Серебряная личина

Серебряная личина

Strawberry fields forever.

Джон Леннон

…только сок земляники.

А. и Б. Стругацкие

Вечер в доме проходил, как обычно. Отужинали, прислуга убрала со стола. Женщины взялись за рукоделие, а дети потребовали сказку. И старый Хуппа не заставил себя долго просить. Взрослые тоже слушали с удовольствием.

--Все вы слышали, что в краях, что рядом с Великим лесом, колдунов и ведьм рождается больше, чем во всем обитаемом мире. Может, потому что мешали тамошние жители свою кровь с кровью тварей из-за реки Дэль, а может, и по какой другой причине. Поэтому и зовут ту землю Страной Колдунов.

Это только кажется, что как обычно, думает советник. Так мог бы проходить вечер зимой или в начале весны. Но не сейчас, в середине осени. В эту пору в Земляничной Гряде проходила осенняя ярмарка, и вечером дети похвалялись купленными у заезжих торговцев игрушками, а женщины – платками, бусами и лентами. Заходили сюда песнесказители и дальних стран, что развлекали публику историями о подвигах богов и героев, или побасенками о ловких плутах. В большинстве они старались попасть в дом тана, но кровом и угощением городских старшин не брезговали.

Нынче нет у домашних обновок, а Хуппа – сказитель не настоящий. Он просто старый слуга, который больше не в силах работать. Его держат в доме из милости, он это понимает и платит за хлеб сказками.

Все его истории слышали домашние неоднократно, но все равно внимают, ибо больше некому.

--…И пошла на них войной Империя, ибо законы Дагды Благочестивого запрещают всякое колдовство и волхвование. А поскольку не могли имперцы отличить, кто из жителей страны былколдуном, а кто честно почитал Семерых, убивали всех без разбору. А у тех не было ни короля, ни войска, слишком привыкли они во всем полагаться на чародейство. Но мечи и стрелы Империи оказались сильнее, и ни один заклинатель не мог даже приблизиться к легионерам, одетым в броню, укрытым щитами.

Земляничная Гряда когда-то тоже была присоединена Империей – мирно, без сопротивления. Но городишко был тогда столь мал и так далек от провинциальных центров, что здесь не сочли нужным сажать имперскую администрацию, ограничились вассальной клятвой от местного рикса, которого понизили в ранге до этнарха, по здешнему – тана, и данью. Многие годы Земляничная Гряда платила беспрекословно. Хотя по имперским меркам город был просто дикарским поселением за деревянным тыном, он стоял на перекрестке двух торговых дорог, и за счет того жил неплохо. А в последние годы, когда сборщики дани прекратили приезжать – и вовсе в довольстве. Империя позабыла о дальних окраинах, ибо не того там было.

--И тогда князь одного из городов той страны отправился на Гору – вы слышали о Горе, где обитают сильнейшие маги мира. И спросили его маги, чего он желает. И сказал им князь, что хочет стать неуязвимым воином - чтоб ни огонь, ни вода, ни железо, ни камень, ни бронза, ни дерево, ни кость, ни яд, ни мор не могли причинить ему вреда. И стало по слову его.

Потом вернулся князь в родной город, и велел своим стражникам метать в него копья и рубить его мечами, жечь огнем и забрасывать стрелами. Ни царапины, ни ожога не получил он. Тогда князь сказал, что идет сражаться против Империи, а кто не устрашиться, пусть идет за ним. И все горожане, от малых до старых, закричали, что пойдут за князем. А он сказал – кто может сражаться, пусть сражается, а кто не может, пусть отдаст, что имеет, чтоб купить оружие и провиант для войска. И так велика была вера горожан в князя, что не пожалели они своего добра, все отдали. Собралось войско, и не знало оно нужды ни в оружии, ни в доспехах, ни в конях, ни в пропитании. И выступило войско из городских ворот, и впереди всех ехал князь, неуязвимый воин. Сошлось в поле городское войско с железным легионом, поражений доселе не знавшим, и был разбит легион. Те, кто уцелели, бежали в страхе, бросив обозы, и взяло войско города большую добычу. И не захотел князь останавливаться на том, и вернуться домой. Сказал: много еще людей послал император в наши края. Не остановимся, пока не истребим их, и не отберем все то, что они награбили здесь. И войско его послушалось…

--Господин!—привратник заглянул в дверной проем, и старик тот час прекратил повествование.—Тут от ихней светлости пришли… на совет кличут.

