Сэйвер

Балканский полустров встречал низкими серыми тучами, скрывающими закатное солнце, и теплым пыльным ветром.

— Привет, немытая Европа, — хмыкнул Андрей, спускаясь по потертому трапу, притиснутому к столь же потертому рейсеру местного сообщения. Компанию ему составляли немногочисленные пассажиры, невесть что забывшие в этой глухомани.

Небольшой аэропорт встречал гостей большим, но поблекшим от старости инфодисплеем, на котором крупными буквами на латинице были подсвечены смутно узнаваемые Андреем южнославянские слова – сложносочиненное название городка и какая-то попутная информация для приезжих. Андрей даже не стал тратить ресурс на перевод, его привело в балканскую глушь отнюдь не праздное любопытство и не туристический интерес. Спустившись на бетонку, он остановился и повернул голову к хвосту рейсера. Там с опущенной аппарели сгружали багаж. Андрей внимательно проследил, как перемещают на транспортную платформу крупный черный ребристый контейнер.

Убедившись, что грузчики были достаточно аккуратны с ним, Андрей подключился к сети аэропорта и проследовал по услужливо прорисованным смарт-линзами стрелкам к контрольным турникетам в приемной зоне центрального здания. Тут был всего один живой человек, укрытый в кабинке в стороне от стоек турникетов. На приезжих он не обратил ни малейшего внимания, в его задачу входил лишь аппаратный контроль. В отличие от крупных транспортных хабов, здесь почти все было отдано на откуп автоматике, и персонала имелся лишь необходимый минимум.

Пройдя короткую проверку документов, Андрей прошел через турникет и свернул к зоне выдачи. Контейнер, обклеенный разрешительными QR, уже ждал его. Андрей погрузил контейнер на нанятого тут же на месте карго-бота и покинул здание аэропорта.

На стоянке стоял шеринговый фургон, заказанный заранее, еще из Мюнхенского хаба. Андрей распахнул заднюю дверь машины и вкатил контейнер внутрь, отпустил бота и уселся за руль.

Ветер гонял по полупустой стоянке разноцветный мусор и пылевые вихри, тучи придавили низкоэтажный обшарпанный городок к долине между пологих гор.

— Лучше и не придумаешь, да, — пробормотал Андрей себе под нос. Потом затонировал стекла фургона и развернул водительское кресло в грузовой отсек.

— Кошь, пора просыпаться, — тихо пропел Андрей, открывая матово блеснувшую крышку управляющего блока в торце контейнера. Ввел несколько команд на небольшой клавиатуре под контрольным монитором. Верхняя часть контейнера разъехалась, плавно собралась гармошкой и скрылась в толстых стенках. Внутри лежала, вытянувшись почти во всю длину контейнера, темно-серая полутораметровая пума. Услышав голос Андрея, большая кошка дернула хвостом, потянулась, выпустив на миг когти, и мелодично мявкнула, открывая желтые глаза. За ее округлыми ушами тускло светился голубым трансивер, сложноизогнутой дугой соединяя виски животного. Неспециалист мог принять прибор за декоративное украшение, но понимающий бы сразу узнал в пуме служебного геномода. Для природной пумы у Коши были слишком большие глаза и более изящная морда, придающие животному одомашненный вид. Впрочем, менее опасной для противников это ее не делало.

Андрей откалибровал синхронизацию своего смарта с трансивером Коши, слегка сбившуюся за время анабиоза, и погладил ее по лобастой голове. Пума окончательно проснулась и теперь, ласково мурча, посылала в мозг партнера волны нежности. Именно партнера, Андрей терпеть не мог слово «хозяин». Мозг кошки был прокачан до уровня десятилетнего ребенка, и Андрей не мог относиться к ней как к вещи. Хотя в Гильдии таких владельцев геномодов хватало. Их принципом было не привязываться к живому оружию, чтобы проще было переживать потери и заводить новых геномодов.

Кошь упруго вымахнула из ящика и, задрав хвост, потерлась о бок Андрея. Он тем временем вытащил из контейнера объемный рюкзак. Достал глухой шлем с непрозрачным забралом и запаянный в пакет боевой костюм. Не надевая, по второй линии синхронизировал электронику шлема со смартом.

