Серые сумерки

Он долго приглядывался. Дольше, чем обычно. То ли цель была слишком далеко, то ли умирающий свет искажал восприятие, скрадывая детали. Он пытался перебирать фильтры, но и это не помогало. Пришлось покинуть укрытие, выбраться на улицу и подойти ближе.

Коб не любил перемещаться в толпе, да и открытые пространства тоже не жаловал, добираясь до всех нужных мест исключительно на электрокаре. Удобная компактная машинка, которую можно хоть на парковку поставить, хоть спрятать за мусорным контейнером, была как раз по нему, а вот преследовать цель на оживлённой улице, пусть даже не в Центре, а в обычном спальнике, ему было невыносимо.

Агорафобия — кажется, так это называли врачи? К счастью для Коба и его работодателей, он достаточно далеко шагнул за ту грань, когда ты больше машина, нежели человек. Восемьдесят процентов — не шутки. Зато какой эффект! Встроенные химические стимуляторы сдерживали нарастающую панику, и даже в какой-то мере подавляли дискомфорт. Недостаточно для того, чтобы чувствовать себя хорошо, но для работы годится.

Девушка его не заметила. Ни с утра, когда он проезжал мимо, изучая её маршрут до офиса. Ни днём, когда Коб ошивался в ресторанном дворике бизнес-центра. И уж тем более вечером, когда он выбрал себе уютное гнёздышко рядом с её домом — с хорошим видом на окна её квартиры. Однако она изменила своему расписанию, куда-то сорвалась, и Кобу это не нравилось. Он привык работать быстро и тихо. Что если она его вычислила? Или ещё хуже — на неё вышел кто-то другой?

Поведенческие алгоритмы подсказывали ему, как правильно себя вести, как держать дистанцию, как реагировать на раздражители, вроде мужчины, интересующегося как пройти к супермаркету, или троих забулдыг, спросивших закурить. Тело работало на автомате, губы сами произносили нужные фразы, а руки ловко извлекали из кармана то смартфон с навигатором, то пачку сигарет. Коб при этом не отвлекался, он вёл свою цель, вцепившись взглядом в её медно-рыжую короткую стрижку — единственное яркое пятно посреди серой вечерней улицы.

Она не интересовала его, как женщина — нет. Не в его состоянии, не с его механическим телом. Но он знал, что за этими ярко-рыжими волосами скрыто то, к чему он действительно до дрожи жаждал прикоснуться. Нейроразъём.

Он был одним из лучших в своём ремесле. Одним из самых специфических умельцев. Ловцы душ, похитители данных, хакеры, взламывающие живых людей. Он рассчитывал, что войдёт в локальную сеть её дома и дождётся того момента, как рыжая усядется за ноутбук и подключит дополненную реальность. В этот момент он бы и забрал то, за чем пришёл.

Были ли данные защищены? Скорее всего были, но он успел бы их вырвать прежде, чем её мозг поджарится и драгоценная информация превратится в ничто. К тому же он мог бы поступить иначе, интереснее: погрузить её в сон и войти туда самому. Там бы он взял не только данные, но и её саму. Да, это не было реальностью, но разницу почувствовать невозможно. Он бы выжал её досуха, а потом ушёл с призом. Он часто так делал. Словно всесильный демон в созданных им мирах.

Теперь же придётся работать грубо. Но если быть осторожней, то можно успеть насладиться моментом. Она не интересовала его как женщина, но, проклятье, всю дорогу он только и думал о коротких рыжих волосах, о маленьких розовых ушках, о ямочке на подбородке, о тонких белых ручках. Ох, этим ручкам очень пошли бы чёрные пластиковые стяжки — такие, из которых не вырваться, сколько не сдирай кожу о колючий пластик.

Он увернулся от толпы выпивох, вывалившихся из какой-то местечковой разливайки, проскочил через очередь, ожидающую запаздывающий автобус на остановке, и ускорил шаг. Людей вокруг ещё много, большинство торопится домой — никому его спешка не покажется подозрительной.

