Сергей Нохрин Полуночники

Быть может находка, а может потеря
Считать с наслажденьем, почти не дыша
Дробинки на шкуре свирепого зверя –
Большущей медведицы в форме «ковша»…

***

Ни звука, музыка

Ни звука, музыка,
Ни звука,
Но стёртых клавиш
Стройный ряд
И пальцы – в круговой поруке,
Невольно вечности вторят…
Ни звука, музыка,
Ни звука.
Ни слова, тишина,
Ни слова,
Но чуть охрипшая гортань
Поёт тебе, а значит снова
Уходит всё:
Упрек и брань…
Ни слова, тишина,
Ни слова...

***

Закинув шапку к Млечному Пути

Закинув шапку к Млечному Пути,
Ковал кольчужки. Брови супил хмуро.
И по привычке рот перекрестив,
Спал на полатях, потешая Муром.
Но если супостат озорничал,
Он поднимался, говоря: «Негоже!»
И Змей Горыныч часто получал
Арапником по окаянной роже.

***

Игрушка

- А имя у тебя есть? - спросила принцесса.

- Ну, конечно! - обиделся дракон, - Меня зовут Ще.

- Смешно!

- Ничего смешного. Наоборот, ужасно. Кострище, ветрище, волчище, чудовище. Чтобы боялись.

- А ты, забавный. Щетинишься. Щеришься от щедрот. Поиграем в щеталочку, щекастый?

Чудовище было из ваты.
Из ваты клыки и язык,
И хвост, и полёт крылатый,
И даже звериный рык.
Пусть мягкой была посадка,
И легоньким слыл дракон,
Но... как-то жилось не сладко –
Проблемы со всех сторон.
К примеру, принцесса из жести.
(Чего с них с девчонок взять?)
И будь тех драконов – двести,
Её ни за что не поднять.
И вот, утирая слезы,
Рыдал он, скрывая дрожь:
«Ну, как тут сдержать угрозы?
Скорее с натуги помрёшь.
Осталось забиться в пещеру,
Забыть про налоги и дань,
Утратить богатство, карьеру.
Выходит, что дело – дрянь!
Болтаешься, словно флюгер
И мечешься взад-вперед.
Какой-нибудь Фредди Крюгер
И то веселей живет.
А как бы хотелось сразиться
С зазнавшимся храбрецом!
Напиться нельзя и влюбиться
Размякнешь и дело с концом.
И чёрта ли, что бумажный
Раскрашенный бастион
Где рыцари бьются важно
И ставка под миллион.
И как тут продолжиться сказке,
Как вымыслу петь у свеч?
Ни с умыслом, ни по подсказке
Не рубит бумажный меч!
Придется пойти на уступки,
Не веря в значение чудес…»

Ты знаешь? Дела и поступки
Имеют свой собственный вес…

***

То ли ватным одеялом

То ли ватным одеялом,
То ли опахалом белым
Небо притворяться стало,
Небу до всего есть дело.
Небу всё в нас интересно,
Всё, что свято и зазорно.
Небо знает – Здесь нам тесно.
Мы же знаем –Там просторно.
Небо вертит хула-хупом,
Лбы людские задевая.
Небо выпятило купол,
Купол без конца и края.
А под небом синагоги,
Мавзолеи и мечети.
Всё пройдёт... а мы в итоге
Неба так и не заметим.

***

Почти по Хемингуэю

Плыви в облака старость.
Скользи как звезда, в небе.
Он просто жалел парус
И часто думал о хлебе.
Он пятые сутки видел
Как капли падают в воду.
Замерзший, но не в обиде
На ветреную погоду.
Ведь если считать приметы
На пальцах и верить слову,
То хвост уходящей кометы –
На счастье и быть улову.
И, если не ждут дети,
То, может быть, ждут внуки.
Иначе, зачем сети?
Иначе, зачем руки?
А голод – почти не горе,
А только прелюдия к схватке.
Достаточно знать море
И дьявольские повадки.
Но лодочка только из досок
И небогата палитрой.
А рыба была толстой,
И рыба была хитрой.
Пропитана кровью наживка
И тесно в ладонях бечевке.
Чуть в сторону и ошибка.
(Рискованно без страховки).
Гудел Посейдон в трубы,
И пальцы были из ваты,
Но как целовал губы
Ветер солоноватый!
Но как окрылял душу
Гул предрассветного вече!
А рыба прятала тушу
В тайну морского лечо.
Домой бы – шептать молитвы,
И хлеб разломить с тмином.
А рыба была хитрой,
И рыба плыла к минам.
Ах, если бы видеть чуть лучше
(Плыви к облакам старость...),
Но так далеко суша
И в клочья лодка и парус.
Ведь лодочка только из досок
И небогата палитрой.
А рыба была толстой,
И рыба была хитрой.

***

Рассказ девочки Маши

Я знаю, как прятать надежно секреты:
Любые секреты, про то и про это.
Укрыть их не в сейфе, не в банке, а дома.
Пусть в доме любая пылинка знакома,
Пусть мелочь любая домашним известна,
Пусть даже секреты хранить в доме тесно.
Любые, послушай, конечно, любые…
Не нужно держать взаперти кладовые.
Поместятся все, лишь бы только не злые.
И этот мой метод действительно новый.
Пустая затея – замки и засовы.
Пусть даже секрет потрясает основы.
Вы спросите: «Как же хранить незаметно
Все то, что так важно, бесценно, секретно.
И как разместить их в простой комнатушке?»

Любые секреты доверьте подушке…

***

Течёт во мне безумье

Течёт во мне безумье галльской крови.
(Подкинул чёрт, согласно дележу...)
И посему обугленные брови
Я часто к переносице свожу.
Вот потому, порою воровато
Я в вашей спальне лишь для грабежа,
Пусть вы давно и счастливо женаты,
А я хожу по лезвию ножа.
А так как мой ночлег везде и всюду
Я, в самом деле, искренне смеюсь,
Смотря, как вы тираните посуду
За то, что крайне редко остаюсь.

***

Вийон

« Я знаю все, но только не себя»
Франсуа Вийон

I

Городских квартир бродяга
Иногда сутулю плечи.
Ночью – горькая «бодяга».
Утром – голова и печень.
С детства щеки раздувая
Выдавал то свист, то трели.
Почему и сам не знаю,
Я подался в менестрели.
Эти улочки и лица
Воспевал я, без утайки.
О тебе, моя столица
То стихи орал, то байки:

«Как-то утром я «надрался»,
Изнывая от безделья.
Бес на цыпочках подкрался,
Заглянул в монашью келью»

II

Город в синем полумраке.
Солнце под гору скатилось.
Ни одной кровавой драки
Без меня не обходилось.
Этот блюз средневековья,
Кабачков визгливый сейшн
Не давал душе покоя,
Не однажды был повешен.
Воскресал стократ и снова
Под звенящую сурдинку
То в лохмотьях, то в обновах
Я тянул свою волынку:

«Бес косился на кадило,
Да поглаживал монашку
Так что все слова забыла
И сняла с себя рубашку».

III

Подарил Господь удачу –
Приложил печать на плечи.
Следом тяжкий крест в придачу –
Пониманье человечье…
И теперь на всех дорогах
(Знаю всё - себя не знаю)
То на воле, то в острогах
С хрипотцой распеваю:

«Бабы знают, что послаще.
Дымом пыхнуло кадило.
Ужаснулся бес, узнавши,
Чем монашка наградила…»

***

Безобразное пело с красивым

Безобразное пело с красивым –
Разухабисто и голосисто.
Пусть тянуло одно фальшиво,
Выводило другое чисто.
Хоть орало одно матерщину,
А другое играло фуги…
Безобразное пело с красивым.
Вроде разные, а... подруги

***

Художникам

Вам
В листья выронить кисти,
А краски пустить ко дну.
Из тысяч придуманных мистик
Сберечь хотя бы одну.
Увидеть: Светает –
Свет тает.
Построить утопий бриг,
И знать… (Но никто не знает
Как долго продлится миг,
Как долго продлятся тяжбы
И войны с самим собой,
В которых мученье жажды,
В которых палящий зной.
В которых всего за полгода
Нажить вам на сердце шрам.
Увидев в зрачках народа
Слиянье церквей и казарм,
Слиянье тоски и смеха,
И жадно сосать никотин…)
А впрочем, желаю, успеха
И ста двадцати картин.

***

Желание

Вот бы было хорошо,
Если б летом снег пошел.
Всё бы перепуталось –
В шубы позакуталось.
Детвора на радостях
Снег сжимала бы в горстях.
От вторжения метели
Дворники остолбенели…
Санки, ледяные горки,
Рукавички из ангорки,
Апельсины из Найроби,
Снеговик повесит «шнобель»,
А над домом там и тут
Кто-то учинит салют…
Чай с лимоном, борщ, пельмени,
Синячище на колене,
Щёки, будто в кипятке,
Пируэты на катке,
Лыжи, валенки, метёлки,
Дед Мороз храпит под ёлкой.
Песни, пляски на морозе,
Историчка в «коматозе».
Всё нам радостно, знакомо.
Папа бы остался дома.
Вот бы было хорошо,
Если б летом снег пошел.

А еще б неплохо было,
Чтоб зимой жара палила.

***

Хочешь? Я из воздуха

Хочешь? Я из воздуха,
Из белого этого воздуха,
Прозрачного этого воздуха,
Губами поймаю стих.
Он будет, не зная отдыха,
Стараться, не зная отдыха,
И нас согревать двоих.
И что-то в мире изменится,
И горе куда-то денется
Впервые за много лет.
А мы в этой жизни останемся
И в нашей любви не обманемся
Как в панацее от бед.
Не веришь? А я из осени,
Застенчивой этой осени,
Заносчивой этой осени,
Однажды (И буду прав!)
Выкраду эти уставшие,
На взлете меня поймавшие
Зрачки с иконных оправ.
И в этих очах я вымокну.
Не отвечай…
Подойди к окну.
Видишь? Смыкается круг?
Видишь, как время пятится?
Видишь, они не тратятся –
Эти запястья рук…

***

На последнем этаже

Дочери

На последнем этаже
Дремлет в звёздном витраже
Отраженье.
Где-то трели сторожей.
И пора бы спать уже,
К сожаленью.
Не случайно мы – вдвоём
(Перемазаны углём
Этой ночи)
Видим как над декабрём
Управляет кораблём
Строгий кормчий.
Небо – мятный леденец.
Подоконник, где отец
И девчонка…
Посмеяться парусам,
Не угнаться Гончим Псам
За лодчонкой.
И когда захочет дочь
Вдруг, добавить в эту ночь
Акварели,
Я всего лишь буду с ней
Собирать кусочки дней –
Менестрелей.
День уставший и не злой
Нам достанется с тобой
Для удачи.
Связан с плаксою луной
Золотистою волной
Глаз кошачий.
А под ним, сверяя путь
Не желая отдохнуть
Аргонавты.
За светящимся руном
Над зашторенным окном.

Что же завтра?

***

Долго билась об углы
Голова.
Не хотела без любви,
Не могла.
Только это голове
Не к лицу.
Вот и дали как уме…
Подлецу.
А потом ходила долго
Молва,
Что не дружит с головой
Голова.
И решили попенять голове,
А печаль решили снять
На челе.
Ни к чему повыше лба
Этот сплин.
Вышибали, вышиба…
Клином клин.

Так бывает – в этом море голов
Лишь один собой остаться готов.

***

Добрых дел не собрать,
Как не сжечь всех свечей.
И нельзя умирать
По запрету врачей.
Всё идёт хорошо.
Дай-то Бог. Поживём…
Только что-то с душой –
Неразменным рублём...

***

Вертинскому

Ах, смешон был сей образ сценический

В мире сером где всё одинаково.

Как поется вам Ваше Величество

Среди сборища вурдалакова?

***

Тридцать седьмой

Рисовал художник дочерей.
Напевая, складывал эскизы.
Позабыт в саду воздушный змей,
И на час оставлены капризы.
Белый вальс ложился на бульвар,
Чуть задев фигурки и треножник.
Две косички. Уличный загар.
К ссадине привязан подорожник.
Это трудно – озорной душе
Неподвижной быть в течение часа,
Но вершится магия уже –
У мольберта кисть выводит пассы.
Ворожили руки той весной
То, создав, то что-то вдруг стирая
И вопило за его спиной
Радио: «Страна, моя родная…»
Общепит распродавал рагу
На углу у парашютной вышки.
Первомайский колесил загул
Так знакомый нам не понаслышке.
Милиционер стоял «во фрунт».
Колыхались в доме занавески,
Но уже сквозь выбеленный грунт
Проступали два лица. Две фрески.
Разрывался где-то телефон
И затих, оставшись без ответа.
Лишь судьба отвесила поклон
У почти готового портрета.
И осталось вроде бы всего
Два штриха и маслом запятую,
Но устал художник: «Ничего,
Нам не к спеху. Завтра дорисую...»

***

Монолог начальника особого объекта

По правилам игры
Воздушные шары
Летают,
Но только до поры
Те правила игры
Скрывают.
А ну, как среди нас
Отыщутся на час
Особы,
Готовые на спор
Лететь во весь опор
Для пробы.
Пускай на полчаса,
Но с неба голоса
Мешают.
И тех, кто так взлетел,
Охрана, взяв в прицел,
Снимает.
Посмотришь – просто цирк,
Когда в траву – кувырк,
Как фантик,
С отверстием в спине,
По собственной вине
Романтик.
И потому всегда
Колючка в три ряда
Из стали.
В штыках аэродром,
Чтоб не переть дуром…
Достали!
Какой от неба прок?
Рвут псины поводок
Под фары…

Намёк пустым умам –
Сидите по домам,
Икары!

***

Руки небрежно скрещены...

Руки небрежно скрещены.
Свет уходящего дня.
Очень практичная женщина
Рядом. Напротив меня.
Всё в ней легко и ухожено,
Мягкая прядь волос.
Я же, как тень тревожная
В горле душу вопрос.
Полушутливым жестом
(Сплав из стихов и зла)
Ставит меня на место.
Практичней бы не смогла…
Девочкой деревенской
Бегала за село
И, может быть, в круге вселенском
Ей больше всех повезло.
Кофты открытый вырез
Мне говорит смеясь,
О том, что обиды забылись
А жизнь… почти удалась.
Ведь никаких трагедий
Не было до сих пор…
И я подключаюсь к беседе,
Поддерживаю разговор:
О том, что на все проблемы
Просто не хватит дня.
Затем в продолженье темы
Про то, как твердит родня
О том, что важен лишь случай,
Но… лучше уж быть ничьей.
Так проще – себя не мучить,
И много еще речей…
О том, что не будет принца,
Что нужен комфорт и уют,
А если в любви есть принцип
То принципы подождут.
В чашках остывший кофе,
Тонко порезан сыр.
В такт коммунальной Голгофе
Вздрагивает эфир.
Пусть губы очень тактично
Еще не дарят ответ.
Куда уж еще практичней
Я понимаю – Нет!
Где ценят наполовину
Уж точно гнезда не свить.
С работы встречать мужчину,
Детей не моих кормить
Станет она однажды
Практична как никогда.
И это уже не важно.
И это почти не беда.
Я у порога. Прощанье.
Что может быть глупей?
Коротко: - «До свиданья!».
Проще сказать: - «Добей!».
Сумерки за окошком,
Вскоре зажгут огни.
Медлю чуть-чуть. Немножко.
Тихое: - «Позвони!».
Руки небрежно скрещены.
Часики на кисти.
И только глаза этой женщины
Мне говорят: - «Прости!».

