хитро улыбаясь. – Высокий, красивый, с глазами, как летнее небо… Думаю, он специально всех здесь раздражает.

Я фыркнула.
– Не смей! Он просто… высокомерный покупатель.
– Конечно, конечно, – усмехнулась подруга. – Все покупатели такие: мускулистые, плечи как у воина. – Только посмотри на твою физиономию! Не влюбилась ли ты?
– Ни за что! – воскликнула, хотя не могла скрыть, что его манера вести себя меня сильно бесила.

Вернулась к своей работе, но мысленно всё ещё ворчала: «Да что за наглость! Человек входит, как будто весь мир ему должен…» Но вспомнила его лицо: резкие, угловатые черты, словно высеченные из камня. Синие глаза, глубокие и холодные, но притягательные, как море в шторм. Чёрная простая одежда – футболка и штаны – не скрывала силу его тела, наоборот, подчёркивала её.

– Слишком красив, – пробормотала Марена, хитро прищурившись. – Опасно красив.

Только фыркнула, но сама поймала себя на том, что не может выбросить его из мыслей.

Едва успела убрать настой на полку, как Марена снова выглянула из-за стеллажа.

– Так, а теперь рассказывай, – захихикала она. – Как это «высокомерный незнакомец» посмотрел на тебя?

Он не высокомерный! – вскрикнула я , но тут же покачала головой, раздражённо прижимая к себе баночку с травой. – Чёрт, да он именно такой! Смотрит так, будто весь город ему должен…

– Вот, видишь! – засмеялась Марена, хитро прищурившись. – Сразу видно, что он тебя зацепил.

– Зацепил? –, сердито топнув ногой. – Меня? Он меня бесит, Марена! Именно так!

– Конечно, бесит, – усмехнулась подруга. – Но в этом и фокус. Высокомерный, красивый… Очень красивый, чтобы пройти мимо.

Мы с Мареной помогли маме закрыть лавку. Шум колокольчика стих, полки были убраны, а тёплый аромат трав медленно растворялся в воздухе.

– Отлично потрудились, – улыбнулась Марена, вытирая руки. – Теперь можно идти домой, и пусть этот день больше не преподносит сюрпризов.

– Не надейся, – пробормотала , хотя сама ещё мысленно возвращалась к странному юноше.

Когда вышли на улицу. Вечерние тени растянулись по мостовой, и лёгкий ветер колыхал листья. Марена шла рядом, слегка подтрунивая:
– Слушай, я всё равно уверена, что он где-то рядом. Высокий, синие глаза…

– Марена, перестань! – Ускорила шаг. – Он меня бесит!

И точно — за углом, словно по щучьему велению, появился. Он стоял, опираясь на перила, скрестив руки на груди и внимательно наблюдал за ними.

– Привет, – сказал он, делая шаг навстречу. – Я хотел бы…

– Привет, – промямлила Марена, быстро кивнув мне: «Игнорируй».

– Я нахмурилась и молча прошла мимо, стараясь не смотреть. – У нас нет времени на разговор.

Юноша слегка опустил плечи, но его взгляд остался внимательным, словно он пытался прочитать мысли. Затем он молча ушёл, растворяясь в сумраке.

Мы ускорили шаг, что даже забыли о маме и вскоре были уже дома. Я устроилась в комнате, сняла с плеч платье, умылась и легла на кровать. Подушка пахла травами из лавки, ветер тихо колыхал шторы.

Закрыла глаза и почти сразу оказалась в странном мире. Скалы поднимались высоко в туман, а свет переливался золотым и серебристым оттенком. Всё казалось живым, но нереальным.

— Будь осторожна… — прозвучал низкий, грубый голос, который будто исходил из самой тишины.

Вздрогнула и оглянулась, но вокруг никого не было.
— Кто здесь? — спросила она, голос дрожал. — Покажись!

—— Сила близка. Не позволяй себе потеряться.

Перед глазами возникли мерцающие очертания огромного существа. Почувствовала тепло, вибрацию и мощь, но не могла понять, что это. Сердце застучало быстрее.

— Это… сон… или я… сошла с ума? — пробормотала , пытаясь придать себе уверенности.

— Слушай себя… доверяй… — голос звучал мягко, но властно, пронзая сознание. — Скоро всё станет яснее, но не сейчас.

Попыталась протянуть руку, но ощущение энергии обжигало, и резко отдернула её. Сердце стучало, дыхание сбилось, и очутилась на грани сна и реальности.

Когда свет снова начал растворяться, открыла глаза в своей комнате. Подушка пахла травами, ветер тихо колыхал шторы, а в груди ещё долго оставалось странное чувство присутствия — кого-то или чего-то, что наблюдало за мной. Глубоко вздохнула: «Это всего лишь сон… наверное». Но сомнения уже не отпускали.

Утро выдалось прохладным, туман ещё висел над крышами домов. Наши родители провожали нас долгими, тёплыми взглядами, пока мы усаживались в повозку. Колёса глухо загрохотали по утренней мостовой, и ездок направил лошадей к академии. В их глазах читалось то, о чём никто не решался говорить вслух: неизвестно, когда судьба вновь позволит нам вернуться домой.

Дорога пролетела незаметно — и уже через три часа на горизонте показались высокие арочные ворота Возничьего Двора, места, где прибывают и покидают академию все ученики. Здесь было шумно: гул голосов, ржание коней, скрип повозок и звон упряжи сливаются в единый живой гул, словно само пространство дышит предвкушением новых судеб.

Мы с Мареной шагали по каменной дороге в сторону академии. Город постепенно оживал: где-то стучали ставни, торговцы выкладывали товар, а воздух пах свежим хлебом и дымом из печей.

– Ты точно сегодня какая-то не такая, – первой заговорила Марена, прищурившись. – Не выспалась?

Я немного поколебавшись всё же сказала:
– Мне снился странный сон. Очень странный. Там был голос… грубый, будто гремит из глубины земли. Он говорил, чтобы я «была осторожна» и что «сила близка».

Марена остановилась, вскинув брови:
– Голос? В смысле, кто-то прямо говорил с тобой во сне?

– Да, – кивнула, сжав пальцы на ремне рюкзака. – Но я никого не видела. Только туман и скалы. И этот голос… он будто был повсюду.

– Брр… – передёрнула плечами Марена. – Звучит жутко. Может, это просто твоя голова. Мы же постоянно варимся в этих травах в лавке, вот и надышалась.

Я усмехнулась, но внутри было неспокойно. Сон слишком отчётливо застрял в памяти.

Мы подошли к высоким воротам академии. —Сегодня первый день нашей учебы. Расслабься Эли, все будет хорошо. Сказала Марена. Каменные стены возвышались над городом, словно напоминание о силе знаний. Внутри слышался звон колокола – начало первого занятия. В просторном зале витал запах чернил и старых пергаментов. Когда дверь скрипнула и в зал вошёл новый куратор, разговоры стихли сами собой.

Высокий мужчина, лет пятидесяти, с прямой военной выправкой, прошёл к кафедре уверенным шагом. Его волосы с проседью были собраны в аккуратный хвост, очки сверкнули в свете ламп, а взгляд зелёных глаз сразу заставил студентов сидеть ровнее.

— Добро пожаловать на курс свойств настоев, — произнёс он негромко, но так, что каждое слово разрезало воздух. — Моё имя Седрик Валмор. Здесь вы научитесь понимать силу растений и минералов не хуже, чем сталь клинка или огонь заклинаний. Он положил на стол небольшую стеклянную колбу с тёмно-синим отваром.

— Это — ночная трава в сочетании с корнем ветреницы. Кто из вас рискнёт сказать, чем опасен этот настой при неверной дозировке?

В зале воцарилась тишина. Никто не спешил отвечать, все переглядывались друг на друга.

Двери скрипнули, и в зал вошёл он. Чёрная простая одежда — брюки и рубаха без лишних украшений — сидела идеально, подчёркивая силу фигуры. Его взгляд — холодный, внимательный, слишком взрослый для его возраста.

