Серебряные нити Шардена. Пепел и тис

Глава 1. Там, где пахнет мятой и дождём

Дождь над Шарденом, а в особенности - над старенькими черепичными крышами Иль-де-Вирела, столицы Шардена, шел всегда как-то особенным образом — тихо, не поливая улицы из ведра, а будто вкрадчиво, неспешно прогуливаясь по древним улочкам, раз за разом пробуждая запахи камня, травы и старой магии. А заодно - под его пробуждающее, наглое, влиятельное вмешательство попадали и сонные жители, которые хмуро глядели на серую непогоду из-под весьма приятного купола тенлистов.Кстати, тенлисты - новейшая великолепная разработка далекой Мехаэрии (там обучают лучших магов инженерии, отвечающих за все технические новинки Шардена) - тенлисты не просто защищают от дождя, но и могут менять направление ветра вокруг его хозяина, облегчая путь сквозь бурю. Этот зонтик особенно ценится в магических лесах, где часто бывают необычные погодные условия, и в Иль-де-Виреле, ведь с октября моросило порой не переставая, целыми днями. Да, проливных дождей у нас практически не бывало, но ветер порой пробирал до костей, проникая своими ледяными влажными щупальцами под полы плащей; а закадычная подружка этого легкого осеннего бриза - изморось - порой кусала за нос особенно незадачливых и медленных шарденцов. Так что уникальную новинку из Мехаэрии в нашем городе разобрали чуть ли не вместе с лапами Имитра Свиллина.

Ох, как в тот день Имитр расстроился! Он, как обычно, заглянул ко мне в травяную лавку за эликсиром серого рассвета (отлично помогал снять усталость после долгого рабочего дня) - а мирид как раз держал маленький, но гордый магазинчик прямо по соседству с моей небольшой, но такой же гордой бизнес-колыбелью и нуждался в снятии усталости как никто другой. Имитр всегда продвигал в массы новинки из Мехаэрии (ведь он был оттуда родом; и порой был излишне патриотичен) - уникальные теневые ночники, которые отгоняли кошмары и освещали спальню мягким лунным светом; тени-домики для миридов в пути (очень популярны среди гильдии Тенелап), которые позволяли мириду спокойно переночевать практически где угодно; и, конечно, одна из самых любимых мехаэрийских штучек в Шардене среди жителей и миридов - сушёные ягодки с серебристой пыльцой. В Мехаэрии так и не раскрывают секрета их приготовления, но ягодки - до невозможности вкусные - обладали еще и приятным бонусом, на несколько часов усиливая магию. По этой причине строго запрещены в Шарденской академии - по слухам, магистры каким-то образом моментально вычисляли едоков и выставляли с занятий вон. У меня всегда дома была припасена баночка от Имитра - он заботливо угощал меня и Торша, моего мирида, но моей магии нам на двоих было достаточно, поэтому мы лопали ягодки просто потому, что они невероятно радовали вкусом нас обоих.

— Айлин, их как прорвало! - злостно хлопнул рыжей лапой по столешнице Имитр. — Еще и трех часов дня нет, а у меня уже ни одного тенлиста! - Мирид раздраженно хлебнул лунного молока из его любимой кружки с весёленькими клубничками.Имитр заходил ко мне и за эликсирами, и за травами, и просто попить чаю из плачущей мяты, или же - порадовать себя любимым лунным молоком. Имитр, как и все мириды, был ростом чуть выше метра. Ловкий, сухощавый, с густой рыжевато-медной шерстью, блестящей на свету, как расплавленный янтарь. Морда у него была округлая, хитрющая, с лукавыми янтарными глазами и тонкими, вечно подрагивающими усами. Уши всегда были навострены - вдруг пропустит важную новость или сплетню? На Имитре - как и всегда - был любимый красный плащ, усыпанный карманами, из которых выглядывали шестерёнки, ключи и свернутые чертежи. На лбу поблёскивали очки с несколькими сменными линзами, а за поясом постоянно болтались какие-то неизвестные технические штучки, которые постоянно сталкивались с баночкой мёда - неизменным атрибутом всех миридов. Иногда мне кажется, что любого мирида можно подкупить баночкой хорошего мятного мёда - так они его любят. Мы с Торшем всегда были рады рыжему мириду, и он даже периодически помогал нам в лавке, если у него было мало посетителей. Часто в витрине его магазинчика можно было встретить деревянную табличку, где корявым почерком было написано: «Ушёл в «Пеплотравы» - ищите там».

Мириды были чем-то похожи на котов, но в отличие от своих четвероногих копий - мириды были вполне себе самостоятельной расой со своим государством - Миридором. Имитр был родом из Мехаэрии, так как его семья служила там на благо королевской семьи; в Иль-де-Вирел его больше ста лет назад привело банальное желание посмотреть мир - и так ему тут понравилось, что здесь он и пустил корни. Миридор жило тихо, спокойно, работая на процветание Шардена, сохраняя нейтралитет и не принимая участия ни в каких политических распрях и войнах. Мириды, в основном, занимаются торговлей и служением в замках, при Совете и других государственных структурах в целом - мириды очень мудры, умны и расчетливы - а их долгожительство (в среднем мирид живет триста лет) помогает им строить целые семейные империи, не терпящие конкуренции. Есть и другой род занятий, который идеально подходит миридам - и это полузаконные вещи. Контрабанда, слежка, доставка запрещенных артефактов, мелкие кражи, разведка - всем этим промышляет гильдия Тенелап, которая раскинула свои сети по всему Шардену. Почему полузаконные? Совет прекрасно знал о гильдии, и более того - поддерживал миридов, в особенности - главу Совета - Ауриэль Тенцзар, по совместительству - элериарха, главу Шардена, - периодически давая им тайные задания, с которыми могли справиться только пушистые. Говорят, что мириды не владеют магией, но доподлинно это неизвестно, а сами мириды свои секреты раскрывать не хотят.

— Айлин! - завыл Имитр, вихрем врываясь в мои размышления. — Я пришел жаловаться, почему ты молчишь? - еще немного промедления с реакцией с моей стороны, и его уши точно сравняются по цвету с клубничками на кружке. Я, предчувствуя катастрофу, поспешно вынырнула из-под прилавка, где предыдущие пять минут усердно вела поисковую операцию - Торш куда-то вновь спрятал последний эликсир лунного рассвета.

— Извини, Имитр, Торш опять навел свои порядки та-а-а-к, что я ничего не могу найти. - смахнув прилипшую пепельную прядь волос со лба, выдохнула я. - Так в чем проблема, ты говоришь? Это же хорошо, что у тебя все купили. Большая выручка - починишь наконец свою дверь, которая плохо закрывалась, или что там у тебя с ней было. Или приобретешь себе что-то новенькое в лавку.

Рыжий мирид посмотрел на меня своими ярко-желтыми глазами так, словно я сообщила ему, что разбила его любимую кружку с клубничками. Признаться, я боюсь этого момента больше, чем гнева председательницы Совета - ведь за эту кружку Имитр, думаю, может если не убить, то сильно покалечить - в последний раз, когда Торш заварил себе в ней медоэль, а рыжий это - ой, как некстати - увидел - Торш лишился кусочка меха на хвосте. Эксцентричная натура. Не зря говорят про какие-то пакости - не всегда мирид, но всегда - рыжий.

— Айлин! - он стукнул лапой по прилавку вновь, как будто я не понимала, почему 2+2 = 4. — Поставка из Мехаэрии будет только через месяц! А сезон дождей - в самом разгаре! Я не ожидал такого спроса! Что мне делать?! - протяжно завыл Имитр, роняя голову на многострадальную столешницу - старое дерево завыло в унисон, прогибаясь от резкого удара. Я поморщилась - это выглядело больно - и вздохнула, ведь Имитр имел неприятную привычку чрезмерно драматизировать - повода для переживаний определенно не было.

— Послушай, - начала я, присев напротив него. - Ты же прекрасно знаешь, что кроме тебя - в Иль-де-Виреле никто не торгует товарами с Мехаэрии. У тебя нет конкурентов, - добавила я ободряюще, потрепав его по пушистому уху, которое понуро стремилось к столешнице - мирид что-то невнятно пробормотал в прилавок, но вроде прислушался. - Даже если сейчас объявится какой-то маг или мирид, который будет продавать тоже самое, что и ты - ильдевирейцы пойдут к тебе, потому что твоя лавка стоит тут уже - сколько, напомни?

— Сто лет, - насупившись, пробубнил мирид всё также лежа лицом в стол. Я улыбнулась - король драмы - не меньше!

— Ну? Кто не успел - тот опоздал! - хмыкнула я, ведь проблемы на самом деле никакой не было, мирид просто любил чрезмерно тревожиться, волноваться и переживать. Мне иногда казалось, что это неотъемлемый атрибут владельца любой лавки на центральных улицах - улочке Скрипящих Фонарей и переулке Туманной трели - Шарден никогда не бедствовал, а магазинчики имели свою клиентскую базу, наработанную веками - даже среди людей, не только у миридов, в основном бизнес передавался из поколения в поколение. Мои "Пеплотравы" тоже перешли мне по наследству от мамы, маме - от бабушки, бабушке - от прабабушки... бывали дни, когда клиентов было меньше, чем обычно, но на заработок мы, в целом, не жаловались - что, в прочем, не мешало торговцам иногда поплакать, повыть друг другу в плечо за кружкой медоэля, жалуясь на то, как плохо идут дела. Иль-де-Вирелю определенно иногда требовалась драма, пускай и придуманная на пустом месте.

