Северный

Пролог

Старая Падунка, как называли эту дорогу все без исключения жители города, была плохо освещена и окутана мраком даже в светлые летние вечера. С тех пор как открыли новую дорогу от города до посёлка, о старой попросту забыли. Теперь некоторые участки дороги утопают во тьме, а качество дорожного покрытия оставляет желать лучшего. Даже тот факт, что только через “Падунку” можно добраться до детских лагерей, не убедил чиновников заняться её ремонтом. Время от времени кто-то поднимает этот вопрос на собраниях, но каждый раз ответ один: «Нет средств». А тем временем “Падунка” продолжает разрушаться, становясь всё менее пригодной для проезда.

Совсем недавно, около трёх лет назад, лагерь, расположенный ближе всего к городу и носивший название Северный Артек, был закрыт. Его корпуса были переоборудованы в жилые дома, а территория лагеря облагорожена: здесь появился парк с асфальтовыми дорожками и множеством удобных скамеек. Так из бывшего детского лагеря вырос престижный микрорайон, правда, он находился в десяти километрах от города и со всех сторон был окружён густым лесом. В основном в новый микрорайон заселяли молодые семьи по специальной городской программе. Квартиры быстро распределили, и новым владельцам оставалось лишь дождаться завершения косметического ремонта в своих будущих домах. Однако, несмотря на активное заселение, обещанный ремонт дороги так и остался невыполненным. Местные власти, похоже, отложили эту задачу на неопределённый срок, оставив жителей без нормального доступа к их новому дому.

И вот однажды на одном из тёмных участков дороги появилось белое пятно. По мере приближения становилось ясно, что по дороге шагает скелет, словно вышедший из школьного кабинета биологии. Неведомо как оживший и неведомо куда направляющийся. Шаги его были размеренными и тихими, будто сам воздух вокруг становился гуще и тяжелее при каждом движении. Глаза, пустые глазницы, смотрели прямо перед собой, не обращая внимания ни на что. Казалось, что он просто шёл, не имея цели, но ощущалось нечто зловещее в его присутствии. Возле поворота к новому микрорайону скелет неожиданно остановился. Под рёбрами, там, где должны располагаться сердце, лёгкие и другие органы, начал разгорается сгусток зелёного света. Пустые глазницы вспыхнули мрачным зелёным сиянием, и ночная тишина взорвалась жутким, неестественным хохотом. Этот звук эхом прокатился по окрестностям, заставляя кровь стынуть в жилах у каждого, кто услышал его.

Глава 1.

Антон.

"Я так больше не могу," – думал Антон, сидя в беседке возле своего дома. В свои 24 года он уже знал, насколько жестокой может быть жизнь. Тринадцать лет назад родители отправили его на отдых в детский лагерь, надеясь, что смена обстановки поможет ему отвлечься после смерти бабушки. Но вместо радости и новых друзей, лагерь принёс ему только горе и страх. Антон сидел в автобусе, который вез детей в лагерь, и буквально изнывал от нетерпения. Ему казалось, что автобус ползёт невероятно медленно, и он был готов выпрыгнуть из окна и добежать до лагеря своими ногами. Он мечтал поскорее оказаться там, где, согласно яркой брошюре, его ждали только веселье и беззаботный отдых. Однако через неделю пребывания в лагере одиннадцатилетний Антон был готов на побег. Каждый день казался бесконечным, и ожидание того самого веселья, о котором писали в брошюрах, постепенно сменялось разочарованием. Лагерь оказался совсем не таким, каким он себе представлял. Дети постоянно ссорились, воспитатели не обращали внимания на мелкие конфликты, а скучная программа занятий никак не соответствовала ожиданиям Антона.

В его семье не только поднимать руку, но даже повышать голос считалось проявлением крайней невоспитанности. Поэтому, столкнувшись с жестокостью в лагере, он был совершенно не готов к такому повороту событий. Дети порой могут быть очень беспощадны, и Антон стал объектом их насмешек и издевательств. Каждый день находить в своих ботинках мочу или грязь было наименьшей из неприятностей, с которыми ему приходилось сталкиваться. Антон не знал, куда деваться. Каждый день со всех сторон в него летели оскорбления, постоянные толчки и удары, причём нередко и от девочек. Иногда его заталкивали в туалет и били до тех пор, пока он не терял сознание от боли или обидчики просто не уставали. Бывали случаи, когда они творили такие вещи, о которых вспомнить было стыдно, не говоря уж о том, чтобы рассказать кому-то. Пожаловаться родителям или вожатым он не решался, опасаясь, что станет ещё хуже. Так прошли все 23 дня этого кошмара. Вернувшись домой, Антон постарался глубоко похоронить в своём сознании все пережитое в аду, именуемом Северный Артек.

Через девять лет Антон встретил её. На Татьянин день, или День студента, в клубе проходила вечеринка, посвящённая этому празднику, и Антон, решив немного отвлечься от учёбы, отправился туда. Клуб был переполнен людьми, что неудивительно, ведь студенты всегда рады повеселиться, особенно если вход бесплатный при предъявлении студенческого билета. Среди множества людей взгляд Антона мгновенно выделил одну девушку. Она, словно изящная фарфоровая куколка, грациозно танцевала среди грубо скроенных, угловатых фигур. Её чуть выступающие скулы, слегка припухшие губы, идеально прямой носик и глаза цвета ясного неба завораживали. Густые чёрные волосы мягко колыхались в такт музыке, добавляя ей ещё большего очарования. На ней было слишком короткое и слишком откровенное платье, которое подчёркивало каждую линию её фигуры. Антон внезапно ощутил чёткую уверенность в том, что должен завоевать её внимание любой ценой. После ужасного опыта в лагере Антон начал активно заниматься спортом, и спустя девять лет он обладал атлетической фигурой и внешность была вполне привлекательной. Это придало ему уверенности, и он решил, что сможет подойти к девушке.

Спустя несколько минут они уже оживлённо обсуждали различные аспекты учёбы, стоя у барной стойки. Девушка по имени Таня оказалась очень весёлой и умной, и у них обнаружилось множество общих интересов. Уже на следующий день Антон потерял свою невинность. Через полгода Таня забеременела, и они приняли решение пожениться. Свадьба получилась великолепной, а родители молодожёнов в качестве свадебного подарка преподнесли им квартиру в хорошем районе. Это был первый удар. Антон изо всех сил старался сдерживать воспоминания, не позволяя им вырваться наружу, но сделать это было непросто, ведь их новая квартира располагалась в здании первого корпуса бывшего лагеря "Северный Артек". Второй и последний удар был сегодня.

Молодая пара отправилась на день рождения к отцу Тани в город. Праздник прошёл весело и радостно, и по возвращении домой они решили продолжить отмечать. Открыв пару бутылок вина, они погрузились в воспоминания.

Таня начала рассказывать о своих школьных годах, о том, как она любила проводить лето в лагере, где познакомилась с лучшими друзьями. Услышав слово "лагерь", Антон напрягся, но старался не показывать вида. Постепенно разговор перешёл на их совместную жизнь, планы на будущее и мечты о ребёнке, которого они ждали. Таня была счастлива и светилась от предвкушения материнства.

Но когда вино закончилось, а ночь вступила в свои права, Антону стало труднее удерживать эмоции. Воспоминания о Северном Артеке начали всплывать в его голове, и он почувствовал, как внутри нарастает тревога. И тут Таня снова упомянула лагерь и начала рассказывать о каком-то мальчике, который был в её отряде лет тринадцать назад. Этот мальчик был настолько жалок, что над ним издевались и били даже дети из младших отрядов. Таня призналась, что сама тоже несколько раз пнула этого несчастного. Воспоминания, словно оживший мертвец, вырвались наружу. Что-то болезненно застучало в висках, Антон побледнел. Перед глазами вновь возникали сцены прошлого, как будто всё происходило прямо сейчас.