Я чуть не уронила ступку, когда увидела его.
– Только не он, – прошептала Марена, закатив глаза. – Вот честно, я лучше буду варить настои по ночам, чем сидеть рядом с таким.

Он прошёл мимо учеников, скользя взглядом по рядам. Его глаза задержались на мне и на губах мелькнула та самая полуулыбка, от которой снова захотелось фыркнуть.

Он сел за свободное место рядом, наклонился и тихо сказал:
– Ну вот мы и снова встретились.

– Я надеялась, что больше тебя не увижу, – ответила сквозь зубы.

Марена прыснула в кулак, но быстро спрятала смех.

– Какая горячая, – тихо усмехнулся этот юноша. – Посмотрим, как долго ты сможешь так дерзить.

Я вспыхнула, но сделала вид, что погружена в конспект.

Куратор щёлкнул пальцами:
– Внимание! Молодой человек раз вы опоздали на нашу лекцию может с вас и начнем. Ответьте мне какой отвар в моей колбе?! Для начала я бы хотел представиться — Каэль Дрэван.

Это ночная трава в сочетании с корнем ветреницы. В зале воцарилась тишина. Седрик Валмор поправил очки и чуть склонил голову, словно хищник, выжидающий жертву. Что ж, хорошо. Тогда может ответите на еще один мой вопрос. Чем опасен этот настой при неверной дозировке?

Каэль не долго думая ответил, ровным и спокойным голосом. — При передозировке ночная трава в сочетании с корнем ветреницы вызывает спазм дыхательных путей, — сказал он, сидевший ближе к окну. — Человек начинает задыхаться. А если добавить больше двух капель настойки в горячий отвар, токсины бьют по сердцу. Результат — остановка. В зале раздался гул — одни зашептались, другие ошарашенно переглянулись.

– Он мне не нравится, – пробормотала Марена. – Слишком самоуверенный. И вообще, откуда он взялся?

Была согласна с ней, но только покачала головой, сжимая ступку так сильно, что побелели пальцы. Внутри всё сжималось от странного предчувствия: этот день был лишь началом чего-то большего.

Урок длился уже больше часа, и зал наполнился густым ароматом трав. Ученики склонились над ступками, молча перетирая корни.

Куратор прохаживался вдоль рядов, строгим взглядом оценивая работу.
– Не забывайте, – напомнил он, – что любое неверное сочетание трав может убить быстрее, чем яд. Наша наука требует внимания и терпения.

Я заметила, как Каэль, вместо того чтобы работать со смесью, внимательно следил за словами наставника. И вдруг он поднял руку.
– А если бы к этим травам добавить энергетический импульс? – его голос прозвучал спокойно, но в зале сразу наступила тишина.

Все обернулись. Даже Марена перестала толочь листья.

Седрик Валмор резко замер, его лицо стало каменным.
– Мы не обсуждаем подобные вещи, – холодно сказал он. – В этом зале нет места для праздных вопросов.

– Но ведь это изменило бы действие настоев в десятки раз, – не отступал Каэль. – Или вы боитесь, что ученики поймут больше, чем должны?

В зале пробежал шёпот. У меня мурашки побежали по коже, мы знали: такие вопросы задавать нельзя.

Марена наклонилась и зашептала:
– Он что, совсем безумный? Разговаривать о магии — это же…

– Тише! – одёрнула её, оглядываясь. – Если услышат…

Все знали: слово «магия» в академии под запретом. За такие разговоры можно было схлопотать выговор, наказание или даже исключение. Ходили слухи, что некоторых и вовсе увозили куда-то и больше никто их не видел.

Куратор подошёл к Каэлю и наклонился, смотря прямо в глаза.
– Повторяю, юноша. Здесь. Мы. Не. Обсуждаем. Магию.

Каэль медленно улыбнулся, словно это его только забавляло. Он не сказал больше ни слова, но его взгляд — холодный и насмешливый — снова скользнул на меня. И тогда впервые почувствовала: он опасен.

Марена дрожащим шёпотом пробормотала:
– Я же говорила… он не просто самоуверенный. Он… другой. Я не ответила. В груди холодом отозвались слова из сна: «Будь осторожна».

Когда прозвенел медный колокол и урок закончился, зал быстро наполнился гулом голосов. Ученики собирали ступки, тёрли ладонями травяную пыль и переглядывались — то, что произошло, никого не оставило равнодушным.

Вышли в коридор, где пахло воском и камнем.

– Ты видела, как он это сказал? – Марена буквально шипела от возмущения. – «Энергетический импульс»! Да его за такие слова могли выгнать прямо сегодня!

Я нахмурилась:
– Но не выгнали. Куратор только злился…

– Вот именно, – кивнула подруга. – Может, потому что он мечёный? Они же… – она резко осеклась, глянув по сторонам. – Ладно. Забудь.
– Договаривай.

– Тише! – Марена нервно схватила за руку. – Хочешь, чтобы нас кто-то услышал?

Мы прошли чуть дальше, туда, где коридор пустел. Марена понизила голос до шёпота:
– Говорят, у мечёных другой курс. Им дозволено то, за что нас бы уже наказали.

– Магия, – выдохнула, сама не веря, что произнесла это вслух. С чего ты вообще взяла что он меченый?

Подруга тут же оглянулась, будто стены могли донести её слова до наставников.
– Не называй это так! Ты знаешь, что за это бывает.
– Но ведь все догадываются…

– Догадываются, да. Но вслух никто не говорит. – Поверь, лучше держать рот на замке. Проигнорировав вопрос о меченых.

Когда вышли во двор, шум разговора вокруг не стихал. Все обсуждали дерзость нового ученика.

Каэль стоял в стороне, облокотившись о колонну. Его поза была расслабленной, почти вызывающей. Ветер слегка трепал тёмные волосы, а на рукаве чёрной рубахи виднелся разрез — будто ткань нечаянно зацепилась.

Я заметила на коже его предплечья странные линии: тонкие, тёмные, переплетающиеся, словно ожог или старый шрам. Но они складывались в узор, слишком чёткий для случайности.

– Ты это видишь? – шёпотом спросила Марена, сделав вид, что поправляет волосы.

– Что? – нахмурилась, но взгляд уже не мог оторваться от Каэля.

– У него… татуировка. – Голос подруги дрогнул. – Слишком странная.

Я хотела отмахнуться, но внутри закололо беспокойство. Словно этот узор… знал меня.

В тот же момент Каэль, будто почувствовав наш взгляд, медленно опустил рукав, скрывая рисунок. Его губы чуть дрогнули, но это была не улыбка, а скорее предупреждение.

– Пойдём, – торопливо сказала Марена, дёрнув меня за локоть. – Нам лучше не таращиться на него.

Но по пути в столовую я никак не могла выбросить из головы эти линии. Они будто отозвались внутри — глухим эхом, чужим и страшным.

Столовая академии шумела — гул голосов, звон посуды, запах тушёных овощей и хлеба. мы сели у окна, стараясь отдохнуть после утренних занятий. Но мысли у обеих были заняты вовсе не учёбой.

– Ну, и как тебе наш «новенький»? – Марена с притворной небрежностью намазала масло на хлеб. – Сразу же показал, кто тут будет всех раздражать.

Я нахмурилась.
– Он просто слишком… самоуверенный. Словно ему всё дозволено.

– Самоуверенный? Да он смотрел на нас так, будто знает что-то, чего мы не знаем, – шепнула Марена, наклоняясь ближе. – Ты видела, как он разговаривал с куратором? Ни капли уважения.

Тогда вспомнила взгляд Каэля — холодный, цепкий, будто насквозь проходил. Стало не по себе.
– Может, он привык к другому порядку. Не из таких мест, как мы.

– Или он из тех, про кого шепчутся, – Марена понизила голос до шёпота. – «Мечёные».

Я едва не выронила ложку.
– Тсс! Не смей так говорить! Если кто услышит…

Марена закатила глаза, но всё же понизила голос ещё сильнее:
– Ну а что? Ты сама видела его руку. Это было не просто пятно или шрам. Там был узор. И как он его спрятал… слишком быстро.