***

Султан был проклят проказой

Султан был проклят проказой.
Он прятал лицо под маской,
И лика его ни разу
Не видели люди в Дамаске.
Ни трели диковинной птицы,
Ни славящий хор дивана,
Ни ласковый взор девицы
Ни радовали султана.
Врачей, убоявшись с детства
(Ах, что за боязнь такая?)
От лекарей требовал средства
Он, маски с себя не снимая.
Ни корень, растертый в саже,
Ни колдовское уменье,
Святые молитвы даже
Не принесли облегченья.
Еще бы! – диагноз вслепую.
Леченье на ощупь длилось…
В отместку им казнь такую,
Какая во сне не снилась.
ЛОР выпал в окно случайно,
Дантист невзначай повешен,
Но слуги все делают тайно,
А значит, султан не замешан.
Убит терапевт в субботу,
Хирург уничтожен в среду.
Сегодня для ровного счету
Мышьяк подадут ортопеду.
Полгода страна хворает,
Но лекарей нет. Извините!
Когда медицину карают –
Врачи в большом дефиците.

Визирь на хмельной пирушке
Друзьям проболтался не сразу
О том, что султан веснушки
Лечил, как лечат проказу.

***

Рассказ Андрюши

Я знаю, мой сюжет непрост,
Но по рассказам мамы,
У бегемота толстый хвост
И маленький у ламы.
У ослика чуть-чуть длинней,
Роскошный у павлина.
Волнистый хвост есть у коней,
У пони - в половину.
Змея сама, по сути – хвост.
С хвостом волчица рыщет.
У зайца хвостик очень прост,
А у лисы - хвостище.
И в зоосаде напоказ
Хвосты любого ранга:
Слоны, гориллы, дикобраз,
И даже хвост мустанга.
Я двойку с «хвостиком» принёс,
И тут же был наказан.
Животным помогает хвост,
А мальчикам ни разу…

***

Второй рассказ Андрюши

Я с детства с рифмой не дружу,
И очень этого стыжу...
Печальна моя повесть.
Зато куда не погляжу
Она такая выбражу...
Совсем ее не уважу...
Не уважаю, то есть.
Но отчего-то все вокруг
Мне говорят: "Она твой друг.
Друзья не подкачают",
И я тяжелый как утюг
Зубрю среди душевных мук:
Хорей и ямб, и сотни штук,
Что жизнь мне омрачают.
Мне в рифме чудится луна -
То нет ее, то вдруг видна
На черном небосклоне,
То горяча, то холодна,
И мне совсем уже родна...

И в сон почти не клони...

***

Одна рубаха у меня

Одна рубаха у меня
Истлевшая по швам,
Но зябко другу без огня
И рубище отдам.
Одна, которой я в ночи,
Стыдясь, сказал: «Люблю!»,
Но сердце друг ожесточил
И с болью уступлю.
Одно не в силах я свершить.
Когда в глухой тиши
Мне скажет друг:
«Пора платить!
Верни мне часть души…»

***

И дом не дом

И дом не дом,
А так… избёнка.
Тепло. Уют.
Но в нём рождения ребёнка
Однажды ждут.
А значит, поднимайте выше:
Не дом – дворец.
В нём будут счастливы под крышей
Мать... Сын... Отец...
Так что же Господи, даруй им
Теперь троим
Ни близорукость поцелуев,
Ни счастья дым.
А дай всего и в полной мере,
Чего не жаль…
Чуть-чуть добра. Немного веры,
А к ним печаль.
Печаль родства и пониманья
Как щит от бед.
Вот только Боже, расставанья
Не дай им. Нет!

***

«Они, выслушав царя, пошли.

И се, звезда, которую видели они на востоке,

шла перед ними, как наконец пришли и остановились над местом, где был Младенец»

Мф. 2:9

Незряч и нем
Под инеем
Путь в Вифлеем.
Унынием
И скупостью утра
Укутанные горы...
Им чудится - Пора!
Сейчас откинут шторы,
Сейчас протрут звезду
Как лампу от нагара...

И тридцать с лишним лет
До первого удара...

***

Премьера в новом шапито

Премьера в новом шапито:
Конферансье витиеватый,
Гимнасты делают сальто,
И тигр жутко полосатый,
Затем атлет, всезнайки псы,
Жонглер подбросит кверху блюдца,
А фокусник, стянув часы,
Пообещает, что вернутся.
Оркестр лобает попурри,
Стараньями канатоходца –
Всё без страховки!
Раз! Два! Три!
И даже страшно - вдруг сорвется?
Скучают праздные ряды.
Официантки на разносах:
То эскимо, то газводы.
К антракту будут папиросы.
Бренчит в кармане номерок,
В авоське мятый «Роллинг Стоун»,
Но то и дело говорок:
«А где же шут? Когда же клоун?».
И он явился, он возник.
Ура! Весь вечер на манеже.
Всё те же туфли и парик,
И всё кокетничал, манежил.
Всё отрабатывал процент
У тех, что заплатили рубль.
Не клоун – чуждый элемент,
Не мим, а второсортный дубль.
«Насмешка! Этот шут не прав!» -
И в воздух чепчики летели.

Ах, публика! Смирите нрав…
А вы за рубль, что хотели?

***

Считалочка

«10 апреля 1917 г. последовал холодный полуофициальный ответ английского министерства иностранных дел Керенскому, пытавшемуся "сплавить" царя с семьей на берега Альбиона: "Правительство Его Величества не настаивает на своем прежнем приглашении царской семьи".
А. Бушков «Россия, которой не было»

На златом крыльце сидели,
Да отправились в тюрьму.
Непривычно плохо ели,
Дни тянулись еле-еле
Во Ипатьевском дому.

Повар, лекарь, царский служка,
Цесаревич, государь…
Рядом с домиком церквушка.
Вечер. Табаку понюшка
И в глазах слезится хмарь.

Образа. Анастасия.
(Про нее отдельно речь…).
Колесило по России,
Голосило по России
Лишь одно: - «Куды бы сбечь?».

Слева – бело, справа – красно,
Только в небе золотисто,
Только в небе безопасно.
Кто-то выдумал напрасно
Миф о графе Монте-Кристо…

Алекс. Фрейлины. Сестрицы.
Горожане. Конвоир.
Так считаться, не годиться.
Надо бы остановиться...

«Всех в подвал… Аве плезир…».

***

О вреде случайных связей

В год тысяча семьсот шестой,
Под Рождество случайно
К хозяйке прибыл на постой
Сам император… тайно.
Облюбовал себе чердак,
Спросил леща и пива.
За сутки выложил пятак
И заперся. О, диво!
Хозяйка недурна собой:
Грудь, шея, всё такое...
Постой – и в Африке постой.
Постой, когда ты холостой,
Как в светлый пост жаркое.
Шипит на вертеле каплун,
Анжуйское пенится.
«А посетитель-то шалун» -
Подумала девица, -
«Три года я сдаю внаем
В трактире комнатушки.
Дверь запереть… Такой прием
Годится для дурнушки.
Ну, пошутил… Щипнул бочок…
Поерзал динамично,
А здесь молчок – в двери крючок,
Что даже неприлично.
Кошмар! Соседи засмеют,
И что смешней подруги.
Им восемь раз на дню суют
Оплату за услуги.
Средь бела дня такой пассаж,
Но полно возмущаться…»
И вот заходит на этаж
Хозяйка… чтоб отдаться.
Король тем временем не спал,
Мурлыкал «Марсельезу».
Он от своих-то баб устал,
И вдруг… все с тем же лезут.
Бежать? Увы! Пустая блажь!
Силёнок по убыло.
Пассаж – и в Африке пассаж,
Ради престижа черту дашь.
Хозяйка победила.
Известно, что пойдешь на риск,
Когда нужда в клиентах.

В борьбе, заполучив мениск,
Король не знал, как страшен иск.
О чем? Об …

***

Зарешечено окно…
Выход в сад.
Стало уксусом вино.
«Мор» и «глад».
В потолок колечком дым
Как-нибудь.
В уши рвется чей-то гимн.
Отдохнуть…

***

Торопился.
Накурился.
От чего-то загрустил.
На работу не явился.
Пулю в голову пустил,
А затем в анатомичке:
Величаво-скучен, сер…
(С крана капала водичка)
Не ханжа, не лицемер –
Видно что-то показалось,
А еще устал, отвык.
Не услышим. Эка, жалость –
Мефистофелевский рык.
«Правда» свежая писала:
«Как же так? Ушел от нас…»
А еще вчера кромсала,
Норовя не в бровь, а в глаз.
Был рифмач, да только вышел.
Был поэт – поэта нет.
Те же жестяные крыши,
Та же пачка сигарет.
Та же «конка» вдаль умчалась,
Та же детвора и крик…
«Для чего же Вы скончались?
Вас любили! Лиля Брик».

***

Новогоднее

У ёлки отпилить верхушку.
Пусть станет чуточку короче.
Повесить шарик и хлопушку,
Снабдить гирляндами и прочим.
Немалый плюсик настроенью –
Мотив застольный, новогодний.
На кадриках замрет мгновенье,
И в наших планах на сегодня –
Шампанское. Что тоже, кстати.
(От пузырьков в носу щекотно).
На штурм! И горку излохматит
Толпа повзводно и поротно.
Придет открыточка от мамы,
Но позабудется за смехом.
И даже частая реклама
Нам не преграда, не помеха.

***

Год торчал в афгане

Год торчал в Афгане.
Писем ждал от Лены –
Убиенный Ваня,
Ваня убиенный.
Смерть слепила дулю –
Деликатно, мило –
Горлом принял пулю
Сибиряк-верзила.
Вроде, как в романе
Рыцари когда-то
Убиенный Ваня
Одевает латы…
С виду парень статный,
А в глазах хитринка,
Припылил обратно
В облаченье цинка.

То-то на поминках
Перепьемся кваса, -
Эх, гуляй глубинка…
Пушечное мясо…

***

Как призрак на тропку волчью

Как призрак, на тропку волчью.
Как каторжник с кистенем.
Как птица, как факел ночью,
Сжигающий все огнем,
Невидима и свободна,
Без всяких оков и лат
Любовь. Это та же Фронда,
Где колокол бьет набат,
Где шастают дезертиры,
Где в воздухе рубит брешь,
Скользя острие секиры,
Где только одно – мятеж.
Но даже в накале смуты
Бывает затишья час.
И мы отдаем кому-то
Все лучшее. Все, что в нас
Смеясь, воплотил Создатель…

***

Диалог

«И бубенцы шута весь день звенят у трона»
Жан Пассера

« Во Франции измена –
Короне нелегко.
Потешь-ка, сюзерена
Мой весельчак, Шико».

« Ах, государь, я ныне
Винца хватил лишка.
В стране же, как в пустыне
Ни смеха, ни смешка».

« Но мне, дофин, сегодня
Поведал анекдот:
Как на кресте Господнем
Кривлялся гугенот».

« Увы, я, сир, не спорю.
Весьма забавно но…
Таких смешных историй
Во Франции полно».

« Возьми же в руки лютню,
И влагу в кубок лей,
Пусть станет жизнь уютней,
А во дворце теплей».

« Попробуй-ка, посмейся
Над тем, что не смешно.
Узнай, что эдельвейсы
Нельзя купить мошной».

« Отряд за этой штукой
Тотчас отправлю в рейс.
Поведай мне, а ну-ка
Что значит эдельвейс?».

« Для дела лишь отвага
Годится, а не страх.
Они растут во благо,
Но высоко в горах».

« Теперь безвкусны блюда…
Постыл, мне стал чертог,
До той поры покуда
Не получу цветок».

« Жаль не свершиться чуду.
К чему впадать в экстаз?
Пока цветок добудут
Состаришься шесть раз».

« Прости, Шико, пожалуй,
К утру тебя казнят.
Пусть ты веселый малый,
Но так не веселят.

***

Ad interim

Подставь человеку Кресло -
Узнаешь, каков он есть.
Один вмиг расправит чресла
И явит такую спесь,
Такую лютую злобу,
Такую лихую прыть…
Желаешь, узнать? Попробуй!
И не о чем говорить…
Другой же, усевшись резво
С извечным российским «Бля!»,
Промолвит, довольно трезво:
«А, ничаво, мебеля».

Ну, не о чем говорить…

***

Марине Цветаевой

Не то, чтобы небыль.
Не то, чтобы в небо,
А в бок ножевую,
Зашьем на живую.
Тужили в обмане?
Отжили? Помянем,
И выдохнем разом…
Но корчился разум:
С огня да в полымя
Отыскивал имя.
Зажгите огарки,
Простимся с Парижем.
И нуте-с, подарки –
Задобрим. Залижем.
Книжонки к продаже
Расставим в витрину.
Отбелим. Отмажем.
Помянем Марину.
Куда ж еще дальше
Тарус и Елабуг…
Вы только без фальши
Сыграйте нам, лабух.
Хотелось без меры,
Мечталось на мили.
А все, что без веры -
Веревкою в мыле…
И голову к плахе,
И вороны-птахи.

Прервись, одиссея.
Прости нам… Рассея…

***

Французская история

Сырую воду никто не пил –
Не помогала
Наполеона свели в распыл –
Два генерала.
Конспиративно приехав в Льеж
Из Девоншира,
Сумели чудом поднять мятеж
За честь мундира.
Но император (Каков подлец!)
Всем, скорчив мину,
В сундук дорожный сложил венец
И Жозефину.
Плыл месяц, круглый как лаваш.
Хотелось чачи.
Пересекая, вплавь Ла-Манш
Он был захвачен…
От исторических седин
И по сегодня
Ложится пухлый господин
К стопам Господним.
На Рождество и в Новый год,
И в праздник марта
Сооружают эшафот
Для Бонапарта.
Но тайну эту хранит чердак
Под слоем пыли:
Два генерала один коньяк
Приговорили…

***

Папина дочка

В венок заплету цветочки,
На цыпочках стану выше,
Я – папина дочка. И точка.
Но папа мне год не пишет…
Я утром давала Светке
От пирога кусочек.
Мой папа служит в разведке,
А может полярный летчик,
Но мама и дядя Владя
Сжимая стакан угрюмо
Твердят, на меня не глядя,
Что папа гостит у «кума»…
Я знаю они устали
И часто шумят «на взводе»:
«Ему еще мало дали!»,
И что-то еще о разводе.
«И впредь ему будет наука,
Сам рыжий и кособокий,
А как ерепенился с-сука…».
…У-уф, так не люблю уроки.
Сердилась училка в классе,
Мол, я еще та дочурка,
Что папа мой был опасен,
И вылитый с виду урка,
Что спьяну убил заточкой
Соседского парня Лешу.
Я - папина дочка. И точка.
Я буду, как он, хорошей.