Моргает свет, который освещает лишь малую часть подвала, по центру комнаты в луже собственной мочи лежит испуганный мальчик. Другие дети окружили его и продолжают издевательства. Это был третий день проведенный в подвале. его просто заперли и приходили после ужина что бы бросить ему пару кусков хлеба на грязный пол и поиздеваться. Тогда он думал, что навсегда останется в том подвале. Лишь на третий день дети чересчур разошлись, и на его крики пришёл старый сторож. Сторож выгнал всех и отвёл Антона в медпункт. Там вожатые строго предупредили его, чтобы он молчал и никому не рассказывал о случившемся. Когда Антон вернулся в свою комнату, он тут же получил удар в живот. Он упал на пол, и над ним склонился один из его соседей. "Только пикни, гандон" — произнёс он, и его нога, обутая в футбольные бутсы, опустилась на его лицо. Антон инстинктивно отдёрнулся и схватился за свой сломанный давным-давно нос.

— Что такое? — спросила Таня, видя, как Антон вскакивает с дивана и бежит в коридор. Она последовала за ним.

— Да что случилось-то?

— Мне нужно побыть одному, — зло бросил Антон, чувствуя, как паника охватывает его. — Сиди дома, скоро буду.

Не дожидаясь ответа, он выскочил из квартиры и захлопнул дверь за собой. Спускаясь по лестнице, Антон пытался справиться с нахлынувшими эмоциями. Голоса из прошлого звучали в его голове, напоминая о каждой минуте унижения и боли. Как он мог забыть? Как мог позволить себе быть счастливым рядом с той, которая была частью его ада? Антон вышел на улицу и зашагал прочь от дома, не зная, куда идти. Он чувствовал себя потерянным, раздавленным тяжестью воспоминаний. Ночь окутывала его, и в темноте улицы ему мерещились тени тех, кто когда-то мучил его.

Как так, ну как так, почему? — думал он, садясь на бордюр возле подъездной дорожки. Почему судьба свела его с той самой девушкой, которая была частью его худшего кошмара? Почему именно она стала его женой, матерью его будущего ребёнка? Ведь столько лет прошло, и он считал, что смог оставить прошлое позади. Но теперь оно вернулось, обрушившись на него всей своей тяжестью.

Антон закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться. Внутри него бушевал шторм эмоций: гнев, боль, растерянность. Он понимал, что не может вернуться домой в таком состоянии. Нужно было собраться с мыслями, найти способ справиться с этим. Но как? Как жить дальше, зная, что его жена была одним из тех, кто сделал его детство невыносимым?

Ночь становилась холоднее, и Антон почувствовал, как дрожат его руки. Он поднялся с бордюра и пошёл вдоль улицы, не зная, куда направляется. В голове крутились вопросы, на которые у него не было ответов. И тут раздался хохот — нет, человек не может так смеяться. Это было похоже на хохот гиен, которых он видел по телевизору, только если бы они были исполинских размеров. Внезапно, как начался, так и оборвался этот жуткий хохот, и через мгновение раздался мощный взрыв.

Глава 2.

Миха.

— Ебать! Ты это видел!? — спросил Денис, обернувшись к другу, сидящему на пассажирском сиденье. Миха как раз отнял бутылку ото рта и выдохнул белый густой дым.

— Я, по-твоему, слепой? Я, если честно, подумал, что меня накрыло, но раз и ты видишь, значит, светящийся скелет действительно стоит прямо напротив нас.

— Пиздец, я думал, стекла вылетят от его хохота! Слышь, может, это какой-то прикол? Пойдем посмотрим, — предложил Денис, открывая дверь машины и выходя на дорогу.

Михе сразу не понравился сегодняшний вечер. Сначала Денис позвонил и попросил занять денег, потом Миша поругался со Светкой, а затем Денис предложил расслабиться, естественно, не за свой счёт, а за Мишин, но обещал вернуть долг честно. Потом они отправились на Падунку.

Дорога показалась Михе особенно мрачной сегодня. Старый асфальт был покрыт трещинами, а редкие фонари едва освещали путь. Деревья по обе стороны дороги нависали над ними, создавая ощущение, что они едут сквозь туннель. Михе было не по себе, но он старался не подавать виду, ведь Денис выглядел бодрым и полным энтузиазма. Предложил раскуриться, но и это не помогло ручник оказался какой-то неправильный, только больше паники нагнал.

Когда они подъехали к месту, где дорога делала резкий поворот, машина резко остановилась. Впереди, прямо посреди дороги, стоял светящийся силуэт. Миша сразу понял, что это не обычный человек. Фигура излучала зеленоватое свечение, и, хотя черты лица были неразличимы, было ясно, что это что-то сверхъестественное.

Денис открыл дверь и вышел из машины, несмотря на предупреждения Миши остаться внутри. Тот остался сидеть на пассажирском сиденье, наблюдая за происходящим. Сердце его бешено колотилось, и он чувствовал, как по спине пробежала холодная дрожь. Собравшись с духом, Миша всё-таки вышел из машины вслед за другом. Смех оборвался, и скелет повернул череп в сторону незваных гостей. Из его глазниц, словно змеи, протянулись вперёд два луча зелёного цвета. Промелькнув мимо парней, они коснулись машины. Машина начала деформироваться, словно её нагревают, краска пошла пузырями, раздался резкий хлопок, и автомобиль взорвался, разбросав друзей в разные стороны дороги. Скелет двинулся вперёд, оставляя за собой полосу разрушения. Он шагал уверенно, словно знал, куда идёт. За его спиной остались обгоревшие останки автомобиля и два тела, лежащие без движения на асфальте. Сквозь разбитые очки Дениса пробивался слабый свет луны, отражающийся в стеклах. Миша лежал лицом вниз, его рука безвольно вытянулась в сторону, словно он пытался дотянуться до чего-то важного.

С каждым шагом скелета вибрация земли усиливалась, и вскоре стало ясно, что он направляется к бывшему лагерю. Ветер поднял пыль, и в воздухе запахло гарью. Его цель была впереди, и ничто не могло остановить его.

Яркие моменты, словно фрагменты из разных этапов жизни, мелькали перед глазами, сменяя друг друга, как слайды в проекторе.

Щёлк. Мальчик лет семи, облачённый в чёрный плащ, с маской, увенчанной рогами, замер на крыше деревянного дома. Он страстно увлекался подражанием своим любимым персонажам.

Щёлк — звук меняющегося слайда. Тот же мальчик, но уже пятнадцатилетний, сидит на полу в своей комнате, крепко прижимая телефонную трубку к уху. Он до боли закусывает губу в ожидании ответа. Впервые в жизни он признался в любви.

Щелк. Двадцатилетний юноша стоит с родителями возле роддома, всматриваясь в окно на втором этаже. Из окна на него смотрит самая прекрасная девушка на свете — его возлюбленная, а на её руках их общий ребёнок.

Щелк. Влажная земля, пропитанная кровью. Боль впивается в его тело. Миша пытается подняться, но новая волна боли окутывает его. "Нужно найти Дэна," — думает он, собирая последние силы. Он приподнимается на локтях, оглядываясь вокруг. Вокруг царит хаос: обломки машины, дым и огонь. Миша видит, как недалеко лежит его друг, но добраться до него кажется невозможным. Каждое движение вызывает нестерпимую боль.

Миша зовёт Дэна, но тот не отвечает. Страх и отчаяние сжимают его сердце. Он понимает, что помощи ждать неоткуда. Надо действовать самому. Собрав волю в кулак, Миша начинает ползти к Дэнсу, преодолевая каждую секунду, как вечность. Боль становится невыносимой, но мысль о том, что друг может нуждаться в помощи, заставляет его двигаться дальше. Наконец, он достигает Дэна.

Друг лежит без сознания, слышно его прерывистое дыхание. Миша осторожно переворачивает Дениса и отстраняется, увидев, что передняя часть его тела полностью обожжена. Раны выглядят ужасающе, кожа покрыта волдырями, одежда частично сгорела. Миша понимает, что состояние Дениса критическое, и нужно срочно что-то делать.

Он пытается привести друга в чувство, трясет его за плечи, зовёт по имени, но Денис не реагирует. Миша осматривается вокруг, ища хоть какую-то возможность помочь. Но вокруг только разруха и тишина. Он вспоминает, что в машине был аптечный набор, но машина полностью уничтожена взрывом.

Вдруг Миша замечает, что Денис начинает дышать реже. Паника охватывает его, но он старается взять себя в руки. Он понимает, что единственный шанс спасти друга — это доставить его в больницу. Но как? Машина уничтожена, телефона нет, и он сам ранен.