Я замерла. Внутри снова зашевелилось то странное ощущение, которое возникло, когда увидела линии на его коже. Но вслух упрямо произнесла:
– Наверное, ты что-то придумала.

– Конечно, придумала, – усмехнулась Марена. – Только почему тогда у тебя такой вид, будто ты сама его боишься? Я не ответила, смотрела на солнечный свет за окном, но перед глазами всё ещё стояли холодные синие глаза Каэля и странный узор на его предплечье. Дверь столовой скрипнула, и шум слегка стих. Вошёл Каэль. Его фигуру невозможно было не заметить — высокий, плечистый, с той самой уверенной походкой, словно место принадлежало только ему. В руках он держал поднос, но взгляд его скользил по залу, пока не остановился на мне.

Марена тут же ткнула локтем:
– Гляди, твой «высокомерный покупатель».

– Тише! – шикнула, но в груди всё равно кольнуло.

Каэль направился к ближайшему свободному столу, но по дороге кто-то из студентов случайно задел его плечом. Парень, низенький и нескладный, тут же извинился:
– Прости, я не заметил…

Каэль медленно повернул голову. Его синие глаза сверкнули холодом.
– Ты не заметил? – произнёс он тихо, но так, что в столовой стало слышно. – Запомни: в следующий раз смотри куда идёшь.

И, словно подтверждая свои слова, он резко оттолкнул парня так, что тот едва не упал вместе с подносом. Несколько студентов хихикнули, кто-то отвернулся, делая вид, что ничего не произошло.

Марена побледнела.
– Видела? Просто взял и унизил беднягу!

Я сжала ложку так сильно, что побелели пальцы.
– Он… он ведёт себя как будто ему всё дозволено.

Каэль неторопливо сел за стол, но, прежде чем опустить взгляд в еду, снова повернул голову к нам. Его губы тронула едва заметная насмешливая улыбка.

– Вы так шепчетесь, что весь зал слышит, – сказал он лениво, но голос звучал так, будто он приказывал. – Слишком много слов для тех, кто должен учиться молчать и слушать.

Марена вспыхнула:
– Мы не с тобой разговариваем.

Каэль приподнял бровь, словно её ответ его даже забавлял.
– Это видно, – усмехнулся он. – Но знаешь… иногда стоит следить за языком. Он может завести туда, откуда дороги не будет.

Я почувствовала, как щеки заливает жар.
– Ты угрожаешь? – спросила, сама удивившись, как дрогнул голос.

Каэль наклонился чуть вперёд, положив локоть на стол, и его синие глаза сверкнули холодным огнём.
– Я всего лишь предупреждаю, – тихо произнёс он. – Тебе бы пригодилось больше осторожности.

Он откинулся на спинку стула, словно ничего не произошло, и начал спокойно есть. Но напряжение вокруг него висело в воздухе, и даже соседние столы притихли.

Марена зашептала в сторону:
– Видела? Он… он опасный. Очень.

– Он мне не нравится. Совсем. Каэль взял кубок с водой, и в этот момент рукав его чёрной рубашки слегка приподнялся. Я заметила на его предплечье странный узор — тонкие линии, переплетающиеся, будто молнии, сходились в символ, который невозможно было принять за обычный шрам.

Замерла, вцепившись в край стола.

Марена тоже заметила и прошептала:
– Видела? Это… не похоже на случайность.

Каэль, словно почувствовав как мы пялимся, медленно опустил рукав, прикрывая рисунок. Улыбка тронула его губы — холодная, насмешливая, как будто он знал, что мы видели, и наслаждался нашим смятением.

Я отвела глаза, но сердце билось слишком быстро.
– Это… это ничего не значит, – пробормотала, больше себе, чем подруге. – Может, просто… татуировка.

– Татуировка? – Марена тихо фыркнула. – Тогда почему он её прячет?

Не ответила. Внутри всё сжалось.

Каэль снова посмотрел на нас— пристально, прямо, с ледяным спокойствием. И показалось, что он слышит наши мысли.

Каэль снова посмотрел на нас — слишком внимательно, слишком долго. Я отвернулась, будто отрезав этот взгляд, и снова уткнулась в тарелку.

Марена толкнула локтем и прошептала:
– Знаешь, я вот думаю… в лавке я тоже кое-что заметила. Тогда, когда он покупал настой.

Удивлённо подняла глаза:
– Что?

– У него на руке был тот же самый узор, – кивнула Марена в сторону Каэля. – Только ты тогда кипела от злости и не обратила внимания. А я вот смотрела.
– Почему ты мне не сказала раньше?

– А ты бы послушала? – усмехнулась Марена. – Ты же тогда только и ворчала, что он высокомерный и раздражает.

Отвернулась к окну, стараясь не показывать растерянности. Пыталась убедить себя, что это просто совпадение, просто рисунок, но странное чувство внутри не отпускало.

Когда вышли из столовой, направились к своим комнатам, Марена снова начала шутить, пытаясь разрядить напряжение.

– Ну, скажи, что ты думаешь про нашего «новенького»? – поддразнила она, покачивая головой.
– Я всё ещё не могу понять… его взгляд, его поведение…

Марена достала маленький блокнот и карандаш.
– А я кое-что запомнила ещё в лавке, когда он покупал настой. – Она быстро набросала узор на бумаге. – Смотри, вот на его руке.

Я замерла, глядя на рисунок: тонкие линии переплетались, словно молнии, с удивительной точностью.
– Это… точно как я его видела, – прошептала она, удивлённая. – Ты прямо художник!

– Я же говорила, что умею рисовать, – улыбнулась Марена. – И тут мне не терпелось зафиксировать это. Такой узор не встретишь на каждом шагу. Я глубоко вздохнула. Внутри всё сжималось от тревоги. Узнала или нет, но этот узор, та сила, что ощущалась в его взгляде… казалось, всё это было только началом.

– Нам точно не стоит показывать это никому, – добавила Марена, слегка нервно.

– Согласна, – кивнула. – Но мне страшно. Подошли к своим комнатам, которые располагались друг против друга через узкий коридор общежития.

– Ну всё, – сказала Марена, усмехаясь, – через полчаса жду в коридоре. Нам нужно в зал для тренировок, ты же не забыла?! И постарайся не застрять в своих мыслях о новом сокурснике.

– Попробую, – кивнула, улыбаясь в ответ, конечно не забыла, но сердце всё ещё сжималось.

Комнаты однокурсников были все одинаковые, и моя комната ничем не отличалась. Комната была небольшой, но уютной. Односпальная кровать с аккуратным покрывалом стояла у стены, рядом — деревянный шкаф с вещами. Письменный стол занимал угол, на нём горела небольшая лампа, а на полке лежали учебники и блокнот с карандашами. Окно выходило на внутренний двор академии: аккуратные дорожки, небольшие клумбы с цветами, старые деревья, чьи ветви слегка колыхались на ветру. На дальнем конце двора можно было увидеть высокие стены академии с узкими арочными окнами, а внизу студенты ходили по дорожкам, спеша на занятия или возвращаясь из них. Поставила блокнот с рисунком на стол и села на кровать. Взгляд устремился в окно — на двор, где медленно таяли последние лучи дневного света. Лёгкий ветер шевелил листья, и всё казалось спокойным, почти мирным. Но в глубине души тревога не отпускала.

– Почему так на него реагирую? – тихо пробормотала она себе под нос, закрывая глаза на мгновение.

Вздохнула, убрала с глаз волосы и, ощутив усталость, направилась к кровати. Теперь он мой однокурсник прошептала.

Переоделись в свои тренировочные костюмы, они были утягивающими держали фигуру в форме безрукавка в виде майки где от груди до шеи был вшит замок, штаны из того же материала что и безрукавка и короткие ботинки до голени со шнуровкой.

Вечером коридоры академии опустели, и студенты потянулись в тренировочный зал который находился не далеко от столовой. В середине зала лежали маты , а по краям — деревянные стойки с тренировочными мечами, копьями и щитами.

