Сёстры по оружию

Трактир назывался «У пьяного гоблина», и после полуденного солнечного света в нём было темно, как у гоблина в … э-э… пещере, а Хильдур ещё и угораздило посмотреть на легионера, сидевшего у самого окна и положившего на подоконник начищенный до зеркального блеска шлем. Блик на этой кастрюле для варки легионерских мозгов ударил её по глазам, только начавшим подстраиваться под сумрак трактирного зала, и она замерла у порога, опасаясь налететь на какой-нибудь отодвинутый от стола табурет. Что-то в одиноком легионере показалось ей неправильным, но зелёные пятна в глазах отвлекли, да тут ещё Сиобан недовольно пихнула её меж лопаток. Но хоть ведьма и сама была девушка далеко не субтильная, однако столкнуть с места одним тычком пять с лишним пудов мышц, брони, оружия и трофеев ей всё же было не под силу. Валькирия чуть отступила в сторону, пропуская нанимательницу вперёд в надежде, что уж та-то не станет сшибать сослепу скамьи и табуреты, и двинулась строго след в след за осанистым силуэтом, который то и дело перекрывали плавающие в глазах зелёные пятна.

Так они и добрались до стойки, за которой частью лысый, частью наголо обритый неопрятный толстяк протирал грязным полотенцем мутные стаканы — это Хильдур уже сумела рассмотреть, кое-как проморгавшись. Он окинул посетительниц долгим взором, оценил до медяка подштопанную мантию боевого мага и аккуратно отрихтованную и тщательно отчищенную от ржавчины кирасу валькирии, зевнул и лениво поинтересовался:

— Чего желают дамы?

В критических ситуациях Хильдур беспокоилась только о том, чтобы магесса (правда, та предпочитала, чтобы её называли ведьмой) осталась жива и относительно цела, поэтому в действиях своих не стеснялась. Однако в спокойной деловой обстановке она предоставляла инициативу Сиобан: в конце концов, это же та её наняла, а не наоборот.

— Ведро горячей воды для каждой и обед, и именно в такой последовательности.

— А платить, извиняюсь, чем будете?

Ведьма сдвинула рыжеватые брови:

— То есть?

Что ей действительно отменно удавалось, так это огненные шары. Их она метала очень быстро и точно, целыми сериями — и совершенно не задумываясь над процессом. Опасаясь, что сейчас, да на виду у легионера, толстяк схлопочет в морду огненным шаром только потому, что его неправильно поняли, Хильдур влезла-таки в разговор.

— Мы из Эленглинна идём, кое-что там собрали. Но можно и деньгами конечно. — Деньгами конечно страшно не хотелось: их у обеих авантюристок было в обрез.

— Эленглинн… — трактирщик совершенно не впечатлился, и валькирия его понимала: за жирной спиной, обтянутой засаленной рубахой, рдели на стене узкие языки вымпелов гильдии бойцов, а стало быть, толстый старый кот в своё время отслужил в ней полные два десятка лет, но в отставку не вышел, а открыл своё дело, продолжая выплачивать взносы во вдовью кассу и предоставляя стол и постель товарищам. Взамен всеми его проблемами занималась гильдия, включая любителей поживиться за чужой счёт, а немного в этом мире было желающих ссориться с гильдиями. Это вам не вызванные к месту происшествия стражники, которые запишут показания потерпевших, заверят, что сделают всё возможное, и займутся куда более важными делами. Гильдия — любая, не только бойцов — имущество своих членов считала фактически своей собственностью и в самом деле, а не для отчётности разыскивала лиходеев, покусившихся на святое. Очень быстро отыскивала и раз и навсегда отучала зариться на чужое. — Да там уж кто только не был, выгребли уж поди всё подчистую, — проворчал трактирщик. — Ладно, пару кристаллов светящихся давайте — больно удобно с ними в погреб лазать.

— Один, — немедленно возразила Сиобан. — Но длинный. — И она развела ладони, показывая, насколько.

Толстяку то ли лень было спорить, то ли он понимал, что из рыжей ведьмы медяка лишнего не вытрясешь, не то что светящегося кристалла, но он как-то подозрительно легко согласился на один.