В последнее время тан часто собирал старшин в неурочное время. Поэтому господин Утред, сын Лайнуса, не задавая лишних вопросов, поднялся. Кивнул Хуппе: - Продолжай. – Кликнул служанку, чтоб она помогла переменить домашнюю одежду на кафтан советника и обуться.

Когда он, полностью одетый, в плаще и сапогах, спускался по лестнице из своих покоев, до него доносился голос Хуппы.

--И решил он перейти пограничные валы и вторгнуться на земли Империи, чтоб взять еще больше добычи. И войско его шло за ним, ибо верили люди в своего князя. Не думали они, чтополучить нечто от магов Горы можно, лишь пожертвовав своей плотью и кровью – отдав глаз, или ухо, или руку, или мужское естество – чем больше жертва, тем больше награда. А князь отдал в обмен на неуязвимость свое сердце…

Дальше Утред не слышал. Но это не волновало. Он знал продолжение.

В молодости, когда он еще не был советником, ему довелось путешествовать по торговым делам отца, и он знал, что у многих народов есть сказки про князей или королей-чародеев, которые верили, что смогут защититься от всех бед условием заклятия. Эта сказка отличалась от других тем, что изложенное в ней было правдой. Почти все.

Дома в Земляничной Гряде были деревянные, солидные. Лес был поблизости, не тот страшный, из сказки, а самый обычный. Который вырубают для построек. Улицы широкие – так, чтоб две груженые повозки могли развернуться – и немощеные. Только досками кое-где выложены для удобства. В пору затяжных дождей доски тонули в грязи. Но дождей пока не было. В иные времена такая погода радовала бы советника. Но не сейчас.

Земляничная Гряда когда-то была лишь деревней на берегу озера, где бабы продавали собранную землянику проезжающим купцам – отсюда и название. Сколько лет понадобилось, чтоб деревня превратилась в сытый, не знающий нужды город? Утред не знал в точности. Когда отец перебрался сюда, Земляничная Гряда уже была городом. Здесь привыкли жить спокойно, и когда исчезли имперские чиновники, приезжавшие за данью, только порадовались. Сборщики были все равно что базарные бандиты в больших городах, собирающие мзду с торговцев, обещая защитить от неведомых других бандитов. Да, здесь привыкли жить спокойно, и казалось, что защита не понадобится никогда.

Это была ошибка.

Советник подошел к самому большому и нарядному зданию в Земляничной Гряде – жилищу тана. Не дворец, но терем. Даже храм Всех Богов был меньше и не столь ярко изукрашен. А ведь отец сказывал, что еще при прежнем тане палаты градоправителя мало чем отличались от дома землевладельца – разве что размерами. А теперь – выкрашенные охрой деревянные колонны, искусная резьбы вокруг окон и над фасадом, особо впечатляет оскаленная морда сказочного зверя кутхи, выглядывавшая из-под крыши. И высокое крыльцо, на таком в темноте запросто споткнешься и грянешься оземь.

Не стыдно здесь принимать чужеземных гостей.

Но сейчас Утред , сын Лайнуса предпочел бы, чтоб дом тана, да и его собственный были простыми избами, зато у города были бы каменные стены. С имперским гарнизоном на них.

В доме советника Хуппа продолжал сказку.