Миша решает попробовать дотащить Дениса до бывшего лагеря. Он берет друга на руки, несмотря на собственную боль и слабость. Каждый шаг дается с огромным трудом, но Миша не останавливается. Он знает, что каждая минута на счету.

Шаги становятся всё медленнее, но Миша продолжает идти. Вдалеке он видит огни района и надеется, что помощь близка.

Глава 3.

Андрей.

Первой на улицу выбежала девушка в лёгком халате и тапочках. — Антон, что случилось? Ты цел? — крикнула Таня, подбегая к нему и крепко обнимая. — Что это было?

— Кажется, взрыв, — ответил озадаченный Антон.

— Началось! Я же говорил! — кричал старик, высовываясь в окно. Борису Аркадьевичу было восемьдесят девять лет. Он участвовал в Великой Отечественной войне и, вернувшись с фронта контуженным лейтенантом, всем доказывал, что немцы, не приняв поражения, в скором времени вновь начнут боевые действия. И вот его опасения сбылись — проклятые фашисты начали действовать.

— Раздать всем оружие и.. — продолжал старик, но его прервал сын.

— Батя, замолчи, всё в порядке, — крикнул Андрей, и Борис Аркадьевич, продолжая что-то бурчать себе под нос, скрылся за шторой.

— Что случилось? — спросил Андрей, подходя к Антону с Таней.

— Да вроде взорвалось что-то на трассе, — ответил Антон. — Может, машины столкнулись или ещё что-то. Надо в полицию и скорую позвонить.

— У меня домашний телефон вырубился сразу после взрыва, — заметил Андрей.

— Сейчас проверю мобильный. — Антон вытащил телефон, посмотрел на экран и добавил: — Нет сети. Может, сходить до трассы, посмотреть, вдруг кому-то нужна помощь.

— Нет, нет, нет, я тебя никуда не отпущу, — встревоженно произнесла Таня, хватая Антона за руку и стараясь увести его домой.

— Таня, подожди, вдруг там раненые, и.. — начал Антон, но она решительно перебила:

— Я сказала нет, идём домой.

— Ладно, иди домой, Антоха, — сказал Андрей, наблюдая за этой сценой. — Я сейчас на машине туда доеду, потом зайду, всё расскажу.

Забежав домой, Андрей схватил ключи от машины.

— Куда собрался? — взволнованно спросил Борис Аркадьевич.

— Доеду до трассы, посмотрю, может, кому нужна помощь, — ответил Андрей отцу.

— Дурак на смерть идёшь, — проворчал Борис Аркадьевич.

— Батя, хватит. Всё в порядке. Когда Марина из ванной выйдет, ты объясни ей всё, только без этих твоих фашистов.

Спустившись во двор, он сел в машину и начал лихорадочно шарить по салону. — Есть! — воскликнул он, найдя небольшую красную коробочку с белым крестом посередине. Бросив аптечку на пассажирское сиденье, он завёл мотор. Красная "шестёрка", выехав с парковки у дома, покатила по подъездной дороге. Дорога огибала почти всю территорию бывшего лагеря. Проехав небольшой стадион, где летом можно было взять напрокат велосипеды или ролики, а зимой — лыжи, машина начала подниматься вверх по склону горы. Справа, среди деревьев, виднелись давно заброшенные теннисные корты, огороженные ржавой металлической сеткой.

Антон мог бы многое рассказать об этом месте. Как после отбоя здесь развлекались детишки. Но он предпочитал избегать этих воспоминаний, которые вызывали у него неприятные ощущения. Андрей же размышлял о том, как здорово было бы если эти корты восстановят и можно будет на них играть.

Андрей подъезжал к КПП, если, конечно, старый полуразрушенный домик, больше похожий на деревенский туалет, можно считать КПП. Во времена, когда лагерь был действующим, в этом домике был установлен телефон, и дежурный следил за порядком. Если приезжали родители, дежурный связывался с отрядом, в котором находился ребёнок, и вызывал его. Также в этом домике хранились журналы регистрации посетителей и специальная книга для записи важных сообщений. Дежурному поручалось следить за тем, чтобы никто не проходил без разрешения, и контролировать порядок на территории. Особенно внимательно относились к тому, чтобы посетители не нарушали режим и не мешали детям отдыхать и участвовать в мероприятиях.

Едва приблизившись к тому месту, где раньше был шлагбаум, машина резко затормозила. Андрей оцепенел. Его лицо стало белее снега, руки, вцепившиеся в руль, затряслись, мочевой пузырь опорожнился, а парень, широко раскрыв рот, пялился в лобовое стекло. В свете фар перед машиной застыла маленькая, едва по колено человеку фигурка. Фарфоровая кукла. На снежной белой поверхности кукольного лица, прежде неподвижные фарфоровые губы, окрашенные красной краской, растянулись в улыбке. Из горла Андрея вырвался истошный крик, сердце колотилось в бешеном ритме. У каждого человека есть что-то, чего он боится, и у каждого есть главный страх, от которого он просыпается в холодном поту или наоборот не может сомкнуть глаз из-за страха. Для Андрея главным страхом были фарфоровые куклы. Их бледные лица, их такой живой взгляд пугали его с детства. Тогда это служило постоянным поводом для насмешек со стороны его матери, особенно когда она напивалась, а это случалось довольно часто. Даже отец ничего не мог поделать с этими издёвками, на его долю тоже хватало унижений. В общем, когда мать умерла ему с отцом стало намного легче.

Эти бледные лица сопровождали Андрея на протяжении многих лет, оставаясь в его подсознании даже тогда, когда он взрослел и, казалось, забыл о них. Они всплывали в виде тревожных снов, заставляли его вздрагивать ночью и чувствовать необъяснимый дискомфорт, оказываясь рядом с игрушками или предметами, напоминающими о его детстве. Андрей старался избегать таких ситуаций, предпочитая держаться подальше от всего, что могло напомнить ему о прошлом. Но сейчас, столкнувшись с этим забытым страхом лицом к лицу, он испытал настоящее потрясение.

Андрей трясся, словно в лихорадке. Эта кукла, её взгляд, её улыбка — всё это было тем, что воплощало его самый большой детский страх. Эта кукла, та самая, что стояла в серванте напротив его кровати в детстве. Но он же разбил ее, уже после смерти матери он приехал к отцу и незаметно вытащил ее и разбил на мелкие осколки возле мусорки.

— Ничтожество, — прозвучал голос возле уха. — Славная семейка: отец-контуженый идиот и сын, который боится кукол. Ха-ха-ха!

Голос резал уши, и Андрей, спотыкаясь, выбежал из машины. Едва успев сделать несколько шагов, его ноги подкосились, и он рухнул на асфальт. Дышать стало трудно, и ослабленный страхом парень упал на дорогу. Все ещё улыбаясь, кукла подошла к распростёртому Андрею, склонившись над его головой, она пристально посмотрела на него своими мёртвыми глазами.

— Даже в посмертии ты не обретешь покой – сказала кукла – Ибо ты сдохнешь от страха, того самого который преследовал тебя всю жизнь.

Кукла раскрыла свой маленький рот выставляя на показ острые словно иглы зубы. Она впилась в шею Андрея, который мог с ужасом наблюдать как разрывают его тело.

Глава 4.

Борис Аркадиевич.

Борис Аркадьевич метался по квартире, тщетно пытаясь отыскать пистолет, купленный его сыном после того случая с ограблением. В ту пору они с Андреем и его невесткой проживали в неблагополучном районе города. Однажды вечером раздался стук в дверь. Андрей поспешил открыть, но тут же получил удар кулаком в лицо. Два человека в масках вломились в квартиру, жестоко избили Бориса Аркадьевича и напугали Марину, жену Андрея. Забрав всё ценное, они скрылись, так и не оставив следов, по которым их могли бы поймать. После этого инцидента Андрей принял решение обзавестись оружием для самозащиты. Однако покупка боевого пистолета требовала множества разрешений и справок. Чтобы избежать долгого ожидания, Андрей воспользовался знакомствами среди военных и приобрёл пистолет «с рук».

