Сёстры с юга

Дом был старым и деревянным, но достаточно крепким. Рина прошлась по его малочисленным комнатам. Небольшая кухня, гостиная, одна спальня и кладовка. Второго этажа в доме не было, только тесный чердак. От прошлых хозяев здесь осталось немного вещей – то, что не успели разобрать остальные жители деревни. Девушка провела рукой по деревянному столу на кухне. На её пальцах остался толстый слой пыли. Вот он – их новый временный дом.

– Откуда, говорите, вы пришли? – спросил у них крепкий мужчина лет пятидесяти.

Насколько они поняли, в деревне он был за главного.

– С юга, дедушка, – уклончиво ответила Мила, дружелюбно улыбнувшись. – Мы с сестрой путешествуем. Увидели вашу деревню и решили остановиться здесь на какое-то время.

– Никакой я тебе не дедушка, – пробурчал мужчина. До этого он представился Виктором. – Оставайтесь, конечно. Только учтите, что у нас тут свои порядки.

Казалось, он был настроен к ним доброжелательно, но всё равно то и дело исподлобья бросал на незнакомок оценивающие взгляды. Пытался понять, люди ли они, догадалась Рина. Что ж, вполне разумные подозрения. Чужаков всегда стоит опасаться, даже если это всего лишь две молодые девушки.

Рина и сама незаметно разглядывала мужчину. Он казался ей немного подозрительным, но ей все казались подозрительными. Когда-то давно отец научил её отличать перевёртышей от обычных людей, и в последние годы она часто вспоминала его слова. Виктор внешне казался нормальным человеком. Два глаза, две руки, две ноги, обычные человеческие зубы, хотя немного гнилые. Никаких лишних конечностей или глаз. Он был немного дёрганным, но это тоже ещё ни о чём не говорило.

Мила, которая всё это время поддерживала с ним вежливую беседу, заметила её пристальный взгляд и незаметно её одёрнула.

– А что случилось с людьми, которые жили в этом доме раньше? – спросила Рина. Она заметила в деревне много пустых домов. В этом не было ничего странного, но всё же, ей было интересно.

– А это… – Виктор немного замялся. – Здесь раньше жили пожилые супруги. Жена скончалась лет пять назад, а муж… вскоре тоже ушёл на тот свет.

– Понятно.

Не стоило больше задавать неудобных вопросов. Он и так смотрел на них с подозрением. Они были близнецами, а к близнецам всегда относились с опасением, считая их дурным знаком. Наверно, со стороны они и правда выглядели немного жутко со своими одинаковыми лицами. Хотя других сходств в их внешнем виде было немного: у Рины были короткие волосы, а у Милы – длинные, сейчас заплетённые в косу. Одежда на обеих была удобная и практичная, но всё, что носила Мила, всё равно казалось более красивым и аккуратным, чего нельзя было сказать о её сестре. Пока Рина вела себя холодно и отстранённо, Мила была настроена к мужчине более доброжелательно. Только их светло-карие глаза смотрели на собеседника совершенно одинаково, отчего ему было немного не по себе.

Напоследок Виктор показал им, где живёт, а также где находятся рынок и церковь – главные достопримечательности деревни. Сёстры поблагодарили его за помощь, и он наконец ушёл.

Теперь и Мила с интересом осмотрела их новый дом.

– Рина, ты представляешь, здесь даже есть кровать с матрасом! – воскликнула она, выглядывая из спальни. – Наконец-то мы поспим на чём-то мягком.

Рина такого восторга не разделяла, но тоже была довольна домом. Теперь они хотя бы будут спать в помещении, а не в палатке. Интересно, будет ли здесь тепло ночью? И будет ли здесь безопасно?

– Этот Виктор мне не нравится, – сказала Рина. – Что-то он не договаривает.

– Тебе никто не нравится. У нас ещё осталась еда? Я ужасно голодная.

Рина порылась в рюкзаке и достала оттуда остатки еды. В последний раз они останавливались в каком-то поселении больше месяца назад. С тех пор они только шли, иногда сталкиваясь с другими людьми и покупая у них что-то из продуктов. Но еда почти закончилась, как и силы идти дальше, поэтому они были вынуждены остановиться здесь. Хотя бы на время. Тем более, что деревня выглядела безопасной. Она находилась в отдалении от основных троп и даже не была отмечена на карте. Впрочем, на карте вообще мало что было отмечено.

Рина взяла в руки яблоко, лежавшее на самом дне рюкзака, и разрезала его пополам. По левой половинке яблока, едва не доставая до сердцевины, тянулась голубоватая паутинка заразы. Рина разрезала второе яблоко, но и оно было заражено почти на треть.

– Можем просто отрезать заражённую часть, – предложила Мила.

Так они обычно и делали, когда есть было совсем нечего. И всё же, есть заражённую пищу не хотелось. Для большинства людей такая еда была опасна. Детям она, как правило, вредила меньше. Их тела были лучше приспособлены к новому миру, а потому они не так часто умирали от заражённой еды. Но зато она сильно влияла на их разум. Сёстры до сих пор помнили то время, когда, только сбежав из приюта, ели с деревьев заражённые плоды и не отличали реальность от сна. Больше они этого допускать не хотели.

Они перебрали остальные продукты, но и те оказались немного заражёнными.

– Виктор сказал, здесь есть рынок. Вдруг там будет еда получше, – сказала Мила, откладывая заражённую еду в сторону.

– Едва ли мы найдём что-то чище, но можно попробовать, – согласилась Рина. – Всё равно нам нужно осмотреть деревню.

Деревня оказалась на удивление большой. На вид в ней жило сотни две человек. Сёстры давно не видели столько людей стразу, поэтому чувствовали себя здесь непривычно. Местные смотрели на них настороженно, но с нескрываемым интересом. Скорее всего, Виктор уже успел рассказать им о чужачках, пришедших с юга. Враждебности к ним никто не проявлял, поэтому сёстры немного расслабились.

Рынок находился на главной площади посреди деревни. На длинных столах лежала еда, одежда и даже какие-то самодельные предметы. Рина пробежалась по всему этому богатству глазами, но остановилась на прилавке с едой. Первым делом они должны подумать о ней.

– По чём картофель? – спросила она, надеясь, что общую валюту здесь принимают.

Женщина, сидящая за прилавком, назвала цену.

– Она чистая?

– Наичистейшая.

Чтобы продемонстрировать это, женщина разрубила один картофель и показала его сёстрам. Внутри он был полностью чистым.

– В наших землях заразы нет, – пояснила женщина, увидев круглые глаза Рины и Милы.

Кроме картофеля они купили у неё курицу и ещё немного овощей и фруктов.

– Вы неместные. Откуда вы пришли?

– С юга, – коротко ответила Рина.

– И надолго хотите у нас остаться?

– Да, – ответила за сестру Мила. Рина нахмурилась, но ничего не сказала.

– Тогда вам нужна работа, – заявила женщина. – У нас тут все работают, даже дети. А то ваших денег может надолго не хватить.

Она кивнула на кошелёк в руках Рины, и та быстро закрыла его и спрятала в карман куртки. Она уже хотела сказать надоедливой незнакомке, что они не нуждаются в её советах, но Мила снова оказалась быстрее.

– И где же нам найти работу?

– Да хоть бы и у меня. У моей семьи большой огород, а рук рабочих не хватает. Я смотрю, вы девки молодые, крепкие. Если будете помогать мне с хозяйством, то я буду вас кормить. Идёт?

Сёстры переглянулись. Рина пожала плечами и согласилась. Если это поможет им решить вопрос с едой, то так даже лучше.

Женщина назвалась Алевтиной. Она указала им на свой дом и сказала им прийти туда через несколько часов.

Вернувшись домой, сёстры снова пересмотрели всю купленную еду. Алевтина не соврала, на ней не было ни следа заразы. Разрезанное умелой рукой яблоко оказалось полностью чистым.

– Как же это вкусно! – мечтательно сказала Мила после того, как они разобрались с печью и приготовили еду. – Мы такой чистой еды с приюта не ели.

– Ты права, – Рина положила в рот кусок курицы и прикрыла глаза от удовольствия. Она уже успела забыть, какой на вкус была незаражённая еда. – Кстати, вода здесь тоже чистая. Я сходила до ближайшего колодца. Выходит, мы были правы, и на севере заразы и правда меньше. Значит, мы идём в правильном направлении.

– Может, мы уже нашли идеальное место. Разве тебе здесь не нравится?

Рина пожала плечами.

– Не знаю, мы тут только первый день. Давай не будем спешить с выводами.

– Местные люди кажутся вполне приветливыми.

– Это только пока.

Через несколько часов они, как и договаривались, стояли у дома Алевтины. Она провела их на огород, дала в руки лейки и сказала, что надо делать. Кроме большого огорода она держала много животных: кур, уток, коров и свиней.

На всю работу у сестёр ушло несколько часов. За это время Рина успела хорошо осмотреть землю и растения в поисках заразы. В месте, откуда они пришли, зараза была повсюду. Она отравляла землю, растения, которые на ней росли, и животных, что их ели. Люди там либо умирали от голода, либо ели заражённую еду и тоже рано или поздно умирали. Но здесь земля была такой чистой, какой они её не видели очень давно.

