Сезон Дождей

Сезон дождей

«Она любила лишь грустную музыку
Она любила ходить под дождём
По их до боли знакомым улицам
Где бесконечно говорили о том, о сём

Она любила пить кофе без сахара
И по ночам выходить на балкон
Она любила всё то, что с ним связано
Но только поздно всё понял он»

Андрей ждал учителя уже минут двадцать, когда пошёл дождь. И как назло уйти ему было нельзя, единственный предмет, по которому у него выходила три, был именно у этого преподавателя, который устроил встречу. На которую уже как пятнадцать минут опоздал.

Проклясть он успел всех, кого только смог вспомнить и Бога, и Посейдона, и учителя, и девчонок, которые проходили мимо него, чтобы спрятаться от дождя. Андрей уже сомневался, так ли ему нужна эта пятёрка. Дождь был в списке вещей, которые не нравились Фролову Андрею, на первом месте. Но и тройку в табеле он ненавидел на столько же сильно.

Андрей Фролов был студентом медицинского университета. Он учился на втором курсе, и пытался учится только на хорошо и отлично, что выходило довольно сложно. Но на кафедре парней было всего трое: он и его два друга. В какой-то степени учится им было проще.

Парень нервно поглядывал на часы и вокруг, надеясь, что вот-вот выйдет из-за какого-нибудь угла преподаватель. Но человек, которого, вероятно, сшиб автобус, так и не появлялся.

Промокнув на сквозь, Андрей сел на лавочку, надеясь, что там нет надписи «покрашено». Он смотрел на свои кроссовки, промокшие насквозь.

Парень выругался.

Кто вообще может опаздывать на встречу, время которой выбирал лично? Видимо, это привилегия была у всех учителей и лекторов. Андрей заметил привычку учителей опаздывать ещё в начальной школе, но сейчас возненавидел ее. Ведь раньше опоздания учителей служили отсрочкой к уроку - можно было быстро скатать домашку у соседа по парте, просто посидеть, поспать, если не выспался.

Надо было ведь получить тройку по этой философии. Что она, вообще, делала в списке предметов у студента медицинского?

На философии оценки ставились либо автоматом, либо за конспекты. Вот такой преподаватель попался. Поэтому практически каждый второй мог позволить себе прогулять одну-вторую пару. Кто ж знал, что, пропустив эту одну-вторую, он сейчас будет сидеть здесь под дождём.

Подняв голову, он увидел перед собой человека, который будто бы из земли вырос. Потому что всего несколько секунд назад здесь его не было. Или ему только показалось что прошло несколько секунд. Фролов уже потерялся во времени, пока ждал преподавателя. Перед собой Андрей увидел протянутый зонт. На мгновение ему показалось, что у него галлюцинации.

— Держите. Вам нужнее, — сказал нежный голос человека, которого про себя Фролов успел назвать призраком.

Девушка в серой толстовке всунула ему зонт, на котором были изображены какие-то маленькие жабы или ящерицы. А может это были и черепахи, Андрей не сильно разглядел, пока смотрел на милую девушку, которая улыбнувшись, развернулась и ушла.

Она была невысокого роста, что даже при том, что Фролов сидел, был с ней одного роста. Вероятно, ещё была школьницей. У неё были короткие чёрные волосы, на которых была кепка. Кофта очень хорошо сочеталась с её глазами, которые были будто отражением погоды.

Девушка вообще очень подходила под улицу, на которой сейчас сидел парень. Серые дома, точна такой же асфальт, который сопровождался трещинами на каждом пятом сантиметре, деревья, которые будто тускли из-за дождя, переросший уже в ливень.

Серая кофта, чёрная кепка, серые глаза, чёрные волосы и шорты — она просто идеально туда вписывалась. Если бы девушка бы не подошла, то Андрей бы её ни за что не заметил, на столько она была обычной и невзрачной.

Он раскрыл зонт, и в этот момент увидел преподавателя, которой был на другом конце парка. У него в руках был зонт, и видимо, он ни капли не промок.

В голове пролетела мысль, что он готов был ждать ещё, если бы эта школьница вернулась. Он быстро её отогнал, встав с скамейки. И направился к Федору Леонидовичу, именно так звали лектора по философии.

Надо во всём с ним соглашаться, сразу же решил Андрей. Наверно это был единственный шанс получить нужную ему пятёрку.

— Здравствуйте, Фёдор Леонидович, — сказал Фролов, когда встал в метре от преподавателя.

— Здравствуй, Андрей.

Фёдор Леонидович был не высоким уже пожилым человеком, кажется в этом году ему стукнуло пятьдесят с чем-то. А может и шестьдесят, Андрей не стал бы утверждать. У него были седые волосы, голубые глаза. По большей части он ходил, прихрамывая на левой ноге.

Любимой темой в свои года для профессора стала тема смысла жизни. Кому как ни ему о ней рассуждать? И Андрей понимал, хотел он или нет, но говорить придётся.

— Долго ждёшь? — мягким тоном спросил Фёдор Леонидович.

— Минут двадцать, — отмахнулся Андрей, как бы показывая, что ничего страшного.

Конечно он врал, что ничего страшного. Если бы не эта тройка, он бы сейчас спал дома, и знал о дожде только из-за того, что слышал, как капли барабанят по балконам и крышам.

— Не любишь дождь? — спросил преподаватель, то ли потому что заметил настоящее настроение Андрея, то ли потому что было интересно узнать. Но Фролов был уверен, что Фёдор Леонидович просто издевался.

— Не люблю мокнуть, — уточнил Фролов.

Андрей чувствовал, как одежда прилипала к телу. Это было отвратительным ощущением. Кто в здравом уме будет гулять под дождём, позволяя воде впитаться в одежду.

Они стояли всё там же (по середине парка), и у Андрея возникало множество вопросов. Например, почему они никуда не шли и позволяли одежде ещё больше мокнуть.

— «Некоторые чувствуют дождь. Остальные просто промокают» — процитировал учитель.

Конечно же Андрей знал, кто это сказал. Его друг часто рассказывал, что профессор философии мог опоздать из-за того, что любит гулять под дождём. И всегда на все вопросы отвечал именно этой фразой.

— Боб Марли, — ответил Фролов до того, как его спросили. — А вы любите? Дождь, я имею ввиду.

Учитель ограничился кивком.

— «Вы говорите, что любите дождь - и ходите под зонтом, когда он идёт. Вы говорите, что любите солнце - но прячетесь от него в тени. Вот почему я боюсь, когда вы говорите, что любите меня» — не сдержав ухмылки, сказал Андрей.