***

Памяти Александра Башлачева

«Отпусти мне грехи,
Я не помню молитв»
Александр Башлачев

Знаешь, Саша, не сердись.
Может это и не выход?
Утром вздрагивал карниз
Как разбуженное лихо.
А еще, всего хужей,
Тело вымучило сальто –
В целых восемь этажей
Приближение асфальта.
Колокольчикам не спеть,
Гаснут в зале мониторы.
Приближают нашу смерть
Абсолютные вахтеры.
Был концерт за упокой:
- Трали-ва-ли, лам-ца-дри-ца…

Что-то не везет порой.
Берегите Ваши лица…

***

Про Ивана Грозного

«В другое время он велел изрубить присланного ему
из Персии слона, не хотевшего стать перед ним на колена»
В. Ключевский



Разговор пойдет серьезный.
Значит, дело было так:
Царь Иван – прозваньем «Грозный»,
Погулять был не дурак.
« - Гойда! Гойда!» - удалая
Вкруг опричнина стоит –
«Что-то брага нынче злая.
Ох, головушка болит!
Пей, гуляй!
Гульба не шутка!
Гоноши широкий стол!
Для забавушки: - А, ну-тка!
Геть, боярина, на кол.
Пусть корячится, собака,
Если царь, де, не указ.
А чего у нас, однако,
Слышно нового сейчас?
А, поди, сюда Малюта,
Бородой крыльцо мети.
Свежей новости – минута.
Будь любезен, просвети».
Поклонился воевода:
«Ты прости уж, государь…
К нам из Персии подвода.
Груз богатый: шелк да ларь,
Три алмаза, два рубина
(Шах гостинец передал).
И кака-то животина…
Отродясь я не видал,
Чтоб такой бугай жирнуш-ш-ший
Яко бес. (Грехи! Грехи!)
Нос волочится, а уши…
Уши впрямь как лопухи.
Для чего така зверушка
В ум признаться не идет.
Ни пищаль ее, ни пушка,
Мне сдается не возьмет.
Чудищ кто таких рожает?
А прозваньем оный – слон».
«А меня он уважает?» -
Царь икнул, - «Пущай поклон
Мне в дому моем отвесит».
Но прошла минута… три…
Зверь грязищу молча месит.
Царь разгневался: «Смотри!
Нету, значит, почитанья.
По всему видать – гордец.
Живность сдать на поруганье».
И пришел слону…

Позже шаху передали
И в гареме был скандал.
Зря слону не подсказали.
Слон же русского не знал.

***

Умер друг

Умер друг.
Оставил струг
Самодельный.
Древесина: тис да бук,
Но теперь я слышу звук
Корабельный,
Но теперь ко мне во сне
Бригантины по весне
Зачастили:
Клянчить, чтобы ветер пел,
Чтоб одну из каравелл
Отпустили.
Уверяли, что Гольфстрим
Кораблям необходим,
Что пассаты
Задувают с высоты
Паруса, как лоскуты…
Каждый пятый
Мне кричал, что манит даль,
Как награда, как медаль,
Что готовы
Кочевать туда, где ждут,
Где пенька свернулась в жгут
На швартовых.
Уверяли, что не спят,
Зря на пристани стоят
Не прогнили.
«Отпускай же поскорей.
Ждут сирокко да борей,
Лье да мили».
В доказательство они
Зажигали мне огни
С позолотой…
И тогда я пожалел,
Отпустить один велел
Флагман флота.
Только он меня подвел
Всю флотилию увел
В чью-то лужу.
Умер друг.
Оставил струг.
Там… не нужен.

***

На асфальте расчерчены классики

На асфальте расчерчены классики,
Припозднился разнеженный люд,
Генеральские ходят лампасики.
Очень важные мимо идут.

Вдруг… замедлили шаг, изумленные,
Возмущенно штанину задрав,
Небо синее, травка зеленая…
«Почему нарушают устав?»

Но одна сумасшедшая крошечка
Подошла и под сердце иглой:
«Поиграем?» - спросила – «Немножечко?
Хочешь, Папа, попрыгай со мной».

***

Вдова особиста

Приятна. Речиста.
Вдова «особиста».
На кухне просторно,
Уютно и чисто.
И так хорошо,
Если дом без напасти.
Вдова «особиста» -
Михеева Настя.
В меню: три салата,
В подливе котлета…
Спасибо за то,
И спасибо за это.
«Вы мало едите,
Не нравится ужин?
Нет что Вы, курите…»
Немного о муже:
(Семейный альбомчик)
«Служил в Тегеране,
Приехал к нам в Колчин,
Когда-то был ранен.
Затем в Подмосковье,
Ну, да, переводом.
Поправить здоровье.
Мурыжил с разводом.
Всё время смеялись,
Но с этим… всё строго!
Когда провожались
И то – до порога.
Вина не хотите?
Так за день устала.
О чем я? Похитил
И прямо с вокзала.
А я то, как дура,
За ним в гарнизоны.
Такая натура –
Влюбилась в погоны,
Влюбилась в манеры
Всерьёз, без обману…
Возьмите фужеры,
Пойдемте к дивану.
Нам видеодвойка
Прокрутит картину».
Болтлива как сойка.
«Да, выстрелом в спину,
Блок-пост перед Грозным,
Какой-то солдатик…».
«Пора! Уже поздно…».
А позже в кровати
Два голеньких тела.
Всё так второсортно.
«Ребенка хотела,
Да только абортом…
Ведь мой-то, кобель был.
Ты знаешь, кобель был».

Мотив колыбельный,
Мотив колыбельный…

***

Записка комэска красного казака Иосифа Апанасенко в Ревком

В Средней Азии,
Вблизи Самарканда
При оказии
Обнаружена банда.
Насчитали сотен шесть
За немногим.
Поднимайте, всех кто есть
По тревоге.
Дюже рвутся за кордон.
Люди бают –
Коль не выставим заслон
Порубают.
Скопом, с четырех концов
Вжик, и баста!
У меня всего бойцов
Полтораста.
По весне с гнилых харчей
Много хворых.
А упустим басмачей
Буде шорох!
Ночью подопрут кишлак,
Как в капкане.
Инородцы… Мать, их так!
Басурмане…

***

Восточная

В чайхане звучит дутар.
Старики судачат:
«На Востоке сто динар
Ничего не значат.
Милосердным будь, Аллах.
Славься город Хива!
Шепчет, что успех в деньгах,
Даже пыль архива,
Даже битый черепок
И курдюк овечий
Плачут, если денег – «йок»,
Будто от увечий.
Сто монет на деле дым,
Что в стогу иголка.
Десять – сыну на калым,
Пусть потратит с толком.
Десять – жертвуй на мечеть.
Десять – дай имаму
(Век ему в огне гореть.
Ни стыда, ни сраму).
Десять – женам отслюнишь,
Десять за налоги.
Десять выпросит дервиш.
(Надо дать – убогий!)
Десять вложишь в караван
(Курбаши ругался).
Десять – закажи тюрбан.
Старый истрепался.
Кто-то тратит свой динар,
Кто-то умножает.
Десять заберет базар –
Мясо дорожает.
Перекупщикам бакшиш –
Десять за торговлю.
Сто монет на деле – шиш!
А за рис? За кровлю?
А за пару чувяков?
(Без цены лишь глина).
Кто рассудит стариков
Лучше Насреддина?
Этот малый пусть не стар –
Походил по свету,
И еще (Аллах Акбар!)
Понимает смету…
Виноградная лоза
Тень Хаджи венчала.
И знаток, закрыв глаза,
Выслушал сначала.
Нехотя хлебнул айран,
(От жары спасает)
Молвил: «И любой баран
Сотню сосчитает.
Хоть затылок почеши,
Хоть ослице гриву.
И один динар – «Якши!»
Славьте город Хиву!
Чем о прибыли вопить,
Разводить турусы,
Лучше на динар купить
Для любимой бусы,
Лучше другу предложить
Сладкий дым кальяна.
(Вай! В советах у Хаджи
Не было изъяна).
И оазис близких глаз
Вмиг озолотится.
Вы попробуйте хоть раз
Просто не скупиться.
И от зависти шакал
Наш имам спесивый
В корчах сдохнет. Я сказал!
Славьте город Хиву!».
В чайхане звучал дутар,
Арыки журчали.
Стариков хватил удар,
Старики молчали.

***

Мама ушла на работу

Мама ушла на работу,
Стало вокруг бесконвойно.
Мама ушла на работу.
Дети вздохнули спокойно.
Шлюпки из сдвинутых кресел
В поисках новых Америк,
Вечер пока еще весел,
Жив без привычных истерик.
Можно придумать алмазы
И ископаемый коготь,
Съесть эскимо по три раза
(Но косметичку не трогать...)
Дернуть за хвост кашалота,
Можно пошлепать по лужам.
(Мама ушла на работу…
Маме так хочется мужа).
В джунгли, где дикие звери
Тропками первопроходца
Можно… с оглядкой на двери.
Вдруг Она раньше вернется.
К ужину гость – новый дядя,
С ними добры и не грубы.

Вот бы ее на ночь глядя
Кот проглотил саблезубый.

***

Вы любите слушать джаз?

Священник: Что это вы так расчувствовались, повар? Сложить голову на поле брани – это блаженство, а не причина для скорби. Ибо нынче – война за веру. Не обычная это война, а священная и потому угодная богу.

Повар (с акцентом) Это правильно. Это война, где немножко грабеж, немножко резня, немножко поджигательство и, не забыть бы, немножко изнасилие. Но этот война не похож на все остальные, потому что он есть война за веру. Это ясно. Но и на этот война хочется выпить.
Бертольт Брехт «Мамаша Кураж и ее дети»


Вы любите слушать джаз?
На клавишных David Brubeck…

«А в Грозном я был лишь раз» -
Кричал человек-обрубок –
«Закусывай, паренёк.
А выпить оно как здрасьте.
Я был там всего денёк
И выжил один… из части.
Когда воронье с утра,
Хреновая, знаешь, примета.
Пусть «дури» полно и жратва
На скатерти бронежилета.
Конечно, война - беспредел,
Но в целом – всё ровно и мило…
Я помню, как город горел,
И тут меня… зацепило.
Ты видел как спичку в бензин,
И груды помятой стали?
А мне там сказал один:
«А мы вас сюда не звали».
Я, знаешь ли, брат, не герой.
Я – дембель десантной роты.
Там бойня была, не бой,
Но мне повезло – не «двухсотый».
Вы любите слушать джаз?
Ах, как выдает Count Basie…

«Давай-ка за тот фугас.
У нас, ее, хоть, залейси…
А то, что протез плевать,
Снимается словно лифчик,
Могу даже гвозди вбивать…».

И джазовый плыл мотивчик…

***

Хорошо бы паруса

Хорошо бы паруса
Делать из простынь.
Ты попробуй. Сможешь сам?
Голову закинь
Видишь как перед тобой
Посреди двора
На веревке бельевой
Сохнет флот Петра.
Хочешь, верь или не верь,
Меж цветочных клумб
Киснут мирно, без потерь
Нельсон и Колумб.
На полотнищах льняных
Тысячи армад.
Разместился и затих
Мореход Синдбад.
Дремлют в шелке голоса,
Запахи таверн,
И пиратская коса,
И седой Жюль Верн.
Спит Великий океан,
Спит орудий гул,
Даже сам Левиафан
В сырости уснул.
Скучно нынче в простынях,
Видно полный штиль…

Дома мама в «бигудях»
Вытирает пыль.

***

Чураясь медуз

(басня)

Чураясь медуз и извилистых змей
Во тьме, средь камней и коралла
Акула жила, не имея друзей,
Но встретилась ей прилипала.
Досадно одной в ледяной глубине
Добычу стеречь осторожно,
А в паре на дне веселее вдвойне.
К тому же, посплетничать можно.
Приятно на отдыхе или в бою
Быть с тем, кто тебя понимает.
И хищница ценит подругу свою –
Буквально, пылинки сдувает.
Сто дней океанских. Сто долгих ночей
Весь риф наблюдал, без улыбки,
Как крепче и ближе, и все горячей
Упряжка акулы и рыбки.
«Хозяйка, я буду с тобой до конца.
К былому не будет возврата.
Я ради тебя загоняю тунца.
А хочешь? Разделаю ската.
Пускай угрожают. Пусть нож и петля,
Рыбацкая сеть или дыба…» -
Твердила, присоской своей шевеля
До крайности липкая рыба.
Дуэт есть дуэт. Вот такие дела.
Навстречу нежданному счастью
Акула, как маковый цвет расцвела,
Смеясь, двухметровою пастью…
…Но метеосводка сулила тайфун
И чайки тревожились хрипло.
Вдруг… брюхо акулье прорезал гарпун
И мигом подружка… отлипла.

Мораль расшифрует любой ротозей:
Страшась повторенья ошибки,
Смотрите в глаза ваших близких людей…
А вдруг рядом есть кто-то липкий?

***

По жемчужинам полей

По жемчужинам полей,
Леса сторонясь,
Вёл набег мирза Гирей.
Вёл ногайский князь.
За двенадцать долгих зим
Дань не отдают…
Ох, как пляшут на Руси!
Ох, как запоют!
За двенадцать долгих лет? –
То-то и оно.
Брать так, брать, а нет так, нет –
Больше не дано.
Разъедал гортани дым,
Пыль из - под копыт,
Чтоб жирел Великий Крым,
Чтоб всегда был сыт,
Чтоб Орду озолотив,
Не забыли вы
У войны один мотив –
Звонкой тетивы.
И зверел в бою нойон,
Грыз обвислый ус,
Чтоб как прежде испокон
Был рабом урус.
…А всего лишь за версту,
Погулявши всласть,
На довереном посту
Сеча заспалась.
Захмелев, ослаб казак.
Даже без резни,
Что там крадучись, и так
Подходи – казни.
Громко ухала сова,
Плакал козодой:
«Что ж ты, буйна голова
Выбрала покой?».
Но храпела спьяну рать,
Вполз зеленый змий…
А мирзе казалось: «Брать,
То же что убий!».
И был очень близок крах,
Лишь пронзить копьём,
Но сказал мирза: «Аллах,
Дальше не пойдём».
Помолчав, добавил вдруг
Поседевший тать:
«Славно спит казачий круг,
Боязно мешать…».

И с тех пор в любой орде
Тщетно дани ждут.
Знайте! Русичи нигде
Дань не отдают.

***

Монолог болтливого слуги

В 1588 году он поступил на службу королевы Виктории.