--И князь-чародей разорял города империи один за другим, и все богаче становилась его казна, все тяжелее обозы, войско же все меньше. Ибо только князь был неуязвим, а его люди гибли в бою и умирали от ран. И взмолились они: «вернемся на родину! К чему нам богатства, если мы все умрем здесь?» Но князь не пожелал их слушать, а тех, кто пытался бунтовать и бежать – убивал без жалости. И никто не мог ему противостоять. И все большая жадность охватывала князя, потому что не было у него сердца, чтоб эту жадность побороть. Хотел он только золота и серебра, что брал в разграбленных городах. А чтоб удобней уместить в добычу в сундуках, князь плавил драгоценную утварь, украшения и статуи в слитки. Делал он это самолично, ибо опасался, что коль допустит к делу мастеров, они его обокрадут. Жара же от печей он не боялся, ибо огонь ему был нипочем. Одной только рабыне, низшей из низших, разрешалось чистить печи от сажи и золы. И вот однажды, когда князь плавил серебро, рабыня подкралась к нему, толкнула и держала его голову в тигле, пока не захлебнулся он расплавленным серебром, потому что от такой смерти не был он заклят. Никогда не стоит полагаться на дары магов, лучше честно исполнять заветы богов!

Так князь, гордый и неуязвимый, был убит низшей из низших. Схоронили его словно бродягу, в безымянной могиле. А серебро, что застыло на его лице ужасной личиной, отделили и водрузили на штандарт, чтоб видно его было отовсюду. И те воины, что остались от войска – немного их было числом, но ужасна слава! – стали отрядом наемников. И несли они перед собой штандарт с серебряной личиной, и противники в страхе бежали, знали они – идут люди, убившие самого сильного из воинов, самого злого из чародеев!

Закончив сказку, Хуппа выдохнул и с благодарностью принял кружку с пивом, поданную ему служанкой.

Младшая дочка советника подала голос, на что она не осмелилась бы при отце.

--А что стало с рабыней? – спросила она.

Хуппа не ответил.

--Не торопишься, советник! – голос градоправителя сбивается. Он сидит во главе длинного стола, но яств и питий на том столе нет. Только плошки-светильники, позволяющие видеть лица собравшихся.

--Пришел, как только за мной послали, -- отвечает Утред вежливо, но без угодливости.

Остальные уже здесь, и они, как Утред, знают, зачем их позвали.

Тан Бевин, сын Авнрада – человек средних лет, скорее полный, чем крепкий. Борода скрывает обвислые щеки, придает его лицу некоторую мужественность. Редеющие волосы стягивает золотой обруч. Тан кутается в подбитый куньим мехом плащ.

Предки Бевина звались риксами и не кланялись Империи, но жили не так богато. Однако они водили дружины в бой, а Бевин за всю жизнь не вынимал меча из ножен – разве только для того, чтоб похвалиться клинком, привезенным из дальних стран. И нет у него молодого сына, что сумел бы поднять меч предков. То есть вообще-то сын у него имеется, но он еще мал, ибо рожден от второго брака. От первого же – лишь дочери. Так что вся надеждав случае опасности на Снагу, главу городской стражи. Уж этот и впрямь могучий воин, способный ножом завалить медведя. Но в настоящих войнах Снага тоже не принимал участия, разве что в мелких стычках, что случаются на ярмаркемежду перепившимися хмельного меда торговцами, а за пределами города – между землевладельцами, поспорившими из-за заливного луга или покраденной скотины. Все прочие, что здесь сидят – почтенные люди города, смыслящие в местных законах, торговле, ремеслах, ловле рыбы в озере и сборе урожая. Те, благодаря кому Земляничная Гряда процветала. Да еще преподобный Эберин, жрец храма Всех Богов. Так получилось, что в Земляничной Гряде верили в Семерых еще до прихода Империи, а если и почитали других богов, то давно про них забыли. Поэтому имперским властям не пришлось водружать знак Колеса силой. Земляничная Гряда – не настолько большой город, чтоб возводить храмы каждому из Семерых. По счастью, дозволялось чтить всех в общем святилище.

