Северный ветер

– Вы не видели моего мальчика, Тео? – обратилась ко мне Гела.

– Когда он исчез? – Гелу в Фростхольме никто не любил за то, что много болтала, и Вия часто говорил что у нее дурной глаз, но её двенадцатилетний Стайгер мне нравился. Любознательный и бойкий.

– Вчера после обеда ушел за суровую грань и не вернулся.

– Один ушёл?

– Один.

– как вы его могли отпустить?

– Большой он уже. Мне привязать его что ли?

Вия зарычал что-то из чего я только смог понять “старая ведьма”

– Спасете его?

– Не знаю. Мы здесь недавно, – я и правда не хотел давать ложных обещаний. За предел Фрохтсхольма никто из нас раньше не ходил. Местные тоже не ходили. .

– Даже не попытаетесь? Больше ведь некому. У нас все боятся. Но ведь вы не такие, как наши?

– Старосту проси, старуха. Сказали же тебе, мы здесь новые, – Вия чертыхнулся, поправляя упряжки на санях и давая мне знак двигаться дальше. Всегда поражался его грубости и варварству.

– Староста не может, у него невестка рожает, – старуха вцепилась в сани и не отпускала, – а был бы он свободен, то все равно бы не отважился.

– Не наше это дело, – Вия дернул меня за рукав так, что я завалился в сани. Он отдал команды псам и уже вдогонку, как эхо я услышал протяжный крик старухи…

– Я вам за это “агмирд” дам.

Вия не ответил, а только хлестнул поводьями, подгоняя и так несущихся во весь опор собак.

– Что такое “агмирд”? – поинтересовался я.

– Бесполезная штуковина. Предрассудок. – отмахнулся Вия

Наш домик находился на самой окраине колонии, на самой границе между большими ледником и остатками цивилизации , которую представлял из себя Фрохтсхольма.

Колонию обосновали несколько десятилетий назад такие же свободные отщепенцы как Вия, но среди старожилов были и такие как мы, сопряженные , которые впрочем здесь особо не пользовались своим даром и жили как им заблагорассудится.

В первую зиму и мне и Мии приходилось здесь очень тяжело. Суровый край жил по иным законам и и избалованные привилегиями развитой хоть и не совсем справедливой цивилизация мы первое время страдали от ее отсутствия. Но больше всего мне досаждал холод. Зато Вия быстро привыкал к суровому быту. Вот уж и правда если кто и хамелеон, так это он. Не прошло и пару месяцев, как Вия обзавелся парочкой фрохтсмольских жён ( что было здесь в порядке вещей ), а в силу своего веселого нрава и умения обращаться с холодным оружием и арбалетом он быстро стал правой рукой Хальдору, старосте колонии. Помимо прочих привилегий ему выделили одну из лучших хижин, и теперь его бесконечные полярные дни и ночи проходили на охоте, в распутстве, и в разговорах с местными в единственном фрохстхольмском пабе-трактире под названием “Треснувшая кружка”.

– А что с этим, как там его, с мелким ведьмы вашей…– запивая медовуху клюквенным морсом спросил Вия Хальдора тем же вечером.

Я сидел с ними рядом, наблюдая как за соседним столом двое мужиков играют в карты на беличьи шкурки – местную денежную единицу.

– Стайгер? Сын Геллы? А никто не знает что с ним. Он такой же пришибленный был, как и Гелла. Пошёл в метель в ледники, в неизвестность, – староста махнул рукой и, опрокинув в горло стакан браги, вытер усы.

– Как вы можете быть такими бесчувственными? Ведь он же ребёнок ещё, – возмутился я. Нужно найти мальчика. Почему не отправили сразу за ним?

– Потому что на север ходить нельзя. Там предел. Грань дозволенной территории.

– А почему? – поинтересовался я. – Кто не позволяет? Ведь на юг от фрохольма охотятся, на запад и восток тоже. А на север ни ногой?

– Вы это… – обратился Хальдор к Вие, а не ко мне, – наши законы знаете. Они просты: на ледники и за предел не ходить, жить в свое удовольствие, сдавать добычу в общий котел, никому не мешать, никого не обижать. Свои штучки с сопряжением здесь не применять. Здесь свободная зона. Зона индивидуумов. Тут вам не ваша проклятая империя, – староста засмеялся, довольно потёр усы.

Меня такой ответ не устроил. Мию тоже. Но информации для анализа было пока мало. Табу не появляется на ровном месте, но порой оно не уже соответствует современным реалиям. Стоило разобраться. Я чувствовал разгорающееся любопытство своей сопряженной. Она сидит сейчас дома у камина и ей скучно. Дар сопряжения требовал практики и загадка запретной территории взбудоражила наш аналитический потенциал.

В кабак ввалились Торун и Хлоя, местные красотки. Они на пороге отряхнули с шубок снег и громко потребовали горячего пунша. Все внимание общественности тут же переключилось на дам. Вия тоже не остался в стороне. Он стащил с Торун шубу, бросил ее прямо на пол, и усадил девушку себе на колени. Меня такое поведение отца Мии покоробило, особенно учитывая тот факт, что его ждали дома уже две жены.