Пожалуйте, сэр, сюда.
Вы верно из дальних мест?
(Сегодня в четыре утра
Запел на груди мой крест).
Оставьте вот здесь, в уголке
Свою треуголку и трость.
(Он дергался на шнурке,
Он, пел, набирая злость).
Приказано Вас проводить
В покои для званых гостей.
(Он пел, что рук не отмыть
Коль руки в крови до локтей).
У Вас шоколадный загар,
А в Лондоне нынче свежо.
(Он пел, словно чуял пожар.
Он пел, будто лез на рожон).
А в Лондоне нынче хандра
И к слову сказать – сущий ад.
(Про трюмы, где хлещет вода.
Про залпы, почти наугад).
Но ваш адмиральский мундир
Нас, кстати, весьма оживит.
(Он пел, что рушится мир,
И каждый второй убит).
И вызовет спор перевязь,
И ваш драгоценный эфес.
(Он пел, что прольется грязь.
Прольется с самих небес).
Для вас Букингемский дворец
В субботу устроит бал.
(Он пел про алчность сердец,
Про океанский шквал).
Вы встретите сотни лиц.
Еще бы! Весь высший свет.
(Как хором берут девиц.
Как джигу пляшет скелет,
Как трупы в тропический зной
Похожи на жареный стейк…)
Идите же вслед за мной.
Наш рыцарь…
Сэр, Френсис Дрейк.

***

Слёг с инфарктом рок-ролл

Слёг с инфарктом рок-н-ролл.
Просит причащенья.
Хмурый батюшка пришел
Утром в воскресенье.
Пусть на несколько минут
Встреча состоялась.
Притащил с собой талмуд,
Всё, что причиталось.
Чтобы участь облегчить
Выходцу из Штатов,
Чтоб как прежде был в чести
Как в шестидесятых…
Но грехи не отпустил.
Спрятал Божье слово.
Потому, что попик был
По всему – попсовый.

***

Песенка о контактах

В обидный день, в досадный час, в нелепый миг
Тарелке шелестящей среди неба
Попался неизвестный материк,
Который на пути отмечен, не был.
Первопроходцы славятся делами.
Решили снизиться, взять грунта и воды.
Тарелка двигалась квадратом и углами.
А снизившись, заметила следы
Бортинженер отметил: «Все в порядке.
Угрозы нет снаружи и внутри»,
Но на земле был отпечаток пятки
И почему-то пяток было три.
И гуманоиды решили: «Очень скверно!
Такого существа в природе нет.
Число математически неверно
И нелогично для других планет».
Пройти в тайге сумеет только мастер,
Кусает мошкара и жалит гнус,
В ладони шестипалой верный бластер,
Но вот разведкой схвачен был тунгус.
Подвергнут пытке мыслящий инако.
Он выл, плюясь сушеным карасем,
И лишь мычал в ответ одно: «Однако…»
Однако то или, однако, се?
Инопланетный разум озадачен.
Тунгус тем временем оплевывал весь лес.
Поди-ка разбери, о чем судачит?
Слюна же вмиг отбила интерес.
Какая красота царит в Сибири!
Прозрачен воздух и осенний лист…
«Обидно! Впору делать харакири» -
Подумал залетевший к нам лингвист.
«Какой круговорот, скажи на милость».
И вот заплёван с головы до пят
Ушел тунгус. Тарелка тоже смылась.
Не состоялся в те года контакт.
К нам шлют гостей и Вена и Париж,
Китайцы, бедуины из Ирака.
Ну, как ты иностранцу объяснишь,
Что значит наше русское - «Однако».
Не мне о том рассказывать, ребятки, -
Языковеды есть и «буквари».

Пусть на земле был отпечаток пятки,
Но почему же пяток было три?

***

Памяти Дмитрия Кедрина

«Через несколько дней он едет по делам в Москву, а возвращается взволнованный и потрясенный, и говорит маме: «Скажи спасибо, что видишь меня перед собой живым. Сейчас на вокзале дюжие молодцы чуть не сбросили меня под поезд. Спасибо, женщины отбили».
Проходит несколько дней, и он снова едет в Москву. На этот раз он домой не возвращается. Мама несколько дней ищет его, и, наконец, в одном из моргов ей показывают его фотографию. Она не может поверить, что это он, не может видеть его широко открытых полных ужаса глаз. В заключении о смерти Дмитрия Кедрина сказано, что у него переломаны все ребра и ключица, смертельная травма головы».
Светлана Кедрина «Дочь об отце»



Убивать в электричках удобно –
Идеальное место для драк.
Как же так? В закутке подмосковном
Где он нищенке подал пятак,
Прикупил колбасы залежалой,
И не то, чтобы это упрек.
Всё, мне кажется, зря он, пожалуй
При толпе показал кошелек.
К черту деньги, когда чуть за тридцать.
Монотонно колеса стучат,
А в окошках расплющены лица,
И по большей части молчат.
Ну, о чем говорить? Право слово!
Если в жилах усталость и злость.
Лишь один пассажир непутевый.
Не сиделось ему, не спалось.
Ну, поэт! Ну, везде узнаваем.
Сразу видно – законченный псих.
А таким мы не потакаем.
Даже хуже – не любим таких.
Раз – стишок, два – сонет, три – баллада.
Так за это ему гонорар.
Нам полгода корячиться надо
За кусок за такой, за навар.
Дымный тамбур. Скворчит «козья ножка».
Уголовная входит статья.
Сапогами месили в окрошку,
Убивая легко и шутя.
Неприятно и больно. Понятно,
Но недолгой была канитель.
(Переломы и трупные пятна…)
Убивали его за кошель.
Двери настежь. В колосья пшеницы
Что-то грузно летит под откос.
А в окошки расплющены лица.

Вот живут же. А впрочем, курьез…

***

Ангел зажжет фонарик…
Небо из кожи шагреневой.
Спит, мой пухлый смешарик.
Спит, мой Лунтик сиреневый,

Спит, улыбаясь кому-то,
Спит, погружаясь в мир.
Рядом задремлют Плуто,
Дамбо и Мойдодыр,

Ослик Иа печальный…
И незадачливый Том,
Спит целый век, многоспальный –
Спит наш простуженный дом…

Спит даже ус Микки Мауса,
Сладко храпит Айболит.
Нас, избавляя от хаоса…
Детство загадочно спит.

***

Бьёт барабан

« Немецкие и австрийские солдаты с большим удовольствием и без особого труда подавили восстание военных училищ в Петрограде, истерзав картечью и переколов штыками несчастных русских мальчишек…».
Игорь Бунич «Полигон Сатаны»

Бьёт барабан.
Канонада с утра.
Шагом державным
Идут юнкера.
Пыль на брусчатке.
Малиновый кант.
Палец в перчатке,
В крови аксельбант.
Без разговоров
Затворами – «Клац!»
Совесть заставила
Выйти на плац.
То, что когда-то
Казалось игрой
Вдруг состоялось,
Поставило в строй.
Рухнуло всё
Чем жилось до сих пор,
Кто-то занес над столицей топор.
Здесь ни Вандея,
Тулон или Ош,
Здесь пострашней –
Всероссийский дебош.
Ближе ряды
И теснее плечо.
Вестник беды –
Ожил сам Пугачев.
Может не зря
И назло темноте
Плыло: «Уря-я…
За царя… и Оте…».
Только узнали
Почем лиха фунт.

Бунт бес…пощадный.
Бес…смысленный бунт.

***

Волшебная лавка

«Изредка мне случалось видеть эту волшебную лавку и раньше…»

Герберт Уэллс


Всего лишь шапку-невидимку
Я у волшебника просил.
А он мне гипсовую свинку
В портфель бессовестно вложил.

Смахнул пылинки на прилавке
И в миг из рукава достал:
Резинки, кольца и булавки
И ученический пенал.

Пинг-понг, коралловые бусы
(Был даже нильский крокодил).
На все запросы или вкусы…
Лишь шапки я не находил.

Он сыпал конфетти охапкой,
Он был почти Багдадский вор,
Он пыхнул пламенем: «Что шапка?
Всего лишь головной убор.

Давным-давно в журналах моды
Спрос на панаму и чепец.
Примерь кроссовки-скороходы.
Возьми консервный кладенец».

«Нет-нет, пожалуйста, продайте
Мне, то в чём буду я незрим.
Вот сто рублей! Не огорчайте!»
А он дурачился как мим.

«Тебе признаюсь по секрету
Есть даже в сказках дефицит.
Возьми мошенницу монету
И в классе будешь знаменит.

А хочешь скатерть-самобранку
Размером с носовой платок?».
«Хочу волшебную ушанку,
Чтоб пробираться на урок,

Легко подглядывать в тетрадку
И получать не «пять», а «сто»…».

Но старикан исчез украдкой.

Ну, что тут скажешь… Баловство…

***

Слепой дождь

Этот дождь, безусловно, поэт, не иначе.
Он прошелся по листьям, в плаще бирюзовом.
Он капелью на крыше моей обозначен
Будто гонится в рифме за сладостным словом.
Этот дождь, безусловно, поэт…

Он бредет в переулках незрячим Гомером,
Наслаждаясь звучаньем капризной кифары.
И вослед за дождём мы исполнимся веры,
Что мы вечны и юны, и вовсе не стары.
Этот дождь, безусловно, поэт…

Он как круглый, звенящий, рассыпчатый бисер,
Как арабская вязь на тисненой бумаге,
И закончит свой путь где-то в Вальпараисо
Этот маленький остров живительной влаги.
Этот дождь, безусловно, поэт…

***

Любимый ученик

«О, близорукая душа!»
Саади

Муслих Ад-Дин ибн Ахмед
Открыв завесу тайны,
Поведал мне, что белый свет
Не плоский, но… овальный,
И то, что держит мир отнюдь
Не панцирь черепахи,
Что у светил иная суть,
Что смертны падишахи,
Что даже сам Мутанаби
В газели откровенной
Нам дал понять – мы не одни
На поясе вселенной,
Что сколько не твори намаз,
Но вопреки Корану
Жизнь выдается только раз
И тле и Чингисхану,
Что пересуды и молва
Враги любого смысла,
Но чем язвительней слова,
Тем равнодушней числа,
Что пожирает саранча
Посевы и селенья,
Но все ж прекрасна алыча
Во времена цветенья,
Что золотистый Гулистан
Всего песчинка суши,
И то, что вымысел шайтан,
А праздность губит души,
Что у познанья сто дорог
Средь медресе звучало
И (Богохульство!) наш пророк
Был нищим поначалу…
Он бредил, он как будто спал
На протяженье встречи,
Он в мозг занозами вонзал
Немыслимые речи,
Он сыпал сотни небылиц,
Но избегая взгляда
Я перед ним склонился ниц
С прилежностью обряда.
И вот почтенный муж ушел,
А я в ночлежной нише
Все пережевывал как вол
Рассказанное выше…
Меня мальчишку-сироту
Из нищеты дремучей
Он спас и подарил мечту,
Но я лелеял случай -
Ночами, копошась в грязи
И корчась на циновке
Желая стать судьей-кази
Изобретал уловки.
Теперь смогу хотя бы раз
(Совсем ни ради платы)
Я делом удивить Шираз –
И бедных и богатых.
Я им, как преданный мюрид
Скажу, пока не поздно:
«Учитель мой, презревши стыд
Себя равняет звездам.
Узнайте, что в его речах
Проклятье и бесчестье.
Он утверждает, что Аллах
Был бестия из бестий,
Что есть дороги в мир иной
Неведомый доныне…
Он мне солгал, что диск земной
Имеет форму дыни.
Он разум погрузил во мрак,
Он отрицает царства.
Узнайте! Мой учитель – враг…».

Восточное коварство…

***

Про опера

Обычный «сыскарь» Тихорецкий Вадим
В свои двадцать пять, не женат, но любим.
И глупо, конечно, с дежурства ночного
Сбегать и сбегать, чтобы снова и снова
В подъезде, на лестнице и у квартиры
Парить на губах первокурсницы Иры.
«Судьба!» - нам шепнут золотистые клены,
«Дурак!» - разозлятся на крышах вороны,
Но правы по-своему те и другие:
Поскольку цветы у метро дорогие,
Поскольку затраты – кольцо и сережки,
Поскольку взаймы у друзей понемножку
Не очень полезны для роста бюджета.
(Одна лишь преступность обута, одета).
Тут дело к женитьбе. Пойдут ребятишки.
На что содержать? На какие коврижки?
Расходы на тряпки, игрушки и соски,
И что очень важно жене на прически.
Себе ничего, а любимым не жалко.
Служебный авто. Три на шесть коммуналка…
Вот личная жизнь превращается всмятку…
(Преступность не дремлет, а тычет вам взятку)
Одна только правда бытует у всех:
«Расходы на свадьбу как слезы сквозь смех».
…Вороны грустят и осыпались клены,
Но видно судьба благосклонна к влюбленным
И если финансов на свадьбу в обрез
Не бойтесь, вам явится чудо с небес.
Пусть чудо капризная вещь и ни сразу
Является к нам (Никогда по приказу!),
Но мы убеждались ни раз и ни раз
Порой даже чудо зависит от нас.
…И вот среди ночи летит опергруппа.
Задержан с поличным, почти возле трупа
Со скальпелем в лапах седой нарушитель.
Назвался по имени – Джек Потрошитель.
Гром с ясного неба! Вот это удача!
Нам Англия пишет запрос чуть не плача:
«Excuse me, друзья сообщите скорей
Кто взял и раскрыл нам с пяток «глухарей»?
И отвечаем, совсем по-простецки:
«Несчастный Ромео – Вадим Тихорецкий».
И тут же начальство забило в ладоши.
(Преступность сдалась и уселась в галоши).
А следом, почти не вдаваясь в дебаты,
Как дрожжи вспухают размеры зарплаты,
Как горный поток – благодарности, встречи,
И орден на грудь, и в печати отмечен,
И следом ключи от квартиры презентом,
Знакомство с министром, затем с президентом…
И Ира, подумав, сказала: «Согласна!»

Но он не женился… И так все прекрасно…

***

Пиросмани

«Миллион, миллион, миллион алых роз»
Андрей Вознесенский


« - Вах! Право же нет никакого секрета» -
Судачили в чайной два юных кинто –
«Все леди когда-нибудь делают Это,
Все леди когда-нибудь делают То…
И Это и То – говоря между нами,
И Это и То можно делать не раз,
Но чаще хотелось, чтоб делали с нами,
И реже хотелось, чтоб вовсе без нас».
Приземистый малый, с утиной походкой
Их слушал в углу, приглушив свою злость.
Грузины не пьют, к сожалению, водку,
А он бы напился… Так сердце рвалось.
Он мог бы сказать им как это опасно
Талдычить о бабах, что можно сгореть,
Что женский изгиб превращается властно
В змею анаконду, в аршинную плеть.
Он мог бы поведать юнцам неразумным.
Что девичья страсть как зыбучий песок,
Где шепот в ушах отзывается бубном,
Где страшен и жаден последний рывок.
Он мог бы открыть как великую тайну,
Он мог бы твердить им стократно и вновь,
Что Это и То происходит случайно
И лишь при наличии слова: «Любовь!».
Но вышел из чайной и шлялся по свету,
И сгинул, конечно, как дождь в решето…
Все леди когда-нибудь делают Это,
Все леди когда-нибудь делают То…

***

Земля покрыта снегом

Земля покрыта снегом.
На окнах завитушки.
Про вещего Олега
Строчит чего-то Пушкин.
А дело стопорится
И Пушкин треплет мочку,
Послав всё к ягодицам
Меняет круто строчку.
Имущество в ломбарде,
Обобран до халата…
Озорники всех гвардии
Ликуют у Сената,
Цедят вино картечи,
И никнут у лафета…
А Пушкин пишет…
Вечер опального поэта.