«Да куда же он его дел, болван, ничего не смыслит. Ну вот куда поперся, прямо немцу в лапы идиот. Ага, даже прятать не умеет». Борис Аркадьевич нашел коробку из-под обуви на шкафу, под крышкой лежал пистолет, три пачки патронов. Зарядив пистолет и спрятав оставшиеся патроны в карман куртки, лейтенант Борис Аркадьевич Савунков, покинув квартиру, отправился в атаку.

Раньше, когда Северный Артек ещё действовал, дети из корпусов шли в столовую по извилистой дорожке. Бетонные ступеньки плавно поднимались на вершину холма, где находились клуб и столовая. Теперь в клубе работают разнообразные детские кружки, а в бывшей столовой местный предприниматель планирует организовать ресторан.

Поднявшись по извилистой тропинке на вершину холма, Борис Аркадьевич замер, поражённый увиденным зрелищем: клуб был полностью разрушен, а от столовой осталась лишь небольшая часть стены. Везде валялись обломки бетона, куски арматуры торчали из земли, а вместо окон зияли пустыми глазницами огромные проломы. Вся территория была покрыта слоем пыли и грязи, словно природа пыталась скрыть следы разрушения.

Лейтенант двинулся в сторону разрушенного клуба. Среди обломков здания лежали разорванные взрывом тела в военной форме сороковых годов. «Опять» - подумал Борис Аркадьевич, и его колени затряслись от нахлынувших воспоминаний. Стрельба, крики и взрывы — всё это вернулось к нему с невероятной ясностью. Он снова оказался в окопе, слышал рычание моторов вражеских танков, ощущал, как дрожит земля под тяжёлыми гусеницами. Вспомнилось, как разрывались снаряды, как падали его товарищи, как он сам, контуженный, терял сознание от боли и усталости. Эти воспоминания всегда оставались с ним, словно старая рана, которая никогда не зажила окончательно. Он знал, что всё начнётся заново, и они нанесут новый страшный удар. Он знал это и боялся этого до дрожи в коленях.

Раздались автоматные очереди. Борис Аркадьевич бросился к остаткам столовой, прячась за уцелевшей стеной, он осторожно выглянул из своего укрытия. Со стороны леса в его направлении приближался отряд из двадцати человек. Крича что-то на немецком, они начали обстреливать его укрытие. Иногда страх толкает людей на отчаянные поступки, и они слепо бросаются в бой. Так и сейчас Борис Аркадьевич Савунков, советский офицер, не смог устоять перед порывом и, выйдя из укрытия, с криком "Ура!" ринулся навстречу врагам, ведя прицельный огонь. В ответ раздались автоматные очереди, но пожилой воин, закалённый в боях, не сдавался, методично отстреливаясь и перемещаясь между обломками, чтобы не стать лёгкой целью. Каждая пуля, пролетавшая мимо, казалась ему предательством судьбы, и он продолжал сражаться, пока не кончились боеприпасы.

Одна пуля вошла старику в ногу, другая раздробила позвоночник, третья прошила насквозь плечо.

- Суки – прохрипел Борис Аркадиевич.

Еще с десяток пуль пробили старческое тело насквозь. После чего изрешеченное тело лейтенанта Савункова упало в лужу собственной крови.

Глава 5.

Миха, Антон.

Миха с большим усилием дотащил Дениса до КПП. Ему пришлось прилагать все свои силы, чтобы поддерживать друга, который едва удерживал сознание. Наконец, когда они добрались он увидел открытую машину, Михаил аккуратно переложил Дениса на заднее сиденье, стараясь уберечь его от новых травм. Он беспокоился о том, что Денис перестал реагировать на внешние стимулы, его дыхание было еле заметным. Взяв аптечку, он выудил оттуда несколько таблеток обезболивающего и проглотил их. потом осмотрелся в поисках хозяина автомобиля.

От машины вел кровавый след в кусты. Пройдя по следу, Миха увидел растерзанное тело парня примерно своего возраста. Тело лежало на траве, окружённое россыпью мелких камешков, которые блестели в солнечных лучах, словно маленькие бриллианты. Приглядевшись, Миха понял, что они в крови, как и трава. Вокруг него тихо жужжали насекомые, не замечающие трагедии, разыгравшейся неподалёку. «Какого хуя здесь происходит?» — недоумевал он, возвращаясь к машине. Попытка завести двигатель оказалась безрезультативной. Придется идти пешком до ближайших домов.

"Держись, друг," — сказал он Денису, стараясь сохранять спокойствие. — "Я быстро." Он направился по дороге, которая, как он помнил, вела мимо клуба и столовой, а затем спускалась вниз по серпантину к жилым домам. Он, как и многие жители города, в детстве тоже отдыхал в Северном Артеке. В отличие от Антона, его отдых проходил вполне спокойно. Особенно в старших отрядах. Дискотеки, пьянки, сигареты, девочки — всё это стало привычным ритуалом, но к концу сезона ему это порядком надоело.

Добравшись до клуба, он обнаружил на плитах лежавшего старика. Его тело было изрешечено пулями, а в руках дед сжимал пистолет. Миха осторожно разжал пальцы старика и забрал пистолет. Обойма была пустой, поэтому он принялся искать патроны в карманах. Найденная коробка с патронами дала ему новую надежду. Зарядив пистолет и спрятав его за пояс, он убрал оставшиеся патроны в карман. Тихо поблагодарив старика, он направился к серпантину.

Антон сидел в кресле, не отрываясь от пола, где расположилась Татьяна, устроившаяся напротив мужа.

— Я, наверное, что-то не так сделала, — тихо произнесла жена, чувствуя нарастающее напряжение в воздухе. У Антона внутри всё буквально вскипело, и его тело сотрясалось от рыданий. Он больше не мог сдерживаться и, не в силах удержать эмоции, со слезами на глазах и срывающимся голосом рассказал Татьяне обо всём, что произошло с ним в этом злополучном лагере. Всегда решительный и серьёзный парень, каким его знала Татьяна, сейчас сидел и плакал, впервые за многие годы доверившись кому-то настолько глубоко, чтобы излить свою душу. Ведь даже родители не знали, что происходило с ним в те дни в лагере.

Закончив рассказ, Антон уткнулся в ладони, и, хотя облегчения не пришло, на душе стало чуть легче. Татьяна обняла мужа, шепча ему на ухо: "Прости меня, прости... Я не хотела, я была дурой, хотела, чтобы мальчишки мной заинтересовались". Она продолжала повторять: "Прости, я тогда не знала тебя. Я не знала, что тебе было так плохо". Антон понимал, что Таня не столько утешает его, сколько пытается оправдать себя.

— Да ладно, всё хорошо, — произнёс Антон, слегка отстраняясь от жены, и ушёл в ванную. Умывшись, он вернулся в комнату. — Я пойду прогуляться, ненадолго.

Надев мастерку, он вышел в подъезд. Спустившись на первый этаж, он увидел Марину, жену Андрея. Она стояла возле открытой двери подъезда в халате, выглядывая кого-то. Марина выглядела растерянной и встревоженной. Её длинные светлые волосы были собраны в хвост, а на ногах были домашние тапочки. Несмотря на ночную прохладу, халат был расстёгнут, открывая вид на её стройную фигуру.

— Ой, привет, Антон. – сказала она, запахивая халат. - Ты не видел Андрея с дедушкой? Я вышла из ванной, но нигде никого нет, и машины тоже нет.

— Насчёт Бориса Аркадьевича не знаю, — ответил Антон, обращаясь к Марине. — А Антон поехал до трассы проверить, нужна ли кому-то помощь. Там что-то взорвалось. Возможно, он взял с собой деда.

— Чёрт, ну почему нельзя было предупредить? Два раздолбая. — расстроенно пробормотала Марина, и телефон этот ни черта не работает.

— У меня тоже ни мобильный, ни домашний телефоны не работают. Но не переживай, они наверняка скоро вернутся, — попытался успокоить её Антон. — Если хочешь, можешь зайти к нам, Таня дома.

— Нет, я лучше пойду к себе, спасибо. Если увидишь их, скажи, чтоб дули домой, — попросила Марина и скрылась за своей дверью.

Выходя на улицу, Антон присел на лавку в парке. Справа от него серпантином петляла дорога, уходящая вверх по склону. Главное, чтобы Таня не захотела расстаться - думал он. Один я точно не справлюсь. Проклятая жизнь, почему всё именно так? Почему я? Хм, наверное, все неудачники задают себе этот вопрос. Интересно, нашёл ли кто-нибудь ответ.