В этих северных краях быстро темнело, и не успел я оглянуться, как небо слилось с темнотой окружающих долину гор. Протяжно завыла метель, а я, как это бывает в такую вьюжную и вечернюю пору, почувствовал потребность вернуться в свой привычный мир. Туда, откуда меня выбросила судьба. Как это у нас водится, я отчетливо услышал голос Мии. Сейчас когда мы нашли друг друга, мне легко стало воспринимать её сознание внутри моего.

– Нужно разузнать побольше, – предложила она.

Я оставил гогочущую компанию и направился к трактирщику.

Как я успел выяснить, уж если тут кто-то что то и знает, то это трактирщики. Все слухи и сведения стекались к ним, как весенние ручьи в реку.

– Как идут дела Джуль? – начал я издалека.

– Не жалуюсь, – в своей особой, грубоватой манере ответил трактирщик. Он вытирал куском холста деревянную кружку и одновременно расфокусированным взглядом наблюдал за питейным залом.

– Так что там с этими ледниками на Севере?

– А что с ними? – сделал вид, что не понял вопроса Джуль.

– Я про грань, предел, – пояснил я очевидное.

– Про предел? Ну так бы сразу и сказал, – трактирщик отставил кружку в сторону и с насмешкой посмотрел на меня. Я давно понял, что этот человек лишь натягивал на себя маску недалекого простодушного парня, а на деле обладал острым умом.

– Если пойдешь туда староста тебя не поймет. Будут проблемы. – предупредил он.

– Это я и так понял. Ты мне лучше скажи ,что не так с теми ледниками. – видя что Жюль увиливает от ответа, в лоб спросил я.

– Да разные ходят слухи, один хуже другого. Давно ходят. Со времен первых поселенцев. Уж не знаю что в них правда, а что вымысел, да только проверять никому не охота.

– А теперь по порядку какие слухи ходят.

Трактирщик рассмеялся.

– Вот настырный. Ну хорошо. Слушай…

Когда он закончил, компания за столом уже еле сохраняла вертикальное положение.

Две кружки пойла спустя, в тот момент когда Вия совсем потерял все каноны приличия и Полез целоваться к раскрасневшееся от тепла и бражки Торун, я почувствовал сильное желание пойти домой.

Запаковавшись в тулуп и шапку, я расплатился двумя беличьими хвостами и вышел во вьюжную ночь. Идти к дому недалеко, но из-за встречного ветра и белого липкого снега, что бил в лицо и спрашивал глаза, передвигаться было сложно. К тому же я не захватил снегоступы и ноги утопали в снегу. Вместо положенных десяти минут, мне потоебовсь в два раза больше времени, чтобы добраться до развилки откуда вела тропинка к нашему дому.

В заснеженной темной фигуре на пригорке я не сразу узнал Геллу.

– Он ещё жив, я чувствую биение его сердца, – узнав меня в темноте, прокричала она. . – Помоги ему, не оставь сына умирать в ледниках.

– Бедная женщина, – Миа сочувствовала Гелле вместе со мной. – расспроси её как следует, как он пропал и когда.

– Мы найдём его. – подойдя поближе чтобы не кричать сквозь метель, пообещал я, – Расскажи как это произошло.

Гелла тяжело вздохнула, в темноте мне показалось что она плачет.

– Он слишком близко подошёл к запретному краю и его утащили туда, где никто не ходит. – голос её срывался на шепот и я едва понимал значения услышанного,

– Я “агмирд” за это отдам. Только верните его.

Женщина вложила мне в руку какой то твердый предмет. Я хотел было отдать его обратно, но она отшатнулась.

– Возьми себе. Их редко находят, – пояснила она, – Никто не знает кто их сделал. Подержишь его в руках и на сердце спокойно становится. Вот только фальшивое это спокойствие. Лучше сын дома, чем это наваждение.

Женщина резко замерла, словно уснула на ходу. В сумеречном свете слабой луны лицо её казалось каменным. Словно заколдованная , она смотрела в сторону темноты, туда где завывала вьюга и ложилась белыми хлопьями.

– Я слышу его крик, – глухо произнесла она. – я знаю, что он жив. И я знаю что мой мальчик у них.

– Мы попробуем, – пообещал я.

– Спасибо, – ответила Гела и попробовала упасть на колени, но я не дал.

В, голосе матери звучала такая надежда, что у меня появилось ощущение, будто я совершил правильный поступок. Мия тоже одобряла.