Он не понимал, почему помнил это.

Лектор улыбнулся.

— Я люблю дождь, но это не значит, что я его люблю больше, чем любую другую погоду. Любая погода хороша. Дождь просто сильно романтизирован. Я просто наслаждаюсь последними годами жизни. Ни в этом ли смысл жизни, молодой человек?

Смысл жизни...

Начинается.

— Стоики считали, что мы способны преодолеть страдания, только достигнув особого состояния — апатии. И это не полное равнодушие и даже упадок сил, как принято сейчас думать, а специфическое состояние ума, которое достигается благодаря правильным суждениям и самоконтролю, — говорил Фёдор Леонидович, начав движение куда-то вглубь парка.

Слушать Фёдора Леонидовича иногда была и правда скучно, он буквально цитировал свои книжки, которое нужно было переписать в конспекты. Но о смыслах жизни он рассказывал как-то иначе. Будто бы профессор был создан для того, чтобы рассказать о смысле жизни, как Иисус о Боге.

— Когда мы поймем, что всё в мире делится на то, что мы можем контролировать, и на то, что не можем, а также начнем беспокоиться только о первых и не переживать о вторых, — тогда мы начнем жить стоически, — продолжал лектор. — Причем единственное, что мы полностью можем контролировать — это наше отношение к ситуации.

Своё отношении к смыслу жизни он никогда не высказывал. Профессор просто рассказывал то, что ему было интересно. По рассказам своего друга Андрей слышал, что Фёдор Леонидович рассказывает о том, где смысл жизни заключается в долге, удовольствие и познание, кажется.

— Только мы сами вправе решать, переживать нам из-за плохой погоды, или вместо этого одеться теплее и сосредоточиться на своем душевном равновесии. И перестать страдать, — только сейчас Фролов задумался о том, что его ответ, мог задеть преподавателя.

Андрею было не интересно. Он хотел домой. Не из-за Фёдора Леонидовича, из-за погоды. Лучше она не становилась.

В парке уже не осталось никого, кроме них. Профессор выглядит довольным.

— А вы считаете в чем смысл жизни, профессор?

Андрей задал вопрос, только потому что понимал, что от него ждут чтоб он его, задал.

— Всё просто, Андрей. Смысла жизни нет. Ты просто живёшь. А ты как считаешь?

— Одного-единственного правильного ответа не существует...

— Ты цитируешь учебник. Мне интересно, что думаешь ты.

Не то, что бы Андрей проводил каждый вечер, сидя в кресле перед камином, и размышляя зачем он живёт. Но его родители говорили, что сначала он должен отучится в школе, потом в институте, а потом начать работать. А потом дать своим детям тоже самое.

— Думаю смыслом жизни является учение и самопознание. Это даёт нам какую-то гарантию в завтрашнем дне.

— Интересно, — сказал Фёдор Леонидович, направляясь к кафе.

Андрей успел мысленно порадовался и крикнуть троекратное ура.

Никто не сможет полюбит дождь. Это просто бессмысленно. Даже если это нужно ради пятёрки.

***

Открыв дверь, Андрей увидел рыжую шевелюра человека, который его встречал.

— Ты что наконец начал слушать нормальную музыку? — спросил Матвей, забрав у друга зонт, чтобы тот смог снять мокрую одежду, которая не приятно липла к телу.

Андрея даже не удивляло, что это было первым вопросом, который ему задал друг, когда тот только вернулся домой. Он бы соврал, если бы сказал, что понял, о чем говорил его товарищ. К слову, он давно перестал спрашивать его, если вдруг Матвей выдавал что-то не понятное. Надо будет – сам расскажет.

Матвей Воронов был втором парнем на их кафедре и одним из друзей Андрея. По больше части просто шумный человек, которой слушает музыку, пытаясь всем людям привить правильный вкус. Слова Матвея, не Андрея.

Сколько прошло времени с их знакомства Андрей бы ни за что не вспомнил. На столько давно это было. Может в начальных классах, а может и раньше. Их родители то ли дружили со школы, то ли просто работали вместе. Поэтому своих детей отдали в один садик, в одну школу, в один лицей. И вот сейчас, они живут в одной квартире, учась в одном институте.

— Когда я вообще начинал слушать хоть какую-то музыку? — вопросов на вопрос ответил Фролов, скинув кофту, которая его душила всё это время. — Где Арсений?

Третий и последний парень на их кафедре и второй друг Андрея – Арсений Иванович Шалаев. Самый типичный студент, которых показывают в самых различных сериалах. Высокий брюнет с голубыми глазами, на которого толпами вешались девушки.

С ним парни познакомились только в десятом классе, и уже тогда были единственным парнями в классе. Остальные свалили после девятого.

— Как обычно, — усмехнулся Матвей.

«Как обычно» подразумевало под собой, что тот либо с новой девушкой, либо снова где-то пьянствует. И, наверно, на утро, Андрей с Матвеем ему не смогут ничего предъявить - у того повод - закрыл все без троек, что было чудом, учитывая, что такой бездельник был в медицинском. Не то, что бы он собирался в будущем лечить людей. Как бы странно не звучало, он решил потратит семь лет жизни, которые они здесь проведут, просто на то, чтобы отсидеть в институте со своими друзьями. Андрей считал, что это глупо и бессмысленно. Но ему было слишком лень переубеждать в этом Арсения.

— Просто на зонтике брелок «нервы», — крутя в руках зонт, продолжил Матвей. Он пожал плечами, Воронов делал так всегда, когда кто-то не соглашался с тем, что у него правильный вкус.

В очередной раз убедившись в своей правоте, Андрей усмехнулся. Если Матвею надо будет – он расскажет. Тому не нужно было даже внимание собеседника, не нужно было, чтобы на каждое его слово кивали, подтверждая свою заинтересованность. Может именно поэтому они и дружили.

Всё что слышал Андрей о «Нервах», о которых сейчас говорил Матвей, так это только то, что это рок-группа, поющая какие-то грустные и сопливые песни.

Матвей часто пытался заставить друга слушать их, включая различные песни, которые они исполняли. Андрей запомнил только: нервы и батареи. На большее его память была не способна. Хотя его волновало, почему его мозг заполнен таким ненужным хламом.

— Это не мой зонт, — сказал Андрей то, что его друг уже понял и без него. — какая-то девушка отдала, — предотвращая вопрос, ответил Фролов.

