Серверная

Пустыня Акме, 26 февраля 177 года, 19:20 по центральному времени

В самом сердце бескрайней пустыни Акме серверы цвели особенно красиво. Просто глаз не оторвать.

Ингирин, всего два месяца назад отметивший восемнадцатый день рождения, смотрел на сервер в восхищении. Крупный вырос, чуть не в рост человека. Весь из округлых выростов, растущих друг на друге и покрытых колючками. А уж цветы — просто загляденье.

— Я думал, они страшные, — пояснил он своему спутнику — мрачному бородатому спасателю по имени Норрис. — А они красивые.

— Красивые, — признал Норрис, и, впервые за неделю, улыбнулся. — Это верно. Не бойся, этот не опасен. Пока ягоды не созрели, он не опасен. Дай-ка мачете.

Норрис одним ловким движением срезал колючий сервер практически под корень и сразу же взрезал его в поисках сочной мякоти. Человеку её можно есть без опаски: и воды в ней порядком, и вполне питательная. А в сердцевине самого крупного сегмента...

— Вот он. — Норрис осторожно, чтобы не порвать, добыл яйцевидный предмет, напоминающий запаянный в пластик кисель. — Гель-пакет. То, что нужно. Давай, открывай рюкзак.

Уже через пару минут гель-пакет был протёрт, тщательно завёрнут в салфетку, пропитанную физиологическим раствором, и помещён в контейнер. Это был уже девятый пакет с начала их путешествия. И самый крупный, размером в ладонь Норриса.

— Кактус, — припомнил Ингирин, — он похож на кактус. Были такие растения, я читал.

— Были. — Норрис сложил всю съедобную мякоть в другой контейнер, в пустыне она точно пригодится. — Теперь растений почти и не осталось, одни серверы.

Ингирин покивал и указал на солнце, уже коснувшееся горизонта.

— Да, пора, — согласился Норрис. — Ставь периметр, а я займусь ужином.

- - -

Ингирин расставил генераторы поля так, чтобы с каждой стороны палатки до кромки поля было не менее тридцати шагов. Всё, как учили. Теперь снаружи палатка никому не видна, а если кто-нибудь захочет к ней приблизиться, его мягко оттолкнёт сторожевое поле. Мелких животных можно не опасаться. В самой середине самой жаркой пустыни, почти всё живое смертельно опасно или ядовито, или может заразить неприятной болезнью.

Невзирая на защитный костюм, пить хотелось почти нестерпимо. Норрис много раз говорил, что это игра воображения, костюм улавливал почти всю воду, которую испаряет человеческий организм, и сохранял её. Очень удобно. Колодцев здесь нет, и, если бы не сочная мякоть серверов, вся надежда была бы только на двадцать литров воды, взятых с собой. А до Оазиса ещё как минимум два дня пути.

Ингирин вспоминал, как пришёл к Норрису, собиравшемуся пойти в Оазис и выяснить, что там случилось; связь оборвалась почти месяц назад, но не было оказии отправиться туда. Сейчас, когда строился новый город, каждый человек на счету, и отправить было просто некого. Норрис не сразу согласился, ведь Ингирин ни разу не был за городской стеной. Только после трёх совместных выходов из Города он согласился взять молодого человека в дальний путь. Оазис долго снабжал Город питьевой водой и гель-пакетами, и вот связь с ним оборвалась. Такое бывало и раньше, само по себе это ещё ничего не означало.

Ингирин обвёл пространство вокруг себя рамкой локатора. Чисто. Кроме пустынной флоры и фауны, да их с Норрисом вокруг никого. Есть одиночные серверы, но они не опасны. Пока их мало, и пока не созрели плоды — не опасны.

Указательный палец неприятно кольнуло. Похоже, что колючкой от срезанного только что сервера. Ингирин не поленился обработать укол антисептиком из аптечки, в пустыне не бывает ничего безобидного. Всё, теперь и ужинать пора.

- - -

Ингирин проснулся по требованию организма. Покончив с выполнением требований, Ингирин застегнул на себе походный костюм, ему что-то не спалось, и он вышел наружу.

Чисто всё, спокойно. Какие здесь чёрные ночи! Время для похода удачное, сезон бурь начнётся нескоро. Ингирин некоторое время любовался на звёзды, не забыв обвести всё вокруг себя локатором. Это уже рефлекс. «Наше счастье, что серверы не разумны по-настоящему, — говаривал отец. — Иначе они нас давно бы повывели». Но никто из взрослых не мог толком объяснить, откуда взялись серверы и чем они по-настоящему опасны. Так получилось.