***

Медсестричка

«В глазах любого офицера стоят видения войны»
Александр Блок

Медсестричка. Халатик белый.
Осерчав, подливает в стопки:
«- На переднем крае, ты смелый,
А в тылу мужичонка робкий.
Целый месяц зову напрасно.
(Спирт разбавленный. Захмелела)
Ну, контузия. Дело ясное!
Так ведь главное уцелело...
Чем скажи я тебе не пара?
Ущипни, и рука отскочит.
Так, что пользуйся. С пылу, с жара.
И вода, говорят, камень точит.
Как еще для тебя стараться?
Видно шмякнулся в детстве с крыши?
Или брезгуешь замараться?
Не волнуйся – война все спишет.
Мужики, что в лесу орешки,
Только щелкай, всегда казалось…
Не молчи же, милый. Не мешкай.
Не убудет. Такая малость.
Присушил ты меня, чернявый –
Кущи райские ночью снятся.
Жизнь дает мне такое право.
Как ты можешь любви бояться?
Хочешь? Птицею брошусь в ноги…
Делай что-нибудь… Все постыло…"

Ночью вызвали по тревоге.
Ночью госпиталь разбомбило…

***

По весне

Дело было на жаре,
Дело было в Бухаре.
В неурочный час и время
Вдруг петух закукаре…
Следом заблажил ишак.
«Почему? Зачем и как?
Что случилось? Неужели
Загорелся днем кишлак?
Может к Мустафе родня
Ворвалась, теньгой звеня
И теперь она скандалит
И судачит у огня?
Может быть купец Анвар
Сбыл неправедно товар
А затем, страшась аллаха
Убежал за Пешавар?
Может Лейла с Фатимой
Утром не пришли домой
На мужей высокочтимых
Стыд обрушив. Ой... ой… ой…».

Не заметили, как вдруг
Розовый зацвел урюк
И как солнце улыбнулось,
Завершая в небе круг.

***

Упавшую звезду

Упавшую звезду накрыл бродяга телом:
«Чур, я нашел! Моё! Смотрите-ка, горит!».
Предмет то красным был, то озарялся белым –
Не обжигает и, не холодит.

С небесной кассы вдруг скатилась сдача…
«Я все с нуля начну, ах, как мне повезло» -
Кричал бродяга старый чуть не плача –
«Прекрасна жизнь ! Прекрасна всем назло.

Ушла жена, и отвернулись чада.
Я десять лет, без малого, бомжил.
И вдруг как шанс нежданная награда…»,
Но в банк его охранник не пустил…

Но сдать звезду в ломбард – поди, попробуй!
Музей отверг, и даже ростовщик.
Сказали: «На предмете нету пробы,
Ну, а без пробы ваш булыжник – пшик!».

Когда он, скрючившись, дал дуба в переулке
И в тело впилась мерзлая вода,
Из рук его, как чертик из шкатулки,
Скакнула драгоценная звезда.

***

Храню не перстень

Храню не перстень на руке,
Ни медальон на верность,
Ни царский рубль в кошельке –
Совсем иную ценность.

С ней не сравниться никогда
Рубину и топазу,
Как родниковая вода
Не поддается сглазу.

Но всех каратов мне не счесть
(Признаться не пытаюсь)
Я с ней всегда таков как есть
И чаще улыбаюсь.

И пусть мне не дано понять,
Что берегу под крышей,
Я счастлив сердцем охранять
Дарованное свыше…

Храню совсем не на беду:
Ни талисман, ни нэцкэ.

Свое сокровище веду
Я утром в садик детский…

***

Азбука животных

Среди джунглей нам шагать
И холмов дремотных.
Начинаем изучать –
Азбуку животных.

По загадочным следам
Мы пройдем в два счета:
«Где живет Гиппопотам
Дядя бегемота?

Кто сильнее Армадилл
Или Броненосец?
Чем попотчевать горилл?» -
Есть у нас вопросец.


«Может чтобы, стать стройней
Ест Верблюд колючку?
Ёжик просто на спине
Носит ту же штучку.

Кенгуру в свой ридикюль
Прячет кучу хлама.
Рыбы шепчутся: - Буль-буль!
В горы ходит Лама.

Не вернемся, не узнав
Что за зверь – Ехидна,
И куда бежит Жираф
Нам пока не видно.

Занимательный пустяк:
Рядом Слон и Мышка.
Жаль не подрастет никак
Пони-коротышка.

Нам помашет из кустов
Австралийский Динго,
И позировать готов
Розовый Фламинго.

Змеи в камышах снуют,
Но об этом после…
Одинаково поют
И Ишак и Ослик.

На окрашенной скамье
Тигр повалялся.
Полосатым стал… К семье
Больше не являлся.

Жаба пьет валокордин
ИспугавшисьЦапли.
И живет совсем один
Носорог. Не так ли?

Ягуара не догнать,
Как бы ни спешили.
Остается щекотать
Круглый бок Шиншилле.

Радужный Хамелеон
Цвет меняет скоро,
Мы возьмем его в полон
Будет светофором.

Если меж ветвей Удав
Глаз недобро сузил
То поймет, что был неправ
Вслед шипящий узел.

Возвращаемся домой.
Ждут нас охи, ахи…
Как медлителен порой
Транспорт – Черепахи.

***

Андрею Миронову

Так часто падать, чтобы подниматься.
Играть, когда немыслимо устал…
Ты вырвал сердце и небрежно бросил в зал.
Прими, актер – девятый вал оваций.

Трагедия венчает Мельпомену…
Кулисы, зритель рукоплещут: «Бис!»
Так жизненно ты оседаешь вниз
На сцену… На святую эту сцену…

***

Скорбит икона

«Мука ржаная - 50 %,
Целлюлоза - 25 %,
Соевая мука, отруби, обойная пыль - 25 %»
Блокадный рецепт

Скорбит икона – Борис и Глеб…
«Очнитесь, люди… Бога ради…
Скажите, сколько стоил хлеб
Зимой в блокадном Ленинграде?»

Но слышу подземельный глас,
Душа от страха цепенеет.
«..А ты попробуй только раз…
Цены не знает… не имеет…»

***

Он давно был женат

Он давно был женат на мечте
Легкокрылой иль что-то вроде…
И неслась она ввысь в темноте,
Ведь мечта по земле не ходит.

Так и жили бы целый век -
Было пропастью расстоянье…
Но лелеял ее человек
Как несбыточное желанье.

Он ей вирши кричал в высоту,
Отзывалась она сладкозвучно…
Как приятно творить мечту,
Как заманчиво собственноручно.

Уговорам поддавшись раз
Неохотно, но всё же…всё же
Опустилась она на час
Вдохновенно к нему на ложе.

Как любил он свою мечту
А на завтра прошел вдруг мимо…

Скучно нам… И невмоготу
Всё, что стало осуществимо.

***

Кто я такой?

Безумец, что среди пожара
Спасёт ни вексель, ни колье,
А легкое перо Ронсара
И смех усталый дю Белле...

***

Вот ближе ласточки к земле

Вот ближе ласточки к земле...
Дождь, безусловно, будет.
За рай где "реки в киселе"
Давно грызутся люди...

И удивленью нет числа -
"Чего живем в печали?",
А истина совсем проста -

Христа в себе распяли...

***

Бабка и козел

(Сценарий для мультфильма)

Часть I

Автор
По дорожке ветер мёл,
Дождик фестивалил…
В деревеньке жил козёл –
День-деньской скандалил…
По характеру был вреден,
Так как вовремя не съеден.
Выбегал на огород
Где гонял честной народ.
По рождению был жвачным,
Но силён в бою кулачном.
Об забор рога точил
И в корыте их мочил.
А хозяйкою (По слухам!)
У него была старуха.
С виду ангел – только хуже.
Не берусь судить снаружи,
Но такие с малолетства
Знают колдовские средства,
Могут в ступе полетать
Сказку можно начинать…

Ветер. В поле колокольчик.
Киснет в подполе рассольчик.
Что-то скучно. Хнычь не хнычь.
Бабка чешет паралич.
Спать бы лечь да не охота.
Уползла за печь дремота.
Вдруг… под ужин в аккурат
Заявился в дом солдат.

Солдат
Тук-тук-тук. Хозяин в хате?
Мне бы чаю, да полати.
Щи, сухарик. Можно каши.
Обеспечите, мамаша?

Бабка
Много вас таких приблуд.
Всё чего-то ходют, врут.
У соседей, анадысь
Поросенка сперли. Брысь.

Солдат
Миль пардон! Сто извинений!
Не доставлю вам волнений.
Нам казенным воровать
Не пристало. Так-то, мать!
Мне бы чарку горькой водки,
Хлеб ржаной, да хвост селедки.
А за беспокойство, Вам
Я двугривенный подам.

Бабка (Оживленно).
Проходи скорей, служивой,
Да не слушай бабки лживой.
Вот закуска. Вот компот.
Рассказал бы анекдот,
Да про службу, про царя.
Только что ж болтать зазря.
Вы сидите дружно, детки.
Я за спичками к соседке.

Автор
Солнце теплит за оконцем.
Девка брякает бидонцем.
Птицы семечки клюют.

Козел
Здесь житья мне не дают.
Пододвинь поближе ухо:
Кочевряжится старуха.
То капусты, скажет, жалко,
То в бока зарядит скалкой,
То в сарай меня запрет,
То жениться не дает.
Я ей двор хвостом подмёл.
Лучше б ты меня увел.
Слышишь, как красиво блею.
Я и в буквах разумею,
И могу маршировать:
Правой - ать, и левой - ать.
Выручай к ядреней фене.
А не то помру на сене,
А не то мне в прорубь с горки.
Подавай сюды махорки.

Автор
Намотал на ус солдат,
Супчик уминая.

Солдат
Ай, да парень! Ай, да хват!
Знать судьба такая…

Автор
Прямо скажем не со зла
Выручал солдат козла.
Дым колечком у иконы.
Входит бабка. Бьет поклоны.
Посопел солдат в ладошку,
Да и выдал понарошку.

Солдат
Славный дом у вас, мамаша,
И пригож, и полна чаша.
Лишь одно в нём огорченье
Не видать в козле ученья.
Ведь не знает ни бельмеса,
И живёт без политеса.
И манерам не обучен,
Правый рог почти откручен.
В бороде репей да вата.

Бабка
Дак ведь, милый! Пьет проклятый.

Солдат
А в соседней деревушке
Эвон, радости старушке.
Я, вчерась, у них бывал.
Не козел там – генерал.
Бородища в пол лопаты,
Дочь купецкую просватал
И теперича богат –
Вся деревня уважат.

Ну, а вашу животину
Проще сдать на строганину.

Автор
Услыхал козел те речи
Стал инфарктом обеспечен.
Даже пот пробил синюшный…
Бабка молвит простодушно...

Бабка
Ну, и как мне быть, сынок?

Солдат
Дай мне бабка малый срок.
Я, оболтуса, к примеру,
Обучу на офицера.

Автор
Бабка охала, рядилась,
Но за чаем согласилась.

Бабка
Эх, козел несведущий…

Автор
А на день, на следующий
Чуть заря и пять утра
Улизнули со двора.
У козла с собой мешок:
Шило, мыло, порошок.
Помахал козел копытом.
Бабка в слезы.
Шито-крыто…

Часть II

Автор
Ровно год с тех пор прошел,
Месяц и неделя.
Не является козел.
Бабка еле-еле
Вдоль по санному пути
Собирается идти.
Хрум-хрум-хрум –
Скрипят сугробы.
Вот и город. Небоскребы.
Рынок. Почта. Телеграф.
Зоопарк. Салун. Минздрав.
Вдоль по улице жандармы.

Бабка
Где солдатские казармы?

Жандарм
Вам, мадам идти направо.
Там где царская держава,
Где гранитный парапет,
Будет нужный вам объект.
Вам бы проще на такси.

Бабка
Где извозчик? Гран мерси!

Автор
Мимо вывески плакатной
Едет бабка аккуратно
Охи, ахи… Любопытно!
Где же ты, парнокопытный?
Добрались до поворота –
На плацу скучает рота.

Бабка
Стой, пролетка! Стой, ямщик!

Автор
Появляется денщик.
Подает галантно ручку.
Бабка тут же ему взбучку.

Бабка
Чтоб вас черти всех побрали.
Живность со двора украли.
Вот, что друг, любезен будь
Мне солдата раздобудь,
Что козла мово сманил.
Все ли понял, уяснил?

Денщик
О каких козлах, мамаша,
Речь ведете, воля ваша?

Автор
Бабка тростью о гранит.

Бабка
Вот, что милый, будешь бит.
Я к министру! Я к царю!
Службу в корень разорю.

Денщик
Не извольте сумлеваться
Всех отыщем. Рад стараться.

Автор
Что тут делать? Робь не робь –
На плацу играет дробь.
Общий сбор, коль дело туго.
Вновь солдат спасает друга.
Вышел к бабке, поклонился
И как будто повинился.
Бабка слушает солдата.

Солдат
Ваш козел – ума палата.
В барабан бить не хотел,
К службе царской охладел.
Он таперича купцом.
Домик каменный с крыльцом.
Торг ведет со всей Москвою.
Ничего от вас не скрою.
Загордился. Толстый. Сытый.
По последней моде бритый.
А найти его не сложно.
Мы покажем. Это можно.

Часть III

Дом купца Козлова.

Купец
Хорошо у самовара,
После баньки…

Домочадцы (Хором)
С легким паром!

Купец
Чай из блюдечка тянуть,
Обжигаться, надуваться,
Да часок - другой всхрапнуть.

(Вбегает перепуганный слуга)

Слуга
Мне такова, Ваша милость
Отродясь во сне не снилось…

Купец
Что такое?

Слуга
Извините.
Там в передней посетитель.

(Врывается разъяренная бабка)
Бабка
Дом помещика Козлова?
Купец (Добродушно)
Здравствуй бабка?
Бабка (зловеще)
Ну, здорова!
Это, что же ты варначе,
Поступить не мог иначе?
По соседям осрамил,
Али скалку позабыл?
Ишь, семью себе завел,
Хучь и вылитый козел.
Без мово благословенья
Вширь разъелся молодец.
Автор
Подавился тут вареньем,
Взвился на ноги купец.
Купец
Полюбуйтесь, господа,
На вторжение…
Домочадцы (хором)
О, да!
Купец
Лезут, чтоб им провалиться.
Нарушают мой покой.
Попрошу Вас удалиться.

