Северный ветер

Два дня назад я снова увидел видение. Это как проекция снов, где вы - зритель, а грёзы лишь череда образов. Движущиеся силуэты на полотне сознания. Немое кино.

Пока я не могу заглянуть в свое отражение. Где оно? Может быть совсем рядом, на соседней улице, а может на другом континенте. Но я знаю, что рано или поздно оно найдется.

***

Вечер. Дождь дробью стучит по подоконнику. Вздрагиваю от резкого стука в дверь. В дырявых тапочках на босу ногу иду открывать.

На пороге незнакомец. Мокрый плащ, резиновые сапоги, зонтик в руках. Взгляд его растерян, словно он потерялся в большом городе.

Человек молчит, изучающе смотрит на меня.

– Чем могу помочь? – спрашиваю я, – Вы кто?

– Дай войти, долго добирался, – говорит он и не дождавшись разрешения, стряхивая воду с зонта, входит.

– Прошу, – а что я могу еще сказать, когда на улице льет?

– Я думаю, ты тот, кто мне нужен, мой супплемент. Я - Вия, – говорит гость, сбросив мокрую одежду на пол и разложив рядом сохнуть зонт.

Его суровое, обветренное лицо в тепле разглаживается, становится мягче.

– Супплемент? Мне казалось, что мой супплемент должен быть ровесником, – искренне удивляюсь я. Судя по морщинкам у глаз, по седой бороде он легко мог бы бы сойти за моего отца.

Вия пьет чай и молчит. Смотрит исподлобья. Изучает. Странно, но я всегда думал, что комплиментарные личности относятся друг к другу дружелюбно с самого начала.

– Вы с Севера? – догадываюсь я, – как вы меня нашли и почему думаете, что я - супплемент?

– Завтра пойдём в этот ваш центр и проверим, – сурово отвечает Вия, не глядя на меня. – Я пойду спать, устал.

Я не возражаю, скорее наоборот. Что-то в моем госте не так, и это не только хамство, но что то ещё, и я не могу взять в толк, что. Завтра разберусь. Утро вечера мудренее.

***

Андер закрыл глаза. Сегодня он устал. Кривая графика неотложных проблем резко прыгнула вверх. Так бывало и раньше, но с каждым годом становилось все труднее справляться с растущей нагрузкой. Его супплементу-отражению не легче, Дайна давно уснула под ворохом одеял. Завтра новый день и новый вызов. Только глупец захочет в такое время стать императором. С утра до вечера тандем из двух человеческих сознаний обрабатывает поступающую со всех концов информацию: сортирует, классифицирует, сравнивает, строит прогнозы, выявляет проблемные участки и ищет оптимальные решения. Полнота власти означает и полноту ответственности. Это особенно заметно в такие дни, как сегодня. Накопившаяся погрешность привела к нестабильности всей системы. Тандем не справляется, а актуальная модель власти не имеет альтернатив. Объединять пары суплементов и в квадры и в гексагоны – не вариант. Задачи в зоне ответственности каждой пары фрагментируются и вступают во взаимные противоречия. Дуальная система идеальна, но не при работе со сверхсложной системой, которой стала Империя. Нужен не количественный, а качественный скачок. Адлер глубоко вздохнул и попытался успокоить мечущиеся мысли. Без супплемента он ощущал себя ограниченным калекой.

Нейронные связи, настроенные на взаимодействие, теряли поток мыслей, пытались найти обход, создать альтернативные мозговые цепи. Это напрягало и изматывало и без того уставшее сорзнание. Размышлять в одиночку не стоило, но порой небольшие разбежности в жизненных циклах, приводили к таким вот минутам неполноценности. Нужно успокоить взволнованное сознание и отдохнуть. Завтра новый день и решение новых проблем. Утро вечера мудренее.

Ясность сознания, вызывающая внутренний восторг. Мысли об утре захлестнули, закрутили, как всегда бывало, когда Дайна просыпалась. Один короткий миг хаоса, и, следующая за ней синхронизация. Все упорядочилось, слилось, стабилизировалось. Адлер и Дайна стали Императором. Дайна обычно работала с интерфейсами ввода, а сам Адлер отдавал распоряжения. Для тех, кто не имел суплемента, это создавало ложное ощущение их индивидуальности, однако на самом деле они имели дело с единой личностью. Каждого по отдельности можно сравнить с правой и левой рукой управляемыми одним мозгом. Левый Латераль, как всегда спокоен и уравновешен. Правый же чуть более обычного взволнован, он думает о том, что без Даины его сознание ответа не найдет.

Связь супплементов генетическая. У каждого есть группа людей с которой возникает синхронизация. Но лишь с одним уникальным супплементом эта синхронизация перерастает в мысленную связь. По законам Империи, Императором становится пара с идеальной совместимостью. Это решает тест в Белой комнате. Так когда-то давно Адлер и Дайна попали во дворец, и с тех пор несут бремя управления огромным государственным механизмом. Изначально их синхронизация превысила результат всех предыдущих императоров, но спустя годы, работая на пределе возможностей, она окрепла многократно. Нейронные связи перестроились, создавая цепочки взаимодействия с супплементом, врастая друг в друга. Скорость передачи мозговых сигналов мгновенна и не зависит от расстояния между супплементами, и как бы ни был гениален отдельный индивидуум, мощности его мозга не хватит для такого объема расчетов.