Раздался смех вырвав Антона из его мыслей, заставляя обернуться. Никого вокруг не было, и он решил, что это просто игра воображения. Наверное, стресс и алкоголь сыграли злую шутку с его сознанием. Смех снова раздался, будто прямо у его уха, и, подняв взгляд на серпантин, Антон заметил, что сверху спускаются четыре фигуры. Хотя расстояние составляло около сорока метров, и ночь скрывала очертания, Антон сумел рассмотреть их достаточно чётко. Более того, он даже узнал их. Та самая компания, что избивала его чаще других. Те самые мальчишки, что запирали его на целых три дня в сыром и тесном подвале. Те, кого он боялся больше всего. Страх парализовал его, и он буквально прирос к земле, не в состоянии сдвинуться с места. Дети-изверги приближались, и расстояние неумолимо сокращалось.

Последний пролет они одолели бегом и с выражением искренней радости, словно встретили старого знакомого, накинулись на него. Повалив его на землю, подростки начали буквально втаптывать Антона в землю. Раздался детский смех и улюлюканье. «Наверное, весь лагерь собрался», — мелькнуло в голове у Антона. Дети окружили место избиения плотным кольцом. Они что-то кричали, но он не мог разобрать их слов сквозь гул в ушах. Сознание постепенно угасало, и ему казалось, что его голова готова взорваться от боли. Тело ломило от невыносимой боли. "Оказывается, раньше они сдерживались, сейчас гораздо больнее", — мелькнуло у него.

Раздался выстрел. Антон открыл глаза. Детский круг рассеялся, остались только четыре фигуры, которые стали расплываться перед его глазами. У каждого из них во лбу было отверстие из которых сочилась темно зеленая жидкость. Снова выстрел и фигуры растворились.

«Вот гандон», — услышал Антон. Посмотрев на лестницу, он увидел парня примерно одного с ним возраста. Парень выглядел так, словно прошёл через ад. Его грязная футболка была не только порвана, но и местами обожжена, а изорванные джинсы походили на то, что пережили ядерный взрыв. Единственным чистым элементом одежды были белые кроссовки, странно контрастировавшие с общим образом. Волосы парня были коротко пострижены, а лицо заросло трёхдневной щетиной. В правой руке он крепко сжимал пистолет, который, судя по всему, недавно стрелял. "Это еще кто такой?" — успел подумать Антон, прежде чем потерять сознание.

Интерлюдия.

Лихо.

Шаман умирал.

Да многие истории начинаться со смерти и эта не исключение. Шаман умирал.

Все верховные шаманы подобные ему, после смерти должны были отправиться в мир духов. И он, обучив троих претендентов на свое место готовился к «Входу». Ритуал начался. Вокруг его тела разложили сухие ветки, а тело было покрыто кровью медведя. Трое затянули молитву. К вечеру, когда пропитанное магией тело шамана впитало в себя жертвенную кровь, ветки подожгли. Ввысь взметнулись языки колдовского пламени. Трое шаманов, не прекращая молитвы принялись отплясывать вокруг костра.

Кожа на теле верховного шамана обуглилась и вздулась пузырями. Лишь когда от его тела останутся только одни кости, он должен устремиться бесплотным духом в проход.

Ученики продолжали свой безумный танец выкрикивая заклинания. Шипя, сгорало мясо, открывая белые кости. К середине ночи в центре костра лежал снежно белый скелет. Когда костер догорел скелет светился белым светом. Произнеся последние строки заклинания, трое свалились на землю потеряв сознание. Ритуал был закончен. Небо осветилось радужным сиянием и над останками шамана раскрылись врата. Белое сияние отделилось от костей и устремилось в проход. Врата закрылись, отделяя мир духов от мира живых. Опустилась ночь.

С рассветом трое шаманов проведя ритуал убедились, что врата закрыты. Закопав останки своего учителя, они ушли, не заметив кое кого кому удалось пробраться в этот мир.

Озлобленный дух. Дух страха. Похожих на него, но намного слабее называли Лихо, Кошмар, Мара. Его же имя Анук-ите.Он давно жаждал пробраться в мир живых. Там для него было много пищи. Через страх он забирал человеческие души, мог проникнуть в людской разум и вытащить из глубин самые потаенные страхи. И те, кто по ошибке призывали его убедились в этом на собственной шкуре. Увы он мог поглотить душу лишь того, кто его вызвал после чего духа вновь выбрасывало в его мир. Но даже за короткое время пребывания в людском мире он почуял изобилие вкусов страха. Единственный шанс снова вернуться, были врата. Но они были заперты и открыть их можно лишь с той стороны. Поэтому он затаился и терпеливо ждал, и как только эхо заклинания открытия долетело до него, Анук-ите решил действовать.

Когда дух увидел, что врата открыты и душа шамана переходит в его мир, он вторгся на землю. Но все силы враз покинули его и великий дух упал на траву маленькой зеленой каплей эктоплазмы. Он не знал, что заклятья шаманов ослабят его до такой степени. Врата закрылись вместе с последним шансом вернуться назад. Дух решил ждать.

Прошло много времени с тех пор и до обессиленного духа начали долетать отголоски страха. Пусть он был наивным, детским, но Анук-ите жадно пожирал те крохи. Со временем он набрался достаточно силы что бы начать действовать. Для начала нужно тело, хотя здесь веет чем-то получше. Дух вспомнил как душа шамана прошла в его мир, а это значит, что где-то рядом должно быть и его тело. Останки людских чародеев обладают большой магической силой и если дух сможет подчинить их или слиться с ними, то может обрести небывалую силу. Главное условие при слиянии чтобы никто не увидел становление новой сущности. Иначе новое существо будет уязвимо перед свидетелем ритуала. Дух чувствовал присутствие людей, но полагал что сможет совершить задуманное. И уверенный в себе он призвал скелет верховного шамана, который был схоронен неподалеку. Скоро у него будет тело. Скоро будет пир.

Глава 6.

Миха, Антон, Таня.

— Э пацан, ты как? - Миха присел на корточки рядом с Антоном. - Ты чё, в ответку не мог ударить?

Воздуха не хватало. Антон с трудом мог дышать. Лицо распухло от синяков и гематом. Он попытался подняться, но ноги предательски подкашивались. Слова незнакомца звучали словно издалека, сквозь пелену боли и усталости.

— Какой-то ты слабенький. Он вроде тебя слегка толкнул.

— Они напали на меня, — прохрипел Антон, чувствуя, как снова заложило нос. Похоже, он был опять сломан. Антон попытался поднять голову, но боль пронзила всё тело. В глазах всё плыло, а перед глазами стояли лица тех, кто на него напал.

— Кто они? — спросил удивлённо незнакомец и тут же упал рядом с Антоном. Его глаза закатились, и он потерял сознание.

— Отойди от него, урод! — прозвучал женский голос откуда-то сверху. Таня стояла в домашнем халате, её лицо выражало смесь гнева и беспокойства. в руках она держала палку, которой, видимо, и оглушила незнакомца. Взгляд её метнулся между Антоном и незнакомцем, лежащим без сознания рядом с ним. Таня быстро подошла к Антону и помогла ему сесть. Её руки дрожали, но она старалась сохранять спокойствие ради мужа.

— Что случилось? — спросила она, осматривая его побитое лицо. — Кто этот человек?

Антон тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты ебанулась?! — прорычал Михаил, приходя в себя после удара. Он медленно поднялся на ноги, потирая затылок и прищурив глаза. Вокруг всё ещё стоял туман, но злость уже начала затмевать боль.

— Я сказала, отойди от него! — повторила Таня, вновь замахиваясь палкой и прикрывая собой мужа.

— Он помог, — прохрипел Антон, с трудом поднимая голову. — Он мне помог.

— Что случилось, милый? — спросила Таня, крепко обнимая его.

— Давай в дом зайдём, — предложил Антон, пытаясь встать на ноги.

Незнакомец подошёл ближе и протянул руку. Под недоверчивым взглядом Тани он осторожно помог Антону подняться.

— Меня, кстати, Миша зовут, — сказал незнакомец, протягивая руку.

— А я Антон, это Таня, моя жена. Ты прости её, она разволновалась.