Когда подошли с остальными студентами, на площадке воцарилась тишина. Из тени арочного прохода вышел высокий мужчина. Его шаг был тяжёлым и уверенным, взгляд — хищным, будто он оценивал каждого из присутствующих, проверяя их силу и выдержку. по краям — деревянные стойки с тренировочными мечами, копьями и щитами. Встать в линию, — коротко бросил он, и студенты поспешили выстроиться.

Он остановился напротив, скрестив руки на груди. Тёмные глаза пробежались по лицам нашего курса.

— Моё имя Дариан Вельд, — произнёс он низким, уверенным голосом. — Я ваш наставник по боевой подготовке. Здесь не будет красивых слов или мягких наставлений. Здесь вас будут учить тому, что решает всё на поле боя, — умению выжить.

Несколько студентов переминались с ноги на ногу, напряжение чувствовалось в воздухе. Дариан ухмыльнулся уголком губ.

— Вы будете падать. Будут синяки, кровь и боль. Но каждый раз вы будете вставать снова. Иначе — зачем вам эта Академия? Он сделал шаг вперёд, медленно обводя взглядом всех. На миг задержался на мне, потом на Каэле, словно что-то отметил.

— Сегодня начнём с простого, — продолжил он. — Я должен знать, кто чего стоит. Тело должно слушаться вас. Сила и ловкость — это основа.

Он махнул рукой в сторону стоек с оружием.

— Потом дойдём и до оружия, но сначала — ваше тело. А теперь… по парам. Покажите, на что способны.

В его голосе прозвучала стальная нотка — ни капли сомнений, что его слова станут для всех законом.

Из строя послышался голос — молодой парень из второго ряда, с дерзкой ухмылкой на лице:

— А мы что, готовимся к войне? — сказал он, склонив голову на бок, будто смеясь над серьёзностью наставника.

В толпе студентов прокатился лёгкий смешок, но мгновение спустя он стих, когда Дариан резко шагнул вперёд. Его взгляд стал холодным и опасным, словно сталь, готовая разрубить любой смех.

— Война, — процедил он, — всегда ближе, чем ты думаешь. И придёт она тогда, когда ты будешь стоять с пустыми руками и с ухмылкой на лице.

Он подошёл почти вплотную к тому студенту, его тень легла на парня, и теперь никто не осмеливался дышать громче.

— Запомни, мальчишка, — продолжил Дариан низким, хриплым голосом, — здесь вы учитесь не ради игры. Ваша кровь будет стоить дешевле воды, если вы не будете готовы. Слабые умирают первыми. Те, кто смеются — следом.

Он отстранился, снова оглядывая строй.

— Поэтому лучше перестаньте думать, что это место для забавы. Академия готовит тех, кто выживет, когда остальным уже не будет шанса.

В его словах прозвучала такая суровая правда, что даже самые смелые студенты опустили глаза.

— А теперь, — резко бросил Дариан, — по парам. И не забудьте: ваш противник — не друг. На поле боя друзей не бывает.

Дариан хмыкнул, будто подтверждая то, о чём и так все догадывались, — затем голос его стал ровным и жёстким, как кованая сталь:
— Правила просты и суровы. Никто умирать не должен — это первое и главное. Никто. Это не похвала, это обязанность наставника: я не допущу гибели на тренировочной площадке. Поняли?
Строй зашевелился, в воздухе повисло напряжение. Дариан не смягчил голос:
— Второе: жалости не будет. На поле боя пощады нет — и здесь вы отрабатываете то, что сохранит вам жизнь там, где пощада может стоить вам всего. Поняли?
Он сделал паузу, глаза его, как обычно, пробежались по лицам учеников и задержались на каждом в отдельности:
— Третье: у нас равенство. Девушки дерутся на равных с парнями. Слабых оправданий я не принимаю — физическая сила тренируется, техника выручает сильнейшего. Сигнал — голос мой и звук рога. Как только прозвучит команда «стоп», каждый немедленно прекращает атаку. Любая попытка затянуть бой под предлогом «практики» будет жестко пресекаться. Поняли? Голос в строю не раз повторил: «Понял», «Поняли». Даже самые дерзкие опустили глаза. Дариан кивнул:
— Хорошо. По парам. И помните — честность в поединке и предельная сосредоточенность. Он распоряди­лся, чтобы пары формировались произвольно: девушки с парнями, парни с девушками — смешанные, чтобы каждый получил опыт против более тяжёлого или более лёгкого противника. Было видно, что он намерен стирать привычные роли «сильный-мальчик / слабая-девочка». Пары образовались быстро. Дариан подошёл к первой: Арден оказался напротив Селесты Рейн — пара, которая сразу привлекла внимание. Мы только подошли к тренировочной площадке, когда заметили троих студентов, которые переговаривались у края зала.

— Смотри, — прошептала Марена, указывая на парня с короткими каштановыми волосами и весёлой улыбкой, — кажется, знакомство нового курса.
— Привет! Я Ник, второй курс. А вы, должно быть, новые? — его голос был дружелюбным, с лёгкой насмешкой, будто сразу хотел завести разговор, невысокий, подвижный парень с тёмными глазами.

К нему присоединился — высокий, широкоплечий, с короткими светлыми волосами и спокойным взглядом. Он улыбнулся сдержанно:
— Я Том. Рад познакомиться. Не переживайте, у нас здесь все держатся на равных.

С ними стояла — невысокая, стройная, с рыжевато-каштановыми волосами, собранными в косу, и внимательными карими глазами. Она кивнула:
— Лия. Думаю, будет интересно посмотреть на ваши тренировки.

Ник усмехнулся и сделал жест рукой:
— Отлично, тогда будем вместе наблюдать и учиться. Смотрите, кто как ведёт себя на площадке, как реагирует на удары. Много полезного можно увидеть.

Я заметила, как Том и Лия переглянулись, будто согласовавшись с Ником, и почувствовала, что среди них явно будет дружная группа, которая поможет разбираться в новых правилах и тренировках.

— А теперь посмотрим на Ардена и Селесту, — добавил Ник, уже с интересом следя за первым боем на площадке. — Они дадут нам хороший урок.

Марена улыбнулась:
— Похоже, у нас будет с кем обсуждать все детали боёв. И, надеюсь, без травм.

Мы смеялась и переглядывалась, но глаза всех были прикованы к площадке — первый бой второго курса уже начинался.

Я и Марена, вместе с Ником, Томом и Лией, устроились на краю тренировочной площадки. Первокурсники пока только наблюдали: никто из них ещё не участвовал в боях, а каждый удар, каждый выпад был уроком, который нужно было внимательно изучить.

— Смотрите внимательно, — сказал Ник, наклонившись к ним. — Первые удары Ардена и Селесты могут показаться хаотичными, но на самом деле всё продумано. Каждый шаг, каждый выпад — часть стратегии.

Кивнула, пытаясь запомнить движения: широкий шаг, быстрое смещение веса, использование рывка противника против него самого. Марена тихо шептала:
— Он бьёт как буря, а она — как точный лезвие.

Когда бой завершился, преподаватель Дариан кивнул паре, а затем перешёл к следующей паре на матах. Ник подхватил:
— Теперь посмотрите на эту пару. Тут тоже есть чему учиться. Обратите внимание на баланс и реакцию на неожиданные приёмы.

С интересом наблюдала, как новый дуэт начинает бой. Один парень был высокий, с длинными руками, другой — маленький и проворный. Ник подробно объяснял каждому:
— Видите? Он пытается использовать силу противника, а она уверенно смещает центр тяжести, избегая прямого контакта. Заметьте, как она подстраивается под каждое движение.

Марена кивнула, а я записывала у себя в мыслях, что нужно запомнить, чтобы потом попробовать на собственных тренировках.

Ник продолжал комментировать бой, делая акцент на тактике и реакции:
— Обратите внимание на дыхание, на паузы между ударами. Именно в этих моментах решается, кто окажется сильнее.

