Seven minutes in cockpit

— Пульс за сто шестьдесят у обоих. Они что, в кокпите марафон бегают? — Ирен нахмурилась, просматривая данные на планшете. На экране отображались показатели с персональных трекеров обоих пилотов. Пару минут назад система засекла подозрительный уровень активности и высокий пульс, из-за чего на медицинский планшет пришло уведомление об активировавшемся протоколе.

«Внимание: зафиксированы аномальные биометрические показатели у пользователей Н. Рихт и Ф. Торнелл — частота пульса превышает 160 уд/мин. Сработали датчики приближения. Ведется аудиовидеозапись с кокпита».

Формально, подобное уведомление не являлось протоколом, это скорее было автоматическим системным мониторингом экипажа, необходимым для отслеживания безопасности, медицинского реагирования и дисциплины. Активировалось такое уведомление из-за биометрических скачков показателей, резкого сближения в замкнутом пространстве и минимальной голосовой активности при подобном скачке — последнее расценивалось как молчаливый конфликт или ЧП.

В таком случае система включала записи с камер и микрофонов и, если в течении семи минут ситуация не нормализовалась, передавала данные в медицинский модуль и системный журнал уведомлений. Подобное сближение при высоких биометрических показателях система расценивала как конфликт или инцидент и датчик безопасности тут же делал авто снимок всего происходящего в кабине пилота, который сразу же поступал в медицинский блок.

— Они либо дерутся, либо... — Эл, стоявший позади докторши, стянул очки с носа, постучав пальцем по оправе. Смотреть на распечатанный авто снимок было неловко. Там, несмотря на поганое качество, были видны две фигуры, одна из которых была недвусмысленно зажата у панели управления и, судя по тому, как была откинута ее голова — это был Фрэнк.

— Слишком активная физическая нагрузка, — Ирен покачала головой, фыркнув и переводя взгляд на Эла. — Проверим, что у них там?

— Подтяни вектор, у тебя расхождение на три процента, — Ник не отрывал взгляда от панели, уверенно сжимая пальцами штурвал и поглядывая на приборную панель.

— Спасибо, кэп, без тебя бы и не вспомнил, что умею управлять судном, — фыркнул в ответ Фрэнк, подправляя вектор движения, а заодно и корректируя тягу, выводя корабль на идеальную траекторию. Взгляд мельком упал на капитана — спина ровная, взгляд прямой, каждое движение уверенное и точно выверенное, словно бы Рихт и «Атрия» были единым целым.

— Пока ты на этом корабле ты под моим командованием. Помни об этом, Фрэнк.

— У тебя, я смотрю, пунктик на подчинение.

Торнелл беззлобно фыркнул, но челюсти непроизвольно сжал. Не любил он, когда Ник переходил границы и включал режим строгого капитана, которому нужно контролировать абсолютно все. Управление кораблем — командная работа так-то. Но попробуй объяснить это кэпу сейчас.

Капитан, наконец отпустив штурвал, круто повернулся к нему в кресле. Они закончили с ручным выводом судна на орбиту и теперь можно было расслабиться, доверив дело автопилоту. Торнелл и сам, клацнув тумблером, развернулся, упрямо смотря в ответ. Знал, что немного, но зацепил Рихта своими словами. И потому позволил себе едва заметно улыбнуться, ожидая следующей нападки.

— А у тебя что, пунктик на капитанов, раз ты так охотно починяешься? Или я первый, кто заставил тебя так закипать, Фрэнки?

В наглых голубых глазах не было ничего, кроме насмешки. И это выводило из себя куда больше, чем все его бессмысленные подначивания, больше похожие на дурацкий флирт.

Став космическим летчиком Фрэнк сразу же нашел минус этой работы — никакой дрочки. Даже, когда есть личное время. И проблема была даже не в уединении или отсутствии интересных фильмов, а в персональном трекере, отслеживающим любое колебание физиологических показателей. Из-за него нельзя было полноценно расслабиться и получить долгожданную разрядку. Сразу ведь станет ясно, чем он занимался и тогда подколок вряд ли удастся избежать.