— Эй, зелёный! — гаркнул он неожиданно сильным, хоть и слегка сорванным голосом, заставив легионера рефлекторно дёрнуться от до боли знакомых нот. — Иди сюда, морда пьяная!

На этот призыв из кухни выглянул гоблин. Хильдур захотелось протереть глаза для верности, чтобы убедиться, что это не зелёные пятна в них раскрасили мелкого тощего уродца в неподобающий цвет, а действительно выползла в трактирный зал дикая и злобная тварь из тех, что подкарауливают неосторожных путников, предпочитая раненых и чуть живых от усталости.

— Чего надо, жирдяй? — без всякого почтения спросил гоблин на совершенно правильном языке, без всякого коверканья в стиле «твоя отдавать сахар — моя не звать клан».

— Герда вроде как стирать сегодня собиралась?

— Собиралась, — гаденько хихикнул гоблин. — Только ей некогда пока. — И он покосился на легионера, одиноко цедившего своё пиво. Хильдур сообразила наконец, что в этом было неправильного: легионеры патрулировали дороги как минимум парами.

— Вот и ладно, — неожиданно покладисто сказал хозяин. — Отведи дам в прачечную.

— Дам, — опять хихикнул гоблин. — В прачечную, значит.

Перчатки с обрезанными пальцами и с посеребрёнными шипами на костяшках Хильдур сняла ещё на подходе к жилью, поэтому гоблина просто снесло в проход, а не проломило ему висок.

— Виновата, — сказала она равнодушно. — Не удержалась. Сколько с меня штрафа за нанесение побоев?

Легионер с лёгким интересом посмотрел, как гоблин, кряхтя, выползает из-под стола, куда его отшвырнуло ударом.

— Две кроны, — сообщил он. — Неплохой удар, сестричка. Про арену не думала?

Хильдур изложила ему своё мнение о гладиаторских боях. Заслушался даже побитый гоблин.

— Ладно, — буркнул он, — не надо штрафа. Я пошутил, вы тоже посмеялись. Нальёшь мировую — и все дела.

— Годится, — Хильдур протянула ему руку, он страшно удивился, но руку пожал. Корявая зелёная лапа оказалась мозолистой и неожиданно сильной, даже валькирия оценила. — Показывай вашу прачечную.

Ставший после мордобоя гораздо благонравнее, гоблин отвёл «дам» в именовавшийся прачечной сарай, где, впрочем, имелся здоровенный чан и уже почти кипела в котле вода.

— Вот, — сказал он, — воду тратьте хоть всю, Герда всё равно с этого гребнястого жеребца так просто не слезет. Чего-нить ещё… дамы? Помочь доспехи снять, спинку потереть?

— Напомнить хозяину про обед, — процедила Сиобан, а Хильдур рассеянно покрутила кистью, разминая запястье, и гоблин счёл за лучшее удалиться. — Я первая моюсь, — решительно объявила ведьма.

— Да ради Двенадцати, — валькирия пожала совсем не женскими плечами. — Пока я из всей этой сбруи выпутываюсь, ты как раз закончишь.

Так и вышло: чан они в четыре руки наполнили попеременно холодной водой и кипятком, и пока Хильдур снимала кирасу, кожаную рубашку под нею и полотняную нижнюю, пока расшнуровывала сапоги и разматывала портянки, Сиобан скинула мантию и сорочку, нога об ногу стянула мягкие башмаки и залезла в чан, постанывая от наслаждения. И плевать, что в этом же чане таинственная любительница легионеров стирала, может быть, попоны — вода, горячая, много… Потом мылась Хильдур, а Сиобан сушила свою рыжую гриву. Потом Хильдур наскоро простирнула тряпьё, а Сиобан его высушила магией, потому что сами по себе льняные рубашки и саржевые штаны сохнут долго; свои же волосы, коротко и не очень ровно остриженные, валькирия слегка поджарила у очага, на котором грелась вода. Словом, у трактирщика было больше часа, чтобы приготовить обед.