Первокурсники, хотя и не участвовали, ощущали, как напряжение и азарт постепенно растут. Каждый новый бой на матах становился уроком, и Ник, Том и Лия помогали разбирать детали, чтобы мы не пропустили ни одной важной детали.

— Вот видите, — улыбнулся Ник, — не всё зависит от силы. Главное — внимание, стратегия и умение предугадывать действия противника. Чуть присела, наблюдая, как бой на матах продолжается, и думала про себя, что скоро придётся попробовать свои силы. Но пока оставалось только наблюдать и учиться, впитывая каждый взгляд, каждое движение, каждую реакцию бойцов.

Третий бой на матах собрал вокруг себя больше внимания, чем предыдущие. Дариан подошёл к группе первокурсников и, окинув взглядом новичков, сказал:
— На этот бой вызываю Мартина Рейна и Софию Вальд. Покажите, на что способны.

Мартин Рейн был высоким, с широкими плечами, короткими тёмными волосами и жёстким взглядом. Его лицо выражало холоднокровие и уверенность, а походка казалась выверенной и преднамеренной — словно каждый шаг был рассчитан заранее. София Вальд, напротив, была низкого роста, стройная, с пепельно-руссыми волосами, собранными в аккуратный хвост, и глазами зелёного и серого голубоватого оттенка. Её движения были быстрыми и гибкими, напоминали плавные линии танца, но под скоростью скрывалась сила и решительность. Она была решительно настроена показать, что мастерство и техника могут противостоять грубой силе.

— Начали! — крикнул Дариан. Мартин первым сделал выпад, его кулак пронёсся по воздуху с ужасающей точностью. София увернулась, но удар коснулся её плеча, оставив след от боли. Она попыталась контратаковать, но Мартин предвидел каждый её шаг, будто изучил её заранее.

— Смотрите, — прошептал Ник, стоя рядом, — он читает её движения, почти как машина.

София попыталась использовать скорость, чтобы обойти соперника, но Мартин ловко схватил её руку и резко вывернул, заставив её застонать. Её ребра задрожали от давления, и она едва удержалась на ногах.

— Холоднокровный зверь, — пробормотала Марена, видя, как Мартин сдержанно, но жестко ведёт бой.

София нашла момент и смогла нанести удар в бок, но Мартин легко сместил центр тяжести, воспользовавшись её рывком, и столкнул её на мат. Тяжёлый удар вызвал стон, но София тут же поднялась, готовая продолжать.

— Ни пощады, — сухо сказал Мартин, его голос был тихим, но от него веяло холодом. — Только сила и расчёт.

Дариан наблюдал за боем, оценивая и одного, и другую. Каждый удар, каждый рывок были продуманы, но жестокость и холоднокровие Мартина выделяли его среди остальных. София же, несмотря на боль, действовала гибко и смело, используя скорость и ловкость, чтобы противостоять его прямой силе. Мы следили с напряжением: бой был жёстким, но обучающим. Ник, Том и Лия обменивались тихими комментариями, восхищаясь и одновременно удивляясь, как один бой может быть одновременно и тактически интересным, и настолько опасным.

— Если Мартин так будет действовать дальше, никто не устоит, — прошептала Марена, сжимая кулаки.

София упала на мат ещё раз, но её глаза горели решимостью: этот бой стал для неё уроком выживания, а для зрителей — наглядной демонстрацией того, что техника и сила — вещи равные, если умеешь читать противника.

София снова попыталась подняться, но удар ребра и вывих руки давали о себе знать. Она едва удерживалась на ногах, дыхание прерывистое, мышцы дрожали от боли. Мартин наблюдал за каждым её движением, не проявляя ни капли эмоций, лишь тихо сжимая кулак, готовый к следующему шагу.

В один момент София промахнулась при контратаке, потеряла равновесие и опрокинулась на мат. Головокружение усилилось, и тело не выдержало — сознание стало постепенно уходить. Её глаза медленно закрылись, дыхание стало ровным, а потом совсем исчезло.

Дариан тут же вмешался:
— Стоп! Бой завершён! — крикнул он, подбегая к Софии.

Мартин отошёл в сторону, оставаясь хладнокровным, наблюдая, как София лежит без сознания. Первокурсники замерли, ощущая напряжение и ужас от увиденного — бой стал слишком жёстким, реальность и уроки переплелись с болью и опасностью.

Ник, Том и Лия подбежали к Софии, Марена прикрыла глаза рукой, не желая видеть последствия. Дариан поддерживал девушку, проверяя пульс и дыхание: она жива, но урок был суровым напоминанием, что на тренировках нет места слабости.

Постепенно сознание вернулось к Софии, её глаза открылись с трудом, и она тяжело вздохнула. Бой закончился, но напряжение, холод и страх от холоднокровного Мартина остались в памяти каждого наблюдателя. Дариан резко поднял голос:
— Проводите Софию к целителям! — сказал он, указывая Ника и Тома.

Парни осторожно поддерживали девушку с обеих сторон, пока она ещё с трудом держалась на ногах. Остальные первокурсники остались стоять у матов, ошеломлённые увиденным. Девушки, включая нас, не могли скрыть шока: такой жестокий бой они ожидали разве что в теории, но никак не вживую.

— Я… я не думала, что так может быть, — пробормотала Лия, сжав кулаки.
— Никогда не видела ничего подобного… — добавила София, едва удерживаясь, чтобы не заплакать.

Ник и Том аккуратно вывели Софию из зала, поддерживая её и стараясь скрыть дрожь от собственного страха. Дариан вернулся к матам, крикнув остальным:
— Осторожнее! На тренировке нет места слабым и неготовым!

Все стояли молча, всё ещё переваривая произошедшее. Их мысли вертелись вокруг Мартина — холоднокровного противника, способного безжалостно довести до предела. Этот урок оставил после себя не только физическую усталость, но и глубокое чувство тревоги и осознание, что настоящая жестокость может скрываться за любой улыбкой.

Лия стиснула губы и с трудом удержала эмоции:
— Когда мы были первокурсниками, — начала она тихо, — тренировки были… другими. Ни капли такой жестокости. Просто учились держать равновесие, силу, технику. Никогда не видела, чтобы кто-то доводил до такого.

Мы переглянулись.

— Я не понимаю, к чему нас готовят, — добавила Лия, слегка опуская голову. — Казалось бы, это тренировка, а на деле… словно учат, как выжить в настоящей битве.

Марена кивнула, чувствуя, что страх и тревога, появившиеся от боя Софии, ещё долго не отпустят. Мысленно перебирала каждый момент произошедшего, пытаясь понять: где грань между уроком и настоящей опасностью. Никто ещё не осознал, что это лишь начало суровой подготовки, которая будет проверять на пределе возможностей. Пока первокурсники всё ещё стояли в шоке после боя, Лия заметила движение среди старшекурсников третьего курса. Один из них, высокий юноша с тёмными волосами, наклонился к Дариану и что-то шепнул ему на ухо.

Дариан нахмурился, кивнул, а затем обратился к группе:
— Урок окончен. Буду ждать вас завтра, — сказал он строго, но без прежней жёсткости. — Элиана, Марена, выдыхайте — сегодня всё обошлось. Прошептала Лия. Глубоко вздохнула, плечи расслабились, а Марена тихо улыбнулась. Переглянулись, и между нами промелькнуло чувство облегчения: сегодня пережили всё, и хотя напряжение ещё не ушло, они смогли выдохнуть и немного отступить от грани страхах.

После тренировки приняли душ, поднялись на свой этаж. Коридор был узкий, лампы мягко освещали стены, а двери комнат тянулись вдоль стен, создавая ощущение порядка и спокойствия.

Давайте заглянем к Софии, — предложила Марена, и все кивнули.

В комнате Софии пахло травами и свежими простынями. Девушка сидела на кровати, всё ещё слегка побледневшая после боя, но уже заметно лучше.

— Ты как, София? — осторожно спросила я.
— Лучше, чем после боя, — ответила та с улыбкой, — немного болят ребра и плечо, но ничего страшного.