Только один раз Рина краем глаза заметила знакомый неестественный узор. Она подошла поближе и увидела, что на листьях одного из перцев, растущего в конце ряда, виднеются голубые и розовые узоры, чем-то напоминающие паутину. Она сорвала плод с растения и разломила его. Внутри него оказалась вязкая голубоватая субстанция. Такое есть было опасно. Она позвала Алевтину.

– Да, иногда зараза подбирается совсем близко к нашей деревне, но мы не даём ей распространиться, – пояснила она. – Нужно уничтожить это растение. И все, что рядом, тоже. Помоги-ка мне. Я знаю один способ очистить эту землю.

Когда они закончили, солнце уже клонилось к закату. Алевтина дала им ещё продуктов со своего огорода и протянула убитую курицу.

– Вы мне сегодня хорошо помогли, поэтому помогу вам и я, – серьёзно сказала она. – Положите эту курицу под дверь вашего дома ночью. Это наша маленькая традиция. Каждую ночь надо оставлять что-то под дверью. Даже немного, хотя бы цыплёнка. И не выходите на улицу после наступления темноты.

Рина посмотрела на мёртвую курицу в своих руках и молча кивнула. Традиции, значит. Она сразу поняла, что с этой деревней что-то не так.

– И ещё один совет. Будьте вежливы с соседями. Деревня у нас небольшая, все друг друга хорошо знают. И хватит так хмуриться, – сказала она, обращаясь к Рине. – Постарайся быть более приветливой. Не всем нравится видеть угрюмое лицо.

Сёстры быстро поблагодарили свою новую соседку и ушли. До заката оставалось ещё больше часа. Они быстро поняли предупреждение. Значит, надо просто соблюдать правила, по котором живут местные, и всё будет хорошо.

Стоило солнцу начать опускаться за горизонт, как деревня полностью опустела. Дети больше не играли на улице, взрослые не болтали у дома. На пороге каждого дома появилось по мёртвой птице, а все двери и окна закрылись на замок. Наступила тишина. Рина положила курицу на порог и тоже заперла входную дверь. Мила закрыла все шторы на окнах, взяв пример с соседей. Она, хоть и была немного наивнее сестры, отлично понимала, что стоило сохранять бдительность, особенно на новом месте.

Солнце полностью скрылось за горизонтом, и деревню накрыла тьма. Какое-то время за окном было тихо. Мила и Рина спокойно поужинали и начали рассматривать вещи, оставшиеся в доме от прошлых хозяев. Когда Мила примеряла найденное в комоде платье, а Рина перебирала посуду, на улице послышались странные звуки.

Сёстры замерли, прислушиваясь. Звуки раздавались далеко от них, но становились всё ближе. А потом они услышали шаги, отбивающие неправильный ритм. Как будто кто-то хромал. Или ног было больше двух. Шаги приближались, пока кто-то не остановился у их дома. В дверь вежливо постучали. Сёстры не сдвинулись с места. За дверью молчали. Стук повторился, на этот раз настойчивее. Когда некто понял, что ему не откроют, он отошёл от входной двери и на какое-то время всё стихло, пока очертание чьего-то лица не появилось в оконной раме.

За шторами можно было разглядеть только тёмный силуэт, напоминающий человеческую голову. Кто-то пытался заглянуть к ним в дом. Сёстры придвинулись вплотную друг к другу. Рина сжала в руке нож, на случай если этот человек попытается проникнуть в дом. В полной тишине они могли слышать его тяжёлое дыхание.

Наконец человек отошёл от их окна. Они больше не слышали его шагов, но странные звуки не стихали всю ночь. Они слышались то ближе, то дальше от их дома. Сёстры не решились выглянуть в окно. Что-то им подсказывало, что сделать это было бы большой ошибкой.

– Поспи, здесь нас всё равно никто не тронет, – прошептала Рина сестре.

Они вдвоём легли на большую мягкую кровать в спальне. Они всегда спали рядом: и когда были в дороге, и когда жили в приюте, и до этого, наверно, тоже. Они плохо помнили. Мила кивнула и закрыла глаза, а Рина ещё долго напряжённо сидела в темноте, не в силах заснуть.

Тишина наступила только тогда, когда первые лучи солнца опустились на землю. Тогда же Рина наконец легла рядом с Милой и уснула.

***

На утро мёртвая курица исчезла с их крыльца, как исчезли и все ночные подношения соседей. Жители деревни снова вышли на улицу, и всё снова встало на свои места.

– Скорее всего, это был кто-то из наших соседей, – сказала Мила за завтраком. – Решил над нами подшутить.

– Или проверить, – продолжила её мысль Рина, хотя одно предположение, которое она боялась даже озвучить, не давало ей покоя. – Какой-то странный обычай с мёртвыми животными под дверью, ты не находишь?

Ночью весь этот спектакль их здорово напугал, но теперь, утром, они могли посмотреть на всё случившееся более здраво.

– Наверное. Но ведь бывают и более странные. Давай дадим им шанс. Эти люди порой ведут себя непонятно, но они добры к нам.

Рина ничего не ответила, опустив взгляд на полупустую тарелку. Она знала, что её сестра устала от их вечных скитаний. Уже много лет они искали для себя безопасное место, куда не смогла добраться зараза и где бы их приняли. Но пока, в какой бы деревне, в каком бы лагере они не останавливались, такого места всё не находилось.

– Хорошо, давай попробуем, – согласилась Рина.

В этом мире она могла доверять только своей семье, а из её семьи осталась только Мила. Если она так хотела остаться, то ради неё Рина была готова попробовать принять этих странных людей и их непонятные обычаи.

– Вот и договорились.

Закончив завтракать, они отправились к Алевтине. Они договорились, что будут работать у неё каждый день по несколько часов. Работа по хозяйству была для них привычной. В приюте их, как и других воспитанников, заставляли помогать старшим в огороде или на кухне, а много лет назад, когда они ещё жили со своей семьёй, то тоже всегда помогали родителям.

У Алевтины была большая семья: муж, старая мать, которая тоже помогала по хозяйству, двое старших сыновей, которые жили отдельно, и младшая дочь, живущая с ней. Они первое время сторонились незнакомок, но потом, поняв, что никакой опасности они не представляют, стали вести себя с ними достаточно дружелюбно.

В этой деревне все, казалось, чего-то боялись. Рина с первого дня обратила на это внимание. Сначала она думала, люди чувствовали себя неуютно только в присутствии чужачек, но потом, понаблюдав за ними со стороны, поняла, что они ведут себя так всегда. Они говорили негромко, поддерживали вежливые беседы с соседями и всегда натянуто улыбались, но в каждом их движении было что-то неестественное, фальшивое. Как будто они всё время перед кем-то притворялись.

Даже дети переняли нервозность своих родителей. Они то весело играли друг с другом, громко крича, то резко замолкали, стоило кому-то из соседей погрозить им пальцем. Это снова напомнило Рине о годах, проведённых в приюте, где за каждым их шагом наблюдали злые глаза воспитателей, а за каждым проступком следовало суровое наказание. Она и не думала, что когда-нибудь снова испытает чувство, что за ней постоянно кто-то следит.

Только дома сёстры могли полностью расслабиться. Они запирали двери и закрывали шторы и только после этого больше не чувствовали на себе взгляда чужих глаз.

Этот старый дом был их убежищем. Здесь они нашли много интересных вещей, оставшихся от прошлых хозяев. Рину больше всего поразили книги, которых здесь было почти также много, как в доме их родителей. А вот Мила ужасно обрадовалась одежде, найденной в шкафах и в комоде. Особенно ей приглянулось одно белое платье, расшитое жёлтыми цветами. Она покрутилась в нём перед треснувшим зеркалом, висевшим на стене.

– Рина, смотри! Правда красивое платье?

Обычно они не могли себе позволить носить что-то подобное – слишком непрактично.

Рина улыбнулась.

– Очень красивое, – она встала рядом с сестрой напротив зеркала. – В нём ты похожа на маму. И на Элину.

Мила грустно улыбнулась.

– Ты правда так думаешь?

– Конечно.

Элина была их старшей сестрой. Когда Мила выросла, то стала очень похожа на неё и на их мать, особенно когда распускала волосы. Рина в себе таких сходств не замечала, хотя они с Милой и были близнецами. Возможно, дело было в короткой стрижке или в той мягкости и лёгкости, которая была в них, и которой была лишена Рина. Из отражения в зеркале на них смотрели две молодых девушки, очень разные, и, одновременно с этим, совершенно одинаковые.

– Ты тоже на них похожа, – тихо сказала Мила.

– Я на это надеюсь.

***

Следующие дни в деревне проходили одинаково. Сёстры работали у Алевтины, обживались в новом доме и знакомились с соседями. Помня советы Алевтины, они старались вести себя дружелюбно. Даже Рина всегда здоровалась с соседями и улыбалась знакомым и незнакомцам, хотя не переставала внимательно к ним присматриваться.

Каждую ночь они клали под дверь убитую птицу и потом слушали странные звуки под окном. Со временем они научились не обращать на них внимание и стали ложиться спать почти сразу после наступления темноты.

Никто в деревне не говорил о том, что происходит ночью. Все делали вид, будто всё нормально. Сёстры быстро заметили, что местные не привыкли говорить о чём-то открыто. Все их разговоры были о погоде, урожае или о сплетнях, но не более. Даже Алевтина им больше ни о чём не рассказывала.