Империя растет и усложняется. Близок час, когда будет достигнута критическая точка, после которой эффективности Императора окажется недостаточно и придется либо упрощать систему администрирования, либо искать способ усиления ментальных возможностей дуэта.

Но пока эту проблему не удалось решить. Чем ближе момент бифуркации, тем больше волновался император. Будущее за грядущим рубиконом выходило из под контроля.

***

Утро начинается с ворчаний Вии, и для меня, как человека не привыкшего к чужому присутствию, это очередной повод для сожалений. Зачем я только впустил угрюмого чужака в свой дом?

– Теснота, – говорит Вия, оглядывая мое жилье, а затем не спросив разрешения, ставит чайник на плиту, – как здесь можно жить?

Бесцеремонно роется в моих запасах с продуктами, достает две консервы, открывает, ест.

– Я не мешаю? – иронично замечаю я, ухмыляясь.

– Да нет, чувствуй себя как дома, – говорит наглец, открывая вторую банку и наливая кипяток в кружку

– Как ты говоришь тебя зовут?– спрашивает он с набитым ртом.

– Я не говорил как меня зовут.

– Не важно, Буду называть тебя Мелким. Или Щенком. Нет, все-таки Мелким. – небрежно бросает Вия.

– Выбросить вас за дверь?– спокойно спрашиваю я, – меня зовут Тео. Будем знакомы, – я забираю у него из рук остатки паштета и хлеб, подавляя приступ возмущения.

– Ладно, Мелкий, не кипятись. Имя – это ни о чем. Кличка отражает человеческую суть, показывает то, каким его воспринимают другие. Ты молодой и низкорослый – Мелкий. Заслужишь другую кличку, будет тебе другая.

– Перейдем к делу, – меняю я резко тему. Ты утверждаешь, что ты мой супплемент, а раз так пошли это подтвердим.

– Я еще кофе не пил, – не торопиться мой гость. – У тебя есть кофе? Я не нашел. Кофе нужно оставлять на видном месте. Запомни.

Длинные прямые коридоры. Стерильная чистота. Тишина. Это место каждый из нас хорошо знает и чувствует себя здесь как дома. Однако Вия осматривается по сторонам, будто он тут впервые. Или он здесь и правда впервые? Спрашиваю. Он кивает. Странные эти северяне. Дикие.

Темные проемы дверей, а за ними неизвестность. Каждая дверь таит в себе шанс стать полноценным членом общества или в очередной раз изгоем. Одна из дверей открывается. Нас ожидают.

Белая комната. Сплошной белый цвет, от пола до потолка. Глазам больно. Каждый раз, приходя сюда, я спрашиваю себя – зачем они нас слепят? Все здесь устроено так, чтобы нейтрализовать все, что может помешать создать новую полноценную сущность. Посреди помещения перегородка и ни я, ни мой супплемент не сможем увидеть реакцию друг друга. Нам предстоят три этапа поиска совпадений. Только избранные доходят до третьего, все остальные отсеиваются на первом.

Я прохожу первую тестовую процедуру шестой раз. Раньше безрезультатно. Сегодня сажусь в кресло с надеждой, что наконец то супплемент нашелся и все подтвердится. Но в то же время нет ощущения победы. Не нравится мне Вия. Понимаю, что когда сознание объединится, вся неприязнь улетучится. Но все равно не чувствую радости. Все идет не так.

– Вы знакомы с процедурой? – в монотонном голосе работника центра нет эмоций, но здесь они и не требуются.

Киваю, а Виа отрицательно мотает головой. Мы стоим на распутье. Когда мы займем наши места, мы друг для друга исчезнем, только наши сознания будут реагировать на сигналы.

– Процедура проста, – монотонно продолжает голос, вы будете создавать ассоциативный ряд для определенного образа. Ничего делать не нужно, просто восприятие и ассоциации. Когда вы услышите звук горна, просто закройте глаза.

Вия ворчит, но исчезает за перегородкой. Я его больше не вижу, и искренне рад этому. Этот мужлан успел надоесть мне за последние двенадцать часов.

Сознание выхватывает звено за звеном из длинной вереницы ассоциаций. Оно реагирует остро, почти физически болезненно, на любое проникновение извне, а нечто внедряется извне своими щупальцами–образами. Череда примитивных визуализаций вспыхивает в моей голове. Краем сознания осознаю почему стены белые – из-за этих всполохов, что слепят изнутри.

Ряд визуализаций прост: планеты нашей системы, времена года, редкие животные, образы из фильмов, элементы флоры и фауны, предметы искусства. Все это легко и скучно. Проходил неоднократно. Не впечатляет. Даже если бы Вия гипотетически и был моим супплементом, вероятность того, что он подберет нужный комплиментарный образ, очень велика. поэтому первый этап ничего не решает.

Монотонный голос вырывает меня из инфополя.

– Перед вторым этапом, вас ожидает десятиминутное расслабление. Общение друг с другом запрещено.

– Почему запрещено? – возмущается Вия. – Эти картинки загружают башку так, что у меня она раскалывается на части. Вероятно у Мелкого тоже.

– Меня зовут Тео, – возражаю я.

– Я и говорю – Мелкий.

После расслабления мы вновь садимся в кресла.

– Не скажу, чтобы я был в восхищении от этой процедуры, – звучит из-за ширмы.

– Ты ко мне с этим пришел, теперь расхлебывай, – огрызаюсь я.