«Сэйвер rus532, подтверждение заказа по геолокации. Аванс разблокирован. Точка отсчета зафиксирована».

Все, теперь по правилам Гильдии отказаться от выполнения задания без поражения рейтинга он не сможет.

Андрей дал себе сутки. Если исходить из имеющейся информации, самое позднее через двадцать четыре часа объект прекратит существование, и рейтинг сэйвера снизится автоматически по провалу операции.

*

Они вышли на связь два дня назад. Семейная пара, традиционная – муж и жена. Встреча была организована в виртуальном кабинете, выделенном Гильдией. Их лица были заблюрены системой. Это была обычная практика.

На Андрея заказчики вышли именно потому, что его основной специализацией был поиск похищенных детей. Рейтинг в данной категории у него был топ-3 европейского региона. Далее сработал антимонопольный рандомайзер.

Ему рассказали душещипательную историю про доставшегося бездетной чете великим медицинским чудом малыша. Мама несколько раз, всхлипывая, прикладывала незримый платочек к размытому к розовую кубическую кашу лицу, а отец сурово сообщал короткими фразами необходимую информацию.

— Мы были на отдыхе в Греции, в Салониках. Мальчику исполнилось пять. Это был подарок на его день рождения. Мы и представить не могли, что нами заинтересуются риперы.

— Риперы? — переспросил Андрей. — Вы уверены?

— Да. Как нам пояснили в полиции, черные трансплантологи иногда совершают похищения в курортных зонах. Если получают эксклюзивные заказы, которые не покрыть товаром… Простите, — Андрей никогда не маскировался при работе в вирте, и отец смутился, увидев выражение его лица. — В общем, если риперов по какой-то причине не устраивает качество доступного человеческого материала, они идут на риск.

— А полиция? Они что-нибудь предприняли в связи с похищением?

— Стандартные процедуры. Объявления, ориентировки по отделениям и постам. Бюрократия. У них таких случаев десятки за год. Нам сразу сказали, что шансов нет. Сына вывезли в глубь полуострова, там власть Евросовета номинальна. Всем правят албанские группировки. Нам рекомендовали обратиться к Гильдию сэйверов.

Помимо смарта, мальчику был вживлен серч-чип. Радиус его действия ограничивался пятьюдесятью километрами, но раз в сутки он подавал мощный импульс на спутниковую сеть. При большом желании сигнал возможно было подавить, но учитывая репутацию тех мест, а также то, что ребенка вскоре разберут на органы, и всё это вообще потеряет смысл, никто не стал тратить на это сил, судя по всему.

Последний раз сигнал пришел именно из этого захолустного городка близ границы Албании и Косово.

*

Пока проголодавшаяся за время путешествия Кошь довольно урчала над миской с пищевым концентратом, Андрей облачился в боёвку. Албанская мафия — это не шутки. Вошедшие в силу со времен большой балканской резни, они полторы сотни лет усиливали своё влияние в раздираемом смутой регионе. Поднявшись на наркотрафике и торговле людьми, албанские группировки и не думали останавливаться, несмотря на усилия Еврокомиссии, периодически пытавшуюся залить беднеющую Южную Европу субсидиями, которые благополучно разворовывались, и порочный статус кво не двигался с мертвой точки ни на йоту.

Сэйверам по штату было положено лишь нелетальное вооружение, кроме оружия ближнего боя и генномодифицированных питомцев. Так что из рюкзака перекочевали на многофункциональный пояс два увесистых клинка в пластиковых ножнах и полицейский шокер, на левое запястье Андрей навесил диск станнера. Натянул кевларовые полуперчатки с твердыми насуставниками. Устраивать бойню в его планы не входило: зашел, отобрал объект, вышел. Но нужно быть готовым ко всему. Его самого при возможности бандиты пристрелят не задумываясь.

Тем временем окончательно стемнело. Андрей развернул кресло обратно к рулю, подключил смарт к борткомпу фургона. И ввел код серч-чипа в навигатор. Пума вылизала миску, с явным сожалением вздохнула и перетекла на пассажирское сиденье справа. С любопытством уставилась в лобовое стекло, на котором спроецировался маршрут, который должен был привести их к похищенному мальчугану.