— Ты оставил какую-то маленькую девочку под ливнем и без зонта? — выделяя каждое слово, проговорил Матвей.

Андрей замер. Он даже не думал об этом в таком ключе. Он вообще не думал в тот момент, ведь даже спасибо не успел сказать той незнакомке.

— Ну, ты и придурок, — похлопав его по плечу, Матвей прошёл к плите, где что-то готовил.

Арсений, Матвей и Андрей жили в трёхкомнатной квартире, находившаяся в пяти минутах от универа. Её подарили родители Фролова за то, что тот окончил школу с золотой медалью. И за то, что тот всё же пошёл по их стопам, пойдя в мед. Что бы потом быть как они, быть дантистом.

За окном был уже вечер, так что всё что осталось делать - это играть в приставку вместе с Матвеем, поесть и лечь спать. Ведь наконец настали каникулы. Единственное время у студентов меда, чтобы выспаться.

Андрей абсолютно полностью осознал, что не пошёл бы в мед, просто по приколу ещё на первом курсе. Поэтому часто спорил с Арсений, которой пошёл в университет, чисто с ними за компанию.

Но сейчас Андрей не мог ни спать, ни играть в приставку. Он то и дело проигрывал другу, которой ещё и пел песни «Нервы». Воронов всегда включал их, когда готовил. Он единственный из трёх человек, которой умел готовить что-то помимо яичницы (Арсений даже её нормально не мог пожарить) и сваренных макарон. Как сказал Арсений, огромная плата за вкуснейшую еду, но лучше быть накормленный, даже если польётся кровь из ушей.

Музыкальные вкусы были одной из тем стёбом над Матвеем. Над Арсением шутили по поводу девчонок, внимание которых иногда было чрезмерное. Над Андреем пытались как-то подкалывать, но обычно ему было все равно. Поэтому свои попытки они прекратили достаточно быстро. Ведь издеваться над Матвеем было гораздо интереснее, к этому Фролов и Арсений пришло гораздо быстрее, чем к чему-либо другому.

— Хах, семь: ноль. Чувак, давай включайся, так даже не интересно, — сказал Матвей, ударив друга в плечо.

Но Фролов всё время отвлекался на зонт, которой стоял в углу около шкафа.

Возможно, было бы лучше, если бы пришел Арсений и они вместе начали шутить насчет ужасного голоса их друга. Или насчет неудачного свидания Шалаева. Он бы рассказал, что на девушке было одето какое-то странное и ужасное платье, которое не только оголяло все что только можно или нельзя, а также показывало ее лишний вес.

Все что угодно было лучше, чем то, что он думал о том, что он ставил маленькую девушку без зонта. Возможно, она промокнет насквозь. Может заболеет. Может ее наругают, за то, что она потеряла свой зонт. Вряд ли она признается, что отдала его какому-то дяде.

— Ты умер там что ли? — начал махать своей рукой Матвей перед лицом Андрея, который по всей видимости проиграл восьмой бой.

— Что?

— Давай я тебе какао сделаю, а ты спать пойдешь.

Протерев глаза, он начал часто моргать. Матвей часто вел себя как «мамочка», всегда заботился о Андрее. И последние три года и об Сене. Всегда напоминал о том, что нужно правильно кушать, одевать шапку и спать по восемь часов. Он переживал за оценки Фролова и Шалаева больше, чем за свои. Поэтому Фролов был уверен, что мог назвать его старшим братом.

Но обычно, когда Воронов начинал включать роль старшего брата, можно было начинать переживать. Не потому что это было неожиданно, за пятнадцать лет к этому можно было привыкнуть. Просто это означало, что у вас все плохо. Настолько, что не можете о себе позаботиться, например, налить себе какао. С каких пор Андрей вообще пьет какао?

— Мам, у меня все хорошо. Ты в курсе?

— Я зря пошутил про зонт, да? — виновато уточнил Матвей.

А, вот в чем дело. Причина номер, семнадцать по которой Матвей Воронов начнет о вас заботиться – чувство вины за что-либо. За пролитый на вас кофе, за лишнее слово, которое он мог сказать, за домашку, которую вы дали ему списать.

— У нас есть какао? — не став отвечать на вопрос, задал свой блондин.

— Я подумал, что Арсений захочет, — пожал плечами Воронов.

Андрей усмехнулся.

***

— В чем смысл ходить под дождём, слушая музыку, — морщась спросил Андрей.

Единственная причина, по которой он всё ещё ни сидел дома, а был здесь на улице, пока лил ливень, стояла в метре от него крича песни, игравшие в наушниках. Всю неделю он торчал по часу в день около того парка, где ждал профессора. Видимо в ожидании чуда. Что это девушка снова придет сюда, чтобы отдать ей это зонт с жабами (они с парнями решили, что это именно они). Потому что Арсений тоже назвал его придурком, сказав, что даже он так не поступает. После первого же подкола он схватил зонт и пошел к тому кафе.

И чудо и правда случилось. Ведь сейчас он видел эту серую девушку всего в пяти метрах от себя. Она была в серой кофте, другой не в той, что она была в прошлый раз. И она кормила каких-то бродячих собак. У Андрея было не настолько хорошее зрение, поэтому он не смог рассмотреть, чем.

Девушка повернулась, закончив кормить животных. Взяв портфель со скамейки, она достала оттуда салфетки.

— Почему это должно иметь какой-то смысл? — не поняла девушка, вытирая руки. Одна бровь вскинулась вместе со словами.

Ударить себя по лицу. Вот что захотел сделать Андрей. Он думал, что она его не услышит. Вот как можно было сказать именно это при первой встречи девушке, которая дала тебе зонт во время ливня.

«О, господи, если ты существуешь…»

Андрей решил подойти, раз девушка ему что-то ответила. Молча, так как понимал, что вопрос риторический. Он просто стоял и ждал, когда девушка продолжил.

— Смысл тогда вообще жить, если в конце всё равно будет смерть? — удивила незнакомка, задав вопрос вместо того, чтобы продолжить свой монолог, который мог перерасти в лекцию.

Он был уверен, что это самый худший диалог, который может быть у двух незнакомых людей. Особенно учитывая, что ему двадцать. А ей… лет пятнадцать.

— Достижения, карьера, семья...— начал перечислял Андрей, пытаясь хоть как-то спрятаться под своим капюшоном. От всего. От дождя, стыда и от голоса Арсения в голове.

—И смысл? — усмехнулась девушка.

Андрею не нашлось что ответить.