Сам не помню, когда я перешёл с ним на “ты”. Голос работника центра опять звучит в голове.

– Общение любого рода запрещено.

– А его нельзя как-то заткнуть? Он меня раздражает, – ворчит Вия.

Хмыкаю в ответ. Персонал центров – соло-особи генетически выведенные для этой задачи. Мне и за неделю надоело бы повторять одну и туже процедуру и слова. Но им нравится эта монотонная работа.

Второй этап завершается раньше, чем я ожидал. Обычно в этой фазе демонстрируют более абстрактные понятия, выявляя сходства. Но уже на понятии “радость“ тест прервали.

– В чем проблема? – не понимает Вия. – Для меня радость - пара молодых прелестниц в моей постели, хороший глоток пойла, сочный кусок мяса. Что не так?

– Тест прерван, – монотонно поясняет работник центра, – у вас непреодолимый диссонанс между пониманием этого понятия. Дальнейший поиск лишён смысла.

Мы выходим разочарованные. С удивлением смотрю на итоги теста. Раньше я достигал максимум три процента. Сейчас – тридцать, потом резкое расхождение. Почему? Тридцать, а не обязательные – выше семидесяти! Не понимаю, что могло пойти не так. Так не бывает. Случается, что пара набирает до десяти. Это означает фантомную совместимость. Определенно не супплемент, но есть схожесть. А вот супплемент всегда дает результат от пятидесяти пяти до девяноста. От пятидесяти пяти до семидесяти – это брак. Слабо совмещенные пары. Таким ничего не светит. Серьезных задач они решать не способны. Мелочи на бытовом уровне, не больше. А вот при совпадении выше семидесяти, есть шанс довести синхронизацию до девяноста процентов и даже в уникальных случаях приблизиться к ста. Хоть Императора с его сотней еще никто не догонял, но вот диапазона от десяти до пятидесяти пяти – не бывает. Или бывает, но я о таком не слышал.

– Что-то не так? – чувствуя мою растерянность, спрашивает Вия.

– Тридцать процентов!

– Успокойся Мелкий, зря нервничаешь, – спокойно говорит Вия и это равнодушие бесит. Я срываюсь и эмоционально объясняю ему значение результата.

Вия вопреки ожиданиям ничуть не расстраивается.

– Брось, Мелкий, не кипишуй. Ну учился плохо и не знаешь, что это значит. Бывает. Зачем нервничать?

Мы молча направляемся в сторону Площади. Я чувствую острую необходимость в общении с нормальными людьми. На Площади собираются такие как я “несопряженные”. Нет супплемента – нет будущего. Все просто. Миром правит сдвоенный интеллект, и никак не иначе.

Площадь – сердце этого Города. Двадцать четыре часа в сутки жизнь здесь бьет ключом. Группами по интересам здесь прожигают время те, кто не знает чем себя занять.

Сайнс-художники, архитекторы, учителя по эстетическому развитию, свободные мыслители – любой здесь найдет себе компанию по душе.

Тот к кому я пришел общается с вольнодумцами, реже - с сайнс-художниками. Среди толпы обступившей уличного оратора я легко узнаю высокую фигуру друга.

– Мир – полигон безграничных возможностей, – выкрикивает оратор, заводя толпу, – и каждой отдельной личности в нем место. Нам не нужны навязанные сверху идеологии о несостоятельности каждого из нас в отдельности, мы не хотим искать наших супплементов, мы целостны по своей природе.

Кто-то одобряет и слышатся довольные возгласы. Но большинство реагирует скептически. Сопряжение – основа жизни в Империи. Эссенция существования. С такими идеями оратору место на Севере, среди соотечественников Вии. Лицо моего друга Леви выглядит заинтересовано. Вия смотрит с удивлением, хмурится.

– Банальные истины. Кому интересно такое слушать? – ворчит он и переключает внимание на памятник первому Императору.

– Сознание, сопряженное с другим гораздо эффективнее; многополярность человеческого разума приумножает способности на порядки – выкрикивает Леви из толпы, вызывая ропот недовольства сторонников оратора. Именно таким я и знаю Леви: провокационным, дерзким, но ни на йоту не сомневающимся в доктрине о мультличностях. И что характерно, хоть у него и есть супплемент, но на пятидесяти процентах. Брак. Тем не менее они периодически связываются, пытаясь решать общие задачи, развивать нейронные связи. Выходит не очень, но они не сдаются.

– Кто этот уличный шут? – спрашивает Вия, когда я показываю ему Леви.

– Тот, кто поможет понять зачем ты здесь.

– Не думаю, что мне кто-то может понять это, – Вия настроен скептически.

Леви замечает меня, приветливо машет, прокладывая дорогу сквозь толпу.

– Давно не виделись. Кто это? – друг приветливо улыбается Вие, но тот лишь смотрит исподлобья.

– Это Вия, экс-кандидат на супплемента.

– Почему экс? – не понимает Леви, – Вы не прошли поиск?

– Низкий процент совместимости, – объясняю я, – что-то странное. Видения частично совпали. Поэтому мы и здесь. Ты должен нам помочь. У тебя же, ты говорил, есть прибор.

Вия сурово молчит, недовольно поглядывая на нас. Я не собираюсь ему объяснять, что Леви - крутой спец в детекторах для поиска совпадений и давно взломал их устройство. Знали об этом немногие, точнее сказать, об этом знали только он и я.

– Где-то я о вашем случае читал, – задумывается Леви. – Нужно вспомнить...