Рина не любила этих людей, их странные, неестественные разговоры, их полные страха глаза и постоянные недосказанности. А вот Милу, казалось, это не беспокоило. Она быстро подружилась с соседями и стала часто с кем-то разговаривать или играть с местными детьми. Только благодаря её дружелюбию к ним двоим в деревне относились так хорошо.

Но Рина не собиралась закрывать глаза на то, что здесь происходило. Она привыкла, что мир бывает жесток, и если она ненадолго расслабится, то он сразу заберёт у неё всё, что ей дорого. Поэтому она незаметно начала присматриваться к соседям.

Зараза была не единственной бедой, от которой они пытались найти спасение. Второй бедой были перевёртыши. Никто точно не знал, появились они до или после заразы. Эти существа притворялись людьми и внешне были от них неотличимы. Они селились в деревнях и искали там свою жертву. Они питались человеческой кровью и плотью, а потому поселения, куда они приходили, рано или поздно вымирали.

Поговаривали, что в последние годы перевёртышей развелось особенно много. Сёстрам они до этого почти не встречались. Перевёртыши стремились к большому скоплению людей, а сёстры путешествовали только вдвоём, поэтому до этого дня они на них ещё не разу не нападали.

Много лет назад отец научил Рину отличать перевёртышей от людей. Он говорил, нужно обращать внимание на мелочи: странное поведение, неестественные фразы или бегающий взгляд – всё могло говорить о том, что перед ними не человек. Но в этой деревне все вели себя странно, поэтому нужно было искать другие доказательства.

Рина с первого дня заподозрила, что не все жители деревни являются людьми. Уж слишком подозрительными они были. Вот только выявить фальшивку, было непросто. Когда перевёртыши прекращали притворяться людьми и принимали свою истинную форму, у них искажались черты лица, появлялись лишние пары глаз или конечностей и могли вырасти острые зубы. Порой они теряли бдительность, и на обычном человеческом лице мог вдруг появиться лишний глаз.

Другим признаком, о котором мало кто знал, была кровь. У перевёртышей она была тёмно-красной, почти чёрной. Один раз Рина увидела, как Алевтина случайно порезалась кухонным ножом, и на стол упало несколько ярко-красных капель крови. С тех пор она окончательно перестала её подозревать, как и её семью. Ведь не может же перевёртыш жить под одной крышей с обычными людьми. Верно?

Мила её подозрительности не разделяла. Она особенно подружилась с соседскими детьми, и один раз даже пригласила их к ним домой. Через их порог переступили три девочки лет десяти. Они с любопытством осмотрелись по сторонам и последовали за Милой в гостиную. Там она угостила их выпечкой, которую испекла Рина, и показала им книги с иллюстрациями, о которых до этого рассказывала.

Больше всего девочек поразили не сами книги, а то, что Мила умеет читать. Как оказалось, в их деревне только немногие были обучены грамоте. Мила прочитала им несколько рассказов и стихов из книги, что привело девочек в полный восторг. Рина всё это время сидела рядом, но никакого участия в их увлечённой беседе не принимала. Когда они с Милой были детьми, то всегда сторонились своих сверстников. Или это сверстники их сторонились, она уже точно не помнила. Сёстрам всегда казалось, что они друг для друга и есть целый мир, и никто другой их понять был не в силах. Кроме их семьи, но её уже давно с ними не было.

– Ой, уже темнеет, – сказала одна из девочек, на вид самая старшая, когда случайно посмотрела в окно.

Все три девочки вмиг посерьёзнели и начали собираться домой.

– Ничего страшного, до заката ещё далеко, – как ни в чём ни бывало сказала Мила. – Вы можете немного остаться и дослушать эту сказку.

– Нет, нам нельзя. Мы должны быть дома до темноты, – испуганно замотала головой вторая девочка.

– Но почему? Что такого страшного случится, если вы ненадолго задержитесь? – спросила Мила своим самым нежным голосом.

– Нет, нам нельзя, – повторила девочка как заведённая. – Мама сказала, если мы ступим на улицу после захода солнца, то нас…

Третья девочка на неё шикнула, и она закрыла рот руками, будто сказала что-то, что говорить было ни в коем случае нельзя.

– Нам пора! – первая девочка взяла подруг за руки, и они выбежали из дома.

Рина с удивлением смотрела, как за ними со стуком закрылась входная дверь.

– Ну вот, и так всегда, – сокрушённо покачала головой Мила. – Как бы осторожно я не пыталась у кого-нибудь выяснить, что же такое страшное происходит ночью, все молчат. Даже дети.

– А ты пыталась это выяснить?

– Ну конечно! Почему, ты думаешь, я пытаюсь найти общий язык с соседями?

– Я думала, тебе всё равно, – призналась Рина. – Мне казалось, тебе так нравится здесь жить, что ты готова закрыть глаза на все странности.

– Мне здесь нравится, но и об осторожности я не забываю. Меня пугают эти шаги по ночам. Я уже несколько раз пыталась узнать у соседей, что у них тут творится, но пока никто не проговорился. И нет, я не спрашивала у них напрямую, – сказала Мила, прочитав всё на лице сестры. – Я же не идиотка, чтобы так рисковать. И так понятно, что неудобные вопросы здесь не любят. Я была осторожна. Но каждый раз, когда я хотя бы отдалённо касалась этой темы, они все как один замолкали и начинали резко говорить о другом.

Она устало потёрла пальцами виски.

– Выходит, всё это время мы с тобой думали об одном и том же, – улыбнулась Рина.

– Ну конечно, мы же сёстры. У нас с тобой особая связь и всё такое.

– Повезло, что в этот раз я буду не одна с этим разбираться.

– А когда это ты одна с чем-то разбиралась?

– Да почти всегда, с самого детства. Я же старшая.

– Мы с тобой близнецы! Ты старше всего на каких-то пару минут! – тут же возмутилась Мила.

– И всё равно я более ответственная и серьёзная, – парировала Рина.

– А вот и неправда. Да ты бы без меня и с простейшими вещами не справилась! Ладно, в этот раз мы всё будем делать по-моему. Ты действуешь слишком грубо, надо быть умнее, – важно сказала Мила. Рина закатила глаза, но не стала её перебивать. – Я же вижу, что ты постоянно сверлишь глазами местных. Думаешь, они этого не замечают? Помнишь, что говорила Алевтина? Нужно прилежно себя вести перед соседями. Насколько я поняла, репутация здесь значит очень многое. Нужно быть осторожнее. Здесь все за всеми наблюдают и всё обо всех знают. Надо создать о себе хорошее впечатление, со всеми подружиться и аккуратно выяснить всё, что нам нужно. А не смотреть на всех так, будто ты лично их ненавидишь, как это делаешь ты.

– Неправда, – сказала Рина, хотя знала, что она была права.

Рина привыкла противостоять открытой опасности. Агрессивные незнакомцы, жестокие воспитатели, дикие животные. Эта опасность была понятна и требовала незамедлительных действий. Но в этой проклятой деревне угроза была скрытой, и Мила справлялась с ней гораздо лучше. Со стороны она выглядела милой и немного наивной девушкой, но на самом деле смотрела на мир точно так же, как и её сестра – как на место, полное опасностей.

На улице и правда начинало темнеть. Рина положила на порог очередную мёртвую курицу и заперла дверь.

– Ты же понимаешь, что мы оставляем еду не обычным людям? – спросила она, вернувшись в гостиную.

– Мы пока не можем знать наверняка.

– Мила.

– Что?

– Ты сказала, что не забываешь об осторожности.

– А ты сказала, что мы можем дать этому месту шанс.

– Если здесь есть перевёртыши…

– То мы с ними разберёмся. Прямо как папа учил.

Рина скептически посмотрела на неё. Всё же она была неисправима.

Эта ночь тоже была неспокойной. Чьи-то шаги всё не замолкали, в окна снова кто-то пытался заглянуть, а в третьем часу ночи кто-то вдруг стал царапать входную дверь. Через какое-то время скрежет прекратился, но сёстры ещё долго не смогли сомкнуть глаз, слушая, как кто-то или что-то ходит вокруг их дома.

***

Несколько дней спустя Рина вернулась с рынка домой, и увидела, как Мила играет с незнакомым мальчиком. Ему было лет пять, не больше. У него были тёмно-русые волосы и карие глаза. Одет он был в одежду, которая была ему немного велика и вручную подшита. Этот ребёнок сразу напомнил Рине другого мальчика, отчего она на секунду застыла, но очень быстро взяла себя в руки.

– Я же просила тебя больше никого не приводить в наш дом. Даже детей, – напомнила она сестре.

– А я его и не приводила, он сам к нам пришёл. Правда?

Мальчик энергично закивал головой.

– Это моя сестра, Рина. Она совсем не страшная, честно-честно, – заворковала Мила. – Скажи ей, как тебя зовут.

Мальчик повернулся к Рине лицом и, широко улыбнувшись, громко назвал своё имя.

– Алик!

Рина не собиралась уподобляться сестре и возиться со всякой малышнёй, но всё равно пожала маленькую ручку, которую уверенно протянул ей Алик.

– Приятно познакомиться, Алик, – сказала она, улыбнувшись совсем искренне. – А где ты живёшь?

Оказалось, он жил в соседнем доме. Каждый раз, когда сёстры проходили мимо него, двери и окна в нём были закрыты, поэтому они думали, что он заброшен. Алик начал бойко рассказывать про свой дом, свою маму и старшую сестрёнку, которая куда-то уехала. Рина и не заметила, как она, подобно сестре, стала также нежно улыбаться и кивать на его истории. В этот момент со стороны они выглядели совершенно одинаково.