— Мне просто нравится гулять под дождем, наслаждаясь каждым моментом жизни, — произнесла девочка, вытягивая руку вперёд, ловля капли дождя. Уже через пару секунд вся рука была в них. — или нельзя?

На мгновение Фролову показалось что она стала немного грустной.

— Если думать с той точки зрения, с которой вы думаете, то ничего не имеет смысла. Всё равно всё закончится одинаково.

У Андрея было ощущение, что он разговаривает с Федором Леонидовичем.

— Вы всё равно не будешь жить вечно, как бы вы этого не хотели. Будут у вас миллионы, медали, достижения - это ничто не даст. Вы всё равно умрете. Тогда почему нельзя просто жить?

Думать, о чем то, кроме того, что она обращается к нему на «вы», у него не получалось. Как бы странно это не было. Ему не хотелось спорить. Зачем доказывать маленькой девочке, что жизнь просто жить не получится.

— Извините. Меня зовут Алиса, — протянула руку она.

— Тебя очень интересно слушать, Алиса, — протянул он ее имя.

Алиса внимательно смотрел на него, будто чего-то ожидая.

— А вас? — подсказала брюнетка, мило усмехнувшись.

— Андрей, — ответил он, поняв, что ни за что на свете не расскажет об этом ни Матвею, ни Арсению. — я хотел тебе отдать зонт, — вдруг вспомнил он о нем.

— Только не говорите, что все время после этого караулили меня здесь, хвха.

Ей ведь не обязательно знать, что именно так и было.

Он только посмеялся.

— Подарки не возвращают, — смотря в асфальт, тише чем до того проговорила Алиса.

— Ага, — как-то вопросительно кивнул он, ожидая и надеясь, что она, как и в музыкальном вкусе, здесь схожа с Матвеем. И сама все расскажет.

— Я тогда гуляла. И увидела, что вы сидите под дождем. И я подумала, что у вас вообще нет настроения. И были без зонта. И я решила, зайти в первый магазин и купить вам зонт, — призналась Алиса.

— То есть обратно не возьмёшь?

— Не возьму, — кивнув, потвердела она.

— А хотя бы брелок?

Алиса не ответила.

Немного подумав, он предложил:

— Тогда я могу тебя чем-то угостить? — спросил он, кивнув в сторону кафе.

— Хорошо, хотя это было вовсе необязательно.

Андрей подошел к ней поближе, чтобы раскрыть зонт над ней. Ему показалось, что ей немного холодно. И лучше не будет, если она продолжит мокнут.

— Идем?

Она кивнула.

Идти до кафе было не долго. Оно было в метрах двенадцати. Так что они быстро до него дошли, не произнеся не слова.

Андрей удивился, он впервые так долго не думал о дожде. Под которым он находился.

— Какое тебе кофе? — спросил Андрей, садясь на против неё.

В этом кафе он был впервые, но он не придумал ничего лучше, чем оплатить то, что оставил маленькую девочку под дождём. И дело было даже не в тех словах Матвея. Она, то есть Алиса, протянула ему зонт, хотя потом точна сама промокла насквозь.

— Я никогда до этого его не пила, — немного покраснев, призналась Алиса.

К этому Андрей был не готов. Это означало, что он полностью провалился. И не только потому что она никогда не пробовала кофе, и получается всё, что он думал об оплате идёт к чёрту. А ещё потому что он сам терпеть не мог кофе, и не знал какое можно предложить.

— Но я бы хотела попробовать, — сказала Алиса, заметив его замешательство.

— Тогда нам два американо без сахара, — сказал Андрей.

Его всегда пил Матвей. Не важно в какой ситуации. И когда они ходили куда-то, чтобы нормально поесть, и когда играли ночью в приставку, и когда надо было доделать конспекты или диплом, или, когда нужно было проснутся.

Арсений тоже пил какое-то кофе. Кажется, капучино. Но Алиса, как и Матвей любила группу «Нервы» и все остальные сопливые песни, так что может быть и в этом они будут схожи. Правда, Воронов не мог пить кофе без сахара. Всегда две ложки сахара. А Фролов терпеть не мог сахар. Сахар был на пятом месте, что не нравилось Андрею Фролову. Если и давится кофе, то хотя бы без сахара.

— А вы учитесь в университете, или школу заканчиваете? — вдруг задала вопрос Алиса.

Обращение на «вы» все еще сильно стучало по голове.

— Я закончил второй курс медицинского.

— А я десятый класс, — резко ответила Алиса.

Она и правда была похожа на Матвея. Что иногда он даже задумывался, а почему у нее не рыжие волосы. И почему она вообще девушка.

— То есть тебе семнадцать исполнится, — заключил Фролов. Потому что спрашивать он тоже ненавидел. В списке под номером семь.

— Нет, мне восемнадцать скоро. А вам?

— Мне двадцать, так что можешь не на «вы».

Прошу добавить с список вещей, которых ненавидит Андрей Фролов обращение на «вы». Строчка номер двадцать семь.

Она улыбнулась, а он в ответ.

И диалог дальше пошел легче. И Андрей бы никогда не вспомнил, о чем именно они говорили.

***

Каждый день должен был начинаться с кофе, который Андрей не мог терпеть, но зачем-то из раз в раз пил. Конечно это делалось, чтобы увидеть ту, серую девушку, как назвал её его друг.

Ради чего бы ещё он вскакивал в восемь утра, когда его учёба уже закончилась?

Идти до того кафе было недолго. Минут пятнадцать. Но для Андрея эти минуты были сущим адом. Ведь погода так и не планировала становится лучше. Дождь, ливень, гроза - Фролов никогда не знал, что ждём его за окном. Ему не нужно было смотреть за окно, он знал, что дождь есть. В тайне он наделся, что дождь есть - ведь это было ключом к встрече с его личным дождём.

Конечно же школьница в восемь утра не было в кафе. Она приходила туда обычно к девяти и занимала самый дальний столик около окна. Но каждый раз, когда она туда приходила, Алиса была мокрая. Не просто мокрая, как Андрей, которой был на улице от силы минут двадцать. А насквозь. Будто она гуляла с пяти утра.

Но Фролов не хотел, чтоб его друзья видели, как тщательно он готовится к встрече с маленькой девочкой. Он был на улице уже в восемь тридцать.

Было бы странно если бы он сразу пошёл к месту, где мог её встретит. Она наверняка решила, что он за ней следит. Поэтому он решил занести конспекты, которые взял у знакомого пару дней назад.