Он замирает, уставившись в одну точку. Синхронизация с супплементом. Слабая связь. При совпадении даже от семидесяти процентов, такая задача решалась бы в считанные секунды. А у них все вот так.

– Вспомнил, – наконец-то оживает он – Поколения три назад, произошел похожий случай. Занимался им Алви, которого прозвали “Философом”, помнишь? Нет? Ну да. Ты таким не интересуешься. Философ пытался разобраться в феномене, но так ни к чему и не пришел. Так что твой случай представляет научный интерес.

Мы идем в подвал, тайное пристанище Леви. Место где он буквально “на коленях” собирает экспериментальные приборы, в том числе детекторы.

– Хлев какой-то, – с отвращением говорит Вия, расчищая стул от груды хлама. – Но с другой стороны мне здесь нравится.

Положив ноги на стол, он расслабленно откидывается назад.

.– Поаккуратнее старик. Эта техника стоит больше, чем ты можешь себе представить, – возмущается Леви.

– Вы, имперцы, дрожите над своей техникой и что еще хуже, над этими вашими деньгами. Учитесь натуральному обмену и будет вам счастье.

На мгновенье Леви исчезает за ширмой, где у него хранится техника. Долго копается, потом возвращается, держа в руках какой-то прибор.

– Нашел!

Приспособление разделяется на две части.

– Каждому по одной, – поясняет он, усаживая нас друг напротив друга. – Прибор предназначен для мультличностей с комплементарной составляющей до семидесяти процентов. В вашем случае подходит, но гарантий не даю, – улыбается он, прикрепляя к шее Вии пластырь.

– Что это?

– Сейчас узнаешь, – говорит Леви.

Я откидываюсь на спинку стула, закрываю глаза.

Голубая безбрежная гладь. Куда ни посмотришь – синь. От этой синевы рябит в глазах. Я стою посредине, смотрю на горизонт. Под ногами твердь. Откуда она здесь – мало беспокоит меня. Ничего не беспокоит меня.

Небо такое же синее и оно сливается с водой. Кажется, что я нахожусь под куполом, в самом его центре. А еще необыкновенное ощущение легкости. Такого четкого видения у меня не было, но не понимаю, как оно относится к поиску супплемента. Какая-то фантасмагория.

Смотрю на отражение в воде. Оно спокойное, гладкое, как в зеркале. Всматриваюсь в черты лица и не узнаю. Мягкие утонченные, совсем непохожие на мои. Четкий овал обрамляет облако серебристых волос. Огромные глаза. Кто это?

Это не Вия. Может быть это его воспоминания? Я касаюсь отражения, оно идет рябью.

Безбрежная синева темнеет. Купол затягивает пеленой. Всматриваюсь отчаянно, в надежде вернуть видение, но его больше нет. Теперь там только мое потемневшее лицо, но оно выглядит старше. Старше и что-то еще. Появляется борода. В новом ускользающем фрагменте я узнаю Вию. Подтверждение! Я пытаюсь очнуться, но вместо этого вдруг оказываюсь в воде и начинаю захлебываться.

Прихожу в себя когда Леви трясет меня за плечо.

– Сработало! – радостно потирая руки, говорит он, – у вас совпадение.

Вия отдирает пластырь, резко встает. Стул падает на пол и шум от падения молотом бьет по моей голове.

– Не знаю что у вас сработало, но меня посетил кошмар. Я стоял на вершине горы и в меня били молнии. Гора под ногами плавилась, а я стоял и не мог пошевелиться. Мелкого я не видел и не думаю, что этот ваш эксперимент что-то дал.

– Прибор в разработке и у него есть побочные эффекты, – оправдывается Леви, – может возникать дискомфорт и путаница в мыслях.

– А я тебя видел, – говорю я, – Правда сначала мне показалось что отражение не твоё.

Леви смотрит на график, молчит.

Вия не церемонясь лезет в чужой холодильник, достает бутылку пива, залпом ее выпивает.

– График неправильный, – наконец выдает вердикт Леви, – Первый раз вижу такой результат. Ты точно не видел суплимента? – обращается он к северянину.

– Неа, – отвечает Виа, – я же сказал, кроме молний и горы ничего.

Леви задумывается.

– Сопряжение определенно есть. Но… все остальные данные не коррелируют.

– Я видел ее, – говорю я.

– Кого? – в унисон спрашивают оба.

– Девушку. Она смотрела не меня сквозь воду.

***

Не то, чтобы Мия любила делать то, что делала. Служить у Императора большая честь, и любая живущая за городом, не задумываясь поменялись бы с ней местами. Но в последнее время что-то стало происходить. Вначале ей снились сны, яркие, сочные видения о непонятных вещах.

Видения напоминали рассказы сопряженных. Вот только Мия не может иметь супплемента. Это невозможно. Она генетически выращенная императорская фрейлина. Особая каста прислуги Императора. Таким как она не нужны суперспособности.

Потом появилась сны наяву. Когда внимание должно было быть приковано к Императору, яркими вспышками возникали проекции чужой реальности. Чаще всего она видела белые заснеженные дали, дикарей, но в последнее время все чаще всплывал образ молодого мужчины. Она узнавала его по прищуренному взгляду, неправильной форме носа и выбритым вискам. После очередного видения о мутной синеве Мия и вовсе потеряла сон.