Миша внимательно посмотрел на Антона, затем перевёл взгляд на Таню. Видно было, что он немного смущен ситуацией, но старался держаться спокойно.

— Ничего страшного, — сказал он, пытаясь разрядить обстановку. — Куда идти?

Антон кивнул, благодарный за понимание. Он взял Таню за руку и направился к двери их квартиры. Миша следовал за ними, готовый помочь, если понадобится.

— Просто в комнату, — сказал Антон, открывая дверь. — Там диван, можешь там посидеть, пока мы разберёмся.

Таня бросила быстрый взгляд на Мишу, всё ещё сомневаясь, стоит ли доверять этому незнакомцу. Но видя, что Антон уверен в нём, она решила не спорить. Вместе они вошли в квартиру, оставив за спиной недавние события и готовясь обсудить всё, что произошло.

Зайдя в квартиру, они аккуратно уложили Антона на диван. Таня быстро сбегала на кухню, намочила тряпку холодной водой и вернулась, чтобы начать осторожно оттирать лицо Антона от запекшейся крови. Михаил устроился на кресле рядом с диваном, наблюдая за происходящим.

— Держись, — тихо сказала Таня, продолжая обрабатывать раны. — Всё будет хорошо.

Антон слабо кивнул, закрыв глаза. Боль всё ещё пульсировала в каждом углу тела, но присутствие жены и помощь Михаила придавали сил. Он чувствовал, как постепенно возвращается способность нормально дышать, несмотря на сломанный нос.

— Спасибо, — пробормотал Антон, взглянув на Мишу. — Если бы не ты…

— Не за что, конечно, — прервал его Миша, — но, смотря на тебя, я думаю, ты и сам мог бы с ним справиться.

— С ним? — уставился на него Антон. — Да их там четверо было! - Он посмотрел на жену:

— Тань, это были те. Те самые из детства. Я не понимаю… Они выглядели как в детстве. Этот долбанный лагерь… Я не хотел же сюда приезжать, — тараторил Антон, едва не срываясь на крик.

Таня вздрогнула, услышав последние слова Антона. Она знала, что этот лагерь оставил глубокий след в душе её мужа.

— Милый, успокойся, — мягко сказала она, прижимаясь к нему. — Ты сейчас дома, в безопасности. Расскажи, что произошло.

Антон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Воспоминания нахлынули на него, вызывая новый приступ тревоги.

— Я пошёл к серпантину, сел на лавочку как вдруг заметил их, — начал он. — Эти лица… Я сразу узнал их. Они стояли наверху и смотрели на меня, как тогда, в лагере. Только вот… они выглядели такими же, какими были тринадцать лет назад. Как будто время для них остановилось.

Миша слушал внимательно, не перебивая. Он видел, как сильно это переживание повлияло на Антона и понимал, что тому надо высказаться.

— Потом они побежали на меня, — продолжал Антон. — Они улыбались, как будто это была какая-то шутка. Я пытался убежать, но не смог сдвинуться и они начали меня бить. Я ничего не мог сделать…

— Я ни хера не понимаю, — сказал Миша, дослушав Антона. — Какие пацаны? Я спускался по лестнице, смотрю, эта тварь рядом с тобой стоит, толкает тебя, и ты валишься и начинаешь выть. Я подбежал и выстрелил в него, ему пол черепа снесло, и зеленая какая-то дрянь потекла. Я еще раз выстрелил, но он испарился

— Что за тварь? Объясни толком, — потребовала девушка.

— Скелет, зелёным светится, — невозмутимо ответил Миша.

— Отлично, у меня только один вопрос, — девушка пристально посмотрела на обоих мужчин. — Вы оба больные? Ну ладно он, — она указала на мужа, — у него сегодня тяжёлый день, и мы выпили, да и с лагерем у него, оказывается, плохие воспоминания. А ты что обкурился? И откуда ты вообще здесь взялся?

— Слушай сюда, — Миша не любил, когда его слова ставили под сомнение, пусть даже они казались такими бредовыми. — Да я обкурился, но мне не показалось, на КПП в машине мой друг умирает, у которого этот скелет взорвал тачку, и он весь обгорел. Да и те двое тоже могли бы многое рассказать об этой твари.

— О ком ты говоришь? — всполошился Антон, приподнимаясь на локтях.

— По пути сюда я видел два трупа. Один недалеко от красной шестерки на КПП, второй дед возле клуба.

Миша посмотрел на Антона с Таней. Вид у них был ошарашенный. Таня охнула и закрыла рот руками.

— Вы их знали? — спросил он.

— Да, это наши соседи, Андрей и Борис Аркадьевич, — ответила Таня. — Маринка, боже, надо ей рассказать, — всхлипнула девушка, прижимаясь к мужу.

— Я вот что не пойму, — сказал Миша, обращаясь к Антону. — Почему я видел скелет, а ты нет?

— Я видел подростков, которые издевались надо мной в детстве, — собрав все мужество, ответил тот, сам не понимая, почему открылся перед незнакомцем. Но его ноша хоть немного, но стала легче.

Миха задумался. Всё это было очень странно, будто он оказался в каком-то фильме, причём сценарий ему не нравился. Словно все страхи вырвались наружу. Стоп, а что если...

— Неееет! Неееет! — Громкий женский крик вывел его из размышлений.

Глава 7.

Марина.

Многие боятся смерти и часто задаются вопросом: что будет после неё, что нас ждёт там, за чертой? Однако, увы, для нас эти вопросы остаются риторическими, ведь чтобы получить на них ответы, необходимо умереть. И никогда ни одному человеку, будь то священник или учёный, не удастся проследить путь той субстанции, которую называют душой. Мы можем лишь строить предположения, основываясь на верованиях, научных теориях или философских рассуждениях. Одни верят в вечную жизнь души, другие считают, что после смерти наступает полное забвение. Некоторые полагают, что душа перерождается, переходя из одного существования в другое. Но истина остаётся скрытой от нас, недоступной для непосредственного познания.

Однажды в детстве, после похорон своей бабушки, семилетняя Марина спросила у своих родителей: «Что случилось с бабушкой?» Мать ответила ей: «Бабушка ушла на небеса, милая, к дедушке». И маленькая девочка долгое время верила в то, что после смерти люди встречаются со своими умершими родственниками и, воссоединившись, живут на облаках, наблюдая и ожидая своих ещё живых близких.

Но время шло, и девочка быстро взрослела, впитывая информацию из книг, телевидения и интернета. Тема загробной жизни становилась для неё всё важнее. Однако, чем больше Марина узнавала, тем сильнее её пугало посмертие. Предлагалось множество вариантов: будь то вечный покой или страстные муки, вечный пир или унылое блуждание призраком среди живых. И ещё много других различных версий. Но где гарантия того, что хотя бы один из этих предполагаемых сценариев действительно произойдёт после часа икс? Будет ли свет в конце тоннеля? Да и будет ли сам тоннель? Что, если после вообще ничего не будет? Вот эта неизвестность и пугала Марину. Ведь так хочется надеяться, что живёшь и отдаёшь всю себя без остатка ради чего-то, а не ради пустоты.

Марина боялась смерти. Часто, находясь на улице, она тревожно оглядывалась по сторонам, выискивая возможные угрозы. Встречи с Андреем успокаивали её, и страхи словно отступали. Девушка была уверена, что в случае опасности за неё заступится любимый. Андрей стал для неё щитом. Но сейчас, сидя в пустой квартире одна, страх вновь овладел ею. Неизвестность приближалась, грозя поглотить её разум.

Девушка никак не могла успокоиться. По телевизору шёл её любимый фильм «Приведение», но настроиться на просмотр не получалось. Она бегала на кухню, проверяла, выключена ли плита, заходила в ванную, закрывая по пять раз уже закрытые краны. Даже в спальню заглядывала, хотя там не было никаких потенциально опасных предметов — лишь кровать, шкаф и будильник, работающий на батарейках. «Хватит!» — сказала себе Марина. — Надо сесть и успокоиться. Никакой опасности не существует.»

— Ты уверена?»

Девушка вздрогнула и вскочила с дивана. Оглянувшись по сторонам, она спросила:

— Кто здесь? Если это ты, Андрей, то тебе хана, имей в виду...