Приблизился к кафе он только, когда на улице уже шёл ливень. Алиса называла такую погоду слезами неба. Если такая погода не нравится Цветаевой то, что говорит о Андрее.

Если говорить о Андрее, то у него всегда растет список, того что он ненавидит. У Алисы было наоборот. Фролов вел список в голове под названием того, что любит Алиса Цветаева.

1. Любит дождь (совершенно не понятно почему)

2. Любит кофе без сахара

3. Любит помогать людям и животным

4. Любит читать

5. Любит рассказывать о прочитанном

6. Любит песни группы «нервы»

7. Любит абсолютно все грустные песни

8. Любит спорить

Еще на третьей встрече Андрей понял, что глупо вести это список. Алиса Цветаева любила абсолютно все, что ее окружало. Это даже поражало. У Андрея мог появится список вещей, но он бы оставался с одним пунктом:

1. Слушать Алису Цветаеву.

Завидел он ее за дальним столом, еще до того, как зашел в кафе. В последняя время ему казалось, что никакая она не серая девушка. Алиса была поразительно красивой девушкой. Ее черные волосы были такими мягкими, а в серых глазах можно было утонуть. Как в этой погоде.

— Ты верующая? — спросил он, когда сел перед ней.

Андрей подумал, что это глупый вопрос, учитывая, что каждый раз, когда он видел её в кафе, она сидела с Библией. С этой чертовой Библией. За место того, чтобы разговаривать с ним. Не то, что она должна, но Андрей очень бы хотел. Это была их двенадцатая встреча, и пятая, на которой она читает Библию.

— Нет, — медленно моргая своими длинными ресницами, ответила Алиса. Она поправила волосы, и отложила книгу, на которую у Андрея один лишь взгляд вызывал желание испепелить.

— Тогда зачем носишь её собой? — указав на книгу, задал волнующий вопрос Андрей.

Зачем вообще читать Библию, если ты не верующая. Андрей никогда не сможет понять, что творится в голове у этой девушки.

— Многие люди пытаются навязать свою религию, доказать, что Бог существует.

— А ты не веришь в Бога?

— Я не понимаю почему все создание Земли и человечества переложили в руки того, в кого хотят верить, — пожала плечами Алиса.

Андрей сам не был верующим, всё во что он верил — это факты и наука. Всё то, что нельзя доказать - попросту не существует.

Почему-то Фролов был уверен, что Цветаева Алиса из тех людей, которые верует во что-то подобное. И каждое воскресенье молятся в храме. Или что-то подобное. Алиса Цветаева была похожа на тех персонажей из книг и фильм, которое появлялись в жизни героя, доказывая, что они не правы и показывали все прелести веры.

Всё время Андрей подсознательно сравнивал её с Джейми Салливан - главная героиня любимого маминого фильма. Она была дочерью священника, и всё что и делала - ходила с Библией и доказала Лендону, что Бог существует.

— Я считаю, что Бог - это предмет, которой сделали оправданием всего, что нельзя объяснить, — возвращая к себе внимание, сказала Цветаева. В правой руке она держала свой кофе. Андрей готов был поспорить на всё своё состояние, что это был американо без сахара. — людям легче жить, понимая, что все ответы есть в их голове.

— Тогда зачем читаешь Библию?

— Недавно общалась с человеком, которой всё время пытается навязать мне веру. И я просто хотела узнать, почему он верить в Бога. И он сказал прочитать Библию. И только потом подходит к нему.

— Зачем что-то делать, ради незнакомого человека.

— Люди иногда делают странные вещи, — загадочно сказала Алиса. Таким голос, что Андрею показалось, что где-то он его уже слышал.

— А ты веришь в Бога? — спросила Цветаева, заполняя тишину.

Андрей заметил, что она всегда так делала. Задавала вопросы, когда после её реплики он ничего не говорил. Она была довольно любопытной.

Её руки лежали на столе, но сейчас она будто подвинулась ближе. Смотря на него своими огромными глазами. Иногда он сомневался, что ей скоро восемнадцать. Её рост и глаза делали её младше, как минимум лет на пять.

— Нет, я не верю, — тут же ответил Фролов, надеясь, что со стороны он не выглядит, как педофил.

— Почему? — от любопытства кажется, что её глаза увеличились.

Почему он не верить в Бога?

Не то, чтобы он когда-либо задумывался о его существовании. Не было времени. Его родители были не верующими, и, если бы не их учительница по русскому, никогда бы и не узнал о Боге. Ему просто не было до него дела.

Он был согласен в какой-то мере с Алисой. Что люди просто возложили на него всё, что не могли объяснить.

— А зачем? По-моему, бесполезная трата времени?

— Для кого-то это целая жизнь, — задумчиво ответила она.

— Если смотреть на это с точки зрения истории. Как думал я школьник. Бога придумали, чтобы сдирать с людей побольше денег. Церковь всегда была богаче всех, до Петра первого.

Заметив, что Алиса улыбнулась, Андрей подумал, что она возможно думала так же, когда сидела за школьной партой.

— Людям нужна была вера, во что-то неземное, во что-то прекрасное. Именно это помогало во время крепостного права или войны.

Надеясь, что Цветаева не заметит, Андрей закатил глаза. Кому вообще поможет вера во время того, что вы всю жизнь бесплатно прислуживаете какому-то помещику? Когда находитесь в рабстве. Люди не могли думать о Боге, когда убивали других людей.

— Крепостным помогала только смерть. А военным, вера в то, что они и их дети смогут жить под чистым и мирным небом.

— Во время войны, нет времени думать о будущем. Ты в любую минуту можешь умереть, всё что оставалось — петь песни, которые поднимали дух и молится. Нет?

— И мы опять пришли к тому, что думать о будущем – бессмысленно, — откинувшись на стул, подытожил Андрей. — Но что остается во время войны? У них нет своего будущего. Даже если они выжили, мир будет в разрухе. Который придется заново строить. А даже если они его построят, пока будут живы. Остаться нормальным после всех ужасов войны – просто невозможно.

Она замолчала.

Скрестив руки на груди, Алиса тоже откинулась на спинку стула. И Фролов понял, что дальше спорить она не будет. Либо потому что ей не нравится, что он ей говорит, либо она просто не хочет развивать эту тему.

— Алиса, не хочешь в кино? — вдруг спросил Андрей.

Арсений говорил, что поведет сегодня то ли Настю, то ли Олю на какой-то фильм. Кажется, он назывался «В чем-то там от друг друга». Просто Андрей не хотел видеть ее грустной.
— На какой фильм? — отстранено спросила она, показывая, что все еще считает, что его точка зрения не правильная.