«Работа?» — отразилась её мысль в мозгу Андрея.

— Да, — вслух ответил тот.

«Хорошо. Я люблю работу», — облизнулась Кошь.

— Еще бы, — улыбнулся уголком рта Андрей. — Раздавать бесплатные пендели ты та еще любительница. Ладно, поехали, раньше сядем, раньше выйдем.

«Мрррр!» — пророкотало в сознании так, что у Андрея в глазах потемнело. Он возмущенно шлепнул ладонью Кошь между ушами — а ну, не балуйся! Нейросмычка партнеров была выкручена Андреем на максимум, ему нравилось чувство единения с питомцем, но порой она заигрывалась.

Выстроенный навигатором путь привел боевую парочку через весь городок на заброшенные окраины. Когда-то тут была промзона, но сейчас эти строения и полуразваленные ангары были давно заброшены, все производство давно было задавлено и войной, и специфической политикой Евросоюза. Собственно, у местного населения почти не осталось шансов быть не вовлеченными в криминальные орбиты. Либо уезжай в поисках лучшей жизни, либо трудись на благо местных ОПГ. Третьего не дано.

Андрей остановил машину под покосившимся бетонным ограждением на самом краю мертвой промзоны. У них с Кошью сейчас было единое поле зрение на двоих, и он вывел перед глазами выгруженную из сети трехмерную карту. Сигнал исходил из одного из огромных ангаров в центре зоны. Под ним подсветился лабиринт подземных этажей. Значит, скорее всего, тут находился подпольный хирургический комплекс риперов и перевалочная база бандитов.

Застегнув на пуме защищающую грудную клетку легкую бронежилетку, Андрей транслировал ей:

«Кошь! Идешь поверху, будешь моими глазами!»

Кошка окатила его волной эмоций. Не смотря на продвинутый мозг, она не очень любила общаться нейровербально, предпочитая делиться цельными образами. Это вызывало некоторые неудобства, но Андрей готов был мириться с этим. Взамен они всегда действовали как единый разум, разделенный на два тела.

Над промзоной висела мертвая тишина. Ночь была безлунная, это было на руку. Кошь отлично видела в темноте, делясь картинкой с Андреем, но он и сам благодаря оснащенному ночным зрением шлему-интегралу мог спокойно ориентироваться в пространстве.

Пума взмыла в воздух, легко перемахнув забор. Она тут же, вильнув хвостом, бесшумно ушла в щель между ближайшими строениями, ища, где можно взобраться на крышу. Андрей же, взяв небольшой разгон, по диагонали взбежал на наиболее заваленную внутрь зоны плиту и ухватился за ее верхнюю грань. Осторожно выглянул и, не обнаружив опасности, спрыгнул вниз с другой стороны. Синяя пульсирующая нить, видимая лишь им двоим, протянулась к ангару по прямой, пронзая попадающиеся на пути здания. Кошь уже шуршала мягкими лапами по мятой ржавой кровле, огибая вентшахты и какие-то надстройки на крышах. Она внимательно следила за происходящим внизу, навострив слух, и иногда перепрыгивала со здания на здание, приближаясь к ангару. Андрей, пригнувшись, бежал под обшарпанными стенами, следуя проверенным безопасным маршрутом за ней.

Зарокотал двигатель, мелькнул свет фар. Андрей прижался к стене и наблюдал глазами Коши, как из приоткрывшихся дверей ангара выехал серый пикап, в кузове которого сидели несколько вооруженных людей. Пикап направился к центральной проходной. Сигнал по-прежнему вел их вниз, под этот ангар, и они утратили интерес к машине.

Преступники явно не стремились привлечь лишнее внимание, и никакого наружного освещения не было. Идеально для сэйвера и его живого орудия. Пума достигла последней крыши, дальше к ангару вел поросший бурьяном пустырь. В четыре глаза они изучили обстановку и обнаружили несколько малоприметных постов с вооруженными охранниками, выставленных вдоль длинных стен ангара каждые пятьдесят метров.