– Он похож на Саву, правда? – тихо сказала Мила.

Рина перевела взгляд на Алика. Сложно сказать, Саву она помнила хуже, чем ей бы хотелось.

Сава был их младшим братом. В последний раз, когда они его видели, ему было как раз лет пять. Алик и правда многим его напоминал. Не только внешностью, но и своим жизнерадостным характером.

Сёстры плохо помнили свою семью, как и всё то, что происходило с ними до того, как они попали в приют. Все воспоминания у них были общими. Долгими ночами, лёжа в приюте, они шёпотом складывали обрывки своих воспоминаний, чтобы создать общую картину. Они были уверены, что их мать была очень красива. У неё были длинные тёмно-русые волосы и голубые глаза. Обязательно голубые. У неё был нежный голос, и от неё всегда пахло травами. Элина, их старшая сестра, была очень похожа на их мать. Она всегда казалась им взрослой и мудрой, хотя на самом деле тогда она была только подростком. Она тоже была очень красивой и у неё был чудесный заливистый смех.

Внешность отца они помнили хуже, зато они помнили его крепкие руки, короткую бороду и низкий голос. Он тоже любил смеяться, и всегда брал сестёр в какие-то новые места: в лес, на озеро, на поле. Он научил их многим вещам, и даже сейчас, когда сёстры не могли вспомнить его лица, они хорошо помнили его голос, рассказывающий им, что нужно делать.

И, конечно, они помнили Саву, их младшего брата. Они помнили его младенцем, когда он только появился на свет и они с Элиной качали его в люльке. Они помнили, как он рос и всё время ходил за ними, как за старшими. Он был очень активным ребёнком, всё время просил с ним поиграть и требовал внимания. У него был очень громкий голос и очень искрение карие глаза.

Воспоминания были нечёткими и всё время норовили ускользнуть из памяти. Сёстры берегли их больше любых ценных вещей. Они помнили их большой дом, где они жили все вместе, и помнили поле рядом с ним, на котором росли подсолнухи. Помнили старые качели, на которых они пытались качаться вдвоём, и глубокое озеро, в котором им запрещали плавать.

Часто они пытались вспомнить что-то ещё или получше разглядеть лица родителей, но у них ничего не получалось. Странно, что они помнили так мало, ведь они тогда не были совсем детьми. Когда они попали в приют, им было уже лет восемь, но его они помнили гораздо лучше.

Порой им думалось, что все их детские воспоминания были просто общим сном, настолько нереальными они порой казались. Как будто зараза отравила не только овощи, что они иногда ели, но и их разум, голубой паутинкой оплетя все их воспоминания.

Алик начал клевать носом, а потом и вовсе уснул у Милы на коленях. Она заботливо убрала отросшие пряди с его лба.

– Сава тоже мог заснуть за считанные минуты, – грустно сказала она. – Как ты думаешь, сколько бы сейчас ему было лет?

– Не знаю, лет тринадцать или четырнадцать.

Им самим было примерно семнадцать. Они не знали своего точного возраста, но так им сказали в приюте.

– Совсем взрослый.

– Может, он ещё жив. Мы же смогли сбежать, – сказала Рина, чтобы как-то её поддержать.

– Может и жив…

Много лет назад в их дом ворвались какие-то незнакомые люди. Отец велел им спрятаться наверху. Сёстры помнили, как спрятались на чердаке, а внизу слышались обрывки разговоров, а потом чей-то крик. Они не помнили, что было дальше. Следующим их воспоминанием было то, как они очнулись в приюте, а их семьи не было рядом. С тех пор они их не видели. Они не помнили, что произошло и как они смогли сбежать. Воспитатели не ответили ни на один из их вопросов, а только холодно смотрели на них сверху.

Конфликты между людьми в те годы не были редкостью. Особенно в том месте, где они раньше жили. Обо всём этом они узнали намного позже. Скорее всего, их родители поссорились не с теми людьми, и они пришли к ним в дом, чтобы забрать еду и ресурсы, которых никогда на всех не хватало.

Сёстры не помнили, что происходило после того, как за их семьёй пришли те люди, и до того, как они попали в приют. Целые недели или месяцы просто стёрлись из их головы. Они всё ещё надеялись, что кто-то из их семьи может быть жив, но с каждым годом они верили в это всё меньше.

Мила обняла спящего Алика, и по её щекам побежали слёзы.

– Я знаю, мы больше никогда их не увидим. Даже если они и смогли выжить, мы никогда не найдём друг друга. Но у нас всё равно ещё может быть свой дом, – она подняла глаза на Рину. – И он может быть здесь. Мне так надоело всё время куда-то идти и всех опасаться. Может, здесь мы сможем наконец остановиться? Даже если среди этих людей прячется перевёртыш, то мы должны попытаться с ним справиться. Даже если их несколько… мы объединимся с другими людьми и дадим им отпор, – твёрдо сказала она.

Рина поняла, что не в силах с ней спорить. Она и не хотела. Впервые она ощутила, как сильно устала и как отчаянно хотела почувствовать себя наконец дома.

– Ладно, мы попробуем. Но тогда нам нужно выяснить, кто именно в этой деревне является перевёртышем. У меня уже есть несколько предположений, но…

Договорить она не успела. За разговором они не заметили, как в их дом вошла незнакомая женщина. Увидев Алика на руках у Милы, она с криком отобрала у неё ребёнка.

– Что вы делаете с моим сыном?! – закричала она, отчего Алик проснулся. – Как вы смеете воровать чужих детей среди бела дня?! Убирайтесь из нашей деревни, нелюди!

Она была маленькой и болезненно худой. На ней было старое платье, а её редкие волосы были завязаны в хвост. Она крепко прижимала к себе сына и смотрела на сестёр с такой жгучей ненавистью, что те на секунду опешили. Сам Алик, напротив, сидел на руках матери совершенно спокойно и только удивлённо переводил взгляд с неё на девушек.

– Никого мы не воровали. Он сам к нам пришёл, – первой пришла в себя Рина.

Она встала с пола и грозно посмотрела на женщину, которая была немного ниже неё.

– Да, мама, я сам, – подтвердил Алик.

– Молчи, я же сказала тебе не выходить из дома, – прошипела на него мать.

Она снова перевела взгляд на сестёр, но на этот раз ничего не сказала. Видимо, слова сына и то, что он оказался невредим, немного её успокоили. Она всё равно пробормотала проклятья в адрес сестёр и быстро покинула их дом, так и не выпустив сына из рук.

– Сама туда пошла! – крикнула ей вслед Рина, в ответ на ругательства. – Нет, это уже как-то слишком.

– Она так испугалась за сына… – растерянно сказала Мила. – Я не замечала, чтобы кто-то в деревне настолько сильно опекал своих детей.

– Ненормальная, – зло сказала Рина.

– Она боится.

– Кого? Нас?

– Пока не знаю.

***

Не прошло и пары дней, как Алик снова прибежал к ним в дом, держа в руке деревянный кораблик.

– Смотри, это мне папа сделал! – он протянул игрушку Миле. – Правда красивый? Только тут мачта немного сломалась.

– Ничего, сейчас починим, – Мила нашла в рюкзаке клей и аккуратно склеила деревянную мачту. – Вот так.

Она протянула игрушку обратно Алику, и тот невероятно обрадовался.

– А твоя мама не будет тебя ругать за то, что ты здесь? – спросила у него Рина.

Алик ненадолго задумался, а потом покачал головой.

– Нет. Она сказала мне не выходить на улицу, потому что там опасно, но я же не на улице.

Рина отдала должное его неоспоримой логике, однако мысленно приготовилась к новому конфликту с его матерью.

– А где твой папа, который сделал тебе этот кораблик?

– А папа уехал. Давно. А потом за ним уехала сестрёнка, – ответил Алик, отвлекаясь от игры. – Мы с мамой сейчас живём одни.

Сёстры переглянулись. Уехали, значит.

– А пойдём запустим кораблик в воду, – предложила Мила. – Пусть он поплавает.

Они принесли с кухни таз с водой, в котором они собирались мыть посуду, и поставили кораблик на воду. На удивление, игрушка отлично держала равновесие на воде, и следующие полчаса Алик восторженно водил в воде руками, заставляя кораблик плыть.

Когда за ним пришла его мать, она не стала на них кричать, как в прошлый раз. Она смотрела на сестёр с той же недоброжелательностью и подозрительностью, но было видно, что она стала относиться к ним спокойнее. Она молча забрала сына и ушла.

Это стало случаться постоянно. Алик почти каждый день сбегал к ним и играл с ними, пока его мать не замечала его пропажи. Соседка каждый раз забирала его молча, но её взгляд с каждым днём становился всё мягче, а страх постепенно уходил.

Один раз Мила предложила ей остаться на чай, и она согласилась. Они вчетвером сели за стол, где Рина уже приготовила для них ароматный чай и выпечку, которую передала им Алевтина. Пока Алик с аппетитом ел угощения, его мать скромно держала в руках свою кружку чая, опустив в неё глаза.

Её звали Лана. Её имя им сказала Алевтина. От неё же они узнали и о прошлом Ланы. Раньше у неё была полная семья: муж, дочь и сын. Но несколько лет назад её муж получил травму и вскоре умер, а в прошлом году сильно заболела дочь и тоже умерла. С тех пор Лана стала замкнутой и мнительной. Она стала меньше общаться с соседями, а в последнее время и вовсе заперлась дома с сыном.