— Главное, что ты в порядке, — добавила Лия, облокотившись на дверной косяк.

После короткого разговора, обменявшись шутками и советами, все решили расходиться по своим комнатам.

Комнаты второго курса были в другой секции этажа, через коридор, который словно парил над двором академии, создавая необычное ощущение высоты и лёгкости. Заходя в свою комнату, на мгновение задержала взгляд на этом коридоре, ощущая, что напряжение после вечерней тренировки ещё не оставили полностью.

Села на кровать и снова ощутила лёгкое напряжение: холодный взгляд Каэля во время тренировки и узор на его руке не отпускали, а чувство, что кто-то наблюдает, продолжало присутствовать в глубине души.

– Надо бы отвлечься… – пробормотала, закрывая блокнот и готовясь к ночи.

Легла на кровать, подушку пахла травами, лампа на письменном столе давала мягкий свет. Пыталась отпустить мысли о дне, о новых друзьях, о тренировке… но глаза закрывались тяжело, и вскоре сознание начало расплываться.

В мгновение ока мир вокруг растворился, оставив только пустоту и странное ощущение веса.

– Кто… кто здесь? – прошептала, ощущая, как холодок пробежал по спине.

В голове прозвучал глубокий, грубый голос, будто исходящий из самой пустоты, но при этом удивительно близкий:

– Слушай… и запоминай.

– Я… я не понимаю… – пробормотала, пытаясь сесть, но тело не слушалось. Всё вокруг казалось размытым, словно вода и туман.

– Сила придёт к тем, кто готов, – продолжал голос. – Но не каждому удастся удержать её. Будь внимательна.

– Сила… чего? – голос дрожал, сердце колотилось.

– Всему своё время.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Странное чувство напряжения и энергии охватило, словно невидимая рука проверяла её границы.

– Вскоре всё станет ясно… или останется тайной. Только помни: слабость может стоить слишком дорого.

Резко вздрогнула и открыла глаза. Комната была привычной: мягкий свет лампы на столе, колышущиеся шторы, знакомый запах трав на подушке. Сердце стучало, а в голове ещё звучал отголосок грубого голоса.

– Это… просто сон? – прошептала себе, пытаясь унять дрожь. – Или я слышала кого-то?

Закрыла глаза снова, но странное чувство наблюдения не отпускало, оставляя в груди лёгкую тревогу, словно кто-то незримо следил за каждым движением.

На следующий день в столовой академии стоял шумный завтрак: студенты первого курса обсуждали вчерашние тренировки, кто-то спорил о приёмах, кто-то шутил. Мы сели за свой обычный стол. Тут же подтянулись друзья — София, Лия, Том и Нико.

– Ну что, пережили вчерашние тренировки? – тихо спросила Марена, усаживаясь рядом.
– Я всё ещё не понимаю, зачем нас так жёстко готовят, – вздохнула Лия, перебирая еду на тарелке. – В прошлом году у нас было проще, просто учились контролировать себя.
– Да, – поддержал Том, – а теперь… каждый бой как настоящая проверка. Иногда мне кажется, что нас готовят не к учебе, а к войне.
– Ха, – ухмыльнулся Нико, – а я думал, мы просто хотим дожить до конца семестра, и без того, чтобы нас кого-нибудь уложил.

Слушала их, стараясь сосредоточиться на разговоре, но взгляд невольно скользнул к чашке с чаем. Что-то в этом утре ощущалось странным, но не могла понять, что именно. Дежурный по столовой тихо наблюдал за ней издалека, напряжённо сверля взглядом каждый жест, пока друзья обсуждали вчерашние тренировки, перебрасывались шутками и советами о боях. Весь разговор проходил на фоне тихой тревоги: чашка перед мной была готова для дежурного, но никто, кроме Каэля, не видел угрозы. Он уже стоял в тени столовой, наблюдая за каждым движением, предвидя, что вот-вот может произойти.

Дежурный всё сильнее напрягался, видя, что я не касаюсь чашки и спокойно болтаю с друзьями. Его руки дрожали, а глаза блестели от раздражения и нетерпения.

– Ну что ты… собираешься, давай уже пей! – процедил он сквозь зубы, подходя ближе. Его голос дрожал, а в поясе уже виднелся клинок. – Не сработает? Тогда придётся действовать иначе…

Я вздрогнула, едва заметив его движение, но на мгновение оцепенела от страха. Друзья напряглись, но ещё не успели понять, что происходит. Дежурный вот замахнулся клинком. Как

этот момент из тени поднялся Каэль. Его шаги были тихими, почти беззвучными, но каждое движение исходило силой и решимостью. Он подошёл к дежурному сзади, взгляд холодный и проницательный.

– Достаточно, – прозвучало низко и резко.

Дежурный обернулся, не успев понять, что произошло. В следующую секунду Каэль одним точным движением свернул ему шею. Всё произошло так быстро, что шум в столовой не успел нарушиться, а вокруг повисла мгновенная тишина.

Я чуть не упала с места, схватившись за стол, а друзья открыли рты, не веря своим глазам. Нико первым пришёл в себя:

– Что… как… он…? – только и смог выдавить.

– Он… предвидел это, – пробормотала Марена, ещё не полностью осознав, что случилось. – Каэль… он видел, что произойдёт.

Я молчала, сердце колотилось, а разум пытался осознать произошедшее. Чашка перед мной осталась нетронутой, и желание есть пропало совсем. Том с Нико обменялись напряжёнными взглядами, а Лия осторожно положила руку на плечо, словно стараясь успокоить.

– Всё в порядке, – тихо сказала Лия, – просто он сделал то, что никто другой не смог бы предотвратить…

После того как Каэль мгновенно остановил новичка и свернул ему шею, студенты стояли в шоке, а шум столовой постепенно утихал. Я с Мареной, Лией, Томом и Нико замерли, не понимая, что только что произошло.

Каэль направился к куратору, который наблюдал за залом с балкона, но прежде чем подняться по лестнице, он слегка склонился в сторону и тихо сказал:

– Твой чай… он был отравлен. Будь осторожна.

Едва смогла вымолвить слово:

– Ч… что?!

– Я позаботился о том, чтобы тебе ничего не угрожало, – добавил он ровно, теперь за тобой должок, не задерживаясь дольше, и повернулся к куратору.

Каэль поднялся по лестнице к куратору, тихо идя вдоль коридора. Его движения были точны и бесшумны, но напряжение исходило от него, словно воздух вокруг сжимался.

– Каэль, – строгим голосом начал куратор, заметив его лицо. – Что это было в столовой? Один из студентов мёртв. Ты…

– Он пытался отравить одну из студенток, – спокойно прервал Каэль. – Чай Элианы был ядовит. Я предотвратил угрозу.

– Предотвратил? – куратор нахмурился. – Ты убил его. Ты понимаешь, что это наказуемо? Здесь запрещено применять смертельную силу, даже если угроза реальна!

– Я понимаю, – ответил Каэль ровно, не дрогнув. – Но если бы я не действовал, она могла бы погибнуть. Я сделал то, что было необходимо.

– И всё же, – строго сказал куратор, – твои действия нарушают правила академии. Это не урок о стратегии, это убийство. Я должен это зафиксировать.

– Я действовал рационально, – холодно сказал Каэль. – Если мы позволим слабости определять ход событий, она умрёт. Моя цель — её безопасность, независимо от наказания.

Куратор молча смотрел на него, оценивая сочетание безжалостной силы и логики. Он понимал, что наказание за такое нарушение неизбежно, Директор академии Виктор Грейвс, совместно с кураторами Седриком Валмором (первый курс) и Лорен Айвард (второй курс), постановил строгую санкцию за вмешательство в инцидент со столовой:

Каэль был изолирован на одни сутки в специально подготовленной комнате академии, полностью лишённой любых удобств и внешних связей — никаких книг, учебных материалов, связи с другими студентами, окон и дверей с прозрачным стеклом.