Автор
Бабка хрясть его клюкой.
Бабка
Отрекаешься, Иуда?
Лопни не уйду отсюда.
Автор
Хвать за бороду купца,
И давай тащить с крыльца.
Набежало тут народу –
Все советы подают.
Народ
Слушай бабка, так не бьют.
Дай с оттяжкой два леща,
Чтоб не вякал натощак.
И по кумполу полезно.
Глянь, как верещит, болезный.
Автор
Заорал купец дискантом.
Купец
Убивают коммерсанта.
Стойте, братцы! Стой, бабусь!
Сей секунду откуплюсь.
Хошь червонцев дам ларец?
Бабка (довольно)
То-то же, признал шельмец.
Молод, предо мной, скакать.
А ведь я тебе как мать.
Не чужой, поди, касатик.
С панталыку сбил солдатик.
На-ка, слопай кочерыжку
И домой веди вприпрыжку.
Так и быть тебя прощаю –
Раз в неделю навещаю.
Мигом, бороду поправь
Да семье меня представь.
Купец (Обреченно перечисляя)
Епифан. Глафира. Маша.
Бабка
Сын-то, вылитый папаша.
Купец
Мама, что же вы стоите.
Дайте ручку. Заходите.
Вот свининка. Вот пирог.
Вот наливка. Вот творог.
Оставайтесь на ночлег
(в сторону)
Не видать бы вас вовек.
Автор
Так-то в Юрьевом-то дню
Вдруг обрел купец родню.
Бабке пенсию назначил.
(Хорошо солдат подначил).
Каждый вторник телеграмма:
«Выезжаю. Ваша Мама!»
А козел и посейчас
Сыт, одет, в уюте.
Делу – время, шуткам – час.
Перекур – минуте.

***

Было парню тридцать три

Было парню тридцать три.
С самого рожденья
Подмечали, что внутри
Теплится свеченье.
А когда молился он
У каменоломен
Говорили, что умён,
Но ужасно скромён.
А когда «залез» на крест
(Люди подсобили)
Стражник, опустивший шест,
Сделав непристойный жест,
Осознал: «Убили!»

***

Посвящение пишущей братии

От пошлости до святости
Проходит путь поэт.
От пошлости до святости
Пути иного нет.

Дай Бог нам братцы всем пройти
Свой путь, сквозь кровь и пот
От пошлости до святости...
А не наоборот...

***

Когда подрастем

Что есть заклятье – «Русь»
Узнаем с удивленьем,
И по березкам грусть
Прекрасное томленье,
И малый соловей
Нас очарует трелью,
И травы всех степей,
Что стелятся постелью.
Услышим среди слёз
Одно – «Кто мы такие?»

Мучительно в нас врос
Сорняк из ностальгии…

***

Жизнь

Вот я крошечный, маленький, маленький
На коленях у деда трясусь,
А над печкою сушатся валенки…
Я чуть позже до них дотянусь.
Вот я школьник. Тетрадь разлинована.
Лопоухий, не в силах понять
Почему моя мама взволнована –
Я впервые принес цифру «пять».
Вот подросший, на лесенке низенькой
Я с девчонкой целуюсь взасос,
Озорую с соседскою Лизанькой.
А что дальше с ней делать? Вопрос!
Вот мне двадцать… Пусть прядь поседевшая,
Но еще совершенный юнец.
Предо мной сторона, озверевшая,
что чеканит валюту - свинец.
Вот я взрослый, я взрослый, я взросленький.
От зарплаты к зарплате тяну.
Из пивной выпадаю раскосенький,
А жена проклинает войну.
Вот я старый, я старый, я старенький.
На коленях трясется внучок,
А над печкою сушатся валенки…

«Не расти никогда… червячок…»

***

На шляпах пыль

«Слухи о моей смерти, прошу считать сильно преувеличенными».
Марк Твен.



На шляпах пыль. На фалдах спесь.
Под перерыв в конторах,
Молясь: «О, Боже даждь нам днесь…»
Наш городок собрался весь
Пешком и на «моторах».
На катафалк, сложив цветы,
И опустив ланиты,
Средь похоронной суеты,
Кричали птицы с высоты…
«Ах, как вы знамениты!
Прочтите право, ей-же-ей,
Статью в шестой колонке:
Там есть и некролог друзей,
И мысль о том чтобы в музей
Упечь ваш голос звонкий,
Есть фото плачущей вдовы,
Где на руках детишки…
Как эти новости новы,
А мы-то думали, что Вы
Грешили лишь в картишки.
Есть весть о том, что Вы банкрот
И сущий алкоголик,
Что плагиат для Вас как мед,
Что Вас сам чёрт не разберет,
Но стиль – смешно до колик.
Однако Вы писали зря! –
Клонясь к навозной куче.
Сюжет всегда от фонаря,
Но только Вам благодаря
Мир стал светлей и лучше.
Что дом ваш отдан был в залог,
Свидетельствует опись.
Таким как Вы, ничто не впрок,
Но наконец-то эпилог…».

Он молвил: « Не дождетесь!»

***

Город желаний

Средь сотен унылых и сгорбленных зданий
Пройтись по привычке пешком,
И вдруг… обнаружится Город Желаний,
Который по детству знаком.
Тот самый, где боль просто чуждое слов,
Тот самый, где в долгом пути
Захочется снова и снова, и снова
Нам в Город Желаний войти.
Тот самый, где дружит шарманка со скрипкой,
Смеются и мать и отец,
Причудливый Пеппер со странной улыбкой
И «Клуб одиноких сердец»…
Тот самый, где быть, а не просто казаться
Пусть даже на пару минут
Важнее всего…
И как жаль, что остаться
Нельзя где так искренне ждут.
Да, жизнь тороплива…
Об этом я знаю
И зная, совсем не ропщу.
Но слепо шагаю, шагаю, шагаю,
И в городе… Город ищу…

***

Бунташный век

«А Маринка на Москве от болезни и с тоски о своем выблядке умерла»

Из официального ответа
Московского правительства
на запрос Польского Королевства
о судьбе Марины Мнишек.

Сына Лжедмитрия II и Марины Мнишек
повесили на Спасских воротах.
«Воренку» было 4 года.


Россия! Ты всегда была права…
Среди врагов, качнувшись влево, вправо
Несла свои резные кружева
Под солнцем златоглавая держава,
Но нежить заползла со стороны -
(Ворочаясь в крови, чаду и пепле…)
И надо ж так глаза моей страны
На миг, на краткий миг, но вдруг… ослепли.
Взметнулись в небо тяжкие кресты,
Прося у Бога свет, на путь тернистый,
Но хищно от версты и до версты
Смеялся меч в ладони мускулистой,

Но кротко спал Всевышний в небесах,
Стыдясь смотреть на горечь и измены,
На блеск пожара в сумрачных глазах
Твоих детей – убогих и блаженных…
И сказано: «Великой смуте бысть…»,
И лаялись на паперти расстриги,
А вероломство, тяжба, и корысть
Ковались в неподъемные вериги…
А может статься, было все не так?
Москва вовек не слышала набата,
Не клянчила засаленный пятак,
И грудью брат совсем не шел на брата.
Души порыв…
В нем каждый был един
Прозревши в одночасье, поименно.
И каждый говорил с Тобой как сын,
Как блудный сын - коленопреклоненно:
«Возьми меня! Поставь в свои ряды,
Владей моим и пульсом и дыханьем,
Я заслоню собою от беды
Всем сердцем, мыслью, жизнью, мирозданьем.
Пусть выйдет в чисто поле рать,
Где выше Родины нет ставки…»

Ах, что-то мне давно мешает спать…
Дитя в засаленной удавке…

***

В ту ночь подорожала колбаса...

"В ту ночь подорожала колбаса…"
Александр Вулых



Когда разверзлись в гневе небеса,
И Бог парил, и закалялось слово
В ту ночь подорожала колбаса
В который раз… от Рождества Христова…

***

Хмельной Хайям

И фата тебе к лицу
И чадра.
Жги же, девочка… Танцуй
От бедра.
И в лохмотьях хороша,
И в шелках.
Как поет моя душа,
О, Аллах!
Пусть заманчиво зовет
Влажный взгляд,
Пусть с ума меня сведет
Сладкий яд.
Пусть заходит этот мир
Ходуном,
Пусть задумается мир
Об одном:
«Красота дарует нам
Яркий свет.
Остальное суета
Из сует…».
Так что, девочка… Танцуй
От бедра
И фата тебе к лицу,
И чадра…

***

Оставить тысячи вопросов
И так губительно шагнуть
На камни Via de la Rosa,
Что в переводе – Скорбный путь…
Вернуться через дым столетий,
Раздать ответы, а потом…
Чем встретим?
Пулей, эшафотом
Или по-прежнему Крестом?

***

О героях и свиньях

(Баллада)

Сквозь сотни подвигов, неслись домой, смеясь-
На крупах лошадей вскипало мыло,
И вдруг… Героев повстречала грязь -
Большая лужа, где плескалось рыло.
Похрюкивая, среди серых тёплых вод
Как Диоген блаженствовало в неге,
Не замечая праздничных господ,
И злата в перегруженной телеге.
И там, в тиши, где царствовал закат
Среди сплоченной дружбы и единства
Один сказал: «Бьюсь, братцы об заклад.
Воистину пред нами праздник Свинства».
Свинья, опомнившись и взяв под козырёк,
Сказала тем, кто путь прошел жестокий:
«Ах, как я понимаю Ваш упрек,
Мне даже краска заливает щеки.
Пусть я в грязи, но выслушайте, сэр!
Да я не рыцарь (Это страшный минус!),
Но жизнь не принимает полумер
И если что… радушно пододвинусь…»
На этот чувственный и дивный монолог
Скроили рыцари всерьез большую мину.
Вздыхая об утрате, кто как мог -
Навзрыд рыдая, жарили…свинину...

А что ж, мораль? Ведь выводы важны.
Но будем же, читатель объективны:
- Не дай нам Бог, той лужи и страны
Где свиньи столь гостеприимны…

***

Слёзы матери

Джахим – одно из многочисленных
названий ада у мусульман.

«Слёзы матери слаще всех…
Пусть Джахим, приоткроет двери
Ты возьми на себя тяжкий грех» -
Ворковала прекрасная пери –
«Коль снесешь мне в ладонях мужских
Драгоценной влаги избыток
Присягну, что для нас двоих
Колдовской сотворю напиток,
Будет зелье в чаше гореть
Ярче радуги, краше опала…
Нужно только обидеть суметь
Ту, что жизнь тебе даровала.
В ход пусти – боль, предательство, ложь.
Подлость в сердце найди и коварство,
Но как только мне слёз принесешь
Ждут тебя и бессмертье и царство.
Наши судьбы узлом сплетены -
Узел тот небывалой силы.
Нет в веках тебе лучшей жены,
Раздобудь же мне слёзы, милый…»

В кровь, загнал на ходу скакуна,
Проклял всё и судьбу и дорогу
Вдруг увидел – мать у окна
Ждет его, обращаясь к Богу.
Он шепнул себе: «Что ж, не трусь!»,
От стыда прокусив запястье,
Но язык вдруг подвел: «Я… женюсь…»,
И заплакала мать… от счастья
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Был дороже земных даров,
Звуков, звезд и всего в природе
Тот напиток …
Среди миров
Мы кочуем… Бессмертные вроде…

***

Посвящение Леониду Енгибарову

Прилепилась осень к сердцу
И поёт, захлопнув дверцу
Грустно так… под дудочку
Для пяти желудочков.
Сердце по миру ходило,
Осень за собой водило,
Прежде чем разрушиться –
Тишины наслушаться.
Жить бы век. Такая малость.
В доме старом, неказистом,
Только сердце разорвалось
Листопадом золотистым.

Что до нас, то, между прочим,
Мы узнали, пошутили:
«Сердце было так… не очень.
Осень, редкою по силе…»

***

Посвящение Артюру Рембо

Неправда, он не замолчал
И гений не растратил.
От слов его Восток серчал
И Запад разом спятил,
Он напевал: «Ла-ли-ла-ла»
Себе и каравану,
И вторили колокола
Изящному обману.
Он рифмы весело вплетал
В бездушные светила,
В них грезились Сарданапал
И Божий бич Аттила,
В них чудился тревожный дар
(Какой там к черту кризис),
Где рушился огнем Икар
В небесный катехизис,
Где силу презирала власть,
Где с поясом рабыни
Вослед Поэзия плелась
По выжженной пустыне.
Неправда, он не онемел,
Зажав на горле рану,
«Ла-ли-ла-ла» - негромко пел,
Себе и каравану…

***

Собачка млого ростика

Собачка малого ростика,
Гонялась за собственным хвостиком.
Был хвостик зачем-то наказан
За то, что к собачке привязан.

***

Влажная история или рассказ второклассницы

Под дождем бежали каблучки,
Зонтики, плащи, шарфы, очки…
Там где в лужах плюхался щенок
Пробежало сорок восемь ног.
Я смотрела из окна им вслед –
Цирк скользил, спешил велосипед
И бочком-бочком трусил вокзал.
Может он куда-то опоздал?
Может эта площадь неспроста
Бросила привычные места?
Может не напрасно зданья вдруг
Потянулись стайкою на юг?
Всех застал врасплох лиловый март –
Город взял с испуга низкий старт,
Вся страна под ливнем опустела…

Школа убежать не захотела…

***

Ветеранам

Мне бы у Вас поучиться,
Как горели,
Как в ночь да по холоду…,
Но смотрю в Ваши строгие лица,
До чего ж Вы отчаянно молоды.

Как с бедою один на один…
Выручал только Бог да везение.
Прибавлялось с годами седин,
И ни капли, ни тени сомнения…

Мне бы выслушать Вас да понять
Как сюжет ненаписанной повести…
Как могли Вы заведомо знать,
Что живете всерьез да по совести.

Сколько дней, сколько судеб людских -
Не согнулись под тяжкою ношею.
Вот и все, и закончился стих…

Жаль, что сердце немножко изношено…

***

Загадка

В зоопарке за стеной
И в жару и в стужу
Проживает зверь смешной
С хоботом наружу.

***

Романс «Отчаяние»

Я шепчу для черного воронья,
Раздирает губы тяжелый смех:
«Как же так? Ты создана для меня.
Быть замужней женщиной – это грех.

Как же так? Не встретились, не сошлись,
Не зажгли звезду, что одна на всех…
Если слышишь, нежная, помолись.
Быть замужней женщиной - это грех.

Мне мою тоску утопить в вине.
Без тебя я шут или пустобрех,
Если уж грешить, то грешить вдвойне…
Быть замужней женщиной - это грех.

Я с мольбой кричу тебе вслед: -Постой!
Отчего бежишь от моих утех?
Если так уж хочется – будь Святой,
Но…
Быть замужней женщиной – это грех…»

***

Стихотворение маленькой девочки

Солнце положу в ладошку –
Позавидуют мальчишки,
Что мальчишки даже кошки…
Побегу домой вприпрыжку:
«Солнца много не бывает.
Солнце может пригодиться.
Хорошо, что окружают –
Солнце и родные лица…»

***

Что нужно человеку?