Поэтому сейчас капитанские слова действовали на Торнелла как красная тряпка на быка.

Но Фрэнку пока что удавалось держать себя в руках и не вестись на глупые провокации. Пока что.

— Забавно, что ты злишься каждый раз, когда я начинаю командовать, но все равно подчиняешься. Из раза в раз.

Иногда Рихт был просто невыносим. Как сейчас, например, когда скрестил руки на груди, намеренно ухмыльнувшись еще шире. Выглядя таким самодовольным, что его хотелось ударить.

— Может, тебе это просто нравится?

Николас поддался вперед, не сводя с Фрэнка насмешливого взгляда. Того и гляди, приблизится еще больше и обхватит пальцами подбородок, не позволив отстраниться.

— Особенно, когда это делаю я.

— Да ты...

Фрэнк не договорил, только быстро отщелкнул ремни безопасности, позволив им с глухим звуком удариться о спинку кресла. А после резко встал, чувствуя, как смыкаются челюсти и сжимаются кулаки от злости. Да что он себе вообще, блять, позволяет?

Не найдясь, что ответить, Торнелл в пару широких шагов оказался у двери и, ударив кулаком по кнопке, покинул кокпит, поморщившись, когда задел плечом косяк. Оказавшись в коридоре, Фрэнк отошел на пару шагов от кабины, прислоняясь к прохладной панели на стене.

Дурак. Николас — дурак, который просто решил доебать его, зная, прекрасно зная, как это не нравится Фрэнку.

И сам Торнелл будет последним дураком, если позволит Рихту думать о том, будто бы он одержал победу.

Нужно просто собраться с силами и вернуться в чертов кокпит. Нужно просто не думать об этих дурацких насмешливых голубых глазах и их наглом обладателе. Фрэнк на миг зажмурился, выдыхая сквозь стиснутые зубы. Пусть Рихт не думает, что последнее слово осталось за ним.

А после, не думая ни секунды, Торнелл вернулся обратно в кабину пилота.

Николас сидел в своем кресле. Сидел в полуоборота, расстегнув ремни безопасности и явно ожидая Фрэнка. Ведь, когда он появился, капитан сразу встал на ноги, а на губах уже играла осточертевшая ухмылка.

— Остыл, Фрэнки?

— Закрой свой рот, кэп.

— Сделай это сам.

Фрэнк сократил между ними расстояние в два шага. Встал почти вплотную к Николасу, не моргая глядя в его насмешливые глаза, а после схватил за грудки и... поцеловал. Грубо, резко и совсем не так, как целуют того, кого любят. Ему просто хотелось закрыть его поганый рот и сбить эту спесь самодовольства. Он целовал его с таким напором, что кэп неловко упал обратно в кресло, утянув за собой и пилота, но жаркий поцелуй такая мелочь не остановила.

Он целовал его с такой неистовой жестокостью, что, когда Ник попытался отстраниться, Фрэнк тут же зарылся пальцами в его волосы и со всей силы сжал пятерней, не позволяя осуществить задуманного. У него и самого легкие горели от нехватки воздуха, но он лишь сильнее и до крови впивался в капитанские губы, силясь хотя бы таким образом поубавить его желание строить из себя командира. Но отстраниться все же пришлось, правда, не самому, а под напором Рихта — он, сжав пальцами волосы пилота, резко дернул голову назад, отрывая от своих губ. Капитан дышал тяжело, а взгляд был настолько ошарашенным, что Фрэнк невольно улыбнулся.

— Ты забываешься, Торнелл, — спустя долгое мгновение наконец выдохнул Николас, слизывая алую каплю с губ. Его пятерня больше не сжимала волосы и Фрэнк успел заметить, как подрагивают капитанские пальцы. Это было забавно.

— Да? И что же ты мне сделаешь, капитан? — он задал вопрос и улыбнулся так нагло, как только сумел. — Блять, спокойней!