Поделиться внутренними переживаниями ей было не с кем. “Фрейлины не дружат – фрейлины служат”, – вдалбливали в нее в детстве воспитатели, усиливая генетическую предрасположенность. Слуги сновали по коридорам, выполняя четкую и безукоризненную работу. Фрейлины, горничные, ремонтники, распорядители – всех выращивали и готовили для своей функции. Огромный высокоорганизованный человеческий муравейник, где у каждого своя роль для которой не нужны мультиличности.

В очередной раз, когда во время праздничной церемонии Мию накрыло одним из таких видений, она не выдержала. Впервые в жизни она решила поступить не по правилам и выскользнула из дворца. Плана не было. Мия не умела планировать. Такому фрейлин не учат. Их учат только выполнять обязанности.

Люди в городе другие. Не похожие на придворных. Привыкшая к определенности Мия, терялась при общении с ними. Империя – это порядок, но чем дальше от сети дворцового управления, тем размытее функции, тем непредсказуемее люди. Трудно себе представить, что происходило на периферии или даже за границами муравейника-империи. Хаос, которым ее пугали в детстве.

Интуитивно она пошла туда, где сопряженные проходили проверки, вошла в приемную с белыми стенами. Там своей очереди ждали два парня, по виду из тех, кто жил за чертой города, женщина с усталым взглядом и старик.

– А ты почему здесь? – недовольно глядя на униформу с императорской эмблемой, опередила ее вопрос женщина, – да ещё и одна, – Вот уж не думала, что это место для таких как ты.

Вопрос застал Мию врасплох. Действительно что она здесь делает?

– У меня есть вопросы, – объяснила свою проблему Мия. – Тут ведь дают ответы?

В разговор вмешался старик.

– Деточка, это просто проверка. Всю жизнь сюда хожу, но ответов не получил.

– Всю жизнь? – не поверила девушка. – Я думала, что супплементы находятся только в молодости.

Старик покачал головой.

– Откуда ты взялась, обычных вещей не знаешь. Супплементы ищуться и находятся тогда, когда подаётся знак.

– Ты совсем ослеп – указала на униформу женщина – Она же фрейлина. Они не от мира сего.

– А что значит “знак”, – не унималась Мия. – И какой знак был подан вам?

– Сначала сны, потом видения наяву. Любой ребенок знает, – проворчал старик и отвернулся

– Она не знает. Им же не дано иметь супплемента, – пояснила женщина.

– Она не знает… – передразнил старик, – Должна знать, если возле Императора. Император знает все.

Разговор прервался когда дверь распахнулась. Молчаливых молодых людей пригласили внутрь.

– Вы что, тоже супплементы? – обратилась Мия к старику с женщиной. – вы такие…, - она подыскивала выражение, – разные.

Женщина тяжело вздохнула.

– Наши шансы малы, но он видел в видениях озеро возле которого я живу, а я видела фрагменты из его книг. Вот мы и подумали, что может быть…

Мия растерялась. До этого момента она и не представляла, что люди из разных каст и поколений могут сопрягаться. Ведь Император – Дайна и Адлер приблизительно одного возраста и оба из столицы.

– А у тебя тоже знаки? – старик смотрел внимательно, изучающе.

– Я не знаю, – вздохнула Мия, – не уверена. Пришла вот спросить.

– Тебе не нужно искать. Ты фрейлина. Соло-особь, и знаков у тебя быть не должно. Иди ка ты лучше отсюда, – в голосе женщины чувствовалась злость.

Мия не понимала почему женщина злится. Ей даже в голову не приходило, что это может быть зависть.

– Вы правы, я не должна… – Мия вздохнула. – Нам не положено. Нас такому не учили.

***

Результаты второго эксперимента выбивают меня из колеи. Спустя день я все еще думаю об этом. Отражение девушки не выходит у меня из головы. Кто она? И почему прячется за образом ворчливого старика? Какая роль в этом у Вии? Он точно не мой супплемент, несмотря на совпадения. Что-то здесь не так.

Вия не переживает. Для него это развлечение. Северяне не ищут супплементов. Или ищут, если захотят. В общем они делают не то, что положено, не то, что делают все, не то, что нужно Империи и обществу. Они делают то, что им заблагорассудится. И вообще непонятно зачем им нужно кого-то искать. В Империи для сопряженных находятся хорошие должности и карьера. Если повезет, то можно попасть в аналитики, а то и вовсе стать новым Императором. А на Севере сопряжение исключительно для удовольствия. Найти родственную душу, общаться. Ничего больше.

Погрузившись в эти мысли, я сижу в одной из этих обезличенных забегаловок, куда приходят такие как я. Несопряженные, не связанные ни с кем, ненужные обществу.

Вия хлещет бокал за бокалом какое-то пойло, с аппетитом закусывая мясом. Я молчу. Мой аппетит давно пропал, как и само желание продолжать так жить дальше.

– Не понимаю я вас, – заплетающимся голосом говорит Вия, дублируя мой мысленный вопрос, – Как вы можете так жить? То нельзя, это нельзя. Делай так и не иначе. Даже напиться у вас толком нельзя. Пьете разную слабую дрянь. Чего вылупился? – на последнем вопросе он повышает голос и поворачивается к трактирщику.

– Грубить незнакомцам у нас тоже нельзя, – смущаясь за поведение гостя, также громко заявляю я.

– Что ты всего боишься? – кривит презрительную гримасу северянин.