Заходить с центрального входа можно было и не думать. Значит, оставалось либо найти вспомогательные, либо попытаться проникнуть внутрь через крышу, куда тоже еще следовало добраться. Андрей выбрал второй вариант, тем более один из постов как раз располагался около технической лестницы, ведущей на ржавую баллюстраду под самой крышей строения. Вдоль баллюстрады чернели решетчатые проемы дневного освещения.

Кошь в три прыжка спустилась с крыши, почти не нарушив ночной тишины. На миг прижавшись теплым боком к бедру Андрея, нырнула в шуршащий от ветра бурьян. Он двинулся за ней.

Пустырь кончился. Постовых было трое. Они были оснащены приборами ночного видения, но, кажется, были достаточно уверены в том, что никто сюда не сунется, чтобы держать их задранными вверх. Что ж, самоуверенность наказуема.

«Взять!» — скомандовал Андрей. Пума мощным рывком бросилась вперёд, изгибаясь в воздухе всеми лапами навстречу бандитам. Её глазами он увидел полные непонимания взгляды двоих албанцев, перед тем как Кошь со всей набранной инерцией врезала по их лицам лапами, отбрасывая бессознательные тела в желтеющую высокую траву. Третьего Андрей вырубил сухо щелкнувшим разрядом станнера. Кошь кувыркнулась в траву и затихла, а Андрей присел на колено, вслушиваясь во тьму.

Никто ничего не заметил и не услышал. Слева и справа слышались тихие голоса переговаривающихся постовых. Впрочем, действовать все равно следовало очень быстро. Во-первых, наверняка посты с каким-то интервалом должны отзываться на запросы. Во-вторых, очень может быть, что именно в эту секунду на ребенком занесли убийственный скальпель.

«Идем вверх», — скомандовал Андрей. — «Ко мне!»

Они бесшумно подбежали к покрытой ржавой бахромой открытой вертикальной лестнице. Кошь привычно запрыгнула Андрею на спину, положив широкие мягкие лапы ему на плечи, и он несколькими карабинами пристегнул её жилет к своей боёвке. Беззвучно крякнув от усилия, Андрей выпрямился и взялся за перекладину. Ржавчина посыпалась ему под ноги.

Пока он переодолевал эти десять метров по ненадежным прогибающимся перекладинам, Кошь контролировала заднюю полусферу, вращая головой и прядая мохнатыми ушами. До баллюстрады они также добрались незамеченными.

Рамы дневного освещения были давно выстеклены, сквозь них сэйвер и кошка проникли внутрь. Здесь было еще темнее, чем снаружи. И пусто. Лишь ряды пикапов и мятых легковушек вдоль стен. Но вниз, под пол ангара, косо уходил бетонный пандус, теряющийся в сумраке. Пульсирующая ариаднова нить вела туда.

По сложной системе зыбких решетчатых переходов боевая пара спустилась к стоянке. Здесь охрана была только у главных ворот и внизу пандуса, где переминались с ноги на ногу несколько носатых аборигенов у закрытых наглухо створок, ведущие на подземные этажи. Но Андрей уже видел иной путь, подсвеченный навигатором.

Помимо заблокированного пандуса, вниз вела весьма разветвленная вентиляционная система. Обойдя в тени стен полукапонир, накрывавший въезд под землю, Андрей добрался до решетки, которой был накрыт главный воздуховод. Защита от вскрытия тут стояла, но смарт Андрея с ней довольно легко справился, подсунув алгоритм-обманку. Приподняв решетку, он впустил пуму, затем сам соскользнул вниз, в пахнущую сырым цементом тьму.

Хорошо, что с ним была пума, безошибочно ориентирующаяся в каменных кишках бандитской базы. Это было похлеще лабиринта минотавра. Навигационная нитка игнорировала все эти хитросплетения и уходила куда-то им под ноги, сквозь бетон. С подгруженной же картой коммуникаций Кошь работала лучше, чем Андрей, и с ощутимым удовольствием. Она привела их в пустующее подсобное помещение.

— Так, а теперь нам нужен местный план помещений или… Кошь, ты куда?