Торнелл совсем не ожидал того, что в следующую секунду Рихт резко встанет на ноги, едва не скидывая с себя второго пилота. Но не успел он прийти в себя, как капитан зажал его у приборной панели. Одна ладонь зарылась в длинные волосы, сжимая их, а вторая крепкой хваткой сжала пах, вынудив Торнелла выругаться сквозь зубы. По телу точно прошелся разряд тока, когда он посмотрел в горящие глаза напротив. Кажется, именно в этот момент Фрэнк и понял — он попал и попал по полной.

— Ну ты же для чего-то полез ко мне, Фрэнки. Хотел подчиниться по иерархии — получай.

Торнелл не успел ответить — только вздрогнуть, когда Николас задел зубами нежную кожу шеи, оставляя на ней свою отметину. Сейчас оказывать сопротивление или говорить вообще не хотелось — только теснее прижаться к горячей коже, ощущая, как по телу расползается жар желания, да твердеет член в крепкой хватке Николаса.

— Сними уже свою чертову куртку, — прохрипел Фрэнк и, не дожидаясь Ника, сам резко стянул графитную тряпку, откидывая ее куда-то в сторону кресла. Следом за ней полетела и молочного цвета футболка, а затем взору пилота открылось подтянутое тело капитана.

Торс с рельефными мышцами захотелось потрогать и Торнелл протянул ладони к его телу, жадно скользя пальцами по горячей коже. Подушечками пальцев он ощутил полоску волосков на животе, ведущую под ремень штанов, отчего сердце в груди забилось еще сильнее. В какой-то момент ему даже перехотелось раздеваться, но Рихт и не думал спрашивать его в этом вопросе — просто стянул футболку, обнажая худой живот и вены выше локтя с темными рубцами, оставшимися от уколов игл. Благо, в полумраке кокпита было не так-то просто рассмотреть следы его постыдного прошлого.

— Еще не поздно остановиться.

От хриплого шепота на ухо по позвоночнику прошелся разряд тока.

— Заднюю даешь, кэп?

Торнелл насмешливо улыбнулся, едва сдержав стон, когда рука Рихта сильнее сжала его твердый член.

— Я же знаю, что ты слишком правильный для этого.

Продолжая подначивать Ника, Фрэнк выругался сквозь зубы, когда капитан схватил его за бедра, поворачивая к себе спиной и нагибая над панелью. Ощутив, как упирается в ягодицы стояк кэпа, Фрэнк прикрыл глаза, но ухмылки сдержать не сумел. Может, Рихт и был по бо́льшей части педантом, но у него была и другая сторона. И таким он нравился Торнеллу куда больше.

— Надеюсь, у тебя в кармане завалялись презерватив или смазка, — отозвался в ответ капитан, запуская обе руки в задние карманы брюк пилота. В том, конечно, не было необходимости — и так было видно, что в них ничего не было. Зато у Ника появился лишний повод полапать Фрэнка.

— Прости, выложил, когда шел к тебе, — фыркнул в ответ Фрэнк, чувствуя, как тело окатила дрожь, когда Николас резко стянул с него штаны вместе с бельем, скользнув ладонью по ягодицам, прежде чем отвесить шлепок.

— Тогда терпи, Фрэнки.

Фрэнк был готов терпеть. Сейчас, когда его переполняло желание, он, кажется, быдл готов ко всему. Но стоило ему ощутить сразу два влажных пальца внутри себя, как он сжался, шипя от неприятных ощущений. Он-то надеялся на более приятную и плавную подготовку!

Николас, точно издеваясь над ним, тут же стал двигать пальцами, но, надо отдать ему должное, принялся отвлекать от боли, целуя спину, а свободной рукой лаская его член.

— Ты бы поосторожней, кэп. Ты у меня первый, — выдохнул сквозь зубы Торнелл, изо всех сил стараясь расслабиться, но выходило пока не очень.

— Учту, когда встретимся в каюте.

— Хорошо, что я сегодня на дежурстве.