Услышав об этом, сёстры прониклись к ней сочувствием. Они знали, какого это, потерять семью, и как сложно после этого кому-то доверять, особенно незнакомцам.

– Раньше мы с семьёй жили в большом доме. В те годы заразы ещё было не так много, как сейчас, – говорила Мила.

Она решила, что если они расскажут Лане немного о своей семье, то она станет им больше доверять. Рина не хотела посвящать в их семейную историю кого-то чужого, но всё равно согласилась. Возможно, если Лана увидит в них таких же людей, потерявших семью, то станет относиться к ним намного мягче, а хорошие отношения с соседями им были нужны.

– Наш дом стоял немного в стороне от остальных, и соседей мы видели редко, поэтому для нас в детстве не существовало других людей, кроме наших родителей, сестры и младшего брата. Кстати, он был очень похож на Алика. Я думаю, они бы подружились.

Услышав своё имя, Алик оторвался от сладкой булочки и посмотрел на них.

– А где сейчас ваша семья? Почему они не с вами? – спросила Лана, внимательно слушавшая их рассказ.

– Мы не знаем, где они. Возможно, их уже давно нет в живых, – ответила Мила, опустив взгляд. Сколько бы лет не прошло, рассказывать об этом кому-то, кроме Рины, всё ещё было тяжело.

Лана поражённо округлила глаза. Она как будто впервые увидела сестёр. Впервые она смотрела на них не с недоверием, а с искренней жалостью. Возможно, она вспомнила и о своей семье.

– Мы пытались их найти, когда сбежали из приюта, – продолжила говорить Рина, вместо сестры, – Но мы не помнили, как называется место, где мы жили. В конечном итоге нам всё-таки удалось найти наш старый дом, но он был давно пуст, а всю землю вокруг отравила зараза. Тогда мы поняли, что нашу семью мы никогда не найдём, и решили двигаться дальше. Место, из которого мы родом, для жизни больше не приспособлено, поэтому мы решили найти для нас новый дом, где было бы безопасно.

– И поэтому мы решили остановиться здесь, – сказала Мила. – Нам очень понравилась ваша деревня и мы были бы рады остаться здесь навсегда. Скажи, ты давно здесь живёшь?

– Да, с самого рождения, – ответила Лана. – А до этого здесь жили мои родители и их родители тоже. Наша деревня – это самое безопасное место на земле. Сюда иногда приходят люди из внешнего мира, но почти все остаются здесь жить, потому что лучшего места не найти.

Её слова не вязались с её скрытностью и недоверием соседям, но во многом она была права. По сравнению с остальным миром деревня казалась очень безопасной. Здесь не было заразы и не было вечных конфликтов за власть, как это было во многих поселениях, которые видели сёстры. Люди там, вместо того чтобы объединиться и вместе бороться за жизнь, постоянно конфликтовали друг с другом. Здесь же люди жили мирно и организовано, хотя опасность поджидала людей и здесь. Не зря же местные так сильно боялись темноты.

После того разговора Лана наконец стала хорошо относиться к сёстрам и разрешила Алику ходить к ним в гости. Рина тоже перестала её в чём-либо подозревать после того, как передала ей детскую одежду, которая была в их доме. В одежде была спрятана игла, и когда Лана взяла её в руки, то сразу уколола палец. На нём выступила красная капля крови. Рина тут же извинилась, сказав, что забыла иголку, когда зашивала одежду, но с тех пор она была точно уверена в том, что Лана человек.

***

За несколько недель, что сёстры жили в деревне, они успели познакомиться почти со всеми её жителями и составить список самых подозрительных из них. Список оказался длинным. В него попал в том числе Виктор, с которым они познакомились в первый день. Рина всё ещё считала, что с ним что-то не так. Но никаких доказательств у них не было, только предположения.

– Папа говорил, перевёртышей раскрыть очень сложно. Они идеально копируют поведение людей. И даже если кто-то ведёт себя странно, это ещё не значит, что он не человек, – сказала Мила, когда они сидели на кухне над списком подозреваемых.

– Знаю-знаю. Единственный достоверный признак – это кровь. Но не можем же мы всех их перетыкать иголками. То, что Лана ни о чём не догадалась, ещё не значит, что остальные такие же глупые.

– Есть ещё один способ доказать, что кто-то является перевёртышем.

Рина подняла на неё глаза.

– Правда?

– Да, поймать его с поличным. То есть, когда перевёртыш будет в своей истиной форме.

– Я же пыталась, ты знаешь. Но они слишком осторожны.

Уже больше недели Рина через свой маленький бинокль заглядывала в окна соседей, но те почти всегда были занавешены, и разглядеть что-то внутри было невозможно.

– Да, но есть время, когда они совершенно не скрываются, – сказала Мила.

– И когда же это?

– Ночью.

Так, после долгих споров и обсуждений, они решили, что смогут вычислить перевёртыша только в том случае, если увидят его лицо ночью. План казался безупречным. Им даже не нужно было выходить на улицу, достаточно было просто выглянуть в окно в нужный момент.

Той же ночью они, как обычно, положили мёртвую курицу на порог, заперли входную дверь, и погасили свет, вот только в этот раз спать они не легли. Первые шаги послышались почти через час. Рина и Мила замерли, вслушиваясь в звуки снаружи. Когда шаги стали слышны ближе, они, не сговариваясь, подошли к окну. Они впервые нарушили негласное правило и немного отодвинули занавеску. Главная проблема была в том, что с улицы были бы отлично видны их лица, выглядывающие в окно, поэтому они отодвинули штору совсем чуть-чуть, чтобы взглянуть на улицу только одним глазком.

Снаружи было не совсем темно. Улицу освещал не только свет почти полной луны, но и свет фонарей, висевших у некоторых домов, и свет окон в домах соседей, которые ещё не легли спать. В этой полутьме можно было разглядеть странную вытянутую фигуру на другой стороне улицы. Фигура склонилась над чужим крыльцом. Сёстры отошли от окна.

– Ты что-то разглядела?

– Нет.

– И я нет.

– Надо дождаться, когда оно подойдёт ближе.

Шаги неторопливо приближались к их дому, но сёстры не двигались с места. Рано. Им нужно было увидеть его лицо. Что-то остановилось у их входной двери и замерло. На секунду им показалось, будто оно снова решит постучать, как в первый день, но вместо этого послышался другой звук, как будто что-то потащили по земле.

Сёстры беззвучно подошли к окну. Рина медленно отодвинула занавеску. Совсем немного, не более, чем на пять сантиметров. Два глаза, принадлежавших разным близнецам, но всё равно совершенно одинаковых, посмотрели на улицу.

У их дома сгорбилось существо, которое только отдалённо напоминало человека. Оно поедало оставленную ими курицу. У него было длинное худое тело, согнувшееся над мёртвой птицей. Оно опиралось на согнутые ноги и три костлявых руки. На нём мешком висела человеческая одежда, а на голове была копна тёмных спутанных волос.

От отхватившего их ужаса сёстры перестали дышать. В темноте Мила до боли крепко сжала руку сестры. Они обе замерли, не отходя от окна и не отрывая взгляда от мерзкого зрелища. До них доносилось чавканье и звуки ломающихся косточек.

Лицо. Им нужно было увидеть его лицо. Но монстр продолжал поедать курицу, а сёстры продолжали смотреть. Прошло уже много лет с тех пор, когда они в последний раз видели перевёртыша так близко. Они уже успели забыть, какого это сталкиваться с чем-то подобным.

Внезапно, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, перевёртыш резко обернулся на них. Его взгляд устремился прямо на два карих глаза, выглядывающих из окна. Сёстры моментально узнали искажённое лицо своего соседа, который жил через несколько домов от них. Вот только теперь он был мало чем похож на себя. Его лицо вытянулось, рот, а вернее пасть, стала очень большой. По его подбородку стекала куриная кровь, но главное, на его лице было слишком много глаз. Сёстры не успели посчитать. Четыре? Пять? Шесть?

Они отскочили от окна в ту же секунду, что монстр повернулся в их сторону. Всего на мгновение им пришла мысль, что он мог не заметить их в темноте, а потом они услышали звук бьющегося стекла.

Перевёртыш смог разбить оконное стекло всего за несколько ударов, но вот оконная рама оказалась крепче. Дерево никак не хотело ломаться под натиском монстра. Он протиснул своё непропорциональное тело через окно, но целиком пробраться внутрь не смог – проём был для него слишком узким. Он вцепился в оконную раму зубами и разломил одну из досок надвое.

В это время сёстры в ужасе прижались к противоположной стене. Они не отрывали от глаз от монстра. В эту минуту они были совершенно беззащитны перед ним, и всё, что спасало их от быстрой смерти, это крепкая оконная рама. Бежать было некуда. Ни улица, ни этот дом больше не были безопасными.

Словно в подтверждение этого, оконная рама громко треснула. Мила опомнилась, нащупала рядом кухонный нож и крепко сжала его в руке, готовясь обороняться. Рина кинулась к стоявшему рядом шкафу и достала спрятанное за ним ружьё, которое они принесли с собой. Её руки дрожали, пока она пыталась вставить в него патроны.