Приближаясь к рыжей, Коб перебирал в голове сценарии. Большинство были рассчитаны на то, что у него будет время, и что объект никуда не денется, но на улице это сделать сложно. Так или иначе, он нашёл подходящий. Это был один его давний кошмар — из тех, что приходят рано поутру, когда ты уже не спишь, но ещё и не проснулся окончательно. Удивительно, но став машиной, он не перестал видеть сны. Более того, он научился их записывать и воссоздавать.

Большинство его коллег считали сны не более чем игрой разума. Они разделяли рабочие сценарии и сновидения, не видели связи, но Коб был не таков. Проводя недели в потаённых уголках Сети, погружённый в глубины виртуальности, он научился находить ту область, в которой информационные поток и фантазмы человеческого разума сливались воедино. Тёмная Сеть — так он её называл.

Это было опасное место, полное угроз и хищников, цифровых призраков и отзвуков чужих сновидений, но опытному ловцу душ там было чем поживиться. То, что он приносил из Тёмной Сети, становилось лучшими его сценариями. Одно лишь волновало Коба — ощущение холодного взгляда, неотступно следящего за ним. И унося из этого царства кошмары, он чувствовал себя вором, которого поймали на горячем, но почему-то отпустили. Странное было чувство, и он никак не мог его ни побороть, ни осмыслить.

Рыжая свернула за угол. Алгоритм велел ногам Коба ускориться, а сам он сверился с навигатором. Длинный переход вдоль проектируемого проезда, несколько поворотов к промзоне, и вот оно — удобный тупичок на полпути.

Коб оглянулся. Для маскировки приходилось носить балахон с капюшоном и мешковатые штаны, а это мешало работе сенсоров. Так что осматриваться пришлось по старинке. Убедившись, что рядом никого, он молниеносно перескочил через забор из профлиста, и перешёл на бег.

Узкий проход вёл между забором и длинными приземистыми строениями промзоны. Коб бежал на четвереньках, как собака, и под его свободной одеждой не было заметно, насколько форма его тела на самом деле отличается от человеческой. Со стороны он наверняка выглядел комично. И бежал при этом в полной тишине.

Алгоритм подсказал ему, когда сделать прыжок. Он как раз поравнялся с рыжей, но за забором та не имела шансов его увидеть. Он приземлился у неё за спиной в тот момент, когда девушка проходила поворот в тупик, зажал рот холодной металлической рукой, ударил под колени и потащил назад. Она отбивалась, даже довольно бойко, но он знал, как сделать ей достаточно больно, чтобы это пресечь.

— Пусти... — слабо выдохнула рыжая, когда он ослабил хватку.

— Заткнись.

Из его запястья выстрелила длинная чёрная удавка, которую он обмотал вокруг её шеи, а конец удавки вонзил прямо в затылок. Не удавка — интерфейсный кабель. Ему хотелось что-нибудь ещё с ней сделать, пока она не отключилась, но алгоритм упрямо твердил, что увлекаться не стоит. Коб, скрипя зубами, подчинился. Уползая в самый дальний угол, он загружал в её голову сценарий. В предвкушении он сладко зажмурился.

Коб открыл глаза. Тупик был всё тот же. Серые сумерки владели промзоной. Время остановилось. Он поглядел на свои руки, но не увидел в них её — маленькую рыжую сучку. Ту, которая должна была визжать и умолять. И сам этот мир не был его сном. Он словно и не засыпал.

Коб проверил лог: тот был пуст. Ни исходящих данных, ни входящих, даже ошибок нет. Его бионика ничего не регистрировала и не реагировала на попытку изменить сценарий, даже на попытку его отключить. Чувствуя подступающую панику, он приказал системе ввести дополнительные ингибиторы, чтобы прогнать страх и вернуть ясность мышлению, а потом он двинулся к выходу из тупика.

Он быстро дошёл до поворота. Вот знакомый проезд, вот забор из профлиста. Куда она могла подеваться? Побежала обратно? Алгоритм молчал. Коб, взвесив все за и против, пошёл дальше — туда, куда изначально направлялась рыжая. За ближайшим поворотом должен быть проход к складскому комплексу, а дальше, в конце проезда, начинался соседний район, такой же унылый спальник. Но поворота нигде не было, а в конце проезда был тупик.

