Сёстры Уймонской долины

Катя опаздывала. Она бежала по Патриаршим, перепрыгивая через лужи в своих потрёпанных кроссовках, и мысленно проклинала московский июнь за его непредсказуемость. Утром светило солнце, а теперь морось превращала её любимую чёрную худи в мокрую тряпку. Впрочем, ей было всё равно — в голове крутились совсем другие мысли.

«У вас осталось всего два фолликула», — слова врача звенели в ушах, как назойливый комариный писк. Два. Чёртовых. Фолликула. В тридцать девять лет.

Издалека она увидела силуэт Лары — безупречный, как всегда. Изящная шляпка, строгое платье, туфли на шпильках. Рядом переминалась с ноги на ногу Аля — растрёпанная, в объёмном свитере, с большой сумкой через плечо. Наверняка там запасная футболка для младшего и влажные салфетки — за семь лет материнства это вошло в привычку.

— Опаздываешь! — Лара встретила её своим фирменным неодобрительным взглядом. — Я заказала столик у окна.

Ресторан встретил их теплом и запахом свежей выпечки. Стильный интерьер в стиле модерн с большими зеркалами и живыми цветами в кадках создавал уютную атмосферу, а белоснежные скатерти на столах подчёркивали статусность. Посетителей в этот час было мало, наверное из-за плохой погоды. Официант, молодой парень с модной бородкой, проводил подруг к столику и положил меню.

— Я возьму гранолу с йогуртом, — Аля даже не открыла меню. — И двойной эспрессо.

— Мне то же самое, только вместо эспрессо капучино, — сказала Катя.

— Я, пожалуй, ещё подумаю, — ответила Лара, изучая меню в массивном кожаном переплёте.

Когда официант удалился, Катя обратилась к Але:

— Опять не спала? — она знала этот измученный взгляд подруги.

— Миша всю ночь температурил. А Илья, конечно же, был на важной встрече. До трёх часов ночи, — Аля скривилась.

— Милая, ты себя накручиваешь, — Лара похлопала её по руке. — Лучше посмотри, какие у них авокадо тосты. Мне кажется...

Телефон Лары звякнул. Она мельком глянула на экран и поджала губы.

— Что случилось? — Катя подалась вперёд.

— Ничего, — Лара с преувеличенным вниманием изучала меню. — Просто Кирилл написал. Они с Машей подали заявление. Свадьба в следующем месяце.

— Это же хорошо? — осторожно спросила Аля. — Животик ещё не будет видно и…

— Конечно, хорошо, — Лара опустила меню. Её губы чуть заметно дрожали. — Просто... я не готова. Я не могу быть бабушкой. Не сейчас.

Катя смотрела на подруг и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ей так хотелось рассказать им о своём диагнозе, но слова застревали где-то внутри.

— Девочки, — она сделала глубокий вдох. — Мне нужно вам кое-что сказать...

Голос Кати дрожал, выдавая её волнение. Она сжала пальцы в кулаки под столом, пытаясь найти в себе силы произнести эти слова вслух.

— Я вчера была у врача. Снова. Он сказал, что шансы забеременеть практически нулевые.

Лара и Аля замерли. Официант, выбравший именно этот момент, чтобы принести их заказ, неловко поставил тарелки и поспешно удалился.

— Катюш... — Аля протянула руку через стол и сжала ладонь подруги. — Может быть, стоит сходить к другому врачу? За второй консультацией?

— Я была у трёх разных специалистов, — Катя почувствовала, как предательская слеза покатилась по щеке. — Все говорят одно и то же. Преждевременное истощение яичников. Знаете, что самое ужасное? Мы ведь с Сашей только недавно решили, что готовы. Столько лет жили для себя, путешествовали, строили карьеру... А теперь, когда наконец поняли, что хотим ребёнка...

— Существует ЭКО, суррогатное материнство, — начала перечислять Лара, но Катя покачала головой.

— С моими показателями ЭКО бесполезно. А суррогатное... — она замолчала, подбирая слова. — Мы пока не готовы об этом думать. Если честно, я вообще не готова ни о чём думать.