Что нужно человеку?
В самом деле?
Нет-нет, я не про деньги.
Говорят,
Их, в принципе, не может много быть,
И сколько их горстями не воруй
У государства ли,
У ближнего раззявы
Всегда покажется –
Ничтожно малый куш.
И мало нас
К ним явно равнодушных.
…Тогда Любовь?
Два сердца, два крыла
Парят в ночи,
Летят навстречу звездам…
Быть может…
Жаль, что тяжкий быт
Вонзает, очень часто, кол под сердце
Высокому и искреннему чувству.
Но, что ж тогда?
Безмолвно небеса
Хранят покой сакрального секрета.
Быть может вдохновение?.. Оно,
Эфиром жизненным
От Стикса к Геликону
Струится…
Вновь не угадал –
Материя предательски не прочна…
Мне кажется
Лишь славный гений Гёте,
Лишь он один, случайно уловил
Всю суть людскую
В многозначной фразе:
«Остановись мгновение, замри!
Дай осознать
Насколько ты Прекрасно!»
И в самом деле
Жалкий краткий миг
В котором день и век, всё воедино
Слились случайно.
Лишь они подчас
Даруют нам
Могущество богов…

***

Успел под дулом автомата

«Там, где торжествует серость,
к власти всегда приходят черные»
Братья Стругацкие «Трудно быть богом»


Успел под дулом автомата,
Начать неистовую речь:
«Вновь благородный дон Румата
Рванет из тяжких ножен меч…»

Но тут же спёкся, сник «ботаник».
Исчез его бесценный дар.

Плыви, плыви вперед «Титаник».
Гори, гори мой Арканар…

***

Вечерок

«По вечерам наваливалась
какая-то особенная, нутряная тоска…»
В.М. Шукшин «Верую».

Как Лао Цзы ворчит пузатый чайник:
«Пар добродетели вот истинный пример».
На улицах вороны англичане,
Нахохлившись, кричат не «Кар!», а «Сэр!»

Из тучки кто-то выжимает дождик,
Еще одно движение и вот -
Лопух, полынь и мятый подорожник
В томленьи жажды разверзают рот.

Как велико оно томленье жажды,
Под грусть и опустевшую бутыль,
Но мы с запасом, чтоб не бегать дважды,
«Мы рождены, чтоб сказку сделать бы…»

А в небе золотая колесница,
В ушах звенит невидимый ситар.

России… Сумерки….
И хочется напиться
С яичницей, мешая Божий дар….

***

Кто вызывает цунами?

I

На том краю света,
Ни здесь и не с нами -
Живет вдохновенное
Злое цунами.
Признаться, никто
В целом мире не видел
Того, кто цунами
Однажды обидел...

II

Любопытный и влажный
Собачий нос
Ткнул под ребра Луну,
А вслед за тем
Рассмеялось светило
На радость звезд,
От щекотки
Сложившись - месяцем.
Небывалую легкость
Вдруг ощутив,
Хороводом воды
Пошли плясать.
От избытка чувств
Поднялся прилив –
Стал волной девятою
Вырастать.
И решило небо
Волне помочь:
«Нам вдвоем проказничать веселей.
Пусть вода струится
И день и ночь.
Объявляю людям
Сезон дождей».
И на эту влажную тишину
Взял и разобиделся
Старый пёс.
Кто бы мог подумать,
Что близость звезд
Вызывает яростную волну…

***

Всякой вещи - значенье

Всякой вещи – значенье, движенью – маршрут,
Но куда те маршруты заводят?
Облака, в небесах, почему-то плывут,
Корабли, к удивлению, ходят.

Только ночью умеет парить человек.
Днем, без цели, уныло влачится.
Миг мучительно долог, да короток век –
Оттого-то влюбленным не спится.

Манускрипты под пылью хранят старину.
Совы дремлют при солнечном свете.
Быт сжирает любовь, чувства, страсть, глубину…
Ложь и правда, весомей в дуэте.

Балагурить веселому эху в горах.
Смерти сеять погосты напрасно.
Богу жить на иконах и… в детских сердцах,
Только там Богу жить безопасно.

Древним ходикам слушать ворчанье минут.
Гладиатору – тяжесть арены.
Всякой вещи – значенье, движенью – маршрут.

В чём-то призрачны, в чём-то бесценны…

***

На уроке

Задает вопрос учитель:
- Ну-ка, дети объясните
Сколько в радуге цветов?
Кто подскажет? Кто готов?

Очень дружно, без проказ
Руки вверх, вздымает класс:
- Семь снаружи, а внутри
Ровным счетом - тридцать три.

- Может, я с ума схожу?
Логики не нахожу.
Потрудитесь объяснить
Как такое может быть?

- Очень просто, ведь таится
В радуге порой Жар-Птица
И она на всякий случай
Прячет радугу за тучей.

- Ни ответ, а небылица.
Может быть, мне это снится?
Хватит педагога мучить.
Что за птицы? Что за тучи?

Тучи сделаны из ваты.
Птицу ждет полет крылатый.
Вас обидеть не хотели.
Просто первый день… в апреле.

***

О сосисках

Там, где скамейки и голуби парами
Ходит сосиска порой тротуарами.
Что это вымысел? Чудо иль сказки?
Есть у сосиски и хвостик и глазки,
Очень подвижный и ненасытный
Есть даже нос, ко всему любопытный.
В чём-то скандальное, толстое, вздорное
Ходит «сосисище» черное-черное…
Ждет ее дома глубокая миска.

Таксой зовется эта… сосиска.

***

Житейское наблюдение

Не от зависти и не от лени,
А под песню "Дубинушка, ухнем!"
Очень часто бунтуют пельмени
На уютной и старенькой кухне...

***

Что говорят перед казнью

«Противоречит моей совести отрекаться от фраз,
которых никогда не произносил»
Ян Гус
(сожжен на костре - 6 июля 1415 года)


« - Где ты вера в людей?
Эй, откликнись, товарищ…»

Только шорох мудей,
Только шелест влагалищ…

***

В защиту религии

У Бога есть огромный плюс.

Бог создал небо.

Создал блюз...

***

Блюзовое

«Блайнд Лемон Джефферсон ушел из студии после наступления темноты: сказал, что отправляется выступить на одной из вечеринок, и вышел в снегопад. На следующее утро его нашли на улице замёрзшим и припорошенным снегом. Гитара лежала рядом»
Валерий Писигин «Пришествие блюза. Том 4»


Хотите, верьте или же не верьте…
Я сам не знаю в этом минус или плюс,
Но чувствую величье странной смерти,
Когда слепой и пьяный сингер «плачет» блюз:


«Над головой моей сгустились тучи.
Я все отдал, не требуя взамен.
Пыль всех дорог моих касалась брючин.
Я – беглый раб. Я - Hoochie Coochie Man»


Язычество! Скажи, какому Богу
Молиться за немыслимый мой дар,
За взмах руки,
За горнюю дорогу,
За лунный и пульсирующий шар?

«Мой Хучи часто бегает за Кучи,
Мой Хучи страстно хочет перемен.
Прости, милашка, за нелепый случай.
Я – вечный шут. Я - Hoochie Coochie Man»


Мучительно назваться человеком,
Губительнее оставаться им…
Мой старый блюз кочует век за веком
И хриплый голос в нем неповторим:

«Сегодня ветер – резкий и колючий.
В Чикаго снег взобрался до колен,
И дрожь в груди взбирается все круче…»

Спи, человек… Спи, Hoochie Coochie Man…

***

Жаль, что сгинула...

«Было тяжело, не скрою» -
Вдохновенно пел аэд –
«Оставлять в руинах Трою,
Птиц парящих над горою,
Жизнь, что грезилась игрою…
В царство мертвых плыть герою,
Где семь бед – один ответ…»

«Жаль, что сгинула Эллада» -
У пивнушки бомж сказал –
«И Гомер ваш… Это ж, надо!
К человечности взывал…»

***

Ничего, что дымлю сигареткой?

«Да, была когда-то нимфеткой,
О плечо опереться мечтала,
В золотую влетела я клетку,
А она из простого металла»
Нина Гагаринова


« - Ничего, что дымлю сигареткой?
Что нахохлилась литература?
Приглядись в тебя входит нимфетка,
Эсмеральда, Годива, Лаура,

Доминика, Констанция, Сиббил,
Беатрисса, Франциска, Томила…
Жаль, что ветер мне странствий подкинул
В подворотне лихого дебила!

Он клепал тяжеленые клети,
Я звала его в светлые дали,
И рождались совместные дети
Под звенящую рифму из стали:

Труффальдино, Люция, Друзилла,
Помню… долго ковали Тристана.
Ах, как голову сладко кружила
Атмосфера прокатного стана.

Нет плеча подходящего нынче
(Так, и есть! Мужики обмельчали!)
Мне под стать были б плечи да Винчи,
Чтоб не ведать тоски и печали.

Я бы жизнь начала всю сначала,
И плыла в упоении страстном
(Только с болью недавно узнала,
Что да Винчи-то был … Ну, да Бог с ним!)

Я как птица, что мечется в клетке:
То по кругу, то вправо и влево.
Ничего, что дымлю сигареткой?

Леонора, Эсфирь, Женевьева… "

***

…А ветер? Он под вечер стих,
Оставив в крышах дыры.
Моральных качеств никаких
У этого задиры
Нет, и не будет. Вот дела!
С какой такой печали
Две вечных мантры… Два крыла
Ему с рожденья дали?

***

Если бы маленькие дети умели читать рэп

для Лиги КВН «Подъём

Дайте сил, рассказать
Нашу грустную повесть.
Вот и вечер уже.
Так и имейте же совесть.
Отпроситесь же мамы
С работы своей -
Забирать ваших чад,
То есть ваших детей.
Нам не нравится чай
В алюминиевой кружке
Нам не нравится всё
Даже (Боже!) игрушки
Нам не хочется каши,
Всех нас пучит от творога
Заберите мамаши
Все что сердцу так дорого
Заберите Ирину, Арину, Марину.
Не забудьте Егора, не забудьте Карину
Заберите Антона, Устинью, Фелицию,
А не то сообща мы напишем в полицию
Ну и что писать мы почти не умеем
Мы расскажем о том,
как с тоски зеленеем.
Мы расскажем,
что суп здесь совсем не питательный.
Мы расскажем,
как страшен процесс воспитательный.
Заберите Аглаю, Августу, Агнессу…
Дети тоже по жизни подвержены стрессу…
Заберите Гурама, Гусейна, Гордея,
Заберите Зухру, Марфу и Ерофея.
Не губите нам жизнь
Не губите историю
Заберите Артема, Алену, Викторию
Заберите и Мишу и Владика
Заберите детей из садика…

***

Этот быт

Он был велик. Титаном мысли
Брал всё от звезд и тишины,
Но руки, будто плети висли
От грубых окриков жены…

***

Вид из окна

Вот бомжик ищет стеклотару,
А дворник улицу метет.
Шпана на «шару»
под гитару…
И жизнь тихонечко идет.

И день за днём, и век за веком
Но из окна всё тот же вид –
Кто был… Кто мог стать человеком…
И кто на «шару» норовит…

***

У Харона лодка прохудилась.
Нечем стало люд перевозить.
И толпа усопших возмутилась,
По-привычке стала голосить:
«Кто последний?», «Вы здесь не стояли...»
(Вот где амфибрахий и хорей!)

В простоватой искренней печали
С детства не люблю очередей….

***

Из китайских юэфу

В свинине по-сычуаньски
Нашел я нефритовый стержень.
Ах, как жизнерадостны люди
Далёких восточных провинций…

***

Кафка

«Я сам это испытал: хочется просто бросить всё,

лечь дома в постель и ни о чём не слышать.

Но, конечно, глупее этого ничего не может быть,

да и в постели тебе все равно не будет покоя».

Ф.К.

Разве не самое лучшее – сон?
Ты задремал, от людей отвернувшись:
Миг… и ты молод, удачлив, силён,
Миг… сожалеешь, внезапно проснувшись.
Разве не самое лучшее – сон?
Разве во сне ты способен на зло,
Низость свершить, удосужиться сплетней?
Нет же! Считай, что тебе повезло
Здесь даже подлость звучит незаметней.
Разве во сне ты способен на зло?
Здесь нет границ у седой тишины.
Здесь нет беды и не слышно орудий.
Здесь мы честны и всерьез влюблены.
Спите же чаще, усталые люди.
Здесь нет границ у седой тишины…

***

О наречиях

Когда к наречиям привык

Легко решать загадки.

Вот слитно пишется «впритык»,

Раздельно «без оглядки».

Легко с наречием узнать

(Понятно и ребенку!)

Что невозможно убежать,

Когда бежишь «вдогонку».

Но если к правилам никак

Любовь не обнаружил

Тебя наречие «впросак»

Легко посадит в лужу.

Краснеть приходится за лень

(И «совестно» и «стыдно»!)

«Некстати» вам подарит день

Наречие «обидно».

***

С удивлением узнали

С удивлением узнали
Изучая мезозой
То, что ящеры летали
И что хищник очень злой.
Птеродактиль был с зубами.
Клык четвертый заболел.
И, признаться, между нами,
Оттого и… озверел.
Раньше он в одно мгновенье
Рвался к легким облакам,
А теперь одни сомненья:
Дрожь по нервам да клыкам.
Ни разгрызть мосол ребристый,
Клюв не опустить в ручей,
Ни достать талон к дантисту –
Ведь не водится врачей.
Всё так дико и тревожно
Нечем мамонта терзать.
Разве только осторожно
Листик чахлый поклевать.
Раньше он рычал нечасто,
Но сумел произнести:
«Хорошо бы, братцы пасту
Для зубов изобрести…»

***

Диалог на Невском

- А кто это пляшет на льдине,
Раскрыв напомаженный рот?
- Да это же Гарри Гудини
В Россию с любовью плывет.

- С любовью в Россию? Занятно!
Куда уж к добру от добра…
- Вы слышите друг, как приватно,
Ему салютуют: «Урр-а!!!»

- Он там, где чертовски опасно,
Он ведает магией слов
И может почти ежечасно
Таскать из кармана слонов.

- Он messenger в мир этот бренный,
Он dandy до самых штиблет.
Он знает один сокровенный,
Безумный, сакральный секрет.

- Он прячет его в изголовье
Тот самый секрет потайной
Плывите в Россию с любовью.
Не нужно в Россию с войной…

***

У школьной доски

Лицом бы не ударить в грязь

И навык приумножить.

Как правильно сказать «покла́сть»

А может быть «поло́жить»?

Я у доски стою столбом

И сыплются подсказки

А на углу и за углом

Ждет пятница… как в сказке.

Еще чуть-чуть и выходной.

Но, что меня тревожит?

Ах, да! Уроки! Боже мой!

«Кладёт» или «поло́жит»?

И вот как пестрый какаду

Не ведая покоя,

Твержу: «Кладу», «ложу», «кладу»…

Да, что ж это такое!

Еще секунда и решу

Загадку поколений:

«Я покладу?», «Я положу?»,

А в классе столько мнений.