— Я не Андрей, — произнес голос. Марина обернулась на звук и увидела, что главный герой фильма в исполнении Патрика Суэйзи смотрит на неё с экрана телевизора.

— Привет, — сказал Патрик. Марина потеряла сознание и упала. Через минуту, придя в себя, она посмотрела на телевизор. Патрик всё ещё смотрел на неё. Схватив пульт, она нажала кнопку пауэр. Изображение исчезло, но через несколько секунд по чёрному экрану в такт голосу пошла рябь.

— Ты боишься меня? — раздался шёпот.

— Да что блядь такое? — произнесла Марина, выдергивая шнур из розетки. Безрезультатно. Серые полосы помех словно волны катились по экрану.

— Ты боишься меня? — словно сама смерть шептала ей на ухо.

— Когда с тобой разговаривает телевизор, это не слишком весело, а пиздец как страшно, — сказала Марина, начиная паниковать.

— Я не телевизор, — произнесли серые волны, закручиваясь спиралью, словно пытаясь загипнотизировать девушку.

— Кто ты?

Девушка приблизилась к телевизору, опустившись на колени. Она поднесла лицо к экрану, стараясь разглядеть источник голоса.

— Я есть СТРАХ!

Экран телевизора взорвался, выплевывая из себя осколки и огненные искры в лицо Марине. Ворсистый ковер, которым был застелен пол, вспыхнул как солома. Огонь окружил девушку кольцом, она кричала, хватаясь за порезанное и обожжённое лицо. Языки пламени опаляли ее кожу. Халат, в котором она была вспыхнул, вплавляя синтетику в тело.

— Неееет! Неееет! Я не хочу! – горящее тело металось по ковру пытаясь сбить пламя. И тут она увидела.

Бесцветные крылья Неизвестности накрыли девушку. Вонзив свои когти в ее грудь, они вырвали душу в своё страшное царство. Обугленные губы раскрылись, издавая последний вздох.

Глава 8.

Миха, Антон, Таня.

— Марина! Что случилось? — Таня колотила в дверь соседки. — Марина, открой!

— Может, выбьем? — предложил Миша.

— Ты посмотри, какая дверь, — возразил Антон. — Мы её хрен выбьем. Можно попробовать через балкон. Пошли.

Выбежав на улицу, троица обошла дом. Здание было двухэтажным, и в каждой квартире было два, а то и три балкона.

— Так, если не ошибаюсь, то третий и четвёртый, — сказал Антон. Подбежав к нужным балконам, они перепрыгнули через перегородку. В комнате был выключен свет, и ничего нельзя было рассмотреть. Балконная дверь оказалась приоткрытой. Антон первым вошёл внутрь, Таня и Миша последовали за ним. В нос ударил запах горелого мяса. Таня на ощупь, по памяти, добралась до выключателя. Множество маленьких лампочек, встроенных в потолок, зажглись, освещая комнату.

Таня вскрикнула и прижалась к мужу. Градом полились слёзы, когда она увидела посреди комнаты обуглившееся, ещё дымящееся тело.

— Да что здесь блядь происходит? — спросил Миша, ни к кому конкретно не обращаясь. Он подошёл к телу, присел на корточки и аккуратно дотронулся до него.

— Что ты делаешь? — спросил Антон.

— Она едва тёплая, и вокруг неё ковёр цел, — ответил задумчиво Миша, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к остальным. — Но, когда что-то сгорает на ковре, обычно остаются следы, да и она должна быть горячей, а не просто тёплой.

Он сделал паузу, обдумывая увиденное. Что-то здесь было не так, и это не укладывалось в привычные рамки логики. Миша осмотрелся вокруг, надеясь найти хоть какую-то подсказку. Не найдя ничего стоящего внимания, Миша вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Там уже были Таня с Антоном. Таню, похоже, вырвало. Она сидела на полу, прислонившись к стене, и судорожно дышала, пытаясь прийти в себя.

— Боже, что здесь произошло? — прошептала она, вытирая слёзы. — Это же Марина... Как такое возможно?

Антон обнял жену, пытаясь утешить. Он тоже был в шоке, но старался сохранить самообладание ради Тани.

— Не знаю, — ответил он, глядя на Мишу. — Но это точно не обычная смерть.

— Да, знаешь, те двое тоже странно выглядели, да и ходячий скелет не вписывается в нормальный порядок вещей, — сказал Миша, опираясь на перила балкона. — А здесь ещё кто-то живёт?

— Да, но сейчас их здесь нет, — ответил Антон. — Кондратьевы в отпуске. Ещё есть Макс с Наташкой и Петей, но они на даче у родителей. Больше никто не живёт. Дом новый, большинство на выходные приезжают, делают ремонт или рабочих отправляют.

— Понятно, значит, только мы, — заключил Миша, переводя взгляд на своих новых знакомых. Антон выглядел измождённым: его лицо было иссечено синяками и ссадинами, а одежда была грязной. Белая футболка, некогда чистая, теперь была испачкана, а джинсы и рабочие ботинки носили следы недавнего столкновения. Таня, хоть и выглядела немного лучше, но её красивое лицо было измазано потёкшей тушью, а пухлые губы нервно подрагивали. На ней были удобные легинсы и просторная толстовка, которые она, вероятно, надела, не думая о внешнем виде. Миша заметил, что на шее у Тани висело небольшое серебряное ожерелье с крестиком, а на руке блестел тонкий браслет. Несмотря на потрясение, она всё равно выглядела женственно и ухоженно. В отличие от Антона, чьи руки были покрыты мелкими царапинами и ссадинами, а обувь явно нуждалась в чистке. В глазах у них читалась тревога и непонимание происходящего.

— Да уж, та ещё команда у нас получается, — сказал Миша, качая головой. — Пойдёмте к вам в квартиру, нужно обсудить, как действовать дальше. Он повернулся к Тане и Антону, приглашая их следовать за собой.

Все трое вышли из квартиры Марины и направились на второй этаж. Миша шёл впереди, оглядываясь по сторонам, словно ожидал увидеть что-то необычное. Таня шла позади, всё ещё дрожащая от пережитого шока. Антон поддерживал её, стараясь выглядеть уверенным, хотя внутри у него всё кипело от волнения и страха.

Когда они вошли в квартиру, Миша первым делом сел на диван, вытянув ноги. Он достал сигарету и вопросительно посмотрел на Антона. Тот кивнул, и Миша, закурив, выпустил дым вверх, погружённый в мысли. Таня села рядом с ним и тоже взяла сигарету. Антон занял кресло напротив, сложив руки на груди. Все молчали, каждый погруженный в свои мысли, пытаясь осмыслить происходящее.

Миха первый нарушил тишину:

— Это какая-то сверхъестественная хуйня.

— Отличное начало. - буркнула Таня, нервно теребя браслет на запястье.

— Я серьёзно, сами посудите: горелое тело посреди чистой комнаты, без следов копоти. По-моему, это ненормально.

— Ты говорил, что видел Андрея с его отцом, — вмешался Антон, переводя взгляд на Мишу. — Что с ними произошло?

— Ну, парень лежал в кустах, словно его какие-то звери растерзали. А старик лежал недалеко от клуба, весь изрешечен, словно его буквально расстреляли. Я тут кое-что надумал. Вот, Антон, да? Ты что видел перед тем, как я пришёл?

— Я уже говорил, там были те пацаны, которые в детстве надо мной издевались. Они накинулись на меня и начали избивать.

— А скажи, ты испугался, когда их увидел?

— Я всю жизнь боялся, что всё это повторится, и когда я увидел их, то словно оцепенел. Будто понял, что это конец. На этот раз они не остановятся.

— Понятно, — ответил Миша, задумчиво почесывая подбородок. — А насчёт того деда, когда я его нашёл, на нём был пиджак, к которому были прикреплены военные награды. Я так понимаю, что он воевал и думаю, что он вряд ли бы захотел снова оказаться на войне.

— Это точно, — подтвердил Антон, вспоминая. — Он каждый день кричал, что немцы скоро придут, и всё начнётся заново. А потом у него начались приступы паники. Андрей хотел его положить в больницу.

— Подожди, — остановила мужа Таня, задумываясь. — Ты хочешь сказать, что их всех убил собственный страх?