Но последние слова он произнес уже исчезающему в дверном проеме пушистому хвосту. Правда, в ответ получил эмоциональный образ, что-то вроде «не волнуйся, сейчас всё будет».

И действительно. Через несколько минут пума заволокла в их укрытие, словно куклу, бессознательного человека в грязноватом белом халате. Кошь привела «языка».

— Моя ж ты умница! — умилился Андрей. — Но больше без команды так не делай!

Пума мотнула головой, что можно было расценивать как угодно, от согласия до насмешливого отказа от столь беспрекословного подчинения. В конце концов, она полноценная личность! Последнее уже откровенно ударило сэйвера по синхронизированным мозгам.

Использовав свою аптечку, Андрей привел пленника в чувство. Тот оказался из технического персонала. И хотя знал он далеко не всё, но примерное расположение камер хранилища материала (да, тюрьму для жертв трансплантологов он именно так и назвал) и хирургического блока первичной обработки указать смог. Судя по всему, туда все еще можно было добраться окольными путями, по внутренней вентиляции. Албанцы сами не до конца знали схему подземного лабиринта, используя лишь сравнительно небольшую его часть.

Андрей вколол технику обездвиживающее, заткнул рот из рукава его же халата. Через пять часов, когда действие препарата пройдет, Андрей рассчитывал находиться уже далеко отсюда. Смерть этого бедолаги, которого могли тут никогда и не найти, если бросить его связанным, брать на свою совесть он не собирался.

Очередные изгибы вентиляции вывели человека и пуму в тюремный блок. Но путеводная нить оканчивалась не здесь. Но едва Андрей начал неловко разворачиваться в бетонной трубе, отпихивая от лица пушистую задницу пумы, и на него вдруг накатила волна неописуемого ужаса.

Этот животный страх было невозможно передать известными словами. Андрея выкручивало наизнанку. Сквозь скрип собственных зубов он услышал доносящийся из камер слитный человеческий вопль. Из глубин вентиляции тоже донеслось далекое эхо невнятного воя. Теряя сознание от переизбытка первобытного ужаса, Андрей успел подумать, что страшно не ему одному.

Пришел в себя он от взволнованного мурчания и ощущения шершавого языка на щеке. Кошь лежала рядом с ним и яростно вылизывала ему лицо.

«Проснись!»

Андрей пошевелился.

— Ты почувствовала это? — спросил он у пумы.

Она помотала головой.

«Всем стало плохо. Тебе стало плохо. Я почувствовала, но мне не было плохо».

— Что это было?

Кошь почти по-человечески пожала узкими плечами.

«Все лежат. Это…»

Это шанс!

— Ты уверена?

Пума подтолкнула его лбом к выходу в тюремный блок.

Андрей, все еще слегка дезориентированный, стукнулся шлемом об острый, обшитый стальным уголком край вентиляционного штрека, и кое-как спустился вниз. Прогулялся вдоль камер. В них были заперты изможденные люди и, что самое ужасное, дети. Все они сейчас лежали вповалку на полу. У выхода из блока на стульях обмякли и охранники, выронив автоматы из рук.

К сожалению, гильдейские ограничения не давали Андрею возможность помочь всем заключенным. Он не полицейский. Он индивидуальный сэйвер, отрабатывающий конкретный заказ, как бы по-человечески горько ему не было.

Андрей, отстранив метавшуюся у ног пуму, собрал автоматы, с расположенного на стене пульта отпер камеры и поставил оружие внутри них. Охранников он сковал их же пластиковыми наручниками, безжалостно заткнул рты. Он не мог спасти этих несчастных, но предоставить шанс спастись самостоятельно было в его силах. Мизерный, но шанс.

Вспоминая про детей, ему хотелось убивать. Кошь это тоже чувствовала и яростно хлестала себя хвостом по бокам. Но они не могли себе это позволить, скованные сводом правил по рукам и ногам.

Они направились в хирургию. Теперь было очевидно, что нить ведет туда. Кошь была права. Люди без сознания валялись везде: в коридорах, в многочисленных помещениях, падая прямо там, где их заставала ударная волна ужаса. Медицинский персонал вперемешку с затянутыми в камуфляж боевиками, отдельной кучкой лежали несколько человек в строгих костюмах. Разбираться во всём этом не было ни времени, ни желания. Где-то ждал своего сэйвера маленький перепуганный мальчик.