Добавив ещё порцию ингибитора, Коб разбежался и перепрыгнул через преграждавший ему дорогу профлист. Если его куда-то не пускают, он просто пойдёт напролом. Приземлившись, он огляделся. И замер. Это было то же самое место, откуда он начал путь. Тупик.

Он подумал, что был бы рад оказаться даже в самом мучительном своём кошмаре, а не в этом унылом закутке возле промзоны. Стало холодно, колючие ледяные иголки кололи затылок. Коб невольно почесался и лишь потом осознал, что металл и пластик его шеи не способны ощущать ни холод, ни зуд.

Матерясь, Коб проделал путь до проезда и двинулся в обратном направлении. Снова тупик. И снова попытка вырваться закончилась тем же самым. Алгоритм молчал, сценарии не грузились. Он... застрял?

— Привет, малыш.

Он распознал её голос. Они никогда не общались, но у него были записи её разговоров. Коб повернулся и увидел рыжую. Такую беззащитную. Его руки потянулись к поясу. Там было всё то, что он так любил. Пластиковые наручники, стяжки, небольшой ножик, игольный пистолет. Но последний не нужен — от него не сбежать. В мире грёз он настоящий демон, опытный охотник.

— Не хочешь побегать? — поинтересовался он, поигрывая ножиком. — Я люблю, когда бегают. Это... будоражит. Запах страха, всё такое. Ты знаешь, девочка, как сильно страх может искажать восприятие? Ох, ни одна из моих самых изощрённых фантазий не была бы столь гротескна, если бы их не искажал ваш страх. Он влияет на мозг, на сны, даже на виртуальность. Побежишь, а? Иначе будет больно.

Рыжая покачала головой. С медных волос посыпался белый иней. Или ему так только казалось? Коб машинально сменил несколько фильтров. Девушка излучала тепло — самое обычное тепло человеческого тела. Но почему же тогда так холодно?

— Мне нужно знать, кто тебя отправил, малыш, — сказала она. — Если будешь хорошим мальчиком, то сможешь уйти.

Коб не оценил шутки. Он бросился на неё с ножом. Сбить с ног, ошеломить, придушить, немножко порезать — начало может быть простеньким, раз уж нет времени на игры со связыванием.

Рыжая шагнула за угол и исчезла в серых вечерних сумерках. Просто пропала, как будто Коб моргнул и в этот краткий миг она провалилась в никуда. Он яростно воткнул нож в профлист и закричал.

— Не трать силы, малыш.

Она стояла позади. Всего несколько шагов и она в его руках. Коб развернулся, подался вперёд и... упал на колени. Ноги не слушались. Нет — ног больше не было. Импланты лежали отдельно от тела, а он барахтался на культях. Одна из рук тоже отделилась от тела, и ему только и оставалось, что загребать оставшейся конечностью серый холодный гравий. Прямо как тогда, в том сне.

Он хорошо помнил то состояние беспомощности, и просто обожал раз за разом погружать в него своих жертв. Их ноги и руки отказывали, вязли в жидкой патоке, ломались и искривлялись, их стягивали живые колючие лозы или чёрные кожаные ремни — вариаций было сотни, их страх помогал сценарию воплотиться в жизнь. И теперь это повторялось с ним, но так не должно было быть!

— Как ты это сделала?! Это мой мир! Мой!

Рыжая удивлённо смотрела на него сверху вниз. Так смотрят на вора, попавшего наконец в западню. Холод усилился, хотя датчики убеждали Коба в обратном.

— С чего ты взял, что этот сон твой? — спросила она.

Коб замолчал. Бионика ещё работала, он отчаянно пытался скорректировать сценарий, поставить любой другой, но его сны не отвечали.

— Это место... — прохрипел он.

— Из моего детства, — закончила за него рыжая. — Я потерялась как-то на промзоне, много часов плакала и не могла выбраться. Под вечер меня нашёл брат, привёл домой, но с тех пор я всегда вижу этот сон. Живу я неподалёку, и это место всю мою жизнь напоминает мне о том давнем ужасе. Не самое страшное, что могло случиться с ребёнком, но разве в пять лет я могла это понять?