— Тебе знак - повесь объявление с датой, когда тенлисты будут в наличии, закупи побольше в следующий раз, бери плату за бронь уже сейчас - чтобы ты точно знал количество, которое ты продашь. А можно и ценник повыше сделать, чтобы и тебе еще выгоднее было. - продолжила я, неспешно перебирая листочки лунной шелухи, которой вскоре было суждено стать полуночным отваром - первоклассным снотворным, которое позволяло засыпать без сновидений.

Имитр оживился и подскочил на стуле, чуть не заехав лбом мне по носу - я ойкнула и инстинктивно отпрыгнула, чуть не смахнув всю лунную шелуху с прилавка - старенький высокий деревянный стул всхлипнул, мягкая зеленая подушка вторила ему пыльным "пуфф", шлёпнувшись на пол, а Имитр - залпом допив своё лунное молоко, прихватив с прилавка эликсир лунного рассвета и кинув мне 5 серебрянных дариев - вскрикнул "Бронь! Как же я не догадался! Спасибо, Айлин!" - и, взмахнув полами своего красного плаща - ш-шурх! - стрелой вылетел в дождь - лишь ловец ветра звякнул ему вслед мягким переливом трубочек, бубенчиков и звоночков, завершая эту замечательную утреннюю увертюру своей трелью.

"Вот балаганник, - улыбнулась я, вспоминая эту ситуацию, произошедшую на прошлой неделе. - Надо ему, что ли, побольше лунной пыльцы добавлять в эликсир, чтобы спокойнее был?"

Я натянула капюшон поглубже и припустила через Туманную площадь - центральную улицу Иль-де-Вирела, высоко поднимая подол своего длинного серого плаща, чтобы не задеть грязные лужи. Торш уже давно ускакал вперёд — его серебристая тень мелькнула у поворота, где, стекая в лужицы с черепичных крыш, пела свою незатейливую песнь дождевая вода.

Мы с Торшем этим ранним утром направлялись в травяную лавку - до обеда я сегодня пробуду за прилавком вместе с миридом, а далее - меня ждёт важное заседание Совета. Кажется, все движется к тому, что мне хотят поручить какое-то очень важное задание - судя по полученному утром тенеглассу от Ауриэль Тенцзар, главы Совета - в коротком сообщении она говорила о неотложности и архиважности этого дела.... Ладно, я буду решать проблемы по мере их поступления. Забивание головы тем, что пока еще не имеет значения - еще ни к чему хорошему не приводило. Отмахнувшись от назойливых мыслей, как от приставучих лесных пиккил - я бросила взгляд на Башню Совета, по совместительству - Башню Времени, желая узнать, который час.

Башня, которую ильдевирейцы звали просто Временной, вздымалась в центре Туманной площади, словно игла на циферблате огромных городских часов. Её тёплый камень отливал медью на солнце, а ночью - башня светилась мягким янтарным светом из сотен окон, будто дышала вместе с городом. Она была высока, да, но не холодна — не отталкивающая, а скорее величественно-приветливая, как старшая сестра, что всё видит, но не вмешивается без нужды.

Верхний ярус венчали Главные часы Иль-де-Вирела — огромный круглый циферблат с изящными тонкими стрелками, инкрустированными лунным стеклом - работа лучших мастеров Мехаэрии - ходит слух, что в их создании столетия назад принимал участие сам королевский инженер! Каждые полчаса часы звенели лёгкой переливчатой мелодией, как ловец ветра, а каждый час — раздавался гордый часовой бой. Это был не просто звук— он был чарой, сквозь которую маги чувствовали ход дня, как пульс времени. На Туманной площади, каждый раз, когда часы начинали своё "бом-м-м-м" люди всегда замолкали, прислушивались, будто бы сверяли судьбу по их звучанию. Даже уютными вечерами, когда наша компания - я, Ирис и Эльса, собирались на тёплой веранде книжно-чайной лавки мирида Лавра для того, чтобы перемыть косточки недругам, да пропустить пару пинт пепельного грога - в момент, когда часы заводили свою благородную песнь - мы замолкали, наслаждаясь этим крайне благоговейным моментом, отдавая дань уважения Шардену и Иль-де-Вирелю, а также - почести павшим при восстании Тихого Круга.

Диверсия, в которой я уцелела лишь с помощью благословления богини Этерны и благодаря поручительству Магистра Теней. Это случилось пять лет назад, и восстание стало последним событием, которое потрясло весь Шарден - более не было ни одного столько громкого случая - в целом наше государство, а в особенности столица - Иль-де-Вирел, были очень безопасными. Маги Тени были практически все уничтожены - точно неизвестно, остались ли уцелевшие (кроме меня) любимцы Этерны.

Чем были опасны Маги Тени? В Шардене у всех есть доступ к Общей магии — это как основа, на которой строится всё остальное. Общая магия — это поток, из которого можно черпать силы. Кто-то сильнее чувствует воду, кто-то — склонен исцелять, кто-то — зачаровывать. Вот почему в Шарденской академии так важно сначала пройти церемонию Обретения Отклика — она показывает, к чему у мага склонность, чтобы не тратить годы на ту стихию, бог или богиня которой не благосклонны к магу. Основные направления, которые развивают в Академии, и в целом существующие в Шардене, были следующими: отклик бога Вейлана — вода, пламя, ветер, земля - все стихии. Всё, что можно представить и почувствовать кожей. Очень наглядная магия - самое популярное боевое направление, стихийники очень ценились в Карал Вельторн - альма-матер лигатов, стражей и военных - и, конечно, стихийникам всегда были рады в армии Шардена. Отклик бога Ферона — алхимия, зачарование предметов, работа с механизмами. Тут важна точность, как в черчении - в бою эту магию тоже можно было использовать, но только благодаря зачарованию каких-либо предметов, оружия. Отклик богини Мирас - исцеление, лечение, воздействие на восприятие, создание иллюзий, работа со сном, с телом, кровью, внутренними ритмами. Требует терпения и чуткости. Не у всех хватает устойчивости. Были и боевые маги Мираса - встречались редко - в основном они оставались при целительстве – но, если вдруг на поле боя повстречаешь мага Мираса - лучше обойти его по широкой дуге - нашлёт таких иллюзий, что сам себя убьешь, лишь бы поскорее избавиться от наваждения.

А теперь — самое интересное. Магия Тени. Это не «ещё один бог». Да, действительно, магам Тени покровительствовала богиня Этерна - которая создавала своими тонкими пальцами хитросплетения теней и людских судеб. Тень - это… особенность восприятия, очень редкая склонность. Самая сильная, страшная боевая магия, которая могла сжечь человека - и носителя магии при неосторожном использовании - изнутри. Страшная, леденящая кровь в жилах, боевая магия, благодаря которой можно было мгновенно убить человека или даже нескольких. Маги Тени были сильны, опасны и умели скрываться в тенях, что делало встречу с ними, зачастую, очень неожиданной. Она не даётся врождённо в чистом виде, но проявляется, как только человек сталкивается с Тенью — часто - в момент сильного потрясения, утраты, или даже случайного контакта с древним артефактом или существом. Этерна откликнулась мне в момент, когда я лицезрела смерть моих родителей - я очень смутно, плохо помню события той ночи - лишь знаю, что тогда я совершила своё первое убийство - даже без использования лука и стрел. Тень боятся - и правильно делают.

Когда-то Шарден потерял сотни магов, пытавшихся легкомысленно, без контроля наставников, покорить эту магию. Сильнейшие умы разрывались пополам, сгорали, исчезали в петлях времени, теряли разум, падали замертво в одно мгновение. Потому что Тень — не инструмент. Она — диалог с хитрой Этерной. А многие хотели приказывать магии, не слушая её. Совет объявил магию Тени запретной - во избежание еще большего количества смертей. Так появился Тихий Круг. Не школа — скорее, монастырь на краю бездны. И Магистр Теней, Пятый Лик Совета Шардена, гвардиан Карал Вельторна — господин Эврен Хаэль, единственный, кто не просто подчинил себе Магию Тени, но выжил и остался собой, став лучшим среди тех, кому отклинулась сама Этерна; с позволения Совета и доброй воли Ауриэль Тенцзар - построил путь для таких, как Айлин - детей, которые столкнулись с Тенью. Путь, вымощенный молчанием, страхом и тайнами. В Тихий Круг брали тех, кто уже слышал, кто не боялся темноты, кто пережил боль — и всё ещё хотел знать больше. Правда, дело Эврена оказалось, безусловно, благородным, но неблагодарным, закончившись страшнейшей теневой бойней.

Тряхнув головой и отбросив нахлынувшие воспоминания, я вернула взляд на площадь - окна самой Временной башни были вытянутыми, арочными, с витражами, отражающими мягкий свет от светильников, питаемых старой магией. Вечерами она становилась маяком: её окна тепло светились, рисуя на мостовых рябь огня, и каждый путник Шардена знал — пока горит свет в Башне Времени, город жив, Совет на месте, и мир пока ещё не сломан. В самом верху — Зал Семерых, круглый, светлый, где окна смотрели на все стороны света, а потолок был из стекла, сквозь которое днём струился солнечный свет, а ночью — лунный. Мне очень нравились вечерние заседания Совета - когда мне доводилось там присутствовать, конечно - зал освещался множеством волшебных фонарей, создавая таинственный полумрак, а синие сумерки, льющиеся через стеклянный потолок, добавляли особой сокровенности происходящему.