— Да! — уверенно заявил Миша. — И ещё я думаю, что всё это делает тот светящийся скелет. Я видел его, но, видимо, его магия на меня не действует. Потому что я не боюсь скелетов.

— О! Отлично, магия! — воскликнула Таня, вскакивая с дивана. — Значит, выход нам известен: давайте найдём бузинную палочку и уничтожим того, кого нельзя называть.

— Танюш, подожди, — остановил её Антон, — может, он прав. Ведь те, кого я видел, ни капельки не изменились, хотя прошло целых тринадцать лет. Если это не магия, я тогда не знаю, что это могло быть.

— Га-лю-ци-на-ци-я, — сказала Таня, вставая с дивана. — Может, какой-нибудь газ или ещё что-то, но точно не магия.

Девушка подошла к окну, отдернула штору и всмотрелась в ночную темноту. Таня всегда любила летние ночи. В детстве, когда мама укладывала её спать, она притворялась, что спит, а после того, как мама уходила, она вскакивала на стул, стоящий у окна, и смотрела в ночное небо. Рассеянный свет луны, её отблески в окнах, странные тени, отбрасываемые обычными предметами, — всё это было полно тайны. А ещё ей нравились звёзды — светящиеся точки, разбросанные по тёмному небосклону. Таню захватывала волна чувств, ей хотелось создать что-то прекрасное, незабываемое и столь же красивое, как ночь. Часто она брала карандаш и рисовала в альбоме, и, не имея художественного образования, создавала вполне достойные работы. Но со временем девушка забросила это занятие, и волшебство ушло. Вместо того чтобы поступить в академию искусств, она отправилась учиться в юридический институт. Она, конечно, до сих пор любила сидеть ночью у окна, но волшебных ощущений из детства больше не возникало. И лишь сейчас, после всех ужасов, что произошли этим вечером, её накрыло тёплым покрывалом счастья. И вместе с этим ощущением Таня поняла, что она скоро умрет.

Облако зелёного дыма вырвалось из-за угла дома и остановилось прямо перед окном, у которого стояла Таня. В центре облака она заметила какое-то движение, и когда дым рассеялся, перед ней предстал скелет.

— Милая, ты в порядке? — с тревогой спросил Антон, обращаясь к жене. Та уже около десяти минут стояла у окна, не проронив ни звука.

— Я вижу его, — наконец произнесла Таня, испуганно.

Глава 9.

Финал.

Разрушительный взрыв разорвал тишину ночи. Окно разлетелось на тысячи мелких осколков, которые с резкими звуками посыпались по полу, вперемешку с глухими ударами о стены. Раздался мощный хлопок, словно разрывающийся изнутри, и комната мгновенно заполнилась густым дымом, смешанным с запахом гари. Миша резко упал на пол, инстинктивно прикрыв голову руками, чтобы защитить её от летевших осколков. Пыль и дым заволокли помещение, создавая иллюзию тумана, скрывающего разрушенные предметы. Антон поспешил к Тане, но её фигура начала медленно растворяться, превращаясь в прозрачное облачко, которое вскоре рассеялось в воздухе, оставляя за собой лишь слабые искорки света.

— Нееет! — закричал Антон, бросаясь туда, где только что находилась его жена. Два зелёных луча промелькнули в воздухе, и раздался новый взрыв сотрясая воздух и обрушивая всё вокруг. Волна горячего воздуха рванула по комнате, сметая всё на своём пути. Обломки стекла и бетона разлетелись во все стороны, оставляя за собой глубокую трещину в стене. Дым заполнял пространство, застилая остатки мебели и стен, превращая комнату в хаос.

Миха стремительно ринулся к Антону, схватил его за плечи и почти силой вытащил из комнаты, где от его жены осталась лишь тёмная отметина на полу. Миша резко потянул парня вверх и, почти волоком вытянув его из квартиры, они побежали по лестнице на первый этаж. Когда они выскочили на улицу, то увидели скелета, стоявшего на подъездной дорожке и выпускавшего зелёные лучи в сторону здания, разрушая его.

Антон был в замешательстве, понимая, что всё это правда. Тот, кто издевался над ним в детстве, остался в прошлом. Все делала эта тварь. Теперь нужно с ней разобраться.

— На этот раз этот гандон не уйдёт, — решительно заявил Миха, проверяя обойму и перезаряжая пистолет. Он устремился к существу, продолжавшему разрушать здание. Миша стрелял на бегу, одна пуля попала в череп, а вторая попала в руку. Кость с треском разлетелась, и рука упала на землю. Антон следом за Михой нагнал скелета и, достигнув его, навалился на существо. Повалив скелета на землю, он схватился за его череп и начал бить его об асфальт. В черепе появилась трещина, из которой потекла зеленая жидкость.

Парень схватил скелета за оставшуюся руку и оторвал её. Затем он начал методично бить по рёбрам, ломая их. Миша снова выстрелил в череп, окончательно разрушая его. Запыхавшийся Антон встал на ноги.

— Тварь ебучая! - он презрительно сплюнул на месиво из костей. — Надеюсь, он сдох.

Сгусток зелёного света, вытекший из черепа, метнулся к Антону, обвив его голову и начав царапать лицо. Парень пытался оттолкнуться от существа, но оно удерживало его, словно липкое желе. Оно перекрыло доступ к кислороду, блокируя нос и горло. Миха, стоявший рядом, не знал, что делать.

— Он тоже боится, — услышал он голос в своей голове. Перед Михой появилось лицо, парящее в воздухе. Кустистые брови соединялись на переносице, острый нос и тонкие губы, все лицо было покрыто сетью морщин. Старец смотрел на Миху, его взгляд черных глаз проникал глубоко в душу.

— Я слишком торопился, обучая их, — старец говорил на незнакомом непонятном языке, но Миха всё понимал. — Я совершил ошибку, и исправить её я уже не смогу. Я вынужден попросить тебя помочь мне и всем людям, поскольку, если мы не остановим его, он продолжит питаться страхом, а его сила будет только увеличиваться. И так получилось, что ты единственный, кто способен противостоять ему, ты видел его становление, и его магия не воздействует только на тебя.

— Дед, давай уже к делу, — ответил Миша на том же языке, немного удивляясь.

— Он тоже боится, сейчас поймёшь, — произнес старец и исчез. Миха упал на колени. Вес знаний шаманов обрушился на него, голова словно расширилась. Перед глазами, мелькали руны, заклинания и образы существ. Теперь он знал всё.

Антон рухнул на землю, потеряв возможность дышать. Ему словно на голову набросили мешок. Лицо посинело, и он лежал неподвижно, словно мёртвый.

— Эй, ты, хуйло — крикнул Миша. — Мы с тобой оба знаем, что ты хочешь его убить только из-за отчаяния. Ты боишься снова потерять силу, стать никчёмным и вновь восстанавливать себя тысячелетиями или, что ещё хуже, вернуться в свой мир, где тебя накажут или заставят пройти через адские испытания.

Зелёное свечение отделилось от головы Антона, и парень с усилием попытался отдышаться, возвращаясь к сознанию. Дух завис в воздухе напротив Миши.

— Я знаю твоё имя, — с улыбкой произнёс парень, подойдя к духу. Зелёное свечение начало мерцать, постепенно угасая. — Я изгоняю тебя, Анук-ите — торжественно провозгласил Миша, подняв руки к небесам. Небо озарило ярким светом, раскрывая врата. Из них на землю протянулась огромная полупрозрачная рука. Ладонь, вытянувшись, схватила сгусток света, и пальцы сжались. Раздался дикий вопль, и ребята зажали уши, опасаясь оглохнуть. Рука начала втягиваться во врата, увлекая дух страха туда, где ему и положено было находиться. Врата захлопнулись, и начался рассвет.

— Спасибо, —прозвучало у Миши в голове.

— Ха, должен будешь, — отозвался он шаману и подошёл к Антону. — Ты как?

— И что теперь? — ответил тот. — Как нам всё это объяснить? - У Антона перед глазами всё ещё стоял образ Тани, исчезающей во взрыве. Боль утраты надавила на него, и он заплакал.

— Что-нибудь придумаем, — сказал Миша, достав из кармана сигарету и чиркнув пальцами, чтобы вызвать искру. Маленький язычок огня вспыхнул на кончике сигареты. — Что-нибудь придумаем.

Конец?