– Есть же правила поведения, нормы жизни. У вас там что, совсем нет правил?

– Почему нет? Есть. Делай что хочешь, но не мешай другим. – вот и все правила, – Вия пьяно усмехается.

– Что же ты сюда пришел, а не остался там, где нет ненавистных тебе правил? – обижаюсь я за всех имперцев.

– Не знаю. Захотелось прийти и пришел. Кто мне запретит? – отмахивается Вия и опять прикладывается к пойлу.

– Не понимаю как вас вообще сюда пускают. Ладно еще те кто по глупости сбежали к вам а потом вернулись, но вы, рожденные на севере асоциальны.

– И много ты видел тут северян? – с хитрым прищуром спрашивает Вия.

– Совем не видел, – отвечаю.

– То-то же, – кивает северянин.

Он задумывается, залпом выпивает и с размаху ставит бокал на стол. Взгляд его замутнен. Он в стельку пьян.

– Я пришел сюда, потому что ищу как и ты, – Вия громко икает, – Поначалу я думал, что искал тебя. Но потом пригляделся поближе, и ты мне не зашёл, – он залился громким смехом. – Хилый и никчемный, не пришей кобыле хвост. Правильно я тебя назвал – Мелкий. Мелкий ты и есть во всем.

Я на него не обижаюсь. На пьяных не обижаются, особенно на пьяных северян.

– А кого ты ищешь? Со мной не вышло. Может стоит вернуться на Север?

Он разглаживает бороду.

– Я ищу того, кто ищет тебя. Но не спрашивай кто это. Не знаю. Но через тебя я найду его. Иначе не могу так дальше жить. Эти видения меня бесят так, что постоянно хочется нажраться.

Вместо привычной агрессивной иронии, теперь в его словах звучит тоска. Оказывается этот человек-гора, человек-невежда тоже умеет тосковать! И эта боль неподдельная. А еще я понимаю, что он ищет не сопряженного, а кого-то ещё.

– В том месте откуда я родом, нет сопряженных, – говорит Вия, глядя сквозь меня куда-то вдаль, – Там каждый сам за себя и все равны перед матушкой-природой

– А что вас тогда объединят? Для меня север неразрешимая загадка.

– Ну, во первых, семьи. Во вторых, общие интересы. Не как у вас. Правила, законы, расписанная по минутам жизнь, поиск сопряженного. У нас каждый решает сам за себя без директив сверху.

Виа опускает глаза, долго смотрит в бокал.

– От родителей я ушел подростком. Захотелось попробовать себя. Но потом встретил Фаю. Мы были счастливы, у нас родилась дочь. Но потом… потом я потерял в жизни все. Зато я познал главное. Любовь. Вот ты например знаешь, что это такое?

Я неопределенно пожал плечами.

– Не знаешь. И это сложно объяснить. Вот вы носитесь с сопряжением, так? А представь себе, что твой супплемент не часть твоей башки, а часть всего тебя. Часть того, что у тебя здесь, –

он хлопает себя кулаком по груди.

– Понимаешь?

Я смотрю на него, молчу. Он качает головой:

– Эх, не понимаешь… и никогда здесь не поймёшь.

***

– Информация точна? – спросил Адлер первого восточного аналитика.

– Мы все перепроверили, – кивнул тот.

Объединенное сознание вводило поправки в модель прогноза. Ошибка все еще исправима, но процесс раскалиброван. Любые варианты стабилизации создают вакуум в сопряженных сферах и вся огромная система дестабилизируется. Похоже момент кризиса вот-вот наступит. Впервые за время правления Император почувствовал отчаяние. Оно пробежало по объединенной нейронной сети, вызывая растерянность

Потенциала их комплементарной связи теперь недостаточно, чтобы просчитать все стохастические производные. Детерминированность модели обречена. До сегодняшнего момента об этом необратимом процессе знает только он сам, но уже скоро новость разнесется по Империи.

– Пора, – решил император. Приемлемого варианта, как небыло, так и нет. Они вступили на тонкий лед, в зону нестабильной неопределенности, где нет привычного контроля над ситуацией. Надежда только на чудо. А чудеса, как известно, находятся среди необычных, нестандартных данных. В тех областях, что ученые так пренебрежительно называют “погрешностями”.

Натренированный многолетней работой с массивами данных мозг начал перебирать несортированную информацию, выискивая отклонения.

Систематические погрешности Император сразу отбросил – такие отклонения изначально беруться в расчет; больше его интересовали случайности.

Спустя час обнаружились шесть аномалий. Три из них связаны с экономикой. Это достойно расследования, но не решает основной проблемы. Император отложил эти аномалии в список для задач низкого приоритета. А вот три оставшихся случая стоят проверки. Первый – обращение в тестовый центр фрейлины. Учитывая генетическую особенность фрейлин с искусственно ограниченной способностью к сопряжению за этим может стоять нечто интересное.

Второй случай произошел неделю назад, в одном из периферийных центров, и в целом не привлек бы особого внимания, если бы отсортированная псевдо-мультиличность не обратилась к нелегальным источникам. Сканирования облачного инфополя показало, что псевдо-мультиличность повторила результат. Но поскольку поиск совпадений вёлся на базе нелегального устройства, детали отличались. Нужно перепроверить.

Третий случай – донос на разработчика нелегального оборудования. Сообщалось, что он экспериментирует с запрещенной технологией машинных вычислений.