Городские часы заботливо подсказали - девять утра, в запасе оставалось еще примерно полчаса до первого клиента, а если даже я задержусь - Торш точно не расстроится, если я прихвачу ему кристальных булочек. Мысль о булочках моментально вызвала прилив дофамина, и я, отвлекшись от созерцания великолепных часов и страшно грандиозной башни Совета, свернула на восточную часть Туманной площади. Там, практически как и всегда, моей первой остановкой на сегодня стала неизменная, любимая всеми ильдеверийцами Лавка у Лавра, книжно-чайная, спрятанная между двумя переплетёнными магическими книгами. Именно такими казались её двери, если смотреть под определённым углом: старая игра иллюзии для тех, кто умел их видеть.

Я встряхнула тенлист - Имитр, в прошлый четверг, после нашей беседы, запыхавшись, принес мне один завалявшийся экземпляр в благодарность за совет. На брони тенлистов он в тот день заработал практически столько же, сколько от проданной сотни изобретений! Да, мириды умны и расчетливы, но даже им иногда необходим взгляд и помощь со стороны.

Зонтик, чихнув дождевой водой, аккуратно сложился в небольшой футляр - как продуманно! - меня всегда восхищают такие детали в изобретениях и артефактах. Я потопталась на каменном пороге лавки, сбивая грязь с ботинок, и толкнула входную дверь плечом. Маленький колокольчик над входом лениво звякнул, оповещая об очередном ильдевирейце, который жаждет порадовать себя и близких вкусненьким этим промозглым осенним утром. Аромат лавки моментально обнял меня - тёплым амбре мёда, мятного чая, ароматного кофе и старинных книг. Я улыбнулась, протискиваясь через ряды уютных маленьких столиков и подходя к чайной стойке - дерево скрипело под ногами, тут и там раздавались непонятные шорохи, вздохи - лавка Лавра, будто живое существо, всегда была рада гостям и будто охала "ну что же ты, моя дорогая, в такую погоду и без горячего чая!"

За стойкой, как и всегда, был сам Лавр — упитанный, ухоженный мирид, всегда одетый с иголочки. На нем сегодня был откровенно щегольский кожаный цилиндр коричневого цвета, украшенный серыми перьями в тон его лоснящейся шерсти - довершал образ объемный плащ оттенка молочного шоколада и роскошная шелковая рубашка, вышитая миниатюрными чайными чашками. Поговаривали, что Лавр приехал к нам из далёкой-далёкой страны, о которой почти ничего не известно, кроме того, что там очень ценится крепкий чай с бергамотом, который подаётся почему-то строго в 17:00. Сам Лавр о своем происхождении никогда не распространяется, хотя мы с Ирисом спрашивали его много-много раз за чашкой медоэля, когда мирид мог уделить нам немного свободного времени.

— Здравствуй, Лавр! - поприветствовала я, стягивая капюшон. - Чай из плачущей мяты, медоэль и две кристальные булочки.

— Айлин, душа моя, - пробасил Лавр, добродушно улыбаясь в усы. - хоть он и выглядел высокомерным, на самом деле - чайный мастер был очень приятным миридом. - Медоэль для Торша? - поинтересовался он, отворачиваясь от меня и что-то определенно колдуя - иначе я не могла объяснить столь потрясный вкус его напитков - над чайничками, колбочками, травами и приправами.

— Да, - я согласно кивнула, рассматривая чайную стойку - тут и там стояли баночки с чаем, изящные хрустальные сахарницы с тончайшими золотыми щипчиками; и, конечно, маленькие магические фонари - о, лавка утопала в них! Тут и там они освещали пространство мягким светом, создавая неповторимую атмосферу, которая согревала и обнимала каждого посетителя - так и хотелось бросить все, упасть на диванчик у витражного окна, смотреть на камин и пить, пить невероятный мятный чай, ни о чем не думая, оставив заботы за дверью заведения.

Лавр важно кивнул и бросил в медоэль щепотку корицы с сахаром - до сих пор не понимаю, как ему удавалось сохранять в памяти все предпочтения своих клиентов. Торш безумно обожал в этом мире несколько вещей - медоэль, просто мёд, кристальные булочки и корицу. Думаю, если бы я не настаивала на том, что нужно питаться правильно - он бы ел только булочки да мёд. Но ради кристальных булочек и я, честно, была порой готова продать душу - Лавр делал их просто потрясающими - воздушное, ароматное ванильное тесто, пропитанное маслом мирианских орешников, присыпанное сверху сахаром из Миридора - хрустящие кристаллики инея; а завершающей нотой этого сладкого безумия были карамелизированные кусочки мёда - эти булочки обязательно надо было есть подогретыми, и их сладкий, орехово-ванильный вкус, хрустящее тесто - этот тандем сводил с ума. Некоторым ильдевирельцам можно было давать взятки кристальными булочками, и я входила в их число.

— Для тебя и Торша, - отвлек от размышлений Лавр, поставив на стойку два бумажных стаканчика, связанных между собой виноградной лозой для удобства носки. Следом - протянул мне плотный бумажный пакет, из которого уже тянуло сладким дымком булочек и терпкостью корицы. Одна из булочек была щедро ею усыпана - специально для Торша.

Я душевно поблагодарила Лавра, пожелав ему хорошего дня, бросила шесть дариев в деревянную чашу на стойке - ш-шурх! - смел их Лавр лапой — и вновь вышла в дождь, предварительно раскрыв тенлист и сильно пожалев, что у меня нет третьей руки.

"Пеплотравы" — теперь - мой собственный маленький мир, который столетия выстраивала моя семья Мирст — ждал меня на узкой улочке Скрипящих Фонарей, расположенной неподалеку от Туманной площади. Буквально двести метров от чайно-книжной лавки Лавра - и вот она тут как тут - старинная тёмно-зелёная входная дверь, приветливая панорамная витрина, над которой разросся густой зеленый плющ, выбившийся из-под контроля: точно как всё в моей жизни. Табличка над дверью гласила: "Пеплотравы. Травы, эликсиры, настои на заказ и в наличии."

Торш, как истинная ранняя пташка - уже трудился внутри - разглядела я через струйки дождя на оконной раме. Я кое-как помахала ему снаружи, привлекая его внимание через окно - всё-таки держать тенлист, а еще - пакетик с булочками и два напитка - дело непростое. Торш навострил уши, распушил хвост, заметив пакет в моей руке - и рысью побежал открывать дверь. Я улыбнулась и, неловко пытаясь отряхнуть капли дождя с плаща - бесполезное занятие, все равно накапало на деревянный пол - вошла в лавку.

— Я и думаю, куда ты пропала, - Торш освободил меня от приятной ноши, поставив ее на подоконник - деревянный, длинный, широкий, с кучей разномастных подушек. Из окна открывался прекрасный вид на дождливую улицу Скрипщих Фонарей и переулок Туманной Трели - на первой были ремесленные и торговые лавки, а в переулке - таверны, совсем крохотные магазинчики, да уютные кафе, куда мы иногда забегали, если вдруг у Лавра была полная посадка.

— Кристальная булочка с корицей - твоя, — сказала я Стражу своей Нити, потрепав его по серым ушам и вешая - на самом деле - практически сухой, благодаря тенлисту, плащ - на крючок у двери, где пониже располагался такой же крючок для любимого зелёного одеяния Торша. Наша история с Торшем - весьма необычна и в своё время заставила прослезиться многих, особенно в Тихом Круге, но о ней я расскажу позже.

Торш что-то довольно пробурчал и уселся на подоконник, распаковывая булочку и переливая медоэль из стаканчика в свою любимую кружку с листочками. "Ignira," - прошептала я, и лавка озарилась светом сотни магических фонариков, свечей, ламп, отгоняя сумрак пасмурной погоды.

Мирид уже давно повесил свой обожаемый зеленый плащ и остался в таком же зеленом костюмчике - мягкий бархатный жилет и уютные шерстяные штаны. На поясе Торш всегда носил баночку мёда и мешочек с сушеными ягодками из Мехаэрии - вдруг голод где-то настигнет его, а он не подготовился. Глаза Торша светились добротой и любопытством в полумраке лавки огненно-рыжим янтарем, а темно-серая шёрстка поблескивала, ловя на себе блики сотни магических фонарей и свечей, рассставленых в лавке повсюду. Мягкие кисточки на ушах мирида подрагивали от нетерпения, пока он распаковывал свою кристальную булочку с корицей.

Многие путники, приезжающие в Иль-де-Вирель, почему-то считают что медоэль - хмельной напиток, но на самом деле это - уникальный рецепт Лавра - очень крепкий чай с бергамотом, смешанный с первоклассным мёдом в пропорции один к одному. Возможно, есть еще какой-то секрет - не удивлюсь, если Лавр все-таки применяет (существующую ли на самом деле?) миридскую магию к напиткам - но - я сильно не интересовалась - бестолку, сколько раз пробовала, такой же медоэль или хотя бы похожий - приготовить не получается.