Рихт тихо засмеялся в ответ, продолжая работать пальцами. В конечном счете Фрэнк сумел расслабиться и даже стал осторожно толкаться бедрами в ладонь кэпа, чувствуя, как начинает плыть от захвативших его приятных ощущений. Он даже почти что не издал ни звука, когда Рихт добавил третий палец, предварительно добавив побольше слюны. Только терпеливо ждал, когда собственное тело будет готово принять его член. Ждал и одновременно с этим содрогался.

— Обещай громко не кричать, — и снова этот вкрадчивый шепот на ухо, от которого вдоль позвоночника прошла дрожь. Пальцы выскользнули из растянутого отверстия, но ответить Торнелл не успел — ладонь, еще недавно ласкавшая член, зажала рот, а сам Рихт вошел до половины совсем не плавным толчком.

Фрэнк весь сжался, чувствуя внезапную боль, от которой на пару мгновений сперло дыхание. Злясь на Ника за эту боль и за невозможность хорошенько выругаться, он извернулся и сумел укусить его за пальцы, вынудив капитана убрать руку ото рта.

— Блять, мне так-то больно, кэп! — тут же выдохнул Фрэнк, склоняя голову над мигающей огоньками панелью и учащенно дыша. Боль никак не хотела покидать его тело и даже ласковые поцелуи, так не похожие на недавнюю грубость, не спасали ситуацию.

— Прости, я думал, ты пошутил про то, что я у тебя первый, — в голосе Рихта и правда послышалась вина, пока сам он продолжал оглаживать горячими пальцами напряженное тело, оставляя на коже множество невесомых поцелуев.

— Хочешь сказать, что я — педик? — фыркнул в ответ Торнелл, чувствуя, как медленно боль отходит на задний план, позволяя мышцам расслабиться.

— По крайней мере, похож на него.

Рихта захотелось ударить по лицу. И спасло капитана от этого совсем не романтичного жеста только то, что Фрэнк был повернут к нему спиной. И то, что сам Николас начал медленно двигаться, даже не пытаясь сдержать тихих стонов. Он больше не целовал спину Торнелла, но обхватил ладонью его член, возобновляя ласки. Но Фрэнку и без того было хорошо — угол, под которым входил Николас, был верным и каждый толчок, когда тот входил на всю длину, вынуждал пилота стонать, выгибаясь в спине.

Сложно было сказать, чувствовал ли Николас Фрэнка или просто понял, что больше нельзя было двигаться в этом медленном темпе, но он внезапно сделал пару резких толчков, а после прижал Торнелла еще плотнее к панели. Капитан буквально придавил его своим весом, сжимая пальцами свободной руки бедро до синяков. Каждый толчок был резким. И от каждого движения из груди Фрэнка вырывалось хриплое рычание. Боль мешалась с удовольствием, туманила мозги и не позволяла ни о чем думать. Только о капитане и его глубоких резких точках. Только о том, как крепко горячая ладонь сжимала член, размеренно, но совсем не в такт толчкам лаская его.

— Ты... сукин сын, кэп, — судорожно выдохнул Фрэнк, чувствуя, как все мышцы сжимаются от напряжения. Он едва сдерживал себя, и разная амплитуда толчков и поступательных движений по длине члена совсем не способствовала улучшению выдержки.

— Не делай вид, что тебе не нравится, — раздался насмешливый шепот прям над ухом, заставивший Фрэнка вздрогнуть, сжимаясь всем телом. В ответ на это Рихт сдавленно застонал, ясно дав понять — он тоже был на грани. Тоже сдерживался изо всех сил.

Теперь их выдержка превратилась в негласную игру — кто первым кончит, тот и проиграл.

Но проблема была не только в том, что Фрэнку трудно было держаться. А в том, что ему, черт возьми, нравилось все происходящее. Ему нравились грубые касания, нравились резкие толчки и то, как Рихт обращался с ним тоже, блять, нравилось. От этого внутри он снова закипал. Заводился от своих же слабостей, которые Ник виртуозно использовал себе на пользу.