Дома я долго грелся у камина и мы с Мией анализировали легенды трактирщика. Достоверность местного фольклора вызывала сомнение, ведь никто не возвращался с ледника, чтобы о чем то рассказать. А еще я наконец то рассмотрел пресловутый «агмир», мутно-желтый полупрозрачный камень причудливой формы. Мы так и не поняли за что этот предмет так ценился у местных. Материал похожий на обыкновенную глину из которой посуду делают, разве что он пропускал рассеянный свет. Форма конечно интересная, которую Мия точно описала как гроздь оплавленных кристаллов, но она не вызывала эстетического удовольствия и не несла никакой практической пользы. Правильно сказал Вия – бесполезная штуковина.

Утром громко постучали в двери.

На пороге стоял староста. После вчерашнего он нетвердо держался на ногах, но лицо его было обеспокоено.

– Похоже у вас проблемы, – начал он без приветствия, – С утра в поселок приехали имперцы. Немного, человек пять, но каких! Гвардейцы. Я гвардейцев имератора по повадкам вижу. Наглые они. Ищут парня с девушкой. По описанию на вас похожих.

Я пришёл в Фростхольм больше тридцати зим назад, и с того момента на нашей территории не было никого, кто приходил сюда чтобы с нами остаться. С вашим появлением здесь, появились и имперские псы, а это не их территория, а наша. Мы приютили тебя, твою зазнобу и этого сварливого бабника не для того, чтобы тут имерцы шастали. Так что разбирайся с этим прямо сейчас. Или уходи на все четыре… как говориться.

Он зло глянул на меня. Потом перевёл взгляд на Мию. Сплюнул. Хлопнул дверью и ушёл, не прощаясь.

– Император? – иногда я не различал, говорит ли Мия мысленно или вслух со мной. – Что ему опять нужно? Мы кажется с ним обо всем договорились.

Мия метнулась к окну, потом к другому.

– Они ходят по домам! Сейчас у Геллы в доме напротив, – вскрикнула она, одеваясь на ходу и бросая мне поспешно шубу. – Быстрее! Нужно предупредить старика,

– Кто приходил? – заспанный Вия не обращая внимания на нашу суету прошел на кухню и налил воды в чайник.

– И что нам теперь делать? – задал я ему риторический вопрос. Когда Вия был в таком состоянии он плохо соображал. Вчера он так наклюкался в таверне, что даже не решился возвращаться к своим пассиям, а приполз к нам и еле выговаривая слова попросился на ночлег.

– Да объясни ты толком. И не кричи. Итак голова раскалывается, – с этими словами Виа приложил чайник с ледяной водой к своему лбу.

– Имперцы нас ищут!

Вия проворчал что-то нечленоразлкльное, глотнул воды из фляги и начал неспешно одеваться.

– Собирайся скорее, – торопил я, – нам нужно выходить

– запомни , щенок, повторять дважды не буду. Я не подчиняются командам, -’ зло огрызнулся Вия, но начал одеваться. Что вообще имперцам от нас нужно? – ворчал Вия, – Вы с ним кажется ровно разошлись, или я что то забыл?

Мия , уже одетая, металась из стороны в сторону.

–’ они идут в нашу сторону! – подхватив снегоступы, она нырнула к запасной двери,выходящей на другую сторону улицы. – Быстрее!

Я ринулся за неё. Вия еле поспевал за нами, на ходу одеваясь. Началась снежная буря, идти на мороз не хотелось, но в двери уже ломились.

– Ты куда собрался? – спросил Вия, когда понял что я свернул с тропы, что вела к реке, на север. – Ты же не собрался неподготовленным идти за предел?

Я не отвечал, а что нам оставалось? Я не знал что хотел от нас император, но ничего хорошего не ждал. Ощущения Мии вторили моим выводам.

Она бежала впереди, утопая по колено в снегу.

– Быстрее! Я слышу их голоса за нами, – гудел внутри голос Мии.

Вия тяжело дыша бежал рядом. При его комплекции, он держался неплохо, учитывая то, сколько он накануне выпил.

Метель усиливалась, что осложняло движение. Особенно, если никто не знал точной дороги и через какие опасности нам придётся проходить дальше.

Погоня похоже прекратилась. Пл крайней мере голосоа я больше не слышал. Вероятнее всего , побоявшись бури, они решили оставить погоню до более приятной погони. У нас такой возможности не было. Впереди – неизвестность в виде бескрайней ледяной пустыни , куда местные боялась заходить, сзади – погоня и жизнь, от которой мы отказались. Мы выбрали неизвестность.

Мы не заметили когда пересекли границы предела. Я понял это когда лес резко закончился и впереди мы увидели силуэты заснеженных гор.

Буря понемногу стихала, но пв спешке мы потеряли отсчёт времени, и только наконец когда мы стали понемногу приходить в себя от погони, заметили что бежали весь день от погони.

– Стой, – взмолился Вия, – сколько можно бежать? прежде чем мы полезем на перевал я хочу отдохнуть. Никто за нами уже не гонится. Имперцы же не такие идиоты как ты, чтобы без припасов лезть за предел.

Лагерь решили разбить прямо здесь, на открытой местности. До гор ещё осталось часа четыре пути , а в остальном старик был прав, нам нужен был отдых.