Оставив Торшу завтрак - я начала привычные утренние хлопоты: да, мирид сегодня пришел раньше и скрупулезно подготовил все к приходу первых посетителей, но я, хоть и доверяла своему мириду на все сто - придирчиво провела пальцем над стендом с настоями, проверяя их энергетический фон (не испортилось ли чего?), неспешно сложила свежие травяные сборы в глиняные баночки, развесила несколько новых, собранных накануне, связок трав - осенью пользуется бешеным спросом синегривка, которая укрепляет иммунитет, отгоняет хандру и активно используется в настоях от «серой тоски» — состояния, что приходит к магам при убывающем солнце. Всё было правильно, как обычно — но всё казалось странно натянутым. Будто сама магия в воздухе знала: что-то сегодня изменится.

Потрескивание свечи в одном из настенных фонарей казалось чересчур громким. Воздух в лавке был тёплым и терпким от запахов — сушёного шиповника, синегривки, лунной шелухи, чуть дымных листьев ясенца. За витражным стеклом, чьи рисунки были размыты дождевыми каплями, мир оставался где-то по ту сторону стеклянного мерцания, затуманенный, неспешный. А внутри — всё текло по давно заведённому ритуалу. Почти.

Я взяла свой чай из плачущей мяты, бросила в него щепотку сушеной клубники - пусть весёлые красные ягодки напомнят о лете - и прошлась вдоль полок, впитывая взглядом родные очертания и вдыхая ароматы лавки полной грудью. Мой маленький порядок. Моё укрытие. Мой мир. Моя упрямая вера в то, что даже в эпоху перемен можно сохранить тепло — если беречь его в ладонях, как последнюю искру.

— Кто первым пришёл? — бросила я через плечо Торшу, услышав бодрое "дзынь-дилинь" - "деньги, деньги!"- в моём восприятии - от ловца ветра над дверью. Мирид оторвался от булочки и, вытерев рот лапой от кристалликов мёда, вежливо кивнул в сторону двери, на пороге которой топтался первый клиент — юная студентка из Шарденской академии, судя по аккуратности и прилежности формы - ещё совсем зелёная. Зашла робко, будто в храм. Впрочем, для кого-то "Пеплотравы" и есть — храм. Места, где варят зелья, где хранят травы и слухи, всегда были на границе сакрального.

— Полуночный отвар, — пробормотала она. — Мне сказали, у вас лучший в Иль-де-Виреле.

Я кивнула. Её голос дрожал, но она всё ещё пыталась держаться — как будто сон без сновидений мог быть выходом, мог стереть то, что гнездилось в её взгляде. Тени плотно поселились под её глазами, дрожь в руках выдавала чрезмерный недосып - видимо, студентку часто мучали кошмары - или я драматизирую, как Имитр, и всему виной - приближающиеся экзамены.

— Последний готовый отвар ушел вчера, - вздохнула я, обернувшись и кинув взгляд на полки с зельями. - Подождёте буквально двадцать минут? Я сварю для вас.

Юная адептка заторможенно кивнула и заорзиралась, неловко переминаясь с ноги на ногу - видимо, в раздумьях, где бы скоротать время ожидания. Торш, уже наполовину доевший свою булочку, ловко соскочил с подоконника.

— Мисс, можете присесть, — сказал он вежливо, указывая на темно-зелёный, накрытый вязаным пледом, диван у окна в пол. — Тут, говорят, у нас самый уютный уголок в Шардене.

Гостья неловко уселась, сжав пальцы, будто боясь оставить пятна на мягкой обивке. А я уже стояла у варочного стола — длинного, тёплого от многолетнего использования магии, с тонкой латунной инкрустацией по краям. На стенах над ним висели аккуратно связанные пучки трав: полынь, сухоцветы, душица, мирион, синегривка, лунная шелуха и редкая трава тишины — все промаркированы, аккуратно связаны лентами разного цвета. Весь воздух лавки был насыщен ароматами — пряными, смолистыми, терпкими. Магия тут не витала — она жила здесь, но дремала, уютно свернувшись под прилавком и на полках, между стеклянными банками и глиняными ступками. Свет от свечей, фонариков и лампад касался всех поверхностей мягкой золотой дымкой, словно утренний туман, застывший в янтаре.

Я зажгла пламя над котелком — произнесла негромко, почти выдохом - "Ignira", - и в воздухе вспыхнула тёплая золотая искра, перешедшая в ровное, мягкое пламя, зажегшееся под медным котелком м на треноге. Торш, не вмешиваясь, смотрел издалека, со своего персонального наблюдательного пункта - подоконника, заваленного подушками — знал, что этот отвар требовал тишины и точности. Я начала с мираллы — её листья хранились в чёрной жестяной коробочке, обтянутой тканью. Листья были хрупкими, ломкими, с синим отливом. Я опустила щепоть в воду и дождалась, пока она начнёт медленно темнеть. Следом — пыльца элендры. Её я насыпала с особой осторожностью — слишком много, и отвар получится не снотворным, а парализующим - а если вдруг у травницы случайно дрогнет рука - так и вообще - смертельным. А слишком мало — и сон не наступит вовсе. Я выдохнула и едва коснулась пальцами стеклянного флакона - убийство студентки в мои планы сегодня точно не входило.

Тень лунного мха — завершающий ингредиент. Она выглядела, как клочок тумана, застрявший в траве. Чтобы его активировать, я прошептала: "Somnaria", - заклинание призыва сна - и мох осел на поверхности настоя, будто лёгкая вуаль, растворяясь, шепча что-то на языке, которого я не знала, но всегда чувствовала сердцем.

Пока настой остывал, я накрыла котелок тканью и обернулась. Адептка уже немного расслабилась. В руках она вертела один из старых фолиантов с полки Торша — «Травы при нарушениях сна». Он, хитрюга, будто знал, какую именно книгу дать ей. Я вытерла руки о льняное полотенце, повесила его на крючок и подошла к стойке, доставая маленький флакон из матового стекла — именно в такие мы обычно разливали «Полуночный отвар». В его стекле всегда было отражение — будто в нём спал чей-то чужой сон. Осталось только дождаться, пока магия уляжется. Буквально пара минут - и отвар уже был запечатан сургучом.

— Готово, — тихо сказала я, передавая флакон девушке, которая уже успела прочитать несколько страниц из книги Торша, и теперь резко вернулась к реальности, услышав мой голос - будто вынырнула из тёплой воды. Её пальцы дрожали, когда она принимала настой, и я прикоснулась к её запястью — совсем легко, не навязываясь. — Всё в порядке, он вам поможет.

Она кивнула, не поднимая взгляда.

— Пить по три капли на ночь, разбавляя в горячем молоке или воде с мёдом, — сказала я. — Но - не более семи ночей подряд. Если начнут сниться сны, которые… слишком живые, — сделала паузу, — возвращайтесь сразу. Увеличу дозировку.

Девушка вытянула из внутреннего кармана промокшей накидки несколько серебряных дариев и положила их на прилавок.

— Оставьте. — Я жестом отодвинула две монеты назад. — Студентам скидка, особенно в сезон надвигающихся экзаменов.

Она впервые улыбнулась — натянуто, но искренне, — и, спешно рассыпаясь в словах благодарности, прижимая флакон к груди, как самое дорогое - выскочила в дождь, натянув капюшон. Торш пробурчал что-то одобрительное с подоконника, оценив мой жест со скидкой, и вернулся к своему медоэлю, подхватывая кружку с листочками. Ловко отправил книгу на место - небольшой стеллаж рядом с подоконником, заваленным подушками - этот стеллаж принадлежал персонально Торшу - он всегда знал, какую книгу подсунуть мне или гостю, который не может определиться, чего ему хочется. Та еще акула бизнеса - просто методы у него свои, ненавязчивые и особенные.

Я кинула взгляд на настенные часы - старинные, серебряные, с ажурными стрелками - до заседания Совета внезапно оставалось меньше часа. Я спешно переоделась - в лавке всегда хранился сменный комплект одежды, более парадный - так как на заседание могли вызвать срочно: надела сухой тёмно-синий плащ с вышитыми серебром краями — цвет Тихого Круга, хоть сам Круг и перестал существовать - всё-таки, я его бывшая воспитанница. Волосы собрала в тугую косу, вплетя в неё шнур с обсидиановой бусиной — знаком, что я не просто ведьма, а Хранительница Тени. Серебрянные татуировки на руках и груди приятно обдало теплом от касания с обсидианом. Палец приятно охладил тяжелый металл— кольцо с печатью, дававшее мне право голоса в Совете, пусть пока временное и до сих пор - не совсем уверенное. Заседание собиралось по таинственному, но какому-то определенно очень важному поводу - раз вызвали даже меня. Раздав Торшу указания, я вышла из лавки - дождь уже стих и идти было намного приятнее - было прохладно, но тенлист мне не понадобился.

Совет собирался в Зале Семерых — высокой округлой комнате на вершине Временной Башни, в самом сердце Иль-де-Вирела. Я поднялась по винтовой лестнице, шагая в унисон с гулким звоном шагов других обитателей башни, невидимых в данный момент. Стража у Зала Совета услужливо кивнула мне, распахивая тяжелые, высоченные дубовые двери - каждый раз я чувствовала себя принцессой, проходя через них - древние двери закрылись за моей фигурой с величественным скрипом старинного дерева. Внутри зал был окутан свечным полумраком - несмотря на обеденное время, было немного сумрачно из-за отсутствия солнца - плящущими языками пламени на стенах и небольшим напряжением, прямо-таки царившим в воздухе. Стены покрывали старинные фрески: стилизованные изображения великих магов, богов и прообразов их магических откликов. Над всем — барельеф Ткани Снов - зачарованный, магический, похожий на звездноё небо - его нити тянулись по потолку, переплетаясь над головами присутствующих.