Комната была небольшая, с холодными каменными стенами, пол покрыт только тонкой циновкой, которая не давала тепла. Внутри не было ни стульев, ни кровати, только один мешок для сна на жёстком полу.

Но «более жестокое», чем простая изоляция: в комнате находился специальный артефакт контроля и давления, который усиливал внутренние ощущения — страх, дискомфорт, напряжение. Тело Каэля чувствовало каждый удар сердца, каждый вздох, как будто пространство сжималось и расширялось одновременно. В голове звучали приглушённые голоса, эхо старых наказаний и угроз, которые студентам преподавали, но которых он не мог видеть.

Цель была двойной: лишить его привычного контроля и одновременно поставить в ситуацию полного психологического давления, где он не мог применять свои привычные рефлексы и силу. Это была проверка не только тела, но и характера.

Наставник, назначенный для наблюдения, стоял у двери, фиксируя каждое движение, но не вмешиваясь — физического контакта с Каэлем не было. Всё происходило только через ощущение изоляции и артефакт.

Даже сам Каэль, привыкший к контролю и силе, ощущал, что сутки в этой комнате станут одним из самых тяжёлых испытаний в его жизни — и, возможно, единственным способом понять границы своих возможностей.

Внутри него бурлило раздражение и странный интерес.

Я , Марена, Лия и София вышли в коридор академии, так и не успев поесть. Том и Нико шли рядом, внимательно наблюдая за происходящим.

– Я… всё ещё не могу поверить, что он… – начала Марена, сжимая ладони. – Он просто свернул ему шею.

– Да… – тихо согласилась, пытаясь справиться с дрожью в голосе. – Но он остановил то, что могло быть отравлением… мой чай… он мог быть ядовитым.

– Кто бы мог подумать, что у нас среди новичков такой безумец? – сказала Лия, с тревогой глядя на закрытые двери столовой. – И Каэль… он выглядел так спокойно.

– Это пугает меня больше всего, – добавила София. – Как он вообще мог мгновенно понять, что нужно сделать?

Том хмыкнул, но в голосе звучала тревога:
– Серьёзно, никто из нас не видел ничего подобного. Он как будто… всё предвидел.

– И наблюдал за тобой, – тихо пробормотала Марена, скосив глаза на меня. – Всё это как будто специально для тебя.

Я сжала кулаки:
– не понимаю… Почему он так интересуется мной? Он явно сильнее меня во всём… И всё же что-то в нём вызывает… раздражение.

– Или страх, – добавил Нико, голос его был ровный, но напряжённый. – Я видел, как студенты вокруг него замерли. Никто не осмеливался приблизиться.

– И всё это произошло из-за… чая? – удивленно переспросила Лия. – Как такое вообще возможно?

– Он, похоже, заранее всё предвидел, – тихо сказала я, ощущая холодок по спине. – … не могу понять, почему он это сделал.

– Надо быть осторожной, – сказала Марена. – Даже если он спас тебя, я не доверяю ему. Что-то в нём не так. Я молчала, ощущая странное напряжение. Чувство, что кто-то наблюдает за каждым её движением, не отпускало, а в голове всё ещё отдавался слабый, гулкий голос из сна, будто предупреждающий: всё только начинается.

– И завтра… – тихо сказала София, – нам придётся быть ещё внимательнее.

Все кивнули, ощущая тревогу и растущее понимание того, что этот день в академии стал началом чего-то гораздо более опасного, чем простые тренировки и учеба. Всё ещё обсуждая события с Каэлем, мы направились в класс по стратегии. Том и Нико шли рядом, поддерживая дружеский разговор, но все были насторожены после утренней сцены. Урок стратегии был один из немногих которые первокурсники и второкурсники проходили совместно.

Класс был просторным, с высокими потолками и длинными окнами, через которые мягко проникал дневной свет. Столы стояли ступенчато: первый ряд был на уровне пола, второй — чуть выше, третий — возвышался ещё сильнее, чтобы каждый студент видел преподавателя и доску. На стенах висели старинные карты и гравюры известных битв, придавая комнате атмосферу серьёзности и истории.

За кафедрой стояла преподавательница по стратегии, известная как Антария Левен. Она была в возрасте около тридцати пяти лет, с длинными тёмными волосами, собранными в строгий узел, глаза внимательные, как у охотника, и выражение лица, которое сразу внушало уважение. Она умела увлекательно рассказывать о столетних битвах, стратегических манёврах и решениях полководцев, заставляя студентов погружаться в события прошлого.

– Добрый день, студенты, – начала Антария Левен ровным, уверенным голосом. – Сегодня мы разберём одну из крупнейших стратегических кампаний столетней войны: как командиры принимали решения, и какие последствия имели их ошибки.

Подруги устроились за своими столами во втором ряду, Том и Нико — немного позади, в третьем ряду, чтобы лучше видеть доску.

– Понимаете, – продолжала Антария, – стратегия — это не просто передвижение войск. Это анализ, предвидение действий противника, оценка ресурсов и понимание слабостей. Ошибки стоят жизней.

– Как в прошлом… и как в настоящем, – тихо прошептала Марена, поглядывая на окно. – Нужно быть внимательными.

Я кивнула, но мысли всё ещё возвращались к утру и к Каэлю.

– Сегодня мы начнём с карты, – сказала Антария, – и каждый из вас попробует просчитать действия командующего, учитывая ресурсы и позиции войск. Студенты, кто хочет представить свои идеи? Я почувствовала, как атмосфера класса накаляется: знание истории и стратегическое мышление требовали концентрации, а мысли о происходящем утром не давали покоя.

– Мы ещё не знакомы с этим полностью, – шепнула Лия, улыбаясь сквозь тревогу, – но кажется, что здесь придётся думать гораздо быстрее, чем на тренировках.

Все кивнули, сосредотачиваясь на карте, и класс погрузился в обсуждение столетних битв, где каждая ошибка могла стоить жизни тысячам, а каждое правильное решение — спасти их.

Антария Левен шагнула к доске, указкой указывая на старинную карту: на ней были отмечены линии движения войск и позиции крепостей.

– Сегодня мы разберём Битву при Кристальных Холмах, – начала она. – Она произошла более ста лет назад между королевством Эльдвин и союзом независимых городов Лорендар. Многие из вас слышали легенды о магии, которая использовалась тогда, – она действительно существовала, но для нашего курса это история. Маги были сильны, но давно ушли со сцены, оставив лишь рассказы и мифы.

Она провела рукой по карте:

– Королевство Эльдвин обладало превосходящей кавалерией и хорошо укреплёнными крепостями на востоке. Лорендар, напротив, опирался на стратегию и манёвренность, используя лёгкую пехоту и разведку. В битве участвовали командиры: с Эльдвина — полководец Марцеллус Вейр, известный своей хладнокровной точностью и жесткой дисциплиной, и с Лорендара — Кайрин Делмар, мастер неожиданных манёвров и хитрых ловушек.

– Началось всё на рассвете, – продолжала Антария, – когда войска Лорендара внезапно атаковали восточный фланг Эльдвина, используя туман, скрывающий их передвижение. Марцеллус, полагаясь на силу своих рыцарей, не заметил маленьких групп разведки, которые обходили их позиции.

Элиана с Мареной наклонились к карте, стараясь уследить за всеми передвижениями: стрелы, пики, кавалерия — всё было расписано детально.

– В течение нескольких часов бой переходил из позиции в позицию, – поясняла Антария. – Кайрин Делмар использовал хитроумные манёвры, разделяя войска противника и создавая иллюзию превосходства. Полководец Марцеллус был вынужден реагировать мгновенно, но его решения были слишком медленными.

– Но ведь у Эльдвина была магия, верно? – тихо спросила Лия, слегка улыбаясь. – Хотя нам это запрещено изучать.

– Верно, – кивнула Антария, – но её применение было редким и строго контролируемым. Маги могли бы изменить ход битвы, но именно стратегическая смекалка и человеческие решения определили исход.

– И кто победил? – переспросила Марена.