И разумеется, это было рагу — куда же ещё можно свалить все вчерашние остатки? Ведьма брезгливо ковырнула ложкой в тарелке, но не с их платёжеспособностью было скандалить. Она вздохнула и принялась за еду, а Хильдур взялась выпытывать у трактирщика, до какого жилья они успеют добраться к закату, если надо им в сторону Золотой Гавани.

— А вы тоже в Золотую Гавань идёте?

За стол без приглашения подсела феечка с объёмистой сумой через хрупкое плечико и с живыми цветами в синих волосах. Хильдур было очень любопытно, как это цветы в волосах не вянут даже в такую жаркую погоду, но спросить было неловко. А вдруг это не цветочная магия, а просто мокрые лоскутки обёрнуты вокруг корешков и задрапированы волосами?

— Тоже, — неласково отозвалась Сиобан: у феечки всего оружия было — несерьёзный, вполне хозяйственного вида, ножичек на поясе. То есть обеспечивать безопасность такой попутчицы придётся ведьме и валькирии. Оно им надо?

— Денег у меня немного, — застенчиво сказала фея. Сиобан с Хильдур только переглянулись: это что, заразно? — Но есть неплохие зелья — я травница. Ну, ещё целительские заклинания знаю.

А вот это уже было интереснее: заклинания, подлечивающие раны хотя бы настолько, чтобы добраться до какого-никакого коновала, Сиобан использовала только в виде свитков, закупленных ею ещё перед выходом из столицы — рисковать шкурками, своей и телохранительницы, пытаясь лично прочесть хотя бы кровоостанавливающее заклятие, она не собиралась. Что ни говори, а толковый боевой маг и хороший целитель в одном лице — это сказки. В жизни почти всегда встречается что-то одно. Сиобан целителем не была точно.

— Мы выйдем через часок, — сказала она, всё ещё колеблясь. Она вопросительно посмотрела на валькирию: в конце концов, без неё ни о каком походе в Эленглинн и речи бы не шло — скелетов магия брала плохо, а вот алебарда здоровенной северянки разносила их на отдельные кости с одного-двух ударов. Да и в дороге вдвоём было куда спокойнее: если и находились пьяные придурки, не способные углядеть в крепкой рыжей девице магессу, несмотря на мантию, то уж рост и стать валькирии, её утиный нос и белёсые патлы даже полному идиоту не говорили — орали: «Не лезь, недоумок — костей не соберёшь!» Хильдур в ответ чуть пожала плечами. То ли ей было всё равно, и вообще, это ведьме решать как нанимательнице; то ли для неё не имело большого значения, за одной магессой приглядывать или за двумя. По крайней мере, против она точно не была. — Поедим, обед переварим и двинемся. Устраивает? — спросила Сиобан.

— Конечно, — просияла феечка. — Я Лаванда, а вон там, — она махнула рукой в угол, где сидела угрюмого вида лесная эльфа, — Тайринн.

Дамы переглянулись снова: кажется, им пытались впарить ещё одну подопечную за те же… даже не деньги, а сомнительные зелья.

— Вы вместе? — озвучила свои сомнения Хильдур. — В смысле, ты её наняла для охраны?

— Э-э… нет, — слегка озадаченно ответила Лаванда. — У меня с деньгами не очень, я же говорила. Я просто тра́вы собирала, здесь растёт одно довольно редкое растение — кошачьи ушки, оно цветёт всего несколько дней…

— Тайринн, — напомнила ведьма.

— А, ну да. Так вот, я собирала цветки кошачьих ушек, а Тайринн охотилась, и мы решили держаться вместе. Вот. Я сказала, что мне надо в Золотую Гавань, я там алхимик в гильдии магов, а Тайринн сказала, что ей всё равно куда идти, и мы пошли вместе. А тут мы услышали, что вы тоже туда идёте, и я подумала: а вдруг вы согласитесь взять нас в компанию? Вы не думайте, зелья у меня хорошие, а Тайринн неплохо стреляет, мы трёх кроликов съели, пока я собирала цветки.

Хильдур и Сиобан критически оглядели замшевую куртку с чужого плеча и лук за плечами остроухой, явно побывавший в серьёзной починке. Ну… в кроликов она попадала — это уже что-то.

— Хорошо, — утомлённо вздохнула ведьма. — Пойдём вчетвером.