Во главе круглого стола — элериарх Шардена, Примарх Иль-де-Вирела, Председательница Совета Семерых, Первый Лик Совета, госпожа Ауриэль Тенцзар. Женщина неопределенного возраста с лицом, отточенным, как клинок, и серыми, сухими глазами, в которых плескалась уверенная власть, опыт прожитых лет и боги знают что еще. Я боялась эту женщину - она могла быть добра и мила с человеком, а через секунду - всадить ему клинок в сердце. На ней — неизменный темно-красный плащ Совета, и строгое серое платье - без излишеств, но с идеальной посадкой - от лучших швейных мастериц Шардена. Светлые волосы убраны в высокий, идеальный пучок, кричащий о высокой должности, чопорности и безупречности своей обладательницы. И -разумеется, ожерелье из магической стали, заключавшее в себе печать Совета - она не привлекала внимания своей яркостью, не требовала ни хвастливого величия, ни тяжелой золочёности. Это было нечто гораздо более изысканное — неформальная, почти невидимая власть, скрытая за символом, который ощущался не через внешние детали, а через внутреннее восприятие. Глаз, выгравированный на металле, казался живым — его зрачок, словно бездонное зеркало, поглощал всё вокруг, но не показывал ничего. Он смотрел не только на меня, но и в меня, проникал через оболочку, открывая то, что скрыто. Этот глаз был мудр, но и опасен, как всякая сила, что видит истину.

Его окружал круг — тонкий, почти незаметный, но строгий и целостный, как сама магия. Это был символ завершённости, олицетворение единства и невидимой защиты. Он не стеснялся своей простоты, в этой минималистичной форме заключалась сила. Круг — как та невидимая сеть, что пронизывает мир, соединяя все его части в единую ткань, и в то же время способная в нужный момент удержать хаос, прежде чем он разорвёт всё вокруг. Вдоль контура глаза в серебристом свете проступали тонкие линии, как магические потоки, невидимые, но ощутимые, тихо свернувшиеся в круге, как светлая нить, что переплетает судьбы.Он не был зловещим, но в его присутствии ощущалась некая тяжесть, тень, что висела на воздухе. Ведь, как известно, глаза видят не только то, что есть, но и то, что скрыто за пеленой.

— Госпожа Мирст, — кивнула она, когда двери за мной затворились. — присаживайтесь. Остальные уже собрались.

Я окинула взглядом Зал Совета - пространство было залито мягким, рассеянным, сумрачным светом пасмурного дня, исходящим от огромных витражных окон, устремляющихся к небу. Эти окна не просто пропускают свет, они впускают в зал жизнь города: из них видна Туманная площадь, всегда полная людей, шумящих и переживающих судьбы, что решаются здесь. Основной элемент зала — огромный круглый стол, вырезанный из тёмного дуба, обрамлённый серебристо-золотыми вставками. Это место для Семи и Асессоров, места для каждого члена Совета — Хранителя Законов, Покровителя Здравия, Стража Казны, Магистра Торговли, Мастера Образования, Рихтаржа Иль-де-Вирела и - куда же без него - Магистра Теней. Каждое кресло с высокой спинкой, украшено сложной резьбой. В центре зала — камин, разжигаемый исключительно в холодные месяцы, его жар согревает пространство и добавляет мягкости в тени, которые так часто ластятся по этим стенам. Сегодня камин разожгли и он уютно потрескивал, поедая брёвна - это определенно добавляло камерности происходящему. Всё внутри зала — от его убранства до хрупкой, почти невидимой энергии, витавшей в воздухе — пронизано величием. Здесь не стоит спешить. Время словно растягивается в ожидании решений, каждое слово звучит как грозовая туча, нависшая над будущим.

Я окинула взглядом красные плащи за круглым столом:

По правую руку от Ауриэль, с идеально прямой спиной, восседал Лаэрк Рейлтан — Хранитель Законов и Войны, префект Карал Вельторна, Второй Лик Совета. Лицо Лаэрка словно вырезано из обветренного гранита, без излишеств, только то, что нужно для жизни и существования: прямой острый нос, жёсткий подбородок, широкие скулы. Его кожа — землистого оттенка, черныё волосы с сединой, пробившейся не только в висках, но и в бровях, что делало его взгляд ещё суровее. Глаза — тёмные, почти чёрные, будто два высохших угля, но с живой искрой внутри. Голос Лаэрка был звучащим, как сухие страницы Свода Законов Шардена. Он верил в порядок больше, чем в правду. Курирует стражу, тактику и оборону, армию Шардена, является префектом Карал Вельторна - учебного бастиона и штаба стратегической подготовки лигатов, городской стражи Шардена.

По левую руку от Ауриэль - Вараст Дархан — Сенешаль Элериарха Шардена, Мастер Образования, ректор Шарденской академии, Третий Лик Совета - массивный, с лицом, пересечённым старыми шрамами. Не терпел слабости, говорил редко, но метко. Был скрытным, имел не запоминающуюся внешность - но благодаря ему и его хватке в образовании - академии Шардена вышли на новый уровень, подготавливая невероятно способных магов - студентам было тяжело учиться, но после обучения - выпускников Шарденской академии расхватывали, как горячие пирожки, предлагая им самые высокие посты по всему Шардену.

Рядом с Варастом - Майэ Секали — Рихтарж Иль-де-Вериля, Четвертый Лик Совета, статная, элегантная, роскошная женщина с кожей цвета кофе и голосом, похожим на стелющийся бархат. Поддерживала порядок и занималась благоустройством города - на её хрупких плечах лежала ответственность за чистоту, красоту, стиль Иль-де-Вирела, а также - все забавы, развлечения и искусства - театры, салоны, таверны находились под её покровительством. Сама она выглядела всегда как живое воплощение слова "изящество" - идеальная укладка, макияж, наряд (не всегда уместный на заседании - даже сейчас под её красным плащом виднелось неприличное декольте) - мага, которому бы эта должность подходила лучше, чем Майэ - просто не сыскать.

С Майэ тихо переговаривалась Хельта Льоренс — Страж Казны, Шестой Лик Совета, Магистр торговли и дипломатических соглашений Шардена - отвечающая за государственную казну Шардена, провизию, дипломатические визиты и решение неудобных вопросов между государствами - тонкая, худая, элегантная блондинка - холодная, как утренняя изморозь. Её улыбка никогда не доходила до глаз. Вечно с записями, одержима числами. Хитра, но не злонамерена. Из-за своих широко посаженных глаз и массивной челюсти - похожа на лошадь. Очень противную, дипломатичную, помешанную на деньгах и расчётах, но всё-таки - лошадь. Несколько лет назад мы с ней немного повздорили - и с того момента я не питала к блондинке особой симпатии.

Нейтрально улыбнулась мне Тиселла Верейн, Покровитель Здравия, Седьмой Лик Совета — женщина с копной каштановых волос, ясным взглядом и строгим лицом, будто вырезанным из фарфора. Всегда в тёмно-синем одеянии с серебряной вышивкой и заколкой с эмблемой чаши, обвитой змеями. Руководит больницами, целителями и контролем над лечебными зельями в Шардене - в том числе и моими - приходит проверять качество отваров в "Пеплотравы" с завидной регулярностью. Говорит редко, но точно; уважаема за знания и холодную компетентность. Считает магию Тени непредсказуемой и относится ко мне с настороженным уважением - как и я к ней. Никогда не знаешь, что ожидать от целительницы, которая разбирается в ядах еще лучше, чем я.

И, наконец, мне кивнуло главное зло - Эврен Хаэль, Магистр Теней, гвардиан Карал Вельторна, Пятый Лик Совета - во всем чёрном - не считая красного плаща - высокий, сильный, с телом воина, закалённого не только мечом, но и Тенью. Чёрные волосы до плеч собраны в низкий хвост, лицо суровое, с резкими скулами и прямым, точёным носом. Глаза — стальные, цепкие, в них всегда что-то затаённое. Никогда не узнаешь, что на самом деле у него на уме. Движется плавно, как хищник в полутьме, говорит нечасто, но когда вступает в диалог — голос ложится, как бархат с лезвием внутри. За его плечами - обучение в Карал Вельторне, несколько лет службы в армии Шардена, где ему удалось занять пост гвардиана и заслужить безусловное уважение всех лигатов Шардена, а после - благодаря своему высокому уровню Магии Тени - получил приглашение на должность в Совете и инициировал основание Тихого Круга. Правда, восстание ему не удалось предотвратить - но удалось уцелеть - жаль, что страшной ценой убийства своих друзей и учеников. Смутное было время. Эврен следит за всеми проявлениями Тени в Шардене, ведёт скрытые дела Совета, контролирует нестабильных магов, в том числе и меня — его подопечную.