– Союз Лорендара, – ответила Антария. – Благодаря ловким манёврам, разведке и правильной оценке слабостей противника. Многие ключевые решения принимались буквально на ходу, с риском для жизни командиров. Каждый шаг считался.

Она провела указкой по карте:

– Этот урок важен не только для понимания истории. Даже без магии стратегия и предвидение действий противника остаются ключевыми. Каждый полководец рисковал жизнью своих людей, так же как и вы сегодня будете учиться принимать решения, которые могут повлиять на результат.

– Марена… – прошептала я , поглядывая на карту. – Это… похоже на то, что мы видели сегодня утром. Быть слишком сильным и слишком быстрым… может убить кого-то в мгновение.

– Да… – тихо согласилась Марена, – только тогда это была война. А сегодня — кто знает, что он задумал. —И кстати, вообще он спас тебе жизнь. На минуточку, если ты вдруг забыла. Я только поморщила лобби скривила губы.

Антария Левен, заметив нас заинтересованные взгляды, спокойно продолжила:

– Хорошо, студенты. Сейчас каждый из вас попробует просчитать действия командующего на основе карты. Попытайтесь предвидеть возможные ошибки и последствия. И помните: даже столетия спустя, ошибки и слабости остаются универсальными.

Студенты погрузились в обсуждение, строя свои стратегии и расчёты, сосредоточенно обсуждали карту битвы, делясь идеями и возможными ходами полководцев. Внимательно следила за движениями пешек и расположением войск, Марена активно предлагала варианты манёвров, Лия и София спорили о том, какой фланг был слабее, а Том и Нико пытались просчитать последствия каждой атаки.

– Ваши рассуждения… – голос Тома был ровным, но твёрдым, – правильны в целом, но вы недооцениваете скорость и точность действий конницы Эльдвина. Если полководец Марцеллус мгновенно реагирует на манёвр, ваш фланг будет разобран.

Студенты замерли. Антария Левен внимательно посмотрела на него, слегка приподняв бровь.

– И что предлагаешь? – спросила она, мягко улыбаясь, но с интересом в глазах.

– Нужно разместить резервные войска ближе к левому флангу и предусмотреть ложный манёвр для отвлечения внимания противника, – ответил Том, указывая на карту. – Это минимизирует потери и даст возможность использовать слабости конницы Эльдвина.

Антария кивнула и слегка улыбнулась, явно впечатлённая точностью его рассуждений:

– Отлично, Том. Ты полностью прав. Ваше решение сокращает риск и делает действия командующего более эффективными. Молодец.

Студенты переглянулись. Его слова были безупречно логичны.

– А что насчёт снабжения? – тихо спросила Марена, пытаясь продолжить обсуждение. – Ведь даже при верной стратегии потери ресурсов могут сорвать весь план.

Том слегка скосил глаза на неё:

– Твоя мысль верна, – сказал он тихо. – Но ресурсы можно перераспределить после отвлекающего манёвра. Если это сделать правильно, никакой дефицит не повлияет на исход.

Антария Левен,снова обратилась к классу:

– Видите, студенты? Даже среди нас есть те, кто мыслит шагами вперёд. Обратите внимание на рассуждения Тома. Учитесь анализировать и предугадывать, это ключ к настоящей стратегии. Мы с Мареной переглянулись и я поняла одно: этот день в классе показал, что Каэль несет наказание о котором никто ничего не знает. Потому что он отсутствовал. И это пугало.

Тем временем Виктор Грейвс сидел во главе стола, его холодные серые глаза светились внутренней усталостью, но голос звучал чётко и непреклонно:

— Простое заключение на тебя не действует. Ты слишком спокоен. Слишком… готов к одиночеству. Поэтому мы применим другое средство.

Лорен, куратор второго курса, стояла рядом с Седриком Валмором, в руках которого лежал странный предмет — браслет из чёрного металла с врезанными в него серебристыми линиями рун. Казалось, будто руны время от времени вспыхивали красным и тут же угасали, как дыхание.

— Это артефакт слияния, — произнёс Седрик ровным голосом. — Он не просто блокирует силу. Он связывается с твоими глубинными эмоциями. Стоит тебе подумать о том, кто тебе дорог, — и он начнёт давить, лишая покоя, разрывая разум тревогой и болью.

Я молча смотрел на браслет. Никаких эмоций на лице. Но когда Лорен подошла ближе, заметил, как рунные линии слегка вибрировали — будто уже узнали и ждали касания кожи.

— Это значит… — вмешался директор Грейвс, — что каждый раз, когда ты вспомнишь о девочке, которой так привязан, о её лице, о её безопасности… артефакт будет лишать тебя покоя. Ты не будешь знать, где она, в порядке ли она, жива ли она. Будет только туман, тревога и страх. И всё это — пока ты носишь браслет.

Браслет защёлкнулся на запястье, и в тот же миг я слегка вздрогнул. Внутри головы прокатился резкий холодный звон, сердце пропустило удар. Образы — смазанные, искажённые: Элиана сидит где-то вдалеке, смеётся… но тут же видение меняется — она лежит без движения на земле, кровь стекает на камень.

Закрыл глаза, стиснув зубы понимал: это не реальность, но артефакт умело рвал сознание между возможным и невозможным.

— Дрэван ты слишком много взял на себя, — голос Виктора звучал как приговор. — Теперь узнаешь, что значит не иметь контроля.

Меня повели в зал для наказаний. Первые часы прошли под тяжёлой физической нагрузкой: Дариан заставлял отжиматься до судорог, таскать каменные плиты, пробиваться сквозь магические преграды. Но настоящая пытка была не в этом.

Каждый раз, когда делал паузу, мозг сам собой возвращался к образу Элианы. И артефакт тут же оживал: дыхание сбивалось, сердце начинало колотиться, мысли путались, а перед глазами появлялись картины её боли, её страха, её смерти.

Я не знал, где она. И это сводило с ума куда больше, чем ломота в теле.

День постепенно подходил к концу. После занятий и стратегических обсуждений студенты вернулись в зал для тренировок. Я , Марена, Лия, София, Том и Нико провели несколько часов, оттачивая движения, изучая приёмы и учась работать в команде. Все обратили внимание на то что, Дариана заменял парень из четвертого курса. Тренировки были энергичными, но никто не получил серьёзных травм — всё шло по правилам.

После занятий пошли в душ. Пар от горячей воды смешивался с ароматом травяных настоев, а смех и разговоры о тренировках помогали немного отвлечься от напряжённого утра. Думала о том, как быстро день пролетел, и о странной тревоге, которая не покидала с утра.

Вернувшись в свои комнаты на третьем этаже, девушки попрощались, ведь комнаты находились напротив друг друга.

Лёгкое убаюкивающее чувство уюта не могло заглушить тревогу. Закрыла глаза, и мир вокруг растворился. Снова оказалась в странном сне, где мягкий свет падал на скалы и облака, и вдалеке слышался глухой, грубый голос:

– Ты ищешь… не то. Ищи там, где хранятся тайны прошлого, среди знаний и архивов.

– Что искать? – тихо спросила, но ответа не последовало.

Голос оставался рядом, мощный и грубый, как будто напоминая о присутствии чего-то древнего и сильного. Проснулась с ощущением тревоги и недосказанности, словно подсказка была рядом, но найти её ещё не могла.

С этим странным ощущением закрыла глаза снова, готовясь к новому дню в академии, где учёба, тренировки и тайны прошлого только начинали переплетаться, оставляя вопросы, на которые ещё предстоит найти ответы.

К утру я был выжат до предела. Но когда меня положили на узкую каменную койку в одиночной камере, браслет не позволил заснуть. В полудрёме снова и снова видел, как Элиана зовёт , но я не могу дойти. В груди разрывалось чувство вины.

— Если я не рядом… если я не защищаю её… — прошептал в пустоту. — Это значит… я уже проиграл.

Тишина камеры ответила гулкой пустотой. Артефакт снова вспыхнул на запястье, обжигая холодом. Закрыл глаза, и мир окончательно растворился во мраке.