Он улыбнулся, понимая, что да, она согласится.

— А можно это будет сюрприз?

Это было даже забавно. Какой сюрприз? Он просто не помнил, как назывался тот фильм. Но по лицу Алисы Фролов видел – ей нравится такой ответ. Мысленно парень выдохнул.

— Мне страшно от такого количества вопросов, — усмехнулась Цветаева. Положив руки перед собой, она уперлась об стол. — Когда?

***

В кино они и правда сходили. И Андрей почти попал в название фильма. «В метре друг от друга». Конечно же, он не упустил возможности, и высказал Алисе, что дословный перевод названия в «В пяти футах друг от друга». А в футе три метра. Но девушка только стукнула его по руке, со словами что бы он не мешал людям.

В конце фильма Фролов увидел то, что вероятно не должен был. Прижавшись к его плечу, Алиса плакала, как и остальная женская часть зала.

Он пытался отогнать мысль о том, что она милая, когда плачет. Потому что это мысль была не правильной и странной. Но она была самой красивой девушкой, которая даже плача, выглядела прекрасной. Он часто видел, как плачут девушки. Не все из поступающий в медицинский оценивают свои способности. И поэтому часто многие, завидев кровь, могли заплакать. И Андрей никогда бы не подумал о них, как о Алисе.

И перекинув руку через ее плечо, прижал к себе.

Не убирая руку с ее плеча, они вышли из кинозала. Алиса была ниже его головы на две, поэтому Андрею было даже слишком так удобно. И он предположил, что ей тоже, раз она еще не вылезла из его руки.

— Как тебе фильм? — спросил Фролов, надеясь, что он ей понравился. — Понравился?

Он бы ни за что не признался ни ей, ни Матвею, ни тем более Арсению, что на самом деле ожидал, что она ответит, что ей понравился он, а не фильм.

— Очень.

Андрей улыбнулся.

— Как ты думаешь, он умер?

— Конечно, — не раздумывая, ответил он.

В конце фильма Уилл, главный герой фильма, ушел из больницы, где Стелле, второй главной героине, делали пересадку легких. Ему сказали, что жить ему осталось максимум месяц. И ему пересадка или таблетки не помогут.

— А ты думаешь, что нет, — больше утвердительно, чем вопросительно сказал Фролов.

— Да, я думаю, они еще встретятся, —сложив свои руки к груди, уверенно ответила Алиса.

Он аккуратно погладил ее плечо и усмехнулся. Конечно не злобно, но было слишком позитивно думать, что двое смертельно больных детей в итоге все же будут вместе.

— Нам ведь не показали его смерть, значит есть шанс, что появится какое-нибудь супер лекарство…

— Это было бы даже слишком позитивно, не думаешь?

— Просто… у него же есть еще месяц?

Андрей кивнул.

— И зачем думать, что будет дальше, если сейчас он жив, — протянула Цветаева. — Я ударю тебя, если закатишь глаза, — пригрозив пальчиком, серьезно сказала девочка.

—Ахавх, хорошо.

— Будущего нет, поэтому вариативность событий, которые могут произойти, просто бесконечна.

— Тогда зачем он ушел?

— Он пытается ее спасти, чтобы ей не стало хуже.

— На месте Стеллы, я бы не простил его. Это слишком эгоистично. Сам решил – сам ушел. Почти ничего не сказав.

Алиса отрицательно покачала головой.

— Я думаю, он не хотел, что б она видела, как он умрет. У Стеллы еще пять, а у него только месяц.

***

Андрей ушел, после слов Арсения о том, что погода в их городе самое худшее, что могло с ними произойти.

Погода уже давно не волновала Фролова. Зачем переживать из-за того, что ты все равно не сможешь изменить. Возможно, Федор Леонидович был прав, говоря, что мы можем изменить только свое отношении к происходящему.

В этот раз он увидел маленькую брюнетку в кепке не в кафе, а в парке. Серая кофта уже была в каплях дождя. Андрей иногда задавался вопросом, сколько там у девушки этих серых кофт.

— Ты, вроде как, мне должен, — усмехнулась Алиса, вместо приветствия. Привыкла к тому, что он приходит к ней каждый день.

Видимо, вспомнила слова Андрея, когда тот не смог ей, вернут зонт. Фролов тоже помнил свои слова. В один день он признался, что не знал, как еще поблагодарит за зонт. И что был расстроен, когда узнал, что она его никогда не пила. И был не намерен от них отказываться.

— И что ты хочешь?

В этот момент Андрей знал, что согласился бы на что угодно. Потому что... Этому не было объяснению. Они были знакомы меньше чем месяц. Но он просто хотел быть рядом с этой девушкой.

— Для начала потанцуй со мной под дождём, — расслабленно сказала Алиса, протягивая ему руку.

Её кофта была на сквозь мокрая, и не будь она толстой, она бы прилипла уже к телу, демонстрируя всем изгибы тела Цветаевой.

— А что потом?

Алиса отдернула руку.

— В этом твоя и проблема, — не много раздражённо сказала Алиса, развернувшись от него, она смотрела на небо. — Зачем думать о том, что будет потом. Живи настоящим

Она не взяла тогда зонт, а Фролов не хотел им пользоваться. Он просто сохранил его. Зонт висел рядом с одеждой, и каждый раз Андрей вспоминал о ней. Если не брать всё остальные мысли о ней. Слишком часто начинал он о ней думать.

— Я не умею танцевать, — сказал Андрей, что бы она повернулась к нему и предложила научить. Всё что угодно. Ему не нравилось видеть, как она отворачивается от него.

Алиса и правда развернулась, и протянула ему наушник.

— Будто я умею, — усмехнулась она.

Андрей взял протянутый наушник. Вставив его в ухо, он услышал музыку. Музыка не казалась не знакомой, потому что он вероятно её слышал, когда Матвей включал её.

— Но думаю, что ты должен был протянут мне руку, — она протянула руку, начав смеяться.

Улыбнувшись, Фролов все же протянул ей руку.

— Предоставите ли вы мне такую честь, Цветаева Алиса?

Она только громче засмеялась, но приняла руку.

— Конечно, Андрей…

— Иванович, — подсказал он.

Возможно, он должен был назвать свою фамилию, но это было не важно.

— Да.

В наушниках зазвучала мелодия. Андрей ни за что бы не вспомнил, что это за песня. Просто потому что не знал. Но он слышал, что человек играл на гитаре.