Ингирину померещился смех. Он вздрогнул, обвёл всё вокруг себя локатором. Три сигнала! Люди! Неужели это те, из Оазиса? Вполне возможно, они могли присматривать за этой дорогой, ведь она самая безопасная. Вот и выслали навстречу, проводить и рассказать, что случилось.

Ингирин заглянул в палатку, Норриса там не было. Дверь в туалет заперта, понятно, где он. Ладно, посмотрим пока сами. Локатор продолжал настаивать на том, что по ту сторону поля люди, и Ингирин, опять же по инструкции, включил все камеры. Запишем встречу на память.

— Ой, вы из города? — окликнули его.

Ингирин резко повернулся. У самой кромки поля, по ту его сторону, стояла девушка лет двадцати тоже в пустынном костюме. Интересный у неё выговор, необычный. Ну где же этот Норрис? Ингирин помахал в ответ, оставил вход в палатку приоткрытым и пошёл к гостье.

— Вы из Оазиса? — поинтересовался Ингирин, поняв, что не может отвести от неё взгляда.

Красивая какая! Почти все люди в городе краснокожие, а эта, что стояла за границей периметра, была практически белой. Таких в городе мало.

Она кивнула.

— Вышли вас встретить, — пояснила она. — Вон там наша палатка, — указала она. — Вы один? Идёмте к нам!

— Минутку. — Ингирин оглянулся.

Норриса так и не видно. И он впервые нарушил инструкцию, надо было вернуться в палатку и дождаться, когда Норрис вернётся. Девушка действительно походила на обитательницу Оазиса, перед походом им выдали фото всех, кто там живёт. Точно, она оттуда. И костюм такой же, какие делают в Городе, и всё прочее.

Ингирин шагнул за пределы периметра и взял её за руку. Живая, приятная рука. Девушка улыбнулась и указала рукой, что им туда. И они пошли.

Хотелось непонятного. Чтобы она говорила, интересовалась им, Ингирином, что-нибудь расспрашивала. А с другой стороны хотелось просто молчать и держать её за руку. Они шли молча, и Ингирин держал её за руку. Они поднялись на ближайшую, самую крупную дюну...

И Ингирин остолбенел. Не было там палатки, а было небольшое поселение: и стена на месте, и огни горели, и люди ходили. Вот это номер! Так они что, добрались до самого Оазиса?! И не заметили!

— Мне нужно разбудить Норриса, — вспомнил Ингирин. — Это ведь Оазис, да?

— Оазис, — согласилась девушка. — Я провожу вас вниз, а потом мы сходим за вашим спутником. И тогда…

—... ложись! — услышал он быстро приближающийся голос Норриса

— Ингирин, ложись!

Норрис оказался совсем рядом, он стоял, держа в руках фазер, и целился в девушку.

— Ложись!!

Ингирин и хотел, и не мог отпустить её руку, он смотрел в её глаза, и они затягивали, поглощали...

Перед глазами вспыхнуло, а когда Ингирин вновь обрёл способность видеть, девушки не было. И поселения не было. Была небольшая долина, вся заросшая серверами. И их, похоже, Норрис только что все выжег. Запах гари оказался тошнотворным.

— Выпей. — Норрис протянул ему стаканчик. — Это антидот. Укололся иглой?

Ингирин кивнул. Говорить отчего-то не получалось.

— Знаю, язык не действует. — Норрис улыбнулся и помог Ингирину подняться на ноги.

Ингирин ожидал разноса, но его отчего-то не последовало. Норрис просто помог ему добраться до палатки и там антидот подействовал уже в полную силу, вернулись дар речи и ясность мысли.

— Вот так всё и случается, — пояснил Норрис. — Надо было вчера ещё сказать, что укололся. Так они тебя и подключают. Хорошо, что я заметил, что ты себя странно ведёшь. Для уверенности ждём ещё полчаса и выходим. Надо посмотреть, что там творится. Никогда здесь не было зарослей.

— Её на самом деле не было? — поинтересовался Ингирин, хотя и так уже знал ответ.

— Не было. Это призрак, фантом. Возможно, ты очень хотел с ней встретиться, вот тебе и устроили встречу. — Норрис закончил обводить спутника диском диагноста. — Ты потерял почти пол-литра воды пока гулял с ней.

Ингирину стало нехорошо. В смысле, не по себе. И правда, пить хотелось почти всё время, но он не пил, терпел; воду здесь принимали строго по расписанию.

— Глотни. — Норрис поставил перед ним чашку. — На вкус не очень, соляной раствор, но в самый раз. Ты ещё легко отделался, меня они в первый раз чуть досуха не высосали.

Ого! Норрис практически никогда не рассказывал о своих приключениях. О таких, где его едва не убили.

— Серверы? Или такие же фантомы?

— Фантомы, — пояснил Норрис. — Они завлекают тебя ближе к серверам, а затем... — Он провёл по горлу ребром ладони. — Воду они так добывают. Здесь всем нужна вода, а гель-пакетам — особенно. Так, сворачиваемся, к вечеру нужно быть в Оазисе. Там отдохнём.

Пустыня Акме, 27 февраля 177 года, 8:30 по центральному времени

Второй раз Ингирину стало не по себе, когда они спустились в выжженные заросли. Там среди множества костей животных обнаружились и человеческие.

Останки мумифицировались, но пустынный костюм сохранился.

— Это кто-то из Оазиса? — поинтересовался Ингирин, хотя и так уже понимал, что погибший оттуда.

— Оттуда. — Норрис сохранял невозмутимость.

Вот это выдержка!

— Это Заславски. Дело плохо. Он пошёл в Город и попал в ловушку. Где-то должен быть его рюкзак, нужно найти его.

— А... его? — указал Ингирин.

— Похороним по здешним обычаям. Потом сворачиваем лагерь и идём дальше. И чтобы без очков не ходил!

— Да, Норрис. — Ингирин чуть не покраснел.

Очки удобнейшая штука, пусть и тратят очень много энергии. Они позволяют отличать людей от фантомов, но глаза в них быстро устают. Ночью, правда, устают меньше. Если бы он ночью надел очки... Ладно, что уж теперь говорить. Остались оба живы, вот и хорошо. А очки теперь всегда под рукой в футляре, а не в рюкзаке.

- - -

— Вот он. — Норрис нашёл рюкзак минут через пять после того, как они вернулись с погребальной церемонии. К погребению Норрис всегда относится очень серьёзно. «Им, может быть, и всё равно, — говорил он, — а мне нет. Эти люди хотели, чтобы с ними всё было по обычаям». Так по обычаям всё и делалось. При том, что вокруг явно неспокойно. Ингирин нервничал и постоянно осматривал окрестности, уже в очках, ожидая нападения в каждый момент.

Но ничего так и не случилось. А в рюкзаке они нашли контейнер с гель-пакетами, главным и основным сокровищем на планете. Увы, что-то в нём повредилось, и гель-пакеты частично пересохли, а частично забродили. И те, и другие уже ни на что не годились.

— Он взял их почти двадцать килограммов, — пояснил Норрис. — Понимаешь, что это значит? Воды взял всего ничего, а ведь он рисковал, даже если бы не было засады.

— Спасал всё, что можно?

— В точку. — Норрис выпрямился и огляделся.

Чисто. Шестое чувство предупреждало, что где-то рядом есть ещё заросли серверов, но прямо сейчас повода для тревоги не было.

— Он взял самое ценное. Маяк при нём, он просто не успел его включить. Но как его могли застать врасплох?

Они забрали воду (спасибо тебе, Заславски!) и остальное снаряжение. Маяк работал, курсограф — тоже. У обоих ещё хватало энергии, и Норрис указал на карту, любезно нарисованную в воздухе курсографом.

— Вот так он шёл, — указал он. — Странно шёл. Практически кругами. Похоже, на него не здесь напали, а где-то у Оазиса.

— Что будем делать? — поинтересовался Ингирин.

С оружием у них неплохо — помимо фазеров и батарей к ним, полно электромагнитных гранат. Это практически единственное, чем можно надолго вывести серверы из строя, граната дестабилизирует зёрна гель-пакетов, и отключает основную вычислительную сеть. После этого можно подходить к серверам и делать с ними всё, что захочешь. Правда, их гель-пакеты после этого уже ни на что не годятся. А перед употреблением гранат свои гель-пакеты нужно упаковать в специальный защитный контейнер. Собственно, они там сейчас и лежат.

— Идём, осталось полдня пути, — указал Норрис на карту. — Всё тихо. Не нравится мне, но — тихо. Спутники тоже ничего не сообщают.

На спутники надежды мало. Поле-невидимку, успешно прикрывающее местность во многих диапазонах, умеют использовать и люди, и серверы, и фантомы — порождения серверов. Со спутника можно понять только то, что под ним есть маскирующее поле. Это тоже неплохо, поскольку это намёк, что там кто-то или что-то есть.

Теперь стало ясно, что в Оазисе дела не очень хороши: связи нет, один из их лучших техников пытался спасти основные запасы гель-пакетов, но отчего-то погиб, и никто его не ищет. «Они в осаде», — подумал Ингирин. Такое уже было, Оазис несколько раз находился под осадой. Но маскирующее поле действует, спутники его видят, это значит, что люди держатся. Видимо, не смогли никого более выслать.

— Если там фантомы, главное — не высовываться, — пояснил Норрис. — От своих зарослей они далеко не отойдут. Эти были совсем чахлые, нам с тобой повезло, хватило одного выстрела. Если там теперь тоже заросли, воевать не будем, вызовем подмогу и отступим.

Он прав. Подмогу — вооружённое сопровождение — им сразу предлагали. Но дорогу к Оазису спутники видели, ничего страшного там не было, а сводки со спутников Норрис получал каждые несколько часов. Не то чтобы лёгкая прогулка, но армию с собой брать нужды не было.

И вот заросли. Стоп, а почему их не было видно со спутника?! Ингирин понял, что именно это его удивляло последние несколько часов. И облёк мысль в слова.

— Ты прав. — Норрис тут же взял терминал связи и вызвал спутники. — Странно. Вот тут было указано маскировочное поле, как я мог его не заметить?!

Ингирин и сам понимал, что дело нечисто. Если не заметил Норрис — это полбеды, хотя такого с ним раньше не бывало. Но почему в Городе не указали на маскирующее поле? Ведь там тоже наблюдают и всё видят. Из Города каждый день по нескольку раз выходят на связь с ними.

— Сейчас заново всё осмотрим, — решил Норрис, когда поиски на пепелище зарослей окончились. — И пока всё не выясним, шагу отсюда не ступим. Так, приятель, ставим лагерь на вон той дюне, и ты идешь спать. Это приказ.

«Это приказ», — подумал Ингирин получасом позже, когда всё было установлено, защита проверена, сенсоры и прочее включены и можно было забираться в спальник.

Это приказ. В пустыне удивительно легко засыпается, даже если и не устал особенно. А Ингирин устал.

— Игорь? Игорь Николаевич? — услышал он приближающийся сквозь дрёму голос и успел заметить, что с ним говорили на каком странном языке.

Явно не на ложбане, но он всё понимал, каждое слово. И тут он очнулся. Он полусидел-полулежал в непонятном устройстве, как ему показалось, это была помесь кресла и ванны. Было удивительно удобно. Яркий свет бил в глаза.

— Уберите свет, — потребовал Ингирин, заслоняя лицо ладонью.

И осёкся. Это не его ладонь, это ладонь человека, который ощутимо старше. Рука выглядела по-другому. И голос не его.

Свет выключили, а кресло повернули так, что Ингирин сумел сам усесться.

— Поздравляю, Игорь Николаевич! — незнакомый ему улыбающийся седовласый мужчина с круглым лицом подошёл и протянул руку.

И Ингирин отчего-то как будто машинально пожал её.

— Первая фаза испытаний пройдена успешно. Осторожно-осторожно, не упадите. Помогите ему. Вам сейчас в столовую, подкрепиться, и домой. Как себя чувствуете?

— Нормально, — вновь услышал Ингирин свой голос.

Ничего не нормально! Где я?! Однако испуг и протест прошли, схлынули, и чужая память начала заполнять его сознание. А Ингирин тонул, тонул, бессильно и беспомощно.

— Ноги только не слушаются.

— Посидите, — предложил седовласый. — Дайте ему тоник. Это монитор, — он протянул Ингирину серебряную цепочку. — Не бойтесь, он регистрирует только ритмы сердца и мозга. Просто предосторожность, вы пробыли в контакте почти двое суток. Потом, всё остальное потом. Президент интересуется, как прошли испытания. Вы доложите ему лично.