Сезон драконьей икоты

Драккорские горы появились, когда каменный дракон Запада утомился летать вдали от родной стихии и лег на землю, спрятав чудовищную морду под крутые отроги крыла. С тех пор сон его был чуток и неспокоен: он ворочался по весне, стряхивая залежавшийся снег и заваливая перевалы камнями с острых вершин хребта, в разгар летнего зноя