Серёга-самовар

Пролог

Июль 1942 г.

Рейхскомиссариат Украина.

Генеральный округ Таврия[1].

Пригород Севастополя.

Я бежал… Нет, не так – я нёсся сломя голову в предрассветных сумерках по заброшенному полю, сплошь заросшему высокой сорной травой. Её еще не огрубевшие зелёные стебли хлестали по коротким и широким голенищам немецких маршевых сапог мокрыми от росы плетьми. Они словно пытались меня остановить, запутав ноги.

Легкие горели, выворачиваясь наизнанку с каждым хриплым и судорожным вздохом. А в голове, болезненно раскалывая виски, стучалась одна-единственная мысль:

«Успеть, успеть, успеть! Кровь из носу, как надо успеть!»

Но я уже отчётливо понимал, что не успеваю. Не успеваю, и всё тут! Я на секунду оторвал глаза от земли, поднял голову и бросил мимолетный взгляд на восток. Небосвод, еще мгновение назад казавшийся бездонным черным бархатом, усеянным яркими звёздами, постепенно наливался кровавым заревом.

По самому краю горизонта проявилась алая кайма – восход уже близок, а до подготовленного убежища еще далеко. Проклятое солнце, чего ты так не вовремя? Не могло подождать еще минут десять-пятнадцать? Тогда бы я точно успел. А сейчас… Сейчас это начнётся!

Да, уже началось - я выхватил эти изменения периферическим зрением, самым краешком глаза. Просто бросил взгляд на свою руку, мелькающую туда-сюда в такт моему заполошному бегу. Это сложно не заметить, когда сквозь твою кожу, жилы и кости начинают проступать окружающие тебя предметы.

Сквозь собственную ладонь я видел эту чёртову траву, цепляющуюся за мои ноги, и комья сухой земли, разлетающиеся в пыль, когда я на них наступал. Я сжал пальцы в кулак, сильно - до хруста, пытаясь ощутить надежную плоть, но чувствовал лишь странную, нарастающую пустоту. Рука постепенно становилась призрачной, как оконное стекло, намоченное дождём.

Нет! Нет! Только не сейчас! Совсем немного осталось!

Но с каждым моим шагом неумолимо светлело. Алая кайма ширилась, заливая своим сиянием уже немалую часть ночного неба. А вскоре из-за горизонта показался ослепительно-огненный шар, медленно поднимающийся над землёй.

И с его первым лучом, ударившим мне прямо в лицо, я вскрикнул от досады: мои руки, выглядывающие из длинных рукавов вражеского кителя цвета фельдграу… Они… Они таяли прямо на моих глазах! Я поднял ладони перед собой и увидел, как сквозь них проступают очертания темных деревьев, растущих на самой границе грёбаного поля, которое я так и не смог пересечь.

Солнце поднималось слишком стремительно. Оно пожирало тени и заливало мир животворящим светом. Но для меня этот свет губителен - я уже видел, как контуры моих пальцев теряют очертания, постепенно растворяясь в воздухе. Руки больше не мои. Они - призрак, дым, оптический обман. У меня их больше нет. Я попытался потереть одну ладонь о другую, но не почувствовал уже ничего.

И в этот самый миг, когда я в ужасе пытался ощутить хоть что-то, хотя бы призрачное прикосновение собственных исчезающих ладоней друг к другу, моя правая нога подломилась. Не сломалась кость, не подвернулась ступня, не растянулись и не порвались мышцы – нога просто исчезла.

Я не успел даже вскрикнуть, как земля ушла из-под ног, и моё тело кубарем полетело вниз, в эту мокрую, хлещущую, теперь уже и по лицу, траву. Мир превратился в хаотичный калейдоскоп: перевернутое небо, несущаяся навстречу земля, мелькающие стебли травы. Я катился по полю, беспомощный, как сломанная кукла.

Сочный хруст поломанных стеблей отдавался в моих ушах. Сквозь стиснутые зубы, хрипя и задыхаясь, я выкрикивал самые грубые и отчаянные ругательства, какие только знал. Я материл это проклятое солнце, это бесконечное поле, этот мир, жестокую и несправедливую судьбу, которая обрекла меня на такие мучения. Хотя, виноват в этом был только я сам…

Какое-то время я еще катился по инерции, замечая, что штанины тоже пусты, как и рукава кителя. Они бессмысленно болтались, мотыляясь по ходу движения и накручиваясь на моё изуродованное тело. Эта картина была ужаснее любой боли, любой пытки – понимание того, что сейчас я беспомощен перед любой опасностью, почти как новорожденный младенец.

Инерция наконец иссякла, и я раскинулся на спине посреди бесхозного поля, беспомощно глядя в пронзительно-голубое утреннее небо. Я попытался поднять голову, чтобы осмотреться. Да хрен там – кругом одна трава! Мой взгляд метнулся по пути моего падения - и всё, что я сумел рассмотреть среди примятой травы – одинокий и никому не нужный сапог. Второй, наверное, остался еще дальше. А носков и вовсе след простыл.

- Ну, что я тебе говорил? – раздался у меня в голове бесплотный голос. – Нужно было раньше валить!

[1]На самом деле генеральный округ «Таврия» (Generalbezirk Taurien) с центром в Мелитополе появился лишь 1 сентября 1942 г. и только на части запланированной территории для генерального округа Крым (Generalbezirk Krim) , который так и не появился в качества административной единицы, включавшей бы в себя территории Николаевской и Запорожской областей Украинской ССР и весь Крымский полуостров.