На пути в хирургический блок Андрея ожидало еще одно испытание. Огромный тамбур, дохнувший сквозь открытую толстую дверь холодом. Его стены представляли собой ряды полок, на которых располагались серебристые кейсы, отмеченные предельно понятными пиктограммами.

Сердце. Почки. Легкие. Селезенка, печень — десятки, сотни криоконтейнеров с тканями и органами. У самого входа в хирургию имелся отдельный стеллаж, под цифрами 0-15. И чтобы не сомневаться, добить наверняка, рядом пиктограмма улыбающегося детского лица.

Кошмарный секонд-хэнд. Куски человечины, бывшие в употреблении и ждущие новых хозяев, готовых отвалить за это круглые суммы. Отнятая жизнь и жизнь взаймы.

Пума угрожающе зарычала, поймав настроение Андрея.

Чтобы хоть как-то сбросить стресс, Андрей включил экзомускулатуру боёвки и вынес нахрен дверь в хирургию. Нить уперлась в высокий и залитый ярким белым светом хирургический стол, вокруг которого художественно валялись врачи-потрошители, чьи лица были скрыты плотными масками. Негромко попискивала медицинская аппаратура, что-то надсадно шипело. А со стола на Андрея смотрел широкораскрытыми глазами темноволосый мальчишка. Андрей даже не сразу сообразил, что в отличие от всех прочих ребенок был в сознании. Лицо мальчика было бледным и покрыто испариной, пальцы притянутых ремнями к поручням рук мелко дрожали.

А потом он почувствовал. Эхо того самого ужаса, оно плескалось на дне детских глаз. Просто у ребенка почти не осталось сил бояться и делиться этим страхом.

Экстрэм.

Даже сейчас он был все еще силён. Андрей вновь ощутил поднимающуюся из глубин души тьму. Хотелось упасть и свернуться калачиком на холодном кафеле. Мальчик еще был слишком мал, чтобы контролировать свои способности и силы, он просто делился тем, что чувствует сам, выступая сам себе усилителем эмоционального фона. И он потенциально был минимум девятого класса, раз смог вырубить, вероятно, весь комплекс. Возможно, что и десятого.

Теперь Андрей понял, почему ничего не смог накопать про инцидент в Салониках. Точнее, обнаружил лишь поверхностный информационный шум, который при более глубоком погружении не имел под собой ничего. Не было никакого объявленного полицией плана по поиску этого ребенка. Как не было и никакого обращения о его похищении. Были аналогичные, которые выступили неплохой маскировкой для заказчиков, не более. Этого ребенка украли не в Салониках. И та «семейная» пара не была ему родителями.

Что, в общем-то, ничего не меняло для сэйвера. Но многое – для Андрея.

Тем временем Андрею полегчало. Он поднял взгляд на объект и понял, почему. Кошь, невосприимчивая к стороннему воздействию и осознающая ситуацию через партнера, очутилась около пристегнутого мальчишки и терлась короткошерстной башкой об его бессильную ладонь. Потом аккуратно лизнула тонкие пальчики. Попыталась перегрызть жесткие ремни, а когда не вышло, призывно заурчала Андрею и закинула передние лапы на ложемент, положив голову на живот ребенку. И тот успокоился – пума источала уверенное спокойствие и умиротворение.

Андрей подошел к столу и отстегнул фиксирующие ремни с рук и ног мальчишки. Пума лишь слегка подвинулась, чтобы не мешать, и лизнула взмокшие детские волосы. Страх в ясных глазенках таял, сменяясь любопытством.

— Нравится? — кивнул на Кошь Андрей, улыбнувшись ребенку. Тот кивнул.

— Тебя зовут Славик?

Еще один кивок.

— А я — Андрей. Меня отправили за тобой, — и Андрей забросил первую удочку. — Твои мама и папа.

На лице Славика вновь проявилось беспокойство. Освободившись от ремней, он подтянул колени к груди, обхватив их руками.