Мила не могла отвести взгляд от существа, что застряло в их оконном проёме. Ей казалось, если она хоть на секунду отвернётся, то и без того хрупкая защита окончательно разрушится. Перевёртыш взглянул на неё в ответ. В этот раз она сумела сосчитать его глаза – их было пять, и в каждом из них ей виделись холод и смерть.

Рина зарядила ружьё. Перевёртыш почти смог пробраться внутрь. Все три его длинных руки потянулись к сёстрам, а пасть раскрылась в зверином оскале. В его глазах не было разума, только непреодолимый голод.

Рина выстрелила несколько раз. Она почти не целилась – просто направила ружьё в его сторону. Перевёртыш издал глухой рык и полностью ввалился в дом. Мила закричала. Рина выстрелила ещё раз. И ещё. Она продолжала стрелять до тех пор, пока не поняла, что у неё кончились патроны, а в комнате кроме них с Милой больше никого нет. Они его спугнули.

На деревянном полу остались лужи тёмной, почти чёрной крови. Капли тянулись прямо до окна. В одной из луж лежало что-то длинное, и когда сёстры подошли ближе, то поняли, что это была отстреленная рука.

– Ты его ранила, – произнесла Мила на удивление ровным голосом.

– Но он всё ещё жив. Этих тварей крайне сложно убить.

Они какое-то время стояли рядом с оторванной рукой, не в силах пошевелиться, а потом медленно подошли к окну. Шум от выстрелов точно не мог остаться незамеченным. Наверняка они перебудили полдеревни и привлекли внимание тех, кого беспокоить не следовало. Когда они решились посмотреть на улицу через выбитое окно, то были готовы к чему угодно, но только не к тому, что увидели. Вдалеке виднелись другие тёмные фигуры. Не одна, не две и даже не пять. Их было не меньше десяти, и это были только те, что они смогли увидеть. Все они свободно бродили по деревне, заглядывали в окна и пожирали ночные подношения.

Рина молча оттащила Милу от окна. Они ничего друг другу не сказали, всё и так было ясно. Они быстро заколотили разбитое окно досками, стёрли с пола кровь, как только могли, разожгли камин и бросили туда оторванную руку. Плоть горела медленно и противно. После этого по дому распространился запах подгоревшего мяса.

Остаток ночи они просидели рядом, держа наготове нож и заряженное ружьё. Они ожидали нападения в любую секунду. Если они узнали секрет этой деревни, то находиться здесь им было больше не безопасно. Но никто больше не пытался на них напасть. Видимо, ружьё их всё-таки отпугнуло.

Как только из-за леса начало показываться солнце, сёстры начали быстро собирать вещи. Они не планировали покидать деревню так скоро, но и оставаться здесь они больше не могли. К счастью, их запасов еды должно было хватить почти на неделю, а в этом доме они взяли кое-что из одежды и других полезных вещей.

Сборы заняли совсем мало времени – уж в этом у них был крайне богатый опыт – поэтому сёстры вышли из дома ещё до того, как деревня окончательно проснулась. Закинув на спину набитые рюкзаки, они направились на север, к выходу из деревни. Было немного жаль её покидать. Всего за несколько недель они успели привязаться к этому месту и даже ненадолго поверить в то, что оно может стать их домом. Но теперь тут было слишком опасно.

За их спинами послышались быстрые шаги. Рина обернулась и выставила вперёд ружьё, но это оказалась всего лишь Лана. Она схватила Милу за руку и взмолилась:

– Прошу вас, не уходите! Вы должны мне помочь!

***

– Мы не можем остаться, – раздражённо повторила Рина в очередной раз. Лана каким-то образом уговорила их зайти к ней в дом, поэтому теперь они втроём теснились на её маленькой кухне. – Мы видели, что происходит ночью. Эта деревня полна перевёртышей.

– А, это… – Лана казалась не удивлённой, а скорее немного раздосадованной тем, что они об этом узнали. – Что ж, рано или поздно вы должны были догадаться.

– О чём это ты? – спросила Мила, всё ещё не понимая.

В доме Ланы все окна были заколочены, а двери надёжно заперты. Внутри царил небольшой беспорядок, на полу и мебели лежала пыль. Они зажгли несколько свечей, но всё равно стояли в полумраке. Не дом, а склеп.

– Все об этом знают, но никто не говорит вслух. Когда-то всё было хорошо. Наши предки нашли это тихое место, куда не успела добраться зараза, и основали здесь небольшую деревню. Но однажды пришли они. Они выглядели как мы, вели себя как мы и разговаривали как мы, но каждую ночь стали пропадать люди, один за другим, – начала говорить Лана. – Мы не знали, как с ними бороться. Чтобы выжить, наши предки заключили негласный договор. Они отдали этим существам ночь, чтобы обезопасить себя хотя бы днём. Теперь, как только на улице темнеет, мы оставляем им что-то под дверью, чтобы им было, чем питаться, и они не нападали на нас. Мы с детства учим наших детей бояться ночи, потому что тот, кто выходит на улицу после захода солнца, становится их законной жертвой.

– Почему вы просто не объединитесь и не убьёте всех перевёртышей? – спросила Рина. После тихого голоса Ланы её вопрос прозвучал слишком громко. Она раздражённо ходила по кухне, недовольная тем, что они тратят своё время на эти глупые истории, когда им давно пора бежать.

Лана испуганно взглянула на неё и замотала головой.

– Нет, так нельзя.

– И почему же?

– Потому что мы не знаем, кто точно является нечеловеком. Они очень хорошо умеют притворяться. Я даже вас первое время подозревала… Кроме того, их очень много. Порой мне кажется, что даже больше, чем настоящих людей. Понимаете? Любой сосед может оказаться нечеловеком. Каждый может попытаться подобраться поближе и убить тебя. Поэтому мы так… осторожны.

Мила снова посмотрела на заколоченные окна и по её коже побежали мурашки. Подумать только, никогда не чувствовать себя в безопасности, никогда никому не доверять. Она уже не хотела здесь жить.

– Именно поэтому мы не собираемся здесь оставаться, – твёрдо сказала Рина. Она схватила Милу за руку и направилась к выходу. – Здесь опасно. И если у тебя есть голова на плечах, то ты тоже сбежишь.

– Это ещё не всё, – тихо сказала Лана, но сёстры всё равно её услышали и остановились. Они чувствовали, что ещё пожалеют об этом, и оказались правы. – Одних ночных подношений им мало. Чтобы выжить, им нужна человеческая кровь и плоть. Поэтому каждое полнолуние мы приносим кого-то в жертву. Привязываем его к столбу на главной площади, а на утро на том месте ничего не остаётся.

Лана замолчала, но было ясно, что она ещё не закончила. Собравшись с духом, она произнесла:

– В этом месяце жертвой выбрали моего сына.

Эти слова стали для сестёр полной неожиданностью. Мила резко побледнела.

– Нет, они не могут принести в жертву ребёнка, – беспомощно сказала она.

Рина взглянула на худое и испуганное лицо Ланы. Пазл в её голове сложился. Заколоченные окна, избегание соседей, чрезмерный страх за сына. Нет, она не врала. Лана подняла на них глаза. По её щекам потекли слёзы.

– Я не знаю, к кому мне ещё обратиться. Мы с сыном остались совсем одни. Три года назад мой муж получил травму на охоте. Он сломал позвоночник и не мог ходить. Я ухаживала за ним, как могла, но все решили, что от него больше не будет никакой пользы, и принесли его в жертву этим… Они всегда выбирают самых слабых, тех, кто не может принести пользу деревне: детей, стариков, больных и инвалидов. Иногда выбирают и среди приезжих, если они начинают приносить проблемы.

Рина вспомнила их первый день здесь. Алевтина сказала, здесь все работают, и разрешила им помогать ей. Она сказала, надо быть вежливыми с соседями, и они следовали её совету. Видимо, только поэтому они и смогли так долго спокойно прожить здесь. До того момента, пока сами не нарушили одно из правил и не выглянули в окно ночью.

– А в прошлом году заболела моя дочь, – тихо продолжила Лана. – Она была совсем плоха. Соседи решили, что она всё равно умрёт, а значит нужно…

Она не смогла договорить. Из её груди вырвались рыдания, и она тяжело осела на пол. Мила не смогла на неё смотреть. Она села рядом с ней и обняла её.

– Всё, что у меня осталось, это мой сын, – произнесла Лана сквозь всхлипы. – Я не знаю, что буду делать, если они заберут ещё и его. Прошу вас, помогите мне.

Рина посмотрела на сестру, сжимающую в объятьях чужую им женщину, и поняла, что они не смогут ей отказать. Они были слишком похожи на их семью. В голове крутилась мысль: что было бы, если бы много лет назад кто-то также помог и их семье. Может, тогда они были бы живы, и они все сейчас были бы вместе.

Рина опустилась на пол рядом с Милой и Ланой и дождалась, когда последняя на неё посмотрит.

– Вам надо бежать, – твёрдо сказала она. – Здесь тебе с сыном нельзя оставаться. Мы вам поможем.

– Но я не могу. За пределами деревни мы с Аликом просто не выживем. Ему всего пять, а я… долго не продержусь со своим здоровьем.

Мила отпустила Лану из объятий и внимательно посмотрела на неё. Ещё в их первую встречу она отметила её болезненную худобу, впалые щёки и тёмные круги под глазами, но не предала этому особого значения. Теперь же это, как и всё остальное, начало приобретать смысл.