Помимо семерых красных плащей, за столом расположились:

Литарион — хронист-летописец, молодой маг, с чернилами на пальцах и вечной книгой, чья толщина могла побороться с объёмом Свода Законов Шардена. Иногда казалось, что он уже записывает мои слова до того, как я их сказала. Литариону поручалось вести записи всех заседаний Совета, конспектировать все принятые решения и сомнения красных плащей. Лицо его было будто вырезанным из пергамента и покрытым тонкой пылью чернил. Кожа бледная, как лунный свет, под глазами — синева от недосыпа. Волосы — пепельные, чуть вьющиеся, постоянно падают на глаза. Глаза же — серо-зелёные, глубокие, словно всегда читают не человека, а то, что внутри. Говорит тихо, сдержанно, но память — цепкая, взгляд — внимательный, словно он уже знает, чем всё закончится.

Игриво, с ухмылкой, подмигнул мне подведенным глазом Ирис Талькар, вальяжно развалившийся на древнем стуле — бывший вор, разведчик и шпион Совета, лучший знаток улиц, заговоров, замыслов, краж - хоть криминала в Шардене почти не было - я уверена, что к немалому количеству арестов негодяев лигатами - Ирис нормально так приложил свою руку, унизанную кольцами. Обладатель длинных волос почти до лопаток, темнобровый, нахальный и страшно остроумный наглец, невероятно простой в своих манерах. Карие глаза, хитрая улыбка - рядом с ним всегда присутствовали двое: вечное чувство лёгкой опасности и витающий в воздухе флёр саркастичного юмора. Он, звякнув сотней цепочек на своей шее (и ничуть не переживая об уместности аксессуаров) - похлопал ладонью, пальцы которой были украшены, наверное, двадцатью кольцами всех видов, форм и размеров, по стулу рядом с собой - я тихо поспешила присесть рядом, шепотом поприветствовав друга. Однажды Ирис спас сына Вараста Дархана от нападения теневого мага сразу после восстания Тихого Круга - и с тех пор работает на Совет, выполняя то, что другим поручать очень неудобно и незаконно - Ауриэль посчитала, что Совету нужен такой человек здесь, а не в тюрьме Ауланнар, откуда не возвращаются. Мой закадычный друг, не боится звать меня ведьмой, но я знаю, что этот прохвост всегда будет первым, кто встанет рядом на мою защиту. Владел откликом Вейлана - был силен в ветре и пламени.

Напротив - через стол - как удачно! - сидела Эльса Верин, которая кокетливо улыбнулась мне, поиграв идеальными рыжими бровями — настоящая красотка. Служительница при Магистрате Внутренней Безопасности - ответвлении Совета - ведающая связью с горожанами и сбором слухов. По сути — полуофициальный голос улиц: наблюдает, записывает, доносит. Тонкая, быстрая, остроумная, не лезущая за словом в карман, но всегда в тени разговоров - та самая стена, у которой есть уши. Всегда с безупречной укладкой - ярко-медная грива лежала волосок к волоску, в невероятной красоты волне. Хитрые, подведенные черными стрелами, глаза цвета светлой листвы, обрамлённые густыми ресницами. Лёгкая, пружинящая походка. Всегда в красном и чертовски сексуальна - даже сейчас тёмно-зеленую рубашку подруга подчеркнула обтягивающим красным корсетом. Ботинки и помада - в тон корсету - она хороша, она знала об этом и пользовалась этим. Эльса знает, где у кого болит, что скрывают лавочники и кто в какой подвал уносит магические реликвии. Моя вторая закадычная подруга - наравне с Ирисом - служба в Совете свела нас, словно сама богиня судьбы со смехом Эринта переплела наши нити, завязав их в морской узел.

Эльса попала в Совет не потому, что её звали — а потому что её уже невозможно было игнорировать. Всё началось с небольшого скандала. Официально — неразбериха, "человеческий фактор" в налоговых отчётах. Неофициально — цепочка лавок на улице Скрипящих Фонарей годами вела двойные книги, нормально так привирая о своих реальных доходах, следовательно - уклоняясь от части уплаты налогов. И именно Эльса — служащая тогда ещё простым лигатом Иль-де-Вирела — нашла несостыковку, заговорила, когда остальные предпочли бы молчать. Не просто обвинила — связала ниточки, приложила схемы, привела свидетелей, опросила реальных покупателей. И, главное — не поддалась ни на золото, ни на угрозы торговцев. Совет в ярости закрыл лавки виновых, а Хельта Льоренс была тогда несколько месяцев в опале госпожи Ауриэль за столь грубую ошибку и неосмотрительность. Вместо того, чтобы сухо поблагодарить Эльсу за заслуги перед Иль-де-Вирелом, Совет её поглотил — в надежде направить острый язык в еще более полезное русло. Глупо было растрачивать талант Эльсы на простую службу лигатом, гоняющих по улицам хулиганящих студентов да пьянчуг. Так она стала Служительницей при Магистрате Внутренней Безопасности, заняв место, где нужно было быть ушами и глазами — и языком, когда требовалось сообщить что-то "от имени Совета", не пачкая его руки. Эльса - любимица богини Мирас и виртуозно владеет иллюзиями - целительство ей давалось не очень хорошо, но насморк вылечить Эльса точно могла.

— Объявляю Совет открытым. Сегодня я срочно вызвала всех вас, — привлекая общее внимание и заставляя все переговоры утихнуть, начала речь Ауриэль, — потому что Тень, к нашему великому сожалению, снова дала о себе знать.

Что? Я кожей почувствовала, как в воздухе что-то незримо дрогнуло - все присутствующие замерли, будто время на мгновение остановилось, и сердце моё — вместе с ним. Ауриэль наклонилась вперёд, к круглому столу, скрестив пальцы поверх сложенных бумаг, и глаза её — светло-серые, сухие, как зимний лёд — остановились на мне. Я поёжилась - и новость не радовала, и взгляд у Ауриэль был такой, словно она знает все мои тайны - вплоть до украденной из лавки кристальной булочки двенадцать лет назад.

— По вчерашнему донесению Магистра Теней, отслеживающего все изменения Тени - господина Эврена Хаэля, нашего Пятого Лика - лавка редкостей в районе Северных древностей пострадала. Была под охраной, хоть и...достаточно формальной. Там хранили артефакт временно – с помощью миридов и наших теневых магов - мы хотели создать Сферу Отклика с таким же действием, но без Магии Тени - до этого она хранилась в Шарденской академии. Потребность в создании другого артефакта возникла после того, как одному студенту - впервые за десять лет - после взаимодействия со Сферой откликнулась Этерна. Мы приняли решение не обучать юнца Магии Тени - это слишком опасно, и сейчас - остаётся только надеяться, что он не начнёт делать это самостоятельно. Я думаю, вы все знаете Сферу - древний теневой артефакт, нестабильного свойства, который определял, кто из богов откликнулся тому или иному студенту, а также - присутствовал на всех пропускных пунктах для контроля откликов прибывающих в город магов. Сфера реагирует на внешние воздействия, изменяя форму и интенсивность магического излучения в зависимости от того, в чьих руках она находится. Это может быть опасным, поскольку в руках сильного теневого мага она может создавать магические аномалии или даже вызывать неконтролируемые изменения в пространственно-временном континууме, если не контролировать её энергию при попадании не в те руки. А она - попала не в те руки.

По залу прокатился беспокойный ропот. Я знала и видела Сферу - и в обычной жизни, правда, стража всегда кривила морду, увидев серебряные искры Тени в вихре Сферы, когда я касалась её прохладной поверности. Учёные маги Совета приглашали меня и Магистра Теней взглянуть именно на ныне украденный артефакт, изучить отпечаток магии, чтобы дать совет, как возможно было сделать что-то похожее без воззвания к Этерне. Теневые артефакты, попавшие к злонамеренным магам, были очень и очень опасны, но случаев кражи не было уже очень много лет, поэтому - порой к их охране относились спустя рукава - все привыкли, что в Иль-де-Виреле безопасно - тем более, все теневые маги (кроме меня и Магистра Теней) были уничтожены пять лет назад. Глупейшая ошибка человечности, доверия миру, идиотский "человеческий фактор", которым часто прикрывали откровенную безалаберность и пренебрежение должностными обязанностями.

— Пострадавших нет? — уточнила я, чувствуя, как нехорошее предчувствие ворочается в груди, царапая нутро своими огромными, острыми кинжалами-когтями - "бойся, бойся, Айлин" - шептало оно.

— Только витрины. И здравый смысл, если верить донесению Ириса. — Ауриэль отпустила кривую, почти незаметную усмешку одними губами, не затрагивая глаза. — Магия в воздухе... неясная. Если кражу совершил кто-то из бывших учеников Круга - это очень опрометчивый поступок, ведь магию тени легко считать - у каждой есть уникальный отпечаток. Но всё равно - мы не можем позволить, чтобы такие вещи попадали в чужие руки.

Лаэрк Рейлтан сощурился и пробасил:

— Вы хотите сказать, её украли прямо из-под носа Совета? И никто не заметил? Лигаты? Стража Иль-де-Вирела? Теневые маги не ощутили всплеска силы Этерны?

— Мы не следим за тем, что... считалось мёртвым, — пискляво, с мерзкой усмешкой вставила Хельта-лошадь-Льоренс. — Мы перестали бояться Тени после того, как почти весь Круг был...ликвидирован. Жаль, но именно это и стало слабостью Совета, глупейшим просчётом. Мы считали, что все теневые маги, кроме дражайшего магистра Хаэля и милой госпожи Мистр - мертвы. Мальчишка из академии - не в счёт. Но вы уверены, что нам не придется потом разбираться с ним? Что он не доставит нам проблем и не станет угрозой - не слишком ли опрометчиво будет думать, что неопытный маг просто проигнорирует такую силу в своих руках?