— Они твои мама и папа?

Славик отрицательно помотал головой. Что ж, Андрей уже был к этому готов.

— Тебя похитили на курорте? Салоники, город, море? Подарок на день рождения?

Мальчик впервые подал голос. Он немного картавил:

— Что такое море? На день рождения мне дарили игрушку. Но ее отобрали.

— Ясно. Скажи, как ты здесь оказался?

— Меня забрали от остальных и куда-то повезли. Потом мы остановились, и открылась дверь, и все попадали. Зашли какие-то дяди в масках и забрали меня. Я, кажется, уснул. Потом проснулся здесь.

Он задрожал.

— Мне очень страшно!

Андрей подхватил ребенка на руки, и тот доверчиво обхватил его за шею. Давно забытое чувство охватило Андрея. Казалось, это было целую вечность назад, хотя у этой вечности был вполне определенный срок – шесть лет назад.

Не думать об этом…

— Мне тоже страшно, малыш, но мы справимся.

Кошь доверчиво терлась у ног, нарезая зигзаги.

«Ладно, кис, пора убираться. Ищи путь!»

Славик действительно отключил всех обитателей комплекса. Они поднялись на поверхность, не встретив никакого сопротивления. Андрей спешил как мог — неизвестно, сколь долог эффект экстраэмотрансляции. Лишь оказавшись внутри своего фургона и усадив Славика внутрь Кошиного контейнера, Андрей смог расслабиться. Положение его теперь оказалось одновременно легким и крайне сложным. Им удалось, не оставив следов, покинуть подземную крепость, на что изначально сэйвер особо и не рассчитывал. Но теперь перед ним в полный рост встала моральная и профессиональная дилемма.

— Ты казал, что были и остальные. Кто они и где?

Славик пожал плечами:

— Много. Маленькие, как я. Старшие. Не знаю, где. Нас никуда не выпускали. Мы должны были слушаться воспитателей. Иногда кого-то забирали, я их больше не видел.

— Как тебя?

Славик подумал и с легким сомнением кивнул:

— Наверное.

Андрею вдруг пришло в голову, что мальчик голодный. Он достал сублиматы и поставил на разогрев.

— Есть хочешь?

Тот кивнул, принюхиваясь к нарастающему аромату пищи.

— Ты хочешь обратно, Славик? — спросил Андрей, глядя, как мальчик уплетает дымящуюся жареную картошку.

Славик не задумываясь замотал головой. Невнятно промычал с набитым ртом:

— Я хочу к маме. И папе.

— А они у тебя есть? — затаив дыхание, спросил сэйвер. Пума, сидящая на пассажирском кресле, переводила внимательный желтый взгляд с одного на другого.

Славик вновь пожал плечами.

— Не знаю, — вздохнул он. — Но у нас все говорили, что когда-нибудь они сбегут к родителям. Воспитатели злые. И их нельзя напугать. Им вообще ничего нельзя сделать, а у старших были очень сильные. Слышал, некоторых воспитатели закрывали в темную комнату. Если они пытались их напугать.

— Злые, — медленно повторил Андрей. — Ладно, поешь, и ложись прямо тут, внутри мягко. Кошь тебя постережет. А папа и мама… Может, мы их найдем. По-крайней мере, постараемся. Всё-таки я сэйвер, у меня работа — людей спасать.

В том числе и от других людей, уже подумал он.

Рейтинг, конечно, жалко. Хорошо, если из Гильдии не попрут.

Но сквозь голубые огромные глаза Славика на него смотрели глаза его собственного сына, потерянного долгие шесть лет назад. И если себя Андрей еще мог попытаться предать, то предать эти глаза, это взгляд он не мог.

Снаружи занимался рассвет, это была долгая ночь. Андрей завел машину. Через полчаса они уже будут в аэропорту.

Что ж, «родители Славика», якобы выстраданного и желанного. Что такое страдание, вы еще пока не знаете. И вы, «злые воспитатели», не отдаёте ещё себе отчёт, насколько злым может быть разгневанный отец.

Даже если это скованный правилами сэйвер. Тем более, если это сэйвер.