– Если бы в деревне узнали, что у меня проблемы со здоровьем, то захотели бы и меня отдать на корм этим существам. Вот только Алик без меня тоже быстро умрёт. Некому будет о нём заботиться. У нас не принято подбирать чужих детей.

Рина хотела разозлиться и дать ей пощёчину, чтобы она наконец начала думать своими куриными мозгами, вот только понимала, что отчасти она была права. За пределами деревни без чистой воды и еды выжить им и правда будет почти невозможно. Они с Милой редко встречали таких же одиноких путешественников, как они сами. В основном люди передвигались группами или жили в небольших поселениях. Рина и Мила были исключением. До своего возраста они дожили только благодаря устойчивости к заразе и советам отца. Но ребёнок и больная женщина были слишком уязвимы перед внешним миром.

– Тогда чем, по-твоему, мы можем тебе помочь?

Что-то во взгляде Ланы изменилось. Он стал твёрже и решительнее.

– Помогите мне их убить.

Сёстры опешили.

– Нет, – твёрдо сказала Рина. – Это невозможно.

– Возможно. Есть один старый способ. Точно также, как мы очищаем эту землю от заразы, можно очистить её и от этих существ.

– И как же?

– С помощью огня.

Сёстры вспомнили, как в их первый день Алевтина сожгла заражённый перец и как этой ночью в их камине горела оторванная рука. Это могло сработать.

План был просто ужасный, но другого у них не было. Они придумывали его впопыхах, сидя на тесной кухне Ланы. Чтобы сжечь хотя бы часть перевёртышей, нужно было сначала заманить их в пустой дом и запереть их там. Сёстры решили, их дом для этого идеально подойдёт. Всё равно в этой деревне на них, можно сказать, уже началась охота. Никто из перевёртышей не откажется убить их следующей же ночью.

– Запрём все двери и окна снаружи, чтобы они не выбрались, – рассуждала вслух Мила. – А затем подожжём дом.

– Вот только будет непросто быстро поджечь его целиком.

– От мужа у меня осталось несколько канистр с бензином, – подала голос Лана.

Всё это время она сидела рядом, но молчала, внимательно слушая их обсуждение. Она не выглядела воодушевлённой, скорее немного нервной.

– Правда? Это просто замечательно! – обрадовалась Мила.

Они с Риной несколько раз натыкались на обломки старых машин, чудом сохранившихся с прежних времён, но вот работающих машин они никогда не видели. Скорее всего, их уже не осталось. Удивительно, что у кого-то ещё сохранились остатки бензина.

Рина нахмурилась. Что-то в поведении Ланы её напрягало. То ли предложение поджечь дом, то ли внезапно имеющаяся канистра с бензином. Как удобно.

Через какое-то время, когда детали плана немного прояснились, Лана вышла из дома, чтобы принести им всем еды из деревни. Её не было несколько часов. К тому времени Алик уже успел проснуться и очень обрадоваться их приходу. Он не удивился ни отсутствию матери, ни странному поведению сестёр.

Когда Лана вернулась, то её поведение показалось Рине ещё более странным. У неё было впечатление, будто что-то за эти несколько часов изменилось. Она быстро приготовила еду, и они вчетвером сели за кухонный стол. Лана казалась немного напряжённой, и как будто чего-то ждала. Она почти не притронулась к еде. Зато Алик с аппетитом ел приготовленную еду и не переставал разговаривать с набитым ртом. Лана иногда делала ему замечания, но в остальном сидела молча, опустив взгляд на тарелку.

Когда они доели и начали убирать посуду, раздался стук в дверь. Лана вздрогнула.

– Алик, иди в свою комнату.

Мальчик послушался и тут же убежал к себе. Лана пошла открывать дверь. Сёстры настороженно переглянулись. Что-то было не так.

В дом вошли двое мужчин. Одним из них был Виктор, который был в деревне за главного, а вторым – тот самый сосед, который вломился в их дом этой ночью. Теперь он был в человеческом облике, а о ночных событиях напоминали только его лёгкая хромота и немного болезненный вид.

Сёстры, не сговариваясь, бросились бежать. Сначала они по привычке кинулись к окну, но оно было заколочено досками так, что оторвать их было просто невозможно. Тогда они попытались выбежать из кухни, но мужчины преградили им выход. Виктор схватил Милу, а другой сосед – Рину. Его хватка, несмотря на полученные ранения, оказалась нечеловечески крепкой.

– А ну отпустите нас! – воскликнула Рина, пытаясь вырваться. – Вы что, не видите, что он перевёртыш?! Это он этой ночью вломился к нам в дом!

Её крики не произвели никакого эффекта. Она отпихнула перевёртыша ногой, но тот даже не шелохнулся. По его лицу расплылась мерзкая улыбка. Он уже представлял, как отыграется за весь тот ущерб, что они нанесли ему этой ночью.

Мила тоже изо всех сил вырывалась из крепкой хватки. Она сильно укусила Виктора за руку, которой тот сжимал её плечо. От неожиданности мужчина на секунду ослабил хватку, но потом снова схватил её, не давая убежать. Из укуса потекло несколько капель тёмной крови. От злости черты лица Виктора немного исказились, а под его правым глазом внезапно появился ещё один глаз, который с ненавистью посмотрел на девушку. Мила застыла на месте. Даже Рина перестала вырываться и замерла. С двумя перевёртышами они справиться не смогут.

Виктор быстро взял себя в руки, и третий глаз исчез. Он обернулся на Лану, которая стояла вся бледная.

– Никому ни слова обо всём этом. Сама знаешь правила.

Женщина испуганно закивала. Несопротивляющихся сестёр кинули в одну из комнат и заперли внутри.

– Эй! Вы что творите?! – опомнилась Рина, несколько раз ударив кулаками в дверь.

Ответом ей стали едва слышные голоса где-то в другой части дома.

– Тихо, давай послушаем, – одёрнула её Мила, и они обе прижались ушами к двери.

– …Они ведь подойдут? – спросила Лана. – Мой сын будет жить?

– Да, в это полнолуние в жертву принесём одну из них, – кажется, это был голос Виктора.

– А зачем только одну, если можно сразу двоих? – спросил другой сосед, усмехаясь. – Или ты предлагаешь караулить вторую весь месяц, чтобы она не сбежала?

– Тоже верно. Значит, в этот раз жертвы будет две. А ты помалкивай, женщина. Мы оказываем тебе очень большую услугу.

Лана рассыпалась в благодарностях и пообещала молчать об этом. Вскоре мужчины ушли, и в доме стало совершенно тихо.

– Я знаю, что ты меня слышишь. Зачем ты это сделала? Мы же хотели тебе помочь! – громко сказала Рина.

– У меня не было другого выбора, – раздался где-то рядом безликий голос Ланы.

– Ещё как был. Ты ведь хотела убить их.

Женщина тихо рассмеялась.

– Убить? Этих существ невозможно убить, многие уже пытались. Я лишь хотела вас немного задержать вас до их прихода.

Рина ударила кулаком по двери и громко выругалась. Лана только снова нервно рассмеялась. Её смех казался истеричным.

– Ты ведь понимаешь, что этим ты ничего не добьёшься? – спокойно спросила Мила. – Допустим, в это полнолуние в жертву принесут нас, а не твоего сына. И что с того? В следующий раз просто снова выберут его, и он всё равно умрёт. Ты просто ненадолго отсрочишь это.

– Неправда! Они пообещали, что если я найду моему сыну замену, то они не тронут его ни в это полнолуние, ни в следующее. Нам с Аликом достаточно продержаться совсем немного, а потом он подрастёт, окрепнет, и в качестве жертвы выберут кого-нибудь другого.

– И ты веришь их словам? Они ведь даже не люди.

– Да, но если жить по их правилам, то всё будет хорошо. Я же вам уже говорила, на свете нет более безопасного места, чем наша деревня. Надо просто немного переждать, чтобы в жертву принесли кого-то другого.

Сёстры переглянулись.

– Я же говорила, она ненормальная, – тихо сказала Рина.

– И когда вы собираетесь принести нас в жертву? – спросила Мила. Она помнила, что до полнолуния ещё должно было оставаться несколько дней.

– Следующей ночью.

***

Больше Лана с ними не разговаривала. Она всё время была где-то рядом, следя, чтобы они не сбежали, но ни на крики, ни на разнообразные ругательства Рины она больше не отвечала.

Комната, в которой их заперли, была маленькой. Из мебели там стояла только старая кровать без матраса и кривой шкаф, внутри которого ничего не было. В комнате было темно. Свет проникал внутрь только из щелей между досками, которыми было заколочено единственное окно. Сёстры пробовали сорвать их, но только стёрли пальцы в кровь. Они пробовали выломать дверь, но и та оказалась слишком крепкой. Уж что, а двери и окна в этой деревне у всех были надёжные. Они пробовали кричать, чтобы привлечь внимание соседей, но либо их не услышали, либо просто проигнорировали их крики о помощи. К тому моменту сёстры уже давно поняли, что рассчитывать в этой деревне они могли только на себя.

Они не знали, как много времени прошло с тех пор, как их заперли в комнате. О времени суток они могли догадаться только по скупым лучам света, проникающим через окно. Когда свет потускнел, наступил вечер. Когда свет совсем исчез, наступила ночь.

– Мы что, и правда умрём? – тихо спросила Мила.