Госпожа элериарх кивнула Льоренс и обратилась к Лаэрку.

— Да, господин Рейлтан, я признаю свою...ошибку. - бесцветным голосом произнесла Ауриэль, повернувшись к нему лицом. — Не обеспечить хранению столь важного артефакта Стражу Совета - то действительно полностью моя вина - маги Тихого Круга не давали знать о себе более пяти лет, мы были уверены, что они все давно кормят в земле червей. Или гниют во временных петлях Тени. Лаэрк, в городе, благодаря лигатам и вашей работе - полностью безопасно. Было до этого момента. - прищурилась Первый Лик Совета и в голосе её тотчас зазвучали стальные нотки. - Но о том, почему Северные древности не патрулировались в тот день, мы с вами побеседуем...отдельно. Как и о том, что делать с мальчишкой. - отчеканила элериах.

Лаэрк по-военному кивнул, не выказав боле никаких эмоций. Я сдержалась, чтобы не поперхнуться, и лишь вытаращила глаза, глядя на Эльсу напротив меня - та сидела с глазами точно такого же размера. Определенно - наши глаза сейчас стремились стать похожими на чайные блюдечки из лавки Лавра - мои блюдца - светло-серые, перламутровые; блюдца Эльсы - цвета весенней, свежей травы - потому что Элериах Шардена, Примарх Иль-де-Вирела, Председательница Совета Семерых, госпожа Ауриэль Тенцзар никогда вот так, открыто, на заседании Совета, среди красных плащей и Асессоров (тех, кто присутствовал на Заседаниях, состоял в ответвлениях Совета или выполнял задания по поручениям Совета, имел право голоса, но менее весомое, чем у красных плащей - в данный момент - я, Ирис и Эльса) никогда не признавала своих ошибок и уж тем более - не извинялась.

Ирис, наш общий друг, не разделив (или не заметив) нашего замешательства, разрядил гнетущую обстановку - громогласно хохотнул, хлопнув ладонью по столу - жалобно пискнули два десятка серебряных колец на его пальцах - магический стол, кажется, закипел от такого безалаберного отношения к себе, реликвии Шардена. Клянусь, если бы столешницы умели разговаривать - дуб бы тут же задохнулся от гнева и завопил - "что вы себе позволяете, экий нахал! уважайте Шарден и его наследие, вы, гнусный свин!" - прямо послышалось мне из небольшой трещины на столе. — Ну наконец-то, движуха! Я уж думал, что здесь только бумаги перекладывают. Разрешите мне принять участие, госпожа Тенцзар. Кто как не я проберётся в подвал, куда даже крыс не зовут? Северные древности - это как раз такое местечко. Разруха, пьянчуги, бордели - всё, как я люблю.

Пауза. Густая, как смола - можно было услышать взмахи ресниц семерых красных плащей. Где-то, кажется, застрекотал сверчок - в октябре? Святая Этерна. Я затаила дыхание и боковым зрением посмотрела на друга, ожидая развязки - не выгонит ли его прямо сейчас с заседания госпожа элериарх? Или её терпение лопнет и Ауриэль сошлёт его в Ауланнар?

— Господин Талькар, - вкрадчиво прознесла Тенцзар, медленно переводя с Рейлтана на Ириса свой взгляд. - Если бы я хотела послать вороватого шута и хама в подвал - взамен него я бы пригласила на заседание крысу из Северных Древностей. Она хотя бы не разбрасывается неосторожными, неуместными словами на заседании Совета.

Эльса тихо прыснула в кулак, замаскировав это под кашель и переглянувшись со мной - я подметила, что глаза уже вернулись к нормальному размеру; а Ирис примирительно поднял руки и шутливо поклонился, с честью приняв поражение в этом противостоянии - ему явно все еще хотелось жить, а не гнить в Ауланнаре. Но подлец тихо, так, что услышала только я - пробормотал, опасно, на грани всех мыслимых приличий, приблизившись к моему уху - "я бы плиглясила на засетание клысу". Придурок! Я еле сдержала хохот, но тихо шепнула ему ой-какое-нелестное оскорбление в ответ, тоже так, чтобы услышал только он. Ирис сощурился и ощутимо пнул меня под столом металлическим носком своего ботинка. Почему именно на самых важных заседаниях, встречах - такие глупые, детские вещи кажутся самыми смешными в мире?

— Итак, - как ни в чем не бывало, продолжила элериарх. - Мы подозреваем, что действовал кто-то из тех, кто раньше учился или преподавал в Тихом Круге. Кто умеет чувствовать тень — но больше не связан с Советом. Кто-то, кто всё-таки ускользнул из-под наблюдения. Кто-то, кого мы считали мёртвым - и он либо всегда был в Иль-де-Виреле, либо как-то смог обмануть - в возможности чего я очень сильно сомневаюсь -стражу и городскую Сферу Отклика, которая контролирует всех приезжих гостей Иль-де-Вирела на предмет того, отклик какого бога или богини получил маг.

Вараст Дархан, как всегда, был сух и язвителен:

— Удобно, что никто, кроме двоих теневых магов, не способен почувствовать эти отпечатки магии.

— А вы попробуйте, вдруг Тень вам откликнется? — прошипела я, даже не подумав над разумностью ответа. — Но, боюсь, вас магия сожжёт раньше, чем вы успеете сказать «совет».

Сенешаль стушевался, но некрасиво побагровел от ярости до самых кончиков ушей. По Залу тихой волной поднялся беспокойный шёпот красных плащей. Лишь Лаэрк Рейлтан, шумно выдохнув, потёр ладонью лицо - очередная проблема свалилась тяжелым грузом на его плечи. Ауриэль проигнорировала колкость Вараста и снова перевела взгляд на меня - да я сегодня, очевидно, местная знаменитость! - в этом взгляде элериарха не было эмоций — только необходимость, необходимость использовать меня как инструмент. В очередной раз.

— Госпожа Мирст почувствует, если Сфера всё ещё активна, цела и сможет отследить артефакт. Либо, возможно, кто-то из вас двоих узнает отпечаток магии вора. Пусть и магистром Теней является господин Хаэль, - она кивнула Эврену, который коротко ответил ей тем же, - я не буду отрицать что у Асессора Айлин самый высокий уровень чувствительности к Магии Тени. Мирст и Хаэль отправятся в Северные древности. Магистр знает тех, кто гипотетически мог это сделать - это мог быть кто-то из уцелевших учеников или наставников. И, конечно, Эврен все еще куратор и поручитель Айлин, хотите вы того или нет, нравится вам это или нет. Отправляетесь сразу после заседания. Если понадобится - возьмите с собой Талькара. Мирст, Хаэль, вопросы?

"Нет, госпожа элериарх," - в унисон ответили мы с Эвреном, кинув друг на друга короткие взгляды. Порой он был невыносим - мы работаем в паре уже пять лет - вернее, он - мой надзиратель, тюремщик и сторожевой пёс вот уже пять лет. Я попала в Совет сразу после восстания Тихого Круга, основателем которого был Эврен. Во-первых - он сумел доказать элериарху Ауриэль и Хранителю Законов и Войны Рейлтану, который считал это восстание своим личным упущением - свою непричастность к заговору и диверсии, а во-вторых - лично поручился за меня, как за самую сильную ведьму Круга, оставшуюся в живых. Он смог уговорить Совет сохранить мне жизнь, надавив на то, что я могу приносить пользу Совету в расследовании преступлений, где была задействована теневая магия - ведь мой уровень был практически равен уровню самого Магистра, а чувствительность к Магии Теней - даже больше, чем у него самого. Я, конечно же, ему благодарна за спасение жизни - но иногда он бесил меня так, что мои серебряные татуировки, нанесенные Тихим Кругом от груди до кончиков пальцев - раскалялись. Например, сцена, которая произошла пять лет назад, практически сразу после того, как меня приняли в Асессоры Совета:

Внутри Временной башни, пять лет назад. Зал Семерых. Поздний вечер.

— ...исходя из показаний магического дозора, всплеск произошёл на стыке каналов, в районе Старого моста, — вещал Лаэрк Рейлтан, и голос его тёк, как вязкий мед, что уже успел засахариться. Заседание шло уже невозможно долго, скучно и уныло - но, конечно, это было лучше, чем кормить собой червей в земле. Я сидела рядом с Эвреном - моим куратором и поручителем - и слушала нудные речи, уставившись в витражные окна, за которыми медленно тонул закат, окрашивая стекла алым. На руке у меня дрожало серебро - магия пульсировала с тревожной ритмичностью. Я была еще непрофессиональна, и не умела сдерживать свои силы - порой магия очень показательно давала о себе знать, позволяя читать мое истинное состояние как открытую книгу. Но в Совете мне не дано было право голоса, я была Асессором, но все понимали - я присутствовала здесь формально, лишь для того, чтобы я была под присмотром Эврена и никого не убила - но... ведь доверие можно завоевать правыми речами?

— Простите, — я, неловко проехавшись стулом по полу, поднялась с места, не дождавшись, пока меня попросят - да и не попросили бы, на самом деле. — Но вы все либо не видите очевидного, либо очень удобно делаете вид, что не видите.