— Да пошел ты, Ник, — едва слышно хрипнул Торнелл, позволив Рихту сжать пальцами свои волосы. Жест вынудил его не только запрокинуть голову, но и выгнуться в спине. Он буквально ощутил, как член проехался по чувствительной точке внутри, заставив задрожать всем телом. В этот же миг он и проиграл. Горячее семя полилось в руку Николаса, пока сам Фрэнк тихо стонал, кусая себя за губу и жмурясь.

В ту же секунду капитан, едва успев выйти, с хриплым стоном излился на его ягодицы, чуть не заляпав спущенные штаны.

В кокпите было тихо, не считая хриплого и шумного дыхания пилотов. Фрэнк, едва стоя на ногах, опирался руками о панель, пытаясь прийти в себя. И только он открыл глаза, как чистая ладонь кэпа прижала Торнелла к своей груди, а пальцы, заляпанные в его сперме, оказались у приоткрытых губ.

— Оближи, — прошептал он, обхватывая второй ладонью горло. Судорожно дернувшийся под пальцами кадык вызвал у Рихта тихий смешок. — Давай, Фрэнки.

— Да пош...

Договорить Торнелл не успел — пальцы скользнули в рот быстрее, чем он ожидал, а язык ощутил вкус собственного семени. Он мог бы сопротивляться, но совершенно не имел на это сил. Мог бы укусить Рихта, но вместо этого подчинился, начав не только облизывать пальцы, но и посасывать их с весьма характерным посылом. Правда, весь спектакль длился не больше минуты — Фрэнк языком начал выпихивать пальцы из своего рта и на этот раз Ник сдался, убирая их и ослабляя хватку на горле, позволяя сделать полноценный вдох.

— А ты, я смотрю, профи...

— Мог бы убедиться в этом на практике, если бы не торопился.

Рихт тихо усмехнулся, прежде чем развернул к себе Торнелла, насмешливо глядя в его глаза с расширенными зрачками. Пальцы мягко обхватили подбородок, прикоснулись к припухшим губам, а сам он почти что припал к ним, но тут раздался тонкий писк со стороны двери. Оба пилота почти что синхронно вздрогнули, а после Фрэнк дотянулся до клавиш, включая окно с камеры видеонаблюдения. За дверью стояли Ирен с Элом и странно переглядывались.

— Черт, — тихо шикнул Фрэнк, поспешно отстраняясь от Ника и начиная натягивать на себя штаны, совершено не заботясь о том, что кожа была испачкана в сперме. Успеет еще помыться.

— Командир, мистер Торнелл? У вас все в порядке? — громкий голос Эла вынудил и Ника начать одеваться, попутно осматривая кокпит — никто не должен был знать, что здесь произошло пару минут назад.

— Система засекла подозрительную активность... вы там марафон, что ли, бегали? — в голосе Ирен слышалась откровенная издевка. Убедившись, что Фрэнк одет, Николас одернул полы куртки и наконец открыл дверь, постаравшись сделать очень невозмутимое лицо.

— Просто работали, как обычно, — он пожал плечами, даже не взглянув на растерянного Фрэнка, который неловко теребил край футболки.

— М, ну ладно, значит, показалось, — докторша фыркнула и было ясно, что от ее внимательного взгляда не укрылось ничего.

А Эл, точно издаваясь, вручил Нику распечатку с видеокамеры. И на ней, теряясь в оттенках, было изображено два силуэта, прижавшихся друг к другу в весьма недвусмысленной позе.

— Больше не будем мешать, — выглядя максимально невозмутимыми, медики покинули кабину и лишь за ее дверьми послышался их громкий смех, заставивший Ника зардеться, сжимая пальцами дурацкий снимок.

— Блядство! — Торнелл вырвал из рук кэпа злосчастную распечатку, разглядывая ее. — Ну что, в рамочку и на стену к нашей фотке, сделанной после первого полета?

— Ага, чтобы все видели, чем мы тут занимаемся.