Преподобный больше всех пострадал из-за того, что ярмарки в этом году не случилось. Храм не имел собственных земельных угодий, скота и рыбных садков. Но пожертвования, которые приезжие оставляли каждую осень, позволяли храму существовать благополучно, а преподобному – не жаловаться на суровость богов. Нынче не то. Однако преподобный, кряжистый старичок, помалкивал. Он был не дурак – признаться честно, не было в совете дураков, и даже если свято верил, что боги разгневались за неблагочестие горожан, и малое количество жертвований, предпочитал пока рта не открывать

Все собравшиеся ждали, что скажет Снага. Утред, впрочем, догадывался. Остальные, наверное, тоже. Ради добрых вестей тан бы их не созвал.

--Говорил, -- кивнул Бевин начальнику стражи.

--Бобровый Садок пал, -- прохрипел тот. – Кое-кто успел удрать, наш дозор их встретил и гонца прислал.

Бобровый Садок был ближайший к Земляничной Гряде город. По здешним понятиям, правда, располагался он далеко – конному дня три пути, а пешему и все десять.

В последние месяцы с севера и востока доходили дурные слухи.

Так сложилось, что Земляничная Гряда не знала набегов степняков. В стародавние времена не было здесь ничего такого, чтоб идти за добычей в дальний поход. А потом Земляничную Гряду прикрывали заставы Империи. Но уже несколько лет тамошние гарнизоны снялись с мест и ушли на юг. Оказалось, что радоваться этому не стоило.

Степные племена, обнаружив, что прежние границы никто не стережет, начали грабить беззащитные селения. Нет, это не было настоящее нашествие. В степи роды постоянно грызлись с родами, племена с племенами, таков уж был нрав тамошних жителей. И поначалу происходящее не сильно беспокоило земляничную Гряду. К тому же, где степь, а где мы?

Но со временем налетчики подходили все ближе, число их становилось больше. Они всегда появлялись в конце лета, чтоб захватить собранный урожай, угнать нагулявший бока скот. Порой угоняли и людей, а селения сжигали. Но никогда еще не случалось так, чтоб степняки захватывали целый город.

--Беженцы говорят – тысячи и тысячи их, -- рассказывал Снага.-- Конечно, у страха глаза велики, к тому же там вьючные кони и повозки, так что войско кажется больше, чем есть. Мои парни, которые близко подбирались, говорят – отряд сабель в семьсот, а может, в тысячу. Нашелся, видишь ли, у них какой-то вождь, который несколько родов клятвой связал, вот они вместе в набег и пошли.

В Земляничной Гряде народу было – больше четырех тысяч. Но это если считать вместе с бабами, стариками и детьми. Если считать только мужчин – будет вровень со степняками, вот только сражаться способны сотни три. Это здесь все понимали.

--А ведь ты всегда твердил, что дикари вечно в сварах меж собой, никак добычу не поделят! – напустился тан на Утреда.

--Твердил. А еще говорил, что если найдется в степи такой вождь, что племена объединит – все страны вокруг степи света не взвидят. Народу ведь там и правда тысячи и тысячи.

--Ну, до такого еще не дошло, -- проворчал Снага.

--Не дошло. Но коли после Бобрового Садка они сюда они сюда двинутся, сумеем ли мы отбиться, храбрый Снага?

--Да кто сказал, что дикари сюда пойдут? – вмешался почтенный Хересит, старший над торговцами. Они уж достаточно награбили! Если дальше пойдут, к зиме не успеют в степь вернуться. А зимой они не воюют. Это всем известно.

--Не воюют, верно, -- ответил Утред. -- Да только похоже на то, что ясная погода еще долго будет стоять. Что, если снег поздно ляжет? А до того дороги не размоет? Тогда степняки успеют сюда дойти. С зимой они уйдут, скорее всего. Но продержимся ли мы до зимы?

Все слишком хорошо знали ответ. Даже Снага не стал похваляться отвагой и сноровкой своих стражников.

--А если откупиться от них? – спросил Хвита, старший над рыбниками.

Тут даже свидетельства многостранствоавшего Утреда не потребовалось.