— Я не хочу курить, после любви — положив вторую руку ему на плечо, пропела Алиса.

И Андрей мог со всей уверенностью сказать, что она пела лучше, чем Матвей.

Только к концу песни Фролов поймет, что это песня «Счастье», когда Алиса всем телом прижмется к нему и ляжет на плечо. Пропев:

— Счастье мое, быть с тобою вдвоем.

Алиса была такой маленькой, что Андрей думал, что абсолютно случайно может сломать ногу, если случайно наступит на нее. Или если он поскользнётся из-за ливня, то она упадет вместе с ним.

Танцевать с ней было весело, даже при том, что он не знал слов песен.

Она давала себя кружить, хоть музыка и не была для этого предназначена. Он смотрел в ее серые глаза, в которых он видел это счастье.

И если бы он не знал, что больше никогда ее не встретит. Он бы обнял ее сильнее.

***

Все хорошее не может длится вечно. Плохое, к слову, тоже. Потому что все не может быть бесконечно. Ведь бесконечно и никогда слишком большие сроки для людей, которые редко доживают хотя бы до семидесяти лет.

Там произошло и с Андреем. Он не встретил ее ни на следующий день, ни через неделю. Ее просто не было в том парке, в том кафе.

Искать ее было на самом деле бессмысленно. Где можно найти школьницу семнадцати лет, когда знаешь о ней почти ничего. Фролов хотел биться головой об стену, у него даже не было ее номера телефона. Ее адреса. Или ещё чего такого, что бы он мог ее найти.

Найти что-то хорошее за эту неделю Андрей не смог. Его даже не радовало, то что дожди наконец закончились. И солнце все же посетило их город. Лето и правда началось.

Он не мог разделять ту радость, которая была у Сени и у Матвея. Но Андрей правда пытался. Даже пошел с ними на футбол. Не только потому что была хорошая погода, а потому что капитаном команды был Арсений.

Пытался радоваться за то, что Шалаев забивать один гол за другим. Ведь это одно из самых главных правил друзей, о которых так часто напоминал Матвей, - радоваться за успехи и удачи своих друзей. Списки в голове Фролова сильно перемешались из-за ее ухода, но возможно это было правило семь, а может и пятнадцать.

После футбола он опять пошел в тот парк, сказав Матвею, что-то типа: «Я погулять». А может он ушел молча. Это не имело никакого значения.

Он хотел даже сделать такую глупую вещь, как пересмотреть фильм, на который они вместе ходили. Ведь он ей понравился.

Но решив, что не сможет смотреть два часа фильм, который ему был неинтересен еще в первый раз, пошел в кафе. Андрей был там уже постоянным клиентом. А может и нет. Но учитывая, что он туда ходил каждый день с первого июня, его можно было таковым считать.

— Вам два Американо без сахара? — спросила официантка. В любой другой день он бы посчитал ее милой и красивой.

Андрей лишь отрицательно покачал головой.

— Ваша девушка давно сюда не заходила. Что-то случилось? Вы расстались?

— Мы и не встречались, — зачем-то ответил блондин на не тактичный вопрос девушки.

— О, вот значит, как, — протянула официантка. Фролов быстро прочитал бейджик на ее фартуке – Ксения. — Извините. Тогда может один американо?

— Если честно, ненавижу кофе, — усмехнувшись, признался Андрей. — Мне пожалуйста черный чай и пирожное, которое вы бы посоветовали.

— Хорошо. Но если честно, странно пить ненавистный кофе ради девушки, с который вы даже не встречаетесь. Вы могли заказать и обычный черный чай, но конечно это не мое дело, — пожав плечами, Ксения ушла.

Она была права. Если честно, Андрей не знал, зачем каждый раз вливал в себя по две чашки кофе в день. Может это было из-за той фразы, что ей нравится, что у них есть хоть что-то общее. А может он просто дурак.

***

Он лежал лицом в стол, когда ему в голову пришла идея прийти в ее школу, которую она как-то упоминала. Она находилась на другом конце города, но Андрей подумал, что это совсем не проблема.

Главное доехать до школы номер восемь.

Он слишком резко выскочил из комнаты, что заставило забеспокоится даже Арсения и выключить музыку Матвея.

— Андрей? Ты в порядке?

— Бро, ты, кажется, похудел, я конечно не Матвей. Но тоже заметил, — подал голос Шалаев.

— Да-да, все хорошо. Ма, па простите, извините, — попытался отшутится Андрей и выскочил за дверь.

— Мне показалось или он забыл одеть кроссы?

Матвей только разочарованно покачал головой.

Андрей вернулся через тридцать секунд.

***

Путь до школы занял час езды на такси, где какой-то мужчина пытался ему рассказать Фролову всю свою биографию, думая, что ему интересно. Может быть Андрей бы попросил его замолчать, но слова мужчины отдавали лишь легким и тихим жужжанием в голове.

Он почти ничего не видел перед собой, поэтому его почти сбила машина, когда его высадили около нужного места. Если бы не та милая старушка, все могло закончится. И Фролова напугала мысль, что он был бы не против.

Перейдя дорогу, Андрей увидел перед собой старое здание. И надпись на воротах: «Школа № 8».

Ворота были не закрыты, поэтому он быстро смог зайти и в школу, и в само здание. Где сразу увидел женщину, сидящую за стойкой администрации.

— Здравствуйте, можно узнать в каком классе учится Алиса Цветаева? — спросил Андрей, стуча подушечками пальцами об палку, за которую ухватился.

— Алиса Цветаева? — удивилась женщина.

Ей было лет тридцать пять, а может и меньше. Голос был высоким, и он раздражал сильнее, чем тот таксист. Потому что ее голос бил в голове огромными крышками от кастрюль.

— Да, — слишком резко и отчаянно звучал голос парня.

— Такой девушки у нас не учится. И никогда не училось, — холодный тон женщины резал уши ножом.

Андрей почувствовал, что оказался в закрытом гробу. И только что его засыпали песком.

Когда Андрей вернулся из школы, за окном стояло солнце. И, видимо, заметив ужасное настроение друга, Арсений позвал его играть в приставку, а Матвей пообещал сделать его любимый клубничный чай.

Он впервые так сильно хотел, чтобы сейчас пошел дождь. Раньше бы парень вздрогнул бы от мысли, что кто-то сейчас там находится и наверняка через какой-то время сляжет с температурой под тридцать девять. И сам бы ещё больше закутался в одеяло, и выпил бы чай, или кофе, который бы сделал Матвей, просто что бы не наливать ничего самому.