Они сидели на голом полу, прислонившись друг к другу плечами. Все их вещи остались на кухне. Даже нож, который Мила носила при себе, остался лежать на столе. Им повезло, что Лана их хотя бы покормила перед тем, как запереть тут. Значит, они не успеют как следует проголодаться перед тем, как сами станут едой.

– Ну уж нет, – ответила Рина. – Не дождутся. Мы как-нибудь сбежим. Вырвемся, как только Лана откроет дверь. И уйдём отсюда навсегда.

– А если там снова будут перевёртыши?

– Не важно, как-нибудь справимся. Мы же смогли сбежать из приюта, значит, сбежим и отсюда.

– Ты была права, эта деревня не стала нам домом, – сказала Мила после недолгого молчания. – Наверное, мы никогда и не найдём для нас новый дом. Где бы мы ни были, куда бы ни шли, везде смерть, зараза и перевёртыши. А там, где этого нет, люди сами убивают и подставляют друг друга.

– Нам не обязательно оставаться в каком-то поселении. Если мы найдём чистую землю, то можем построить там наш собственный дом. Только для нас двоих. Вроде того, в котором мы раньше жили с семьёй.

– Тогда я хочу, чтобы он был таким же. Рядом должно быть озеро.

– И поле с подсолнухами.

– Точно, высадим много подсолнухов. Надо только найти семена.

– Найдём. А ещё можем построить качели.

– Тогда двое качелей. Я не хочу, чтобы ты снова пыталась качаться одновременно со мной.

Они не заметили, как задремали. Их разбудил тихий скрежет. Рина резко проснулась и сначала посмотрела на окно, думая, что перевёртыши решили закусить ими, не дожидаясь полнолуния. Но скрежет доносился из-за двери.

– Девочки, это я, – прошептал детский голосок. – А почему вы там сидите?

– Алик?

Сёстры подошли к двери.

– Мама уснула. Она заперла меня в комнате и сказала сидеть тихо, но я не послушался. Она вас тоже заперла?

– Да, но мы тоже не хотим здесь сидеть. Ты можешь нас выпустить? – тихо попросила Мила.

– А мама не будет опять ругаться?

– Нет, не будет. Мы ей не скажем, что это был ты.

Алик отошёл от двери. Сёстры понадеялись, что он ищет ключ. Так и оказалось. Через несколько минут Алик вставил ключ в замочную скважину и повернул его несколько раз. Дверь со скрипом открылась, и сёстры наконец выбрались из комнаты. Лана спала рядом прямо на полу, уперевшись о стену. Они аккуратно переступили через неё и пошли на кухню. Там они нашли свои вещи. За окном ещё было темно, но рассвет должен был наступить совсем скоро, об этом говорили часы на стене. Бежать прямо сейчас было опасно – на улице всё ещё находились перевёртыши. Нужно было всего лишь переждать в доме несколько часов.

Из коридора слышалось глубокое дыхание Ланы. Алик никак не мог усидеть на месте. Он не понимал, почему им надо сидеть тихо и почему ему нельзя разбудить маму. Мила тихо разговаривала с ним, отвлекая его. Рина считала минуты и часы до рассвета.

Когда до утра оставалось совсем немного, Алик случайно задел рукой кружку и та упала на пол, громко разбившись на осколки.

– Ой. Простите.

Лана сонно открыла глаза. Ещё не придя в себя после сна, она не могла понять, почему дверь в комнату была открыта и что сёстры делали на кухне вместе с её сыном. Рина не стала ждать, когда до неё окончательно дойдёт, что происходит. Выйти из дома они всё ещё не могли, поэтому она быстро сказала Миле:

– Уведи Алика и посиди с ним в комнате. И закрой ему уши.

Милу не пришлось просить дважды. Она быстро взяла удивлённого мальчика на руки и закрылась с ним в соседней комнате.

– Куда она его несёт? И как вы выбрались? – воскликнула Лана и уже хотела было пойти за ними, но Рина преградила ей путь. Теперь они поменялись местами. – Пусти меня, иначе я позову Виктора и…

Рина оттолкнула её к стене и ударила её кулаком по лицу. Лана выставила руки вперёд, пытаясь оттолкнуть её от себя, но у неё ничего не вышло. Следующий удар пришёлся ей в живот, отчего она едва не согнулась пополам.

– Никого ты не позовёшь. Или ты забыла, что будет, если привлечь к себе чьё-то внимание ночью?

– Вы всё равно не сбежите, – прошипела Лана. – Я всем скажу, и вас…

Рина снова ударила её в живот, и женщина тяжело осела на пол. Рина наклонилась к ней и приставила к её шее нож, который взяла с кухни.

– Дёрнешься – прирежу, – доходчиво произнесла она. – И ничего ты никому не скажешь. Меньше, чем через час наступит утро, и мы с Милой исчезнем отсюда навсегда. Тебе всё ясно?

Лана ничего не ответила, но и сопротивляться никак не стала. Рина равнодушно посмотрела на неё сверху вниз. Лана выглядела плохо, хотя она ударила её всего несколько раз. Видимо, со здоровьем у неё были большие проблемы, чем она рассказывала.

– Вы должны были оставаться в комнате, – сказала Лана, но больше самой себе. Она уже поняла, что запереть их снова у неё не получится.

– Ага, конечно. Чтобы потом нас можно было спокойно скормить этим тварям. Отличный план. Вот это благодарность за нашу помощь.

– Я просто пытаюсь спасти своего сына!

– А я просто пытаюсь спасти себя и свою сестру! Чем мы хуже него? А ты, если бы действительно хотела спасти сына, то сбежала бы из этой деревни с нами.

– Нет, там мы не выживем…

– Можно подумать, что здесь вы выживите. Думаешь, они снова не выберут его жертвой через полгода? А тебя? Ты ведь едва на ногах стоишь. Рано или поздно остальные это тоже заметят.

– Ах ты…

Лана попыталась ударить её, но Рина перехватила её руку и завела ей за спину. Она прижала нож ещё ближе к её шее.

– Я же сказала, не дёргайся.

За окном занимался рассвет. Перевёртыши постепенно исчезали с улиц. Лана тяжело дышала, прижатая к стене Риной, которая была намного сильнее неё.

– Ты дашь нам уйти, – твёрдо сказала она и отпустила её.

Она осмотрела их с Милой вещи, убедившись, что всё было на месте, а потом взяла в руки ружьё и проверила патроны. Лана не двигалась с места. Её пустой взгляд был устремлён вперёд.

– Ты права. Ему тут не выжить, – едва слышно сказала она. – Даже если вместо него в жертву завтра принесут меня, один он долго прожить не сможет.

Она замолчала. Рина обернулась на неё, ожидая продолжения. Лана перевела на неё замыленный взгляд, полный страха и боли.

– Прошу, возьмите его с собой. Может, хотя бы так у него будет шанс на долгую жизнь.

– А ты? – только и смогла спросить Рина.

Но Лана только грустно покачала головой.

– Я не смогу. Я прожила здесь всю жизнь и просто не смогу выжить где-то ещё. Я чувствую, что мне осталось совсем мало времени, и я не хочу, чтобы мой ребёнок видел, как я умираю. Пусть лучше думает, что мама живёт где-то далеко, как его папа и сестрёнка.

Рина несколько раз моргнула, чтобы отогнать непрошенные слёзы. Они с Милой тоже хотели думать, что их семья просто живёт где-то далеко, хотя скорее всего они уже давно были мертвы.

– Мы позаботимся о нём, – пообещала она. – Ты можешь не беспокоиться о заразе, дети к ней более устойчивы, чем взрослые. А со всем остальным мы с Милой справимся.

– Спасибо.

Она помогла Лане встать. На улице было уже почти светло. Мила и Алик вышли из комнаты. Лана что-то тихо объяснила сыну, а потом крепко его обняла. Она собрала его вещи: немного одежды, несколько любимых игрушек, еда и вода. Алик не переставал о чём-то её спрашивать. Куда он идёт? Когда он вернётся? Что в это время будет делать мама? Лана тайком вытирала слёзы и на всё ему отвечала.

Когда наступило утро, они втроём были полностью готовы. Лана проводила их до конца деревни. Было ещё совсем рано, поэтому никто их не заметил. Лана долго обнимала Алика, прежде чем навсегда его отпустить, а он не понимал, почему мама снова плачет. Она дала много наставлений сёстрам, снова их поблагодарила, и они ушли. Деревня скрылась за деревьями уже через несколько минут.

Алик шёл быстро, у него было хорошее настроение. Он пока не понимал, что произошло. Скоро он устанет идти, и им придётся сделать перерыв, чтобы он отдохнул. Теперь так же быстро, как раньше, идти у них не получится.

– Как ты думаешь, почему она доверила нам сына? – спросила Мила у сестры. – Мы для неё почти незнакомцы.

– Думаю, у неё просто не было выбора. Она знала, что в деревне о нём больше никто не позаботится, а мы… Она видела, как хорошо мы к нему относимся, и решила довериться нам.

Через несколько часов они устроили привал. Они дали Алику немного перекусить, и он с удовольствием съел большое красное яблоко. Незаражённое. Кто знает, когда в следующий раз он сможет такое попробовать. Рина достала из рюкзака карту и компас.

– Будем продолжать идти на север, там заразы должно быть меньше. Судя по карте, в нескольких днях пути от нас есть ещё какая-то деревня. Направимся туда?