Повисла пауза. Катя вытирала салфеткой катившиеся по щекам слёзы. Аля помешивала ложкой гранолу. Лара рассеянно водила взглядом по меню.

— Знаете что, наверное, стоит заказать что-то покрепче, — сказала она, жестом подзывая официанта. — Как насчёт вина?

— В одиннадцать утра? — удивилась Аля.

— А что такого? Мы взрослые женщины, можем себе позволить.

Аля усмехнулась, Катя пожала плечом — «делайте, что хотите».

Официант принёс бутылку розового вина и три бокала. Лара придирчиво изучила этикетку и одобрительно кивнула. Когда он наполнил бокалы, она профессионально покрутила свой, поднесла к носу, вдохнула аромат и сделала маленький глоток.

— Неплохо для утреннего вина, — заключила она. — Хотя я бы предпочла что-нибудь из Прованса.

Официант вернулся с тарелкой авокадо-тоста для Лары, украшенного веточкой базилика и пармезановой стружкой.

Аля доела гранолу и отодвинула тарелку. Катя к своей так и не притронулась. Она смотрела в окно, по которому скатывались капли дождя, складываясь в причудливые узоры.

— Должен же быть какой-то выход… — пробормотала Аля. Видеть страдания подруги для неё было невыносимо.

— А вообще может быть и есть выход, — вдруг сказала Лара. — На женских форумах часто пишут про одну целительницу…

Аля скептически хмыкнула:

— Серьёзно? Знахарка? В двадцать первом веке?

— А почему бы и нет? — Лара достала телефон и начала искать. — Вот, смотрите: «Мы шесть лет не могли забеременеть, а через два месяца после встречи с Александрой Гавриловной тест показал две полоски. Сейчас нашей дочке уже три года». Или вот ещё: «Знахарка не только травы дала, но и душу успокоила. Только к ней приехала — сразу поняла, что не зря». Там целая ветка таких историй… Я и сама давно хотела к ней попасть.

— Тебе-то зачем? — удивилась Аля.

Лара поджала губы и отвела взгляд:

— Я не хочу сейчас это обсуждать.

Катя молчала, размешивая остывший кофе. В другой ситуации она бы первая посмеялась над идеей ехать к какой-то деревенской целительнице. Но сейчас...

— И где эта Александра Гавриловна живёт? — спросила она наконец.

— В Уймонской долине, Республика Алтай, — ответила Лара.

— А знаете что? — вдруг сказала Аля, допив остатки кофе и звякнув кружкой о блюдечко. — Я бы съездила. Куда угодно, хоть на край света. Лишь бы только вырваться из этого замкнутого круга: дом-дети-муж-дом.

Лара удивлённо подняла брови:

— А как же дети?

— Илья может побыть отцом хотя бы неделю, — в голосе Али появились стальные нотки. — У него есть мама, в конце концов. Я уже семь лет не была в отпуске. Настоящем отпуске, а не с детьми на море.

Катя слушала подруг и чувствовала, как внутри неё разгорается искра надежды. Может быть, это безумие — верить в какую-то деревенскую знахарку. Но сейчас ей хотелось ухватиться за любую соломинку.

— Когда поедем? — неожиданно для самой себя спросила Катя.

Лара оживилась, пальцы забегали по экрану телефона:

— В следующие выходные? Я посмотрела, туда можно долететь до Горно-Алтайска, а потом на машине...

— Стоп-стоп, — Аля подняла руки. — Вы серьёзно? Вот так просто возьмём и поедем?

— А почему нет? — Катя почувствовала, как внутри растёт решимость. — Что мы теряем?

— Время? Деньги? Рассудок? — Аля загибала пальцы, но в её глазах уже появился азартный блеск.

— Зато приключение, — улыбнулась Лара. — Когда вы в последний раз делали что-то безумное?

Катя и Аля переглянулись.

— Ну после той поездки на Байкал, где мы познакомились с нашими будущими мужьями, мы не делали совершенно ничего безумного, — улыбнулась Аля.

— Значит, решено? — Лара посмотрела на подруг. — Алтай?

— Алтай, — кивнула Катя.

— Боже, не верю, что соглашаюсь на это, — простонала Аля. — Алтай.