Запрет давний, оглашенный три правления назад. Развитие технологий машинного вычисления правивший тогда император объявил вредным, ибо те угрожали всей культуре сопряженности. Вместо того, чтобы искать сопряженного и развивать нейронные связи, изобретатель предлагал использовать машину. Состоявшийся тогда суд решил, что тем двигала обида за природную обделенность устойчивой мозговой синхронизацией и он пытается искусственно ее компенсировать. И вот три поколения спустя нашелся еще один экспериментатор. Нужно рассмотреть изобретения и оценить их потенциал в решении глобальной проблемы управления.

Император приступил к следующему этапу работы. Данные по изобретению машинного вычисления разочаровали. Скорость посредственная, объем данных для одновременной обработки скромный. В целом не дотягивает до средних возможностей мозга даже соло-личности. Возможно у технологии и есть потенциал, но для его реализации потребуются годы, а то и десятилетия. Столько времени у Империи нет.

Теперь обращения в центры. Поиск в памяти не занял и секунды. Всплыло лицо фрейлины с порядковым номером 321. Имя – Мия. Молодой единичный образец, созданный из биоматериала первой категории, второе поколение соло-личностей. Характеристики стандартные: аккуратность, дисциплина, средняя аналитическая способность, эмоциональный уровень выше среднего. Ничего необычного, кроме вопроса, – Зачем ей понадобилась информация о способности не присущей ее типу?

В графе “Экста” сноска на другой архив. К сноске император решил вернуться позже.

Следующим шагом он изучил нейронные воспоминания отсортированной псевдо-мультиличности. Личность “А” видела опосредованные фрагменты из воспоминаний личности “Б”. Показатели посредственны.

Но вот второй результат заставил императора задуматься. Покадровая разбивка фрагмента, кадр за кадром дала неожиданный результат. Сюрреалистичный морской пейзаж – сопровождался двумя визуальными образами. Первый, как и ожидалось, образ потенциального супплемента, а вот второй..

Информация в сноске к делу фрейлины переворачивала все с ног на голову. В пометке стояло, что фрейлина 321 не совсем стандартный случай. Один из служащих нашел возле лаборатории младенца. Ребенка поместили в общую партию, и об этом случае все забыли.

Но теперь дело приняло новый оборот.

Император исследовал дальше. Анализ данных показал, что фрейлина 321 и один из кандидатов, который воспользовался нелегальными детектором, связаны. Казалось бы снова ничего особенного. Но странность состояла в том, что это сопряжение не прямое, а опосредованное. Канал связи у этого дуэта замкнут на проводнике, третьем участнике. Кто он? Наносекунда расчетов и – вуаля – ответ готов!

Дело за малым. Нужно выяснить насколько эффективно это трио проводит расчеты. Наличие посредника должно замедлять нейронные сигналы, но это если третий мозг выступает исключительно в роли проводника. Если же он полноценная единица, то в идеале такое трио должно давать от пятидесяти до ста процентов прироста мощности, в зависимости от взаимной нейронной организации. Это интересно. Нужно срочно собрать супплементов и провести тесты.

***

Сегодня ночью я опять вижу образ девушки. Это становится почти наваждением, все мысли теперь заняты только ею. Не знаю где ее искать, но это становится экзистенциально.

Вия после пьяного разговора сильно изменился, словно кто-то сорвал с него маску.

Мы сидим у Леви. Тот копается в своих бумагах, обложился графиками и подшивками исторических записей. Я на него не особо надеюсь. Для него мы подопытные кролики, а это вряд ли поможет найти ту девушку.

Вия рассматривает картины, которыми оклеены стены Левиного жилища. Мосты подвесные, разводные, мосты пешеходные, акведуки, виадуки – разные модели.

– Зачем тебе столько мостов? – спрашивает старик. – Что в них особенного?

Леви отвечает не сразу.

– Видишь ли, – отрываясь от графиков, говорит он, – мосты – это переход из одного состояния в другое, трансформация, изменение или просто желание перемен. Существует легенда, что когда-то землю и небо соединял мост, благодаря чему человек мог общаться с тем, кто стоит над всем этим. Затем “сообщение“ прервали и по этому мосту можно теперь перейти только в состоянии «духа», что для нас, – он улыбается, – довольно непросто. Этот переход труден, таит в себе множество препятствий и не все души способны его преодолеть.

Вия смотрит на моего друга, удивленно открыв рот.

– Ничего себе. И поэтому ты фотографируешь мосты?

– И поэтому я фотографирую мосты, – соглашается Леви с улыбкой. – Я ищу тот самый мост..

Звонок дверного колокольчика. Леви вздрагивает – он явно никого не ожидает. Меня посетители Леви не интересуют, а Вию вообще ничего здесь не интересует. Леви идет открывать, а мы сидим в комнате, ожидая.

Минуты не проходит, как на пороге появляется мой друг. За его спиной маячат люди в мундирах. Стражи Императора.

– За вами пришли, – растерянно лепечет Леви. – Ничего не понимаю

Тут даже невозмутимый Вия заинтересовался.

– Что за перцы?

– Всем, – не опускаясь до любезностей, чеканит один из них, – с вещами на выход. Приказ Императора.

– Еще чего? Разбежался, – возмущается Вия, – Никуда я с вами не пойду.

Люди вламываются в комнату, грубо заламывают Вие руки за спину. Леви беспомощно наблюдает за происходящим. Лицо его бледное, как стена.