Сейчас же парень смотрел на это окно, и надеялась, что начнется сильный ливень.

Он знал, что не любил ее. Они были знакомы месяца два...? Андрей не знал. Рядом с ней Фролов потерял счёт времени.

Открыв телефон, он понял, что сегодня восьмое июля. Прошёл месяц. А казалось, что бесконечность.

А сейчас её нет.

Она исчезла. Она больше не появляется в том кафе. Единственное место, где ещё её можно было найти была школа, и там сказали, что такого человека не существует. Попросту, черт, не существует.

Андрей не хотел верить, что весь месяц прожил не так, как все. Не хотел верить, что она просто его фантазия. Она просто исчезла. Может она обманула, что заканчивала школу.

Прошли дожди, наконец вышло солнце, и ушла она.

Иронично.

Он ненавидел дожди, но любил присутствие Алисы Цветаевой в своей жизни.

Фролов задумался, а ненавидит ли он дождь. За этот месяц он успел его полюбить, осознавая, что это означает его встречу с ней.

Ненавидит ли он кофе? Андрей морщился только от мысли сколько стаканчиков он вылил в себя, потому что там мог провести с ней больше времени. Это было чертовым способом задержать её на пять минут.

Ненавидеть ли он музыку? Она постоянно пела себе под нос. Андрей не забыл танец под «Счастье». Та прогулка ещё долго будет отображаться в его голове и сердце. В её исполнение, даже когда она не попадала в ноты, всё звучало прекрасно.

Не было смысла продолжать говорить, а ненавидит ли он что-либо из своего списка. Потому что там осталась только Библия. Из-за которой он потерял целых пять дней.

Но что такое пять дней в сравнение с жизнью? Он ненавидел и то, что она ушла, не оставив после себя ничего...

А было ли оно так?

Правильнее сказать, он ненавидел что она ушла, бросив его. Не попрощавшись.

Жить рядом с ней было гораздо проще. Легче. И свободнее.

Она несла с собой это лёгкость, будто это зонт, с которого всё началось. Может Алиса передала ему эту свободу, оставив этот зонт.

Андрей хотел верить, что завтра всё будет, как раньше. Пойдет дождь, и он встретит её, пока та будет петь, и Андрей предложит ей выпить кофе. Или потанцевать. Всё, что угодно. Лишь бы это было всё чертовой неудачной шуткой.

Но ждать это «Завтра» было бессмысленно. Алиса сама сказала, что будущего просто не существует. Надо жить сегодняшним днем.

Лучшее что он может сделать, жить так, как жила бы Алиса.

Они встретятся. Когда-нибудь. Рано или поздно.

***

Вечно думать о бесследно пропавшей девушке, о которой он только знал имя и фамилию, было невозможно. Даже бессмысленно. И странно.

А думать о ней, когда он ехал с другом на кладбище, чтобы Матвей поговорил со своим умершим отцом, было бы просто бесчеловечно. И да, запишите в характеристику Андрея Фролова – бесчеловечность.

Отец Матвея умер ровно три года назад. Разбился на машине, когда ехал домой после десяти вечера. Уже было темно, а на дорогах из-за ливней было мокро и скользко. И какие-то напившиеся несовершеннолетние ребята со скоростью сто девяносто километров в час влетели в машину Воронова старшего.

Говорит о нем в их компании не то, чтобы было не принято. Это было не обговоренное правило. Самое логичное, что они могли сделать. Просто не упоминать. Даже не вспоминали, как дядя Леша играл вместе с Андреем и Матвеем в футбол или как они вместе делали скворечник для технологии.

Ведь все что можно было сказать, они сказали в день его похорон.

Уже два года, когда наступал день смерти Алексея Воронова, Матвей готовил блины. Так как так делала его мама в день смерти ее отца. И в полной тишине они, троя их ели. А после Андрей отвозил его в магазин, где Матвей покупал любимые конфеты своего отца. И не говоря друг другу ни слова, Фролов ввез его на кладбище.

Обычно он ждал его в машине, а после приносил на его могилу какие-нибудь фотографии Матвея, веря, что его дух сможет их увидит. Может это было тоже странным, но он делал так уже два года. И этот не стал исключением.

Смотреть на разбитого рыжего парня было трудно. Даже больно. За все пятнадцать лет он не был таким разбитым. Поэтому Андрей думал отказаться от этой идеи, ездить сюда каждый год. Но это ведь было бы нечестным по отношению к другу. Правило друзей номер восемь: «Никогда и ни за что не бросать друзей в горе, даже если он этого хочет».

Кажется, именно так сказал Матвей, когда у Арсения из семьи сбежала замуж старшая сестра и тот решил утонут в алкоголе.

— Ты не пойдешь со мной? — спросил Воронов, когда Андрей припарковался.

Возможно, он замечал те фотографии, которые Фролов клал около надгробия. Оба раза Андрей говорил, что навещал своих бабушек. Что было правдой. Он и правда брал для каждой из них цветы.

Друг приподнял бровь в ожидании ответа.

Прежде чем выйти из машины, он кивнул.

— Глупо да?

— Что? — не понял Фролов.

Сейчас явно был не тот случай, когда можно не задавать вопросы. Ожидая, что друг выложит все сам.

— Навещать его каждый год, — ответил Матвей. Андрей заметил, что у друга трясется губа. — Даже мама этого не делает, — послышался нервный смешок.

Что нужно было ему отвечать? Они никогда не обсуждали смерти близких людей. Всегда были только рядом.

— Я не думаю, что это глупо. Твоя мама даже из дома не выходила месяц после... — Андрей запнулся. — После того, что случилось. Ты ведь не считаешь глупым, то что она не тронула его кабинет.

— Да. Не считаю.

Продолжать дальше не надо было. Он выдохнул. И пошел быстрее. Значит ему не нужен был ответ. Может быть ему он и не нужен был изначально.

И он пошел в другую сторону от друга. Просто что бы оставить его одного со своими мыслями. Что бы не мешать. Он собирался найти своих бабушек, чтобы положить им их любимые цветы.

Здесь было мрачно. Может поэтому Андрей никогда не поймет людей, которые любят кладбища. Может у них никто никогда не умирал? Может это просто показательно?

Проходя мимо многих надгробий, его взгляд случайно упал на одно из них:

Цветаева

Алиса

Антоновна

1927 – 1944

«Возможно, в

следующей жизни»

В следующей жизни…