Вот мел в руке моей дрожит

И что-то лихорадит:

«Поло́жит» или положи́т»,

«Кладёт» или же «кладе́т»?

Стараясь из последних сил

(Звучит немая сценка)

Он написал: « Я… уронил…»

Что ж… Твердая оценка…

***

Флинт

Эй, молодцы!
Подобру-поздорову
Первый наш залп на корму.
Дай же мне рому, Дарби МакГроу,
Дарби… я скоро умру.

Что же вы, черти, хмурите брови?
Бой!.. Разрази меня гром!
Волны подчас розовеют от крови,
Море волнует как ром.

Лучше уж пусть нас
Протянут под килем,
Пусть притупятся ножи
Чем отзовется бутыль полным штилем,
Дно невзначай обнажив.

Знайте что жажда
Страшней Божьей кары,
Хуже угрюмой вражды.
Дай же мне пинту,
Висельник старый,
Огненной пьяной воды.

Дай же мне рому, Дарби МакГроу,
Дарби… я скоро умру…

***

Слово и дело

«И за борт ее бросает, в набежавшую волну…»

Русская народная песня (на стихи Дмитрия Садовникова)

« - Знамо, в пыточном приказе
Всё одно – согнут в дугу.
Ай, уперся Стенька Разин -
Ни словечка, ни гу-гу!
Вишь, как сыч нахмурил брови.
Без стыда и без креста
Погулял да пролил крови ...
Вот и дыба неспроста.
Зря ты парень! Нешто жилы
Тебе больше не нужны?.. »

В миг, когда иссякли силы,
Вспомнил вдруг… глаза княжны…

***

Ворона ругалась, ругалась, ругалась
На то, что без завтрака утром осталась.
И тут же скандалила черная галка
О том, что ей завтрака сытного жалко.
А следом трещала, трещала сорока
О том, что исчез её завтрак до срока.
И лишь воробейка один не чирикал.
Он что-то клевал и… тихонечко хмыкал…

***

Бывает, с цифрами не ладится, а жаль…
Не зря историки кропают, чуть не плача
О том, что множится вселенская печаль,
О том, что было…
было все иначе…

И миф о том, что цифры часто лгут
Мы, вероятно, выдумали сами…
И вот - розовощекий юный Брут
Мечтательно, бредет под небесами.

Подвёл замысловатый многочлен…
Дарованной свободе трижды рада,
Спешит покинуть полуночный плен,
Укрывшись паранджой Шахерезада.

Неправильно был задан интеграл
И у французов вытянулись лица
Когда их моложавый генерал
Вдруг мимо протрусил Аустерлица.

Математически не выверен расчет,
Не складывалось что-то у разведки
И яростный, треногий пулемет
Бил не врага, а птичий пух на ветке.

В десятый раз на депутатский срок
Он честно избран. Все – единогласно!
Какой еще нам надобен урок?
А жить так горестно, так трудно, так… прекрасно.

Бывает, с цифрами не ладится, а жаль...

***

Свобода слова

«Ты- царь, не спорю. Но в свободном слове

И я властитель наравне с тобой...»

Софокл «Царь Эдип»

Ну, хотя бы на полгода

За большую злую жизнь

Слово сладкое «Свобода»

Явью дивной воплотись.

Без канонов и запретов

Дай хоть чуточку пожить.

Я в ответ Тебя на это

Стал бы виршами хвалить.

Но услышал глас хрустальный:

« Не надейся шибко, брат.

Я лишь звон в ночи кандальный.

Это имидж виноват…»

***

Старики

Помолчали тридцать лет... Подытожили:
" Хорошо мы эту жизнь вместе прожили..."

***

Не спится

В полнолуние все кошки
собираются в кружок
И поют свои хоралы
под невидимый рожок.
Здесь и тенор, и сопрано –
Просыпайся, человек!
Будто орды Чингисхана
отправляются в набег,
Будто плачет пилорама в темноте,
что было сил.
Кто бы мне ответил прямо
Чем я кошкам насолил?

***

Кто-то по уши во лжи,

Кто над пропастью во ржи.

Кто-то нужен,

Кто-то лишний,

Кто обуглен «Зимней вишней».

Кто в больницу на поправку,

Кто в почетную отставку.

«Эх, ребята! Всё не то...»

Кто виновен?

Знать бы кто...

***

Мальчишки влюбляются в небо.

Девчонки в цветы и мальчишек.

Мальчишки влюбляются в море.

Девчонкам - без вариантов...

Но небо и море огромны.

Бездонны и небо и море.

Девчонки же, рядом - за партой

И что очень важно, взрослеют.

Судачат на кухне хозяйки.

Спешат на работу мужчины...

Грустит самолётик бумажный,

Скучает кораблик без лужи

***

Спасая от тоски замшелой

Михаилу Жванецкому

Спасая от тоски замшелой,

Насмешкой, разгоняя мрак

Петрушки, Панчи, Пульчинеллы

Трещат весельем для зевак.

Зачем вам это лицедеи?

Что толку на ролях вторых,

Лелеять странные идеи,

И вечной правдой бить под дых?

Но молчаливы балагуры

Перед сценическим шажком…

На свете слаще нет микстуры

Коль, правда, сдобрена смешком…

***

Прощай, Сотбис!

Фигуры резные

Коней златогривых -

Упрямых и добрых,

Смешных, горделивых

Идут с молотка

Где цена баснословна…

Искусство – конвейер.

Искусство условно.

Искусство потеет,

Искусство лоснится,

Искусство – азарт

На взволнованных лицах

И страшно коням

От такой перемены

До вздыбленной гривы,

До взмыленной пены.

Ах, что я заладил:

«Искусство, искусство…»

Оно не вмешается

в ложе Прокруста,

Не хочет скулить

И томиться в неволе

И вот потому

Мне до ноющей боли

Так жаль своенравных

Лошадок ретивых,

И встречного ветра,

Поющего в гривах…

И не закричать

и не выпалить прямо,

Что здесь в этот час

Зарождается драма,

Что будет табун

Скакунов разномастных

Хандрить, безусловно,

В коллекциях частных

Как будто в аду

Где нет солнца в зените…

Шепну на ходу:

«Дорогие, бегите!..»

И вдруг...

Это «вдруг» нарушает приличья

И вот уже кони

Меняют обличья –

Со звоном они

Вырывают копыта

Из мрамора, глины,

Стекла и гранита.

Встают на дыбы

Разрывая оковы

И звонко на счастье

Подковы, подковы…

И вздрогнул весь мир

От величия мига:

И Марка Святого

Рванулась квадрига,

И в ужасе люди

Взирали, сомлело

Как бронзовый мчится

Скакун Донателло,

И будто от холода

Сжалась Европа

От звука аллюра,

От гула галопа.

И суетный мир

Опустел в одночасье

И только подковы

На счастье, на счастье…

***

Старый фокусник

Блёстками измазаны манжеты.

На манишке рыжая пыльца…

Крики: «Бис!», овации, букеты

Дарят восхищенные сердца,

А в дому истосковалась шляпа –

Бьется кролик в ней, что было сил.

В сотый раз, талантливый растяпа

Дома шляпу с хищником забыл.

В Никуда, а может Ниоткуда

Пропадет, возникая вновь

То, что мы зовём привычно – Чудо!

То, что проповедует любовь…

Вновь у зеркала уставший бледный гений

Медленно стирает липкий грим…

Тысячи чудесных превращений

Застилает сигаретный дым,

И душа, растерзана как веник,

И не скрыть нахмуренных бровей…

Дремлет в шляпе кролик-неврастеник,

Веруя, что станет мир добрей…

***

Вечные проблемы

Есть те, кто лямзит у других.

Есть дураки и есть дороги.

Засим оставим этот стих,

А то расстроимся в итоге…

***

Гладиаторы тяжко вздыхают

Гладиаторы тяжко вздыхают.

Им в 6:30 вставать на работу.

Производственный план – это сила,

Тут уже ничего не попишешь.

А попишешь чего… - не дождешься

Премиальных в текущем квартале.

Цицерон в обличительной речи

Пишет тезисы про «обнуленье»,

Но становится скучно и грустно, потому что «единогласно».

От того что «единогласно»

Жизнь зачем-то проходит напрасно.

Жизнь она почему-то проходит…

Почему же повсюду упадок?

Почему же падение нравов?

Виноваты во всем христиане –

Повсеместно рисуют свой ИХТИС.

Что поделаешь – просто безумцы,

А безумство подобно проказе.

Говорят на окраинах Рима

Появился неведомый вирус.

Нужно марлевых сделать повязок,

Много марлевых сделать повязок,

Больше марлевых сделать повязок

Ведь из них получаются кляпы…

***

В чём разница?

Мне покоя не даёт

Сущая безделица:

« - Что страшнее гололёд

Или гололедица?»

Пустячок? Да не совсем!

Если есть скольжение

То не хочется ни с кем

Продолжать движение.

Ты по улице ползёшь,

Семенят прохожие,

А как шмякнешься, поймешь

Что слова не схожие.

Бок ушибленный болит…

Знает лёд коварный,

Что скользит,

Скользит, скользит

Наш запас словарный…

***

Руж, оранж, жан, вэр…

Это было.

Было встарь.

Встарь, когда-то было.

В закутке

Стоял фонарь,

Улыбаясь мило.

Горожанам освещал

Мокрую дорогу

И, случалось, докучал

Жаку понемногу.

Переулок. С неба снег

Белый словно вата,

Куковать так целый век

Как-то скучновато…

Звонарём работал Жак,

За экю старался:

Черствый хлеб,

Сырой табак…

С фонарем ругался.

Слишком яркий

Падал свет

В узкое окошко

И, выходит, мира нет

Даже на немножко.

Да и как тут ладу быть?

Посудите сами!

Ведь фонарь

Хотел светить

Разными цветами.

Ночью темным

Быть должно

Небо непременно,

Только вдруг слепит окно

В ряд, попеременно:

Вспышек разноцветный шквал

По углам блуждая

Будто повар ощипал

Хвост у попугая.

Испытаешь тут испуг.

Будешь жить с опаской

Если рамы у лачуг

Полыхают краской,

Если стекла на окне

Брызжут изумрудным

Сон покажется вдвойне

Делом очень трудным.

Жак-простак, фонарь-чудак…

Что-то здесь не чисто

Если крохотный чердак

Блещет золотистым,

Красным, розовым…

А с тем

Копится обида.

Исчезает сон совсем

От такого вида.

Что же это? Как же так?

Прочь насмешка злая!
И летит с постели Жак

Горожан пугая.

Кто-то с голубых небес

Воз крупы просыпал…

Вот на столб француз полез,

Злясь от недосыпа.

Скользкий путь преодолел

В несколько мгновений,
На верхушке осмелел

Для обмена мнений.

Но фонарь отбиться смог-

Ослепил злодея

И не вышел диалог,
Вышла ахинея.

И отчаявшись, звонарь

В утреннем тумане

Головою тот фонарь

С ходу протаранил.

Искры сыплются из глаз

Прямо на брусчатку,

И зевает верхолаз -

Хочется в кроватку…

Ветер искры вверх задул,

Для людей стараясь.

Жак на улице уснул,

Сладко улыбаясь.

И не видел

Как над ним

Небо заиграло

Стало пёстрым и цветным

Словно одеяло….

С той поры прошли века

Но, признаюсь, честно

Дети Жака-простака

Помнят повсеместно.

Есть отличнейший совет

Бедному зубрилке:

«Как запомнить главный цвет?

Обратись к дразнилке:

« Как Однажды Жак Звонарь Головой Разбил Фонарь»

***

Виноваты ли хапуги
Что по всей стране лачуги?
Нет! Они не виноваты!
Виноваты «с краю хаты»…

***

Одна страна

Любви, удачи, долгих лет желая

На комсомольских свадьбах молодым

Страна взахлеб смотрела «Будулая»,

Глотая дым, афганский черный дым.

Все время строила, подчас умела выпить,

Тянулась к счастью из последних сил

И малый, захолустный город Припять

Стране той ни о чем не говорил.

Детей своих от пули заслоняли,

И плакали под праздничный салют…

Шумерам тоже иногда шептали,

Что зря они в Отечестве живут…

***

Синоним

Синоним имени «Россия» -
Это, конечно же, набат,
Когда слились в одно:
«Мессия», «Что Делать?»,
«Кто (же) виноват?»

***

Сберечь Мандельштама

Первым делом стереть

Отпечатки,

Повсеместно - во всей

Квартире...

В коридоре...

На узкой площадке...

На ступеньках...

Бетонной брусчатке...

И, желательно

В целом мире...

***

Блазон указательному пальцу

Ты никогда не пребывал в глухой хандре.
Грозил врагу, безудержно стараясь
И безмятежно спал в чужой ноздре
Мечтаньям сладострастным предаваясь.

Ты мог бы указать на подлеца
И у виска неистово вращаться,
И очертить овал вокруг лица
И сотни дел освоить, может статься...

Ах, перст, ты указуешь в небеса.
Вот только подсказали мне намедни -
Увы, не можешь делать чудеса
Как делает твой братец - палец средний...

***

Средневековье

Узнал я, что Святой Тристан

Всерьез, на самом деле

Нам завещал как талисман

Носить на бренном теле:

Ни крест, ни пламя кумача,

И не вериги даже -

Носить веревку палача

Которой нет в продаже

Тогда пребудут на века

(Поправятся делишки!)

И власть, и злато, и шелка,

И прочие излишки.

Всего-то обнаружить прыть...

Известно, без сноровки

Вам ни за что не получить

Кусок простой веревки.

Но строги нынче палачи.

Ах, как собаки строги,

Ни выпросить, ни одарить,

Ни подкупить в итоге.

Придется жить без огонька...

Всё выше, выше ставки

Когда в цене растет пенька

И множатся удавки...

***

Ботаника

Гордиев узел был сплетен из лыка вишни

И выстроганы копья у гоплитов

Из прочного кизилового древа.

Из кипариса, кедра и оливы

Сколочен крест опасному смутьяну...

Как всё-таки приятно разбираться,

Хоть изредка, в науке о растеньях...

***

Посетите наш музей

Посетите наш музей
(Тут недалеко!)
Где так любит лошадей
Мэтр Жерико,
Где укрылась на ночлег
Страсть былых времён,
Где почил галантный век
От Виже-Лебрён.
Здесь зачем-то обрели
Путники свой кров -
На полотнах «соль земли»
Старых Мастеров.
Лишь ночной волшебный свет
Пробуждает вдруг
И неясный силуэт,
и покорность рук,
И признания в любви в роще
Средь олив
Где Измена на крови
Плечи оголив...
Посетите наш музей
В полуночный час.
Тьма сюжетов и затей
Ожидает вас.
Пусть взбодрит букет шабли
Иллюзорный сон:
Ждут в сторонке короли
И палач Сансон,
Ждёт угрюмый де Ла-Тур
Любопытный взгляд,
Ждут средь восковых фигур
(Взоры оживят),
Ждёт роскошный палантин
И шелка до пят...

Нам-то, блин...
Таких картин
Ввек не посвятят...

***