— Но я же... Я взял тебя, — Коб мямлил, не в силах понять, что пошло не так. — Я хотел провести тебя... в свой мир.

— А я всю жизнь обитаю в своём. Он научил меня, как с этим жить. Показал дорожки, которыми ходит кошмар. И он не любит тех, кто забирает принадлежащее ему.

— Он?

— Ты его знаешь, он давно ходит с тобою бок о бок, присматривает за тобой. В сущности ты занимаешься тем же самым, что и он — даришь людям кошмары. Только вот они тебе не принадлежат, и он не давал тебе права делиться.

Рыжая склонилась над Кобом и погладила его по лысому черепу. От этого движения он ощутил забытое чувство. Мандраж. Мурашки по коже, которой у него давно нет. Ингибиторы отпускали, он тонул в ужасе.

— В моей голове есть нечто ценное, — продолжила девушка. — И на эти ценности нельзя посягать. Таков уговор, конфиденциальная информация — уж тебе ли не знать, ловец? Поэтому скажи, кто тебя отправил?

— Заказчиков не сдаю, — взвизгнул Коб — он всё ещё сопротивлялся, но голос подводил его.

— Тогда тебя ждёт вечность серых сумерек и все твои страхи, от рождения и до текущего момента. Самые постыдные твои мысли и поступки снова станут реальностью, как будто это происходит прямо сейчас. А потом пройдёт ещё одна вечность и ещё одна. Столько, сколько нужно. Поверь, ты всё скажешь. Но сможешь ли потом уйти?

Коб отпрянул от неё, последняя рука подогнулась, и он упал лицом на землю. Рыжая поддела его тело ногой и перевернула на спину. Его трясло, холод забирался под металл и пластик, тянулся к его искромсанной хирургами плоти.

— Ты обычная девчонка, — рычал он. — Ты не как я. Ты не сможешь этого сделать.

— Не смогу, — кивнула она. — Я и не собираюсь. Это будет делать он.

Коб дёрнулся, глядя как она отходит в сторону.

— Он? Он?!

— Твой кошмар, малыш.

Коб попытался проснуться. Открыть глаза. Хотя бы закричать. В серых сумерках на него смотрело Невообразимое. Два холодных голубых огонька. Он не хотел смотреть в ответ, но ему пришлось.

«Я покажу тебе, Коб, то, что ты хотел бы забыть. Всё, что ты хотел бы оставить в прошлом».

Голос звучал в голове. Тихо, вкрадчиво. Он был одновременно мыслью и потоком данных, словом и кодом, чем-то, что могло придти только из Тёмной Сети. Коб попытался закричать, дать выход своему страху, но искусственные голосовые связки отказали. Пытку он принял в тишине.

— Так что вы говорите, с собакой гуляли? — офицер торопливо набросал пару абзацев протокола и поднял глаза на мужчину.

— Да, вышел, из нашего района через промку дорога до парка. Я тут каждое утро хожу. Проходил мимо поворота на тупик, а там этот лежит. По частям.

— Ясно. Прочитайте, распишитесь.

Закончив со свидетелем, офицер подошёл к коллегам. Специалист по киберам сканировал бионику на предмет вирусного кода, криминалист зарисовывал сцену.

— Так кто его так?

Криминалист пожал плечами.

— Следов борьбы нет.

— Ну не сам же он развалился?

— Узнаем. Может наркотики или какое-то внешнее воздействие. Бионика могла ведь отторгнуться, а?

Спец по киберам покачал головой.

— Она не так отторгается, Серж. Проведу экспертизу, там видно будет. А ты пока на лицо его посмотри. Выглядит так, будто он вопил, что есть мочи.

— Ну да, криком заходился. Вон как рот перекосило, — кивнул криминалист. — Только есть одна загвоздка.

Коллеги повернулись к нему с невысказанным вопросом.

— Здесь за забором теплушки строителей, рядом жилые дома, район тихий. И никто ничего не слышал. Тишина.

Все трое немного помолчали.

— Что ж, — подытожил офицер. — Это в протокол заносить не будем.