Вия хоть и стар, но силен. Пытается сопротивляться. Но куда ему противостоять дворцовой страже.

Я в шоке смотрю, как арестовывают Вию.

– Ты тоже на выход, – обращается охранник ко мне. – Живо. А ты, техник-любитель, доставай свой незарегистрированный прибор.

Я покорно иду на выход. А что делать? Приказ Императора.

Во Дворце я впервые. Оглядываюсь по сторонам с любопытством. Красиво. Даже Вия перестал упираться и глазеет по сторонам.

Приводят нас ни куда нибудь, а в тронный зал – место для официальных приемов.

Огромный. пустой, с гигантской сопрягательной стеллой посредине. Сердце этого Города. Сердце Империи. Мало кому из простых смертных удавалось побывать в этом месте. Нам похоже в каком-то смысле повезло.

Нас ждет сам Император. Дуо. Дайна и Адлер. Их лица знакомы каждому имперцу. С созерцания их величественных профилей начинается наша жизнь, тем же созерцанием она и заканчивается.

– Почему гость связанный? – нахмурившись спрашивает Адлер у стражников. Те объясняют, что Виа не хотел идти.

– Развязать немедленно. – приказывает Адлер.

– Сказано же было пригласить, а не тащить силком, – добавляет Дайна.

В интонации Дайны досада. Будто не стражники виноваты, а это ее собственная ошибка. Ее голос я слышу впервые. Обычно для подданных империи говорит Адлер. Голос у Дайны грудной и приятный.

На секунду замираю, наблюдая за слаженным движением Императора. Со стороны может показаться, что это один организм. Когда Дайна начинает фразу, Адлер её заканчивает. Выражая эмоции, один задаёт тон, в то время как другой многократно его усиливает. Вот сейчас, например, глядя на нас, Адлер выглядит так, словно разглядывает диковинку.

– Наверное любопытно зачем вас позвали? – спрашивает Дайна, усиливая это ощущение. Киваю в ответ. Может это покажется невежливым, но говорить с императором мне неловко.

Зато Вия не молчит.

– Объясните зачем меня скрутили и приволокли сюда. Вы имперцы народ грубый и бесцеремонный.

Краснею от стыда за спутника. Дайна едва улыбается, уголками губ, в то время как Адлер открыто смеется.

Он делает знак и свет прожектора выхватывает из тени стеллы женскую фигуру. Я пытаюсь ее рассмотреть, но мне не удаётся. Она окутана светом

– Мы хотим вас проверить.

Предчувствие вызывает бешеный выброс адреналина в кровь.

Стела сверху вниз загорается тысячами огней. Волны интерферируют, гаснут и опять появляются. Завораживающее зрелище.

В моем сознание возникает знакомое по видениям место в синеве, только в этот раз я не один. Рядом со мной стоит та, чей образ преследует меня. Я касаюсь её плеча и от этого прикосновения чувствую себя как после удара током. Током в самое сердце. Мы оба смотрим на тихую гладь, ждём. Словно шкатулка в шкатулке, возникает новое видение в видении. Лицо Вии на воде, мы оба его видим. Приходит осознание, что наши мысли сливаются. Сначала робко и нерешительно, потом словно прорывает плотину.

– Вы видите одну и ту же проекцию? – раздаётся в сознании голос императора, – Надеюсь вам не трудно понять, что это значит.

Адлер и Дайна появляются в нашем видении также неожиданно, как и мы сами.

–- Наверное вы поняли, что вы сопряженные?

– Да, – отвечаем мы синхронно, и с удивлением смотрим друг на друга. Наши взгляды встречаются и я тону в ее глазах. не могу оторваться. Император не мешает. Они хорошо понимают наше состояние. Наконец я нахожу в себе силы отвести взгляд от голубых глаз и снова поворачиваюсь к Императору.

– Согласно нашему анализу вы трое вправе занять наше место, – торжественно объявляет он, – ваша Тройка превосходит нашу производительность в два раза. Вы готовы быть нашим следующим Императором.

Последняя фраза звучит как утверждение.

Зал вдруг заливается светом. Слышу резкий звук гонга. Мы с Мией с непониманием озираемся. Что-то происходит.

Император, Дайна и Адлер приближаются к нам, в руках - миниатюрная копия стелы. Символ власти.

– Согласны ли вы, сопряженные Мия и Тео вступить в должность Императора пока вас не сменит более производительная мультиличность? – произносят они торжественно, протягивая нам символ.

– Производительная мультиличность? – бесцеремонно прерывает речь Императора Вия, повторяя его слова, – это как? Мы что, теперь до конца жизни должны считать эти ваши графики? …Ну уж нет. Без меня!

***

Бескрайние заснеженные долины. Вия ловко скользит на снегоступах, не проваливаясь в снег. В отличии от меня.

– Как ты это делаешь? – спрашиваю я, зарываясь в сугроб. – Научи.

Мия стоит рядом, тоже по колено в снегу.

Вия смеётся, останавливается, смотрит на нас.

– Неужели без пяти минут император, мечтавший ещё недавно управлять Империей не способен просто передвигаться по снегу ? Я разочарован.

Он заливается смехом, набирает в ладони снег, бросает в меня. Я уворачиваюсь, бросаю в ответ. Мия рядом заливается смехом, таким же звонким, как смех ее отца. Север делает ее счастливой, а значит и меня. Кажется, я начинаю понимать что такое настоящая радость.