--Кто-нибудь слышал, чтоб от белобрысых откупались? – вопросил Снага. И не услышав ответа, поднял палец. – То-то же. Это от имперских чиновников можно было откупиться. Дикари такого не понимают, они хотят забрать все.

Кто-то из старшин предложил забрать семьи, имущество, скот и уйти в леса. Конные степняки туда не проберутся. При всей разумности такого предложения , оно не встретило поддержки. По собственной воле бросить дома и нажитое поколениями хозяйство казалось так же страшно, как потерять их при вражеском набеге.

Дальше все загомонили. Предложили отбиваться – тын у нас крепки, обмажем глиной чтоб огонь невзял, амбары полны, осаду выдержим! Предлагали послать гонца к ближайшему форпосту империи и слезно молить о помощи – ясно же, что и одна когорта легионеров справится с толпой дикарей! Предлагали еще что-то, но Бевин, наконец, повел себя, как подобает правителю. Он стукнул кулаком по столу и гаркнул:

--Довольно! Нам нужно решение, а не хмельной бред! Ясно же, что зимой в лесу мы перемрем. А если гонец и доберется до имперского гарнизона, и оттуда пошлют помощь, это все равно займет несколько месяцев. Я спрашиваю – кто может разумно предложить – что делать?

--Я уже предлагал, - медленно произнес Утред, -- но никто со мной не соглашался.

Собравшиеся молчали. Они помнили, о чем речь.

Доверенный слуга Утреда, посланный на юг по торговым делам, вернувшись, сообщил, что по южной дороге движется отряд Серебряной Личины. Утред предлагал нанять его для защиты города – вотще.

--Сейчас, -- продолжал Утред, -- они к нам еще ближе. Даже при худшем развитии событий – если степняки решат идти на Земляничную Гряду, они не сделают это немедленно. Согласно своим обычаям, они будут пировать, празднуя победу, и не двинутся с места, пока пиво и мед, взятые в Бобровом Садке, не кончатся. У нас есть время в запасе, мы успеем связаться с серебряной Личиной.

--Ты соображаешь, о чем говоришь, сын Лайнуса? – тан едва не застонал. –Кого ты предлагаешь позвать на помощь? Людей страшных, разорявших города империи, которые были куда как лучше нашего укреплены! Людей отчаянных, сумевших убить князя-чародея, сильнейшего воина в мире. Людей без чести, поставивших над особой рабыню, низшую из низших!

--Не знаю, как насчет чести, но, насколько я слышал о них, слово «сделка», в отличие от степняков, они понимают.

Старшины зашептались, им это было более чем понятно.

И тут послышался голос человека, молчавшего все время, человека, о котором все забыли.

--Я тоже слышал, -- сказал преподобный Эберин, - что хоть в лесном краю и отвергают имперские законы о магии, там чтут тех же богов, что и мы. А в степи Семерых богов не знают, обрядов должных не блюдут, поклоняются демонам. Не лучше лив час беды иметь дело с нашими единоверцами, чем с язычниками?

Утред поднял бровь. Он не ожидал, что жрец окажется его союзником.

--И все равно, -- сказал Хвита, - не будет ли лекарство горше болезни?

--Это может быть опасно, -- согласился Утред. – Но, сколько бы люди Серебряной Личины не потребовали, они не сожгут город, и не угонят в рабство жен и детей. Просто потому, что им это без надобности.

--Предположим. –Бевин на сей раз не ударил по столу, но постучал пальцами, как человек, желающий скрыть неуверенность. – Однако, говорят, они взяли в Империи огромную добычу. Чем ты собираешься прельстить людей, у которых в сундуках полно золота?

--Тем, чего у них нет. По всем приметам, они возвращаются к себе на родину, в Страну Колдунов. Но до зимы они не успеют. И сколько бы ни было у них золота, оно не согреет в мороз, не накормит посреди леса. А поселений на их пути не будет еще долго.Мы предложим им зимовать под кровом, в тепле и сытости. А если при том им придется сражаться – разве не привыкли они к подобной жизни?