Тишина зазвенела. Все головы мигом повернулись ко мне. Госпожа элериах, Ауриэль Тенцзар, приоткрыла рот в немом удивлении - непозволительная демонстрация истинных эмоций! А Эврен - кажется, он закипел - до этой секунды он казался каменной фигурой, даже не шелохнулся за два часа заседания - но я услышала, как он шумно выдохнул через ноздри.

Наверное, я выглядела дико смешно и нелепо - пятнадцатилетний нескладный подросток - растрепанные пепельные волосы, ярко-красные, заплаканные от скорби по друзьям, глаза. Старое платье Тихого Круга, запятнанное и заштопанное - у меня было много хорошей одежды, но это платье было безумно мне дорого - единственное, что я унесла из Круга (кроме Торша). Неопытный теневой маг, пытающийся чему-то научить красные плащи, которые заседали тут десятками лет - но тогда меня это не волновало. Глупая девчонка, не понимающая, что её доверие действительно предали, и до сих пор старающаяся верить в то, что мир очень прост и все могут просто жить в согласии и равноправии. Я, как будто не замечая замешательства Совета, продолжила, игнорируя назревающую дыру с правой стороны моего лица - это взглядом её буравит куратор:

— Вчерашний всплеск совпал по структуре с тем, что случился два года назад в Тихом саду. Тогда никто не поверил, что это был контролируемый вызов Тени. Сейчас — та же амплитуда, тот же резонанс. Если бы вы хотя бы раз открыли архивы Круга...

— Эти архивы с недавних пор запрещены, — зашипев, холодно оборвала её Хельта Льоренс— И ты прекрасно знаешь это, девочка. Это знаю даже я, Страж Казны, как это не знать тебе, воспитаннице Тихого Круга?

— Представьте себе! Магия Тени запретами не управляется, — выпалила я, парируя. — Она просто происходит! Происходит бесконтрольно - особенно сейчас, когда вы перебили всех теневых магов. Этерна в бешенстве! Так может, стоит стать союзниками с ней, а не врагами?!

Одновременно с возмущенным аханьем Хельты, больше похожим на змеиное шипение - густое полотно тишины разорвал звук скрипнувшего стула - в этот момент Эврен поднялся, нависнув огромной обсидиановой глыбой надо мной. Он не сказал ни слова - просто бесцеремонно схватил меня за локоть, прошёл через Зал — быстро, бесшумно, как хищник, поймавший свою добычу, и выволок в коридор — прямо под изумлённые взгляды всего Совета и остальных присутствующих Асессоров - совсем еще зеленых Ириса и Эльсу. Хлопнули массивные дубовые двери Зала, отрезая пути к отсуплению. Стражники по бокам от дверей недоумённо воззрились на наш дуэт, переглянувшись.

— ЧТО. ТЫ. ТВОРИШЬ?! — прорычал он, резко толкая меня к стене, аккурат рядом с каменным барельефом. Еще чуть-чуть - и он бы орал на труп - барельеф был острым. Его рука — холодная, сильная — больно пригвоздила меня к вертикальной поверхности. Куратор смотрел мне в глаза, и во взгляде его была отнюдь не похвала за смелость, честность - как я надеялась - а самый настоящий гнев Вельмонта, не меньше - а на эмоции он был очень скуп.

— Убери руку! Я говорю то, что никто не хочет говорить, — пробурчала я, пытаясь вырваться из железной хватки своего тюремщика. — Разве ты не видишь, что...

— МИРСТ! Тебе приказано, приказано мною, молчать, пока ты — долбаный Асессор, а не советник! — перебил он, теперь хватая меня за плечи двумя руками - стена впилась в лопатки, глаза стремились вылезти из орбит от боли. — Что сложного - посидеть три часа и просто помолчать?! Ты нарушаешь протокол, благодаря которому ты здесь, за соблюдение тобой правил которого я отвечаю головой! Ты здесь - только благодаря моей доброте и нежеланию губить твой талант, а ты - подрываешь моё доверие. Ты — до сих пор угроза в глазах Совета. И ты предлагаешь снова открыться магии Тени? Когда мой же Тихий Круг месяц назад устроил восстание и едва не перебил Совет, а вместе с ним - и весь Иль-де-Вирел?! Ты понимаешь, насколько шаткое и мое, и твое положение, тупая ты дура?! - громогласные, брошенные, как пощечина, возгласы куратора эхом отражались от стен коридора - "дура, дура, дура..." - вторило его голосом само здание Совета.

Умом я понимала, что он был прав. Чертовски прав - я дура и не понимала очевидного. Но мне было так больно и обидно от того, что вся моя привычная жизнь в один миг была разрушена, и теперь я обязана расплачиваться за то, что жива, тем, что сижу и любезничаю на идиотских заседаниях без права голоса. Я обязана слушать, как красные плащи отрицают необходимость изучения Магии Тени, как они перешептываются о моих серебряных татуировках, как опасаются смотреть мне в глаза - а уж о первой встрече с Советом я и вспоминать не хочу - госпоже Тенцзар пришлось тогда завершить заседание раньше времени, потому что все, кроме неё и Эврена были несогласны с их совместным решением.

Теперь я обязана слушать, как моих дорогих наставников, друзей - которые поголовно теперь были мертвы - называют изменниками, диверсантами, подлецами. Иногда я думала, что лучше бы я умерла вместе с ними - пусть меня бы вовлекли в заговор, пусть я бы тоже совершила государственную измену. Назойливая мысль с того самого дня плотно сидела в моей голове - я виновата, виновата в том, что я жива - а они нет. Я виновата в том, что мне повезло, что мне сохранили жизнь... моя дорогая подруга Лиарен, добрая хозяйка Веда, наставник Райс - все были мертвы. Я позорно икнула, сдерживая очередные рыдания - но предательская, одинокая слеза всё-таки капнула на руку куратора, которая все еще прижимала меня к стене.

— Я не боюсь их. — одним выходом произнесла я, боясь разреветься, если произнесу больше четырёх слов.

Что-то неизвестное в его взгляде дернулось. На миг - и сразу пропало. Осталась только та сдержанная ярость, которая, казалось, питала его с детства, и в целом - обеспечивала жизнедеятельность всего его организма, была топливом, разжигая в нём непонятную ненависть ко мне день за днём. Это был холодный, колкий, пугающий, строгий взгляд. Так смотрели архонтеры лигатов на преступников - беспощадно, презрительно, с полным безразличием относясь к их дальнейшей судьбе. Он приблизился вплотную к моему лицу - ноздри щекотнул терпкий, острый, яркий аромат пепла и тиса. Я нутром почувствовала, как тень за его спиной шевельнулась, будто живая - в целом, с его уровнем магии Тени - это было не исключено. Я вжалась в уже родную стену еще плотнее, от греха подальше, игнорируя саднящие лопатки.

— Если. Ты. Произнесешь. Ещё. Слово. Которое. Заставит. Совет. Или. Меня. Усомниться. В. Тебе, — по-военному отчеканил магистр, медленно, делая четкие паузы после каждого слова. — Ещё хоть одно слово, хоть один намёк, Айлин, и не Совет отдаст приказ о твоей казни - а я лично тебя задушу. Не потому, что ты опасна. А потому, что ты портишь мою репутацию, которую я выстраивал годами, выгрызал зубами, завоёвывал кровью и убийствами недругов уже тогда, когда тебя еще даже в планах не было. И я не позволю такой глупой идиотке, как ты - пошатнуть моё положение. Не заставляй меня жалеть о моём решении сохранить тебе жизнь.

Я потупила глаза - татуировки на теле обжигали, он меня злил, хотелось кинуться ему в лицо, хотелось призвать Тень, чтобы - если не убить, хотя бы вмазать ему как следует - но он был прав. Был прав, как и всегда - и я сдавленно кивнула, незаметно утирая и без того красные глаза краем потрёпанного рукава. Магистр Теней, Пятый Лик Совета смотрел на меня ещё секунду - я подняла взгляд, встретившись с ним глазами - гнев в его темных зеркалах души поутих, тени спрятались - в коридоре резко посветлело, хоть и без того был поздний вечер. Потом мужчина резко отступил, пропуская меня к дубовым дверям.

— Возвращайся в Зал. И держи рот на замке, будь так добра.

Я вернулась. И не сказала больше ни слова в тот вечер.

Эврен

Эврен стоял спиной к стене с барельефом, где еще пару минут назад он едва не придушил свою подопечную. Магистр разжал пальцы — только теперь заметил, что в ладони осталась капля крови. Не девчонки — своя. Сжал кулак слишком сильно. Не в первый раз - и, скорее всего, не в последний. Он не мог объяснить, почему эта малолетняя ведьма так действовала ему на нервы. Может, потому что говорила слишком честно, открыто, наивно и не понимала, до чего её может это довести. Может, потому что напоминала ему, каким он когда-то был, до обетов, до рангов, до той ночи, когда он впервые увидел, как его же Тень сжигает человека изнутри - крик умирающего до сих пор стоял в ушах при воспоминании о том ужасе. Она просто не понимает, о чём она толкует и в чём она пытается убедить красных плащей. А еще - она, безусловно, наглела - подставляя своего куратора перед Советом - определенно хотелось её убить - сразу стало бы проще жить.

— Идиотка, — выдохнул он, потирая ладонями лицо. — безбашенная идиотка.

Он поправил складки мантии, пригладил волосы, и только затем вернулся в Зал, как будто ничего не случилось.