Серые розы Роннебю

Алое на белом...

Юркая белка с неправдоподобно длиннющим хвостом распласталась на снегу. Перед ней сочно алела пышная кисть рябины, к которой зверек изо всех сил тянулся лапками. Влажно поблескивал темный глаз-пуговка, а кисточки на ушах совсем разлохматились, что, впрочем, ничуть не портило вышивку. Чуть ниже разлапистые снежинки плясали вперемешку с миниатюрными елочками и ромбами в косую полоску, переходя в добротную рыхлую резинку в три пальца толщиной. Сбоку, где оборвалась тесемка, грустно торчал обрывок пряжи, как поводок у сбежавшего щенка.

Судя по всему, надели варежку только сегодня: уж очень яркими были краски, алые узоры на белоснежной шерсти. И потеряли ее совсем недавно, а перед этим хорошенько повозились в пушистом свежевыпавшем снегу.

- Где же твоя хозяйка, а? — бережно стряхнув рукавичку, Эйнар сунул находку за пазуху. На соседнем дереве разочарованно завозилась сорока: она-то уже давно заприметила яркую вещичку для своего гнезда. И тут возьми, и объявись незнакомец, будто из-под земли вырос. А какая вышла бы знатная шерстяная подстилка, как раз для наступающей зимы!

Впрочем, незаменимых вещей нет. Вон ягоды рябины такого же цвета, на вкус терпко-сладкие после вчерашнего мороза. Спугнув нахального воробья, сорока спустилась на ветку пониже. Коралловые бусины так и сыпались под ударами крепкого клюва.

- А я вот никогда рябину не любил, — признался Эйнар, но сорока не стала его слушать. Да и рябины она уже наелась впрок, так что делать здесь было совершенно нечего. Может быть, стоило наведаться на городскую площадь и рассказать другим товаркам о чужаке?

Сперва птица перелетела на забор, а оттуда — на покосившуюся черепицу. Судя по зияющим в крыше прорехам, в доме давно уже никто не жил. Стены заметно помрачнели, как это бывает с брошенным жильем, ставни были заколочены крест-накрест, но в палисаднике, несмотря на конец октября, по-прежнему росли цветы. Подернутые инеем колокольчики наперстянки нисколько не поблекли; припорошенные снегом астры и львиный зев напоминали несущих дозор часовых: такие не дрогнут даже перед грядущими заморозками, пока зима не укроет все и вся белоснежным льдистым покрывалом. Присмотревшись, Эйнар заметил в стороне крохотный кустик земляники. Каким-то чудом на том уцелела пара ягодок, бережно укрытых подернутыми осенним багрянцем листьями. Они и под толщей снега не растеряют свой аромат и терпкий вкус лета.

- Помню эти наличники. Скрипки и клематисы — это точно был дом Юкке-музыканта, —мужчина задумчиво провел рукой по извилистой лозе, уложенной в музыкальный плетень, где поперечные жерди были вбиты строго по октавам, а подмазанные облупившейся краской узелки выстраивались в веселый гимн. — Неугомонный мальчишка, но как играл...

Сорока одобрительно застрекотала и захлопала крыльями. Говорят, они долго живут, гораздо дольше остальных птиц. Но даже так вряд ли она помнила задорную скрипку, что заставляла всех отплясывать на деревенских празднествах. Вот деревья — те наверняка еще не забыли заботливые руки, что одинаково хорошо умели держать не только смычок, но и лопату. Сейчас молоденькие яблони разрослись, и их кроны почти достигали резного петушка на флюгере.

А над головой раскинулось небо: уже по-зимнему холодное, стального цвета, но кое-где еще виднелись яркие всполохи лазури. Рваные тучи в нерешительности столпились по краям, как разбредшиеся овцы в ожидании пастуха. Солнце, воспользовавшись заминкой, дарило оставшиеся с лета крупицы тепла.

Холод идет — вот и со стороны бухты, где вода вторую неделю стояла скованная ледяным панцирем, потянуло солью, и Эйнар поплотнее закутался в шарф. Жаль, так торопился, что забыл перчатки. И ботинки пора бы уже надевать покрепче, из дубленой коровьей кожи, а не щеголять по снегу в легких туфлях.

Куда он, собственно, шел? Уж точно не за рябиной забрел на самую околицу. Прищурившись, мужчина попытался разглядеть сквозь туманную вуаль знакомые очертания. Если идти от дома Юкке на север, скоро окажешься на опушке леса, а если на юг — то впереди лежал весь Роннебю, с нависшими над домами громадами заснеженных гор. Но отчего-то сейчас ему казалось, что горы отдалились и стали вроде бы даже немного ниже ростом, зато серые и кирпичные домики усыпали весь склон, будто рассыпанные бусы.

- Ты потерялся?

Обернувшись, он поначалу увидел лишь огромный ярко-красный помпон, размером с большое яблоко. Закутанная в шаль девчушка едва-едва доставала ему до пояса; две тоненькие косички упрямо торчали из-под завязок белесыми хвостиками, на одной щурил глаза ярко-рыжий кот, а на другой хлопал крыльями чудо-филин из кусочков фиолетового драпа. Пальто такого же цвета, что и припорошенные снегом ягоды, пестрело по подолу вышитыми ромбами и снежинками — точно такие же украшали найденную им недавно рукавичку.

Эйнар даже зажмурился: настолько пестрым казался ее наряд, а в распахнутых глазах плескалось яркое летнее небо.

- Ау! — нетерпеливо окликнула его девочка. Голос у нее был чуть хрипловат, а озябшие пальцы и кончик носа по цвету мало отличались от одиноко болтавшейся на веревочке варежки. Взрослая белка с крохотным бельчонком весело вышагивали на задних лапках и тащили орех, больше похожий на вытянутый арбуз.

Вот и нашлась пропажа.

- Твоя? — рукавичка успела отогреться, как котенок за пазухой. Хмурое было лицо девочки расплылось в широчайшей улыбке, над которой в последнее время явно постаралась зубная фея.

- Ох, а я думала, потеряла, — выдохнула она, стряхивая с пальцев пушистый снег, не желающий становиться снежком. — Вот бы бабушка меня за нее дома... Я Керстен.

Эйнар послушно пожал протянутую ладошку. Ох, и холодные же были у нее пальцы, прямо как у Ледяной Девы. Подбитые мехом теплые сапожки щеголяли такими же помпончиками цвета яблока в карамели, что и на концах шапки.

- Что ты тут делаешь?

- Да вот, шел, шел. И заблудился. Кажется, и сам забыл, куда шел, — добродушно улыбнулся он, и заметил, как девчушка во все глаза уставилась на стрекозу у него на галстуке. — Нравится? Не настоящая, не бойся.

- Кто их боится? — возмутилась Керстен, приноравливаясь к его шагу. — Я летом поймала штук двадцать и одну большую, с синими крапинками. Улле мне страшно завидовал и предлагал обменять на жабу.

- А ты?

- А вот лягушек я страшно боюсь, — шмыгнула она носом и указала рукавичкой на видневшиеся впереди деревья. — Если так идти и считать до ста, в конце концов выйдешь к замку.

- Замок? — Эйнар прищурился. — У замка должны быть высокие башни, а я их что-то не вижу.

- Это не совсем обычный замок, — совсем по-взрослому возразила Керстен. — В нем два этажа, погреб и десять комнат. В гостиной стоит янтарное зеркало — все говорят, что в нем живет призрак, но я не верю. Хельга каждое утро его протирает и ни разу никого не видела. Хельга — это моя сестра, она там за хозяйку. Но вообще-то в замке живет старая фру Росен. Обычно она разрешает мне приносить ей печенье и даже дает посмотреть книги с картинками. Но сегодня мне туда нельзя, только в субботу — а до нее еще целых четыре дня!

- Понятно, — протянул незнакомец. И ведь даже не назвал ей свое имя, хотя она представилась, как учила мама. Керстен исподтишка рассматривала расшитые серебристыми узорами лацканы пальто, того самого серо-синего цвета, который казался ей невообразимо скучным, зато мама и Хельга считали очень дорогим. У броши-стрекозы оказалось отломано одно усико — точь-в-точь такая же, с бирюзовыми крылышками, хранилась у бабушки в шкатулке.

- Стало быть, раз твоя сестра живет в замке, ты и сама немножко принцесса?

- Неа, — равнодушно протянула девочка и наконец-то закончила привязывать рукавичку обратно; теперь обе весело болтались на крученом шнурке при каждом шаге. — Там жутко холодно. Фру Росен живет одна и на всем экономит, так что сестра топит камин только у нее в комнате, а сама спит на кухне.

Внезапно Керстен горестно всплеснула руками и со всех ног бросилась к ближайшему дереву. За разговором Эйнар и не заметил, как они подошли почти к самому лесу. Если свернуть чуть вправо, можно было пройти к реке.

Надо же, что-то начинает проясняться, — удовлетворенно отметил он про себя. И голова уже не так сильно кружилась.

- Опять что-то потеряла?

- Не потеряла, а разбила, — честно призналась девочка, задрав голову и тщательно осматривая ветки. — Сережку на люстре. Мама, конечно, не заметит, но лучше повесить новую.А вокруг, как нарочно, ни одной сосульки!

Что ж, конечно, по долговечности замерзшая вода вряд ли могла бы соперничать с хрусталем, но в этот момент выглянуло солнце — и кора деревьев заискрилась, заиграла снежной радугой. Если бы можно было устроить здесь бальную залу, сам королевский дворец не сравнился с кипельно-белой ажурной бахромой и сверкающими подвесками. Так что почему бы девочке не попробовать?

- Ну-ка, давай поищем вон там, — указал Эйнар на проталину. Белая полоса обрывалась у корней, укутанных полосками зеленого мха, в котором переливалось множество прозрачных бусин.

- Как красиво! — Керстен бросилась подбирать ледяные жемчужины, что было непросто: прозрачные шарики так и норовили ускользнуть глубоко-глубоко, зарывшись в лесной ковер. Недолго думая, девочка сбросила рукавицы и принялась собирать холодные кристаллики прямо в пригоршню. И странное дело, снежные жемчужины даже и не думали таять!

- Придешь домой, бабушка Ноэль сделает тебе ожерелье.

- Откуда ты знаешь, как ее зовут? — девочка подозрительно прищурила глаза. Нет, определенно ее собеседник не был похож на остальных жителей их городка. Никто не стал бы расхаживать в непраздничный день с тростью, увенчанной серебряным набалдашником в виде головы лося. И массивный перстень-печатка — странно, что она его сразу не заметила. А может быть, это и не человек вовсе?

Керстен с облегчением вспомнила, что бабушка неспроста пришила ей на пальто железные пуговицы, обтянув их для красоты кусочками драпа. Так что будет не так-то просто утащить ее в лес. А еще альвов глаза словно спелый крыжовник и кончики ушей смешно топорщатся — это ей Улле рассказывал, а уж он-то знает толк в таких вещах. У мужчины глаза были серыми, как зимнее небо, и кожа казалась на фоне снега почти такой же бледной, ни кровинки.

- Так откуда?

- Просто я знал ее давным-давно, — незнакомец помахал рукой возле шляпы, словно отматывая время назад. — Когда она была как ты сейчас, или чуть помладше. Не бойся, бусы не растают. Только собирай скорей, пока солнце светит. А я пойду, пожалуй.

- Домой? А где вы живете?

Керстен чуть было не рассыпала сверкающую добычу: в ладони бусины уже не помещались, пришлось осторожно пересыпать их в варежку. Ничего, сегодня она уже мерзла без одной, как-нибудь до дома перетерпит. Зато несколько штук можно будет вместо злополучной висюльки на люстру, так даже красивее. А что, если повесить одну нитку на рождественскую елку?

Маленькие ручки споро собирали сокровища, но все же девочка нет-нет и оборачивалась через плечо, чтобы проверить, не исчез ли загадочный незнакомец, как и полагается во всех сказках? Но тот не спеша направлялся по дороге к бухте, покачивая тростью, и набалдашник вспыхивал на солнце, как тогда, летом, когда они все решили поиграть в разведчиков и часами слали друг другу сообщения, пуская зайчики карманным зеркальцем.

Что, если он сейчас сядет в лодку и уплывет? Ведь тогда никто и никогда ей не поверит.

Солнце ободряюще подмигнуло напоследок и скрылось за рваным лоскутом снежной ваты. Бусины враз пропали, как она ни высматривала их в траве и опавшей листве. Но вот пальцы наткнулись на что-то гладкое, холодное — и из-под оранжевой шляпки гриба показалась сосулька, маленькая, в форме округлого сердечка, с замерзшей внутри крохотной шишкой. Красиво, Керстен такая еще ни разу не попадалась.

- Дяденька, — прокричала она вслед удаляющейся фигуре, — а вы волшебник, да?

Эйнар обернулся и с улыбкой снял шляпу. Может быть, все возможно, Керстен.

- Вся в малышку Ноэль, — пробормотал он, вдыхая доносящийся издалека запах моря и корабельных снастей. — Та тоже на каждом шагу умудрялась отыскать чудеса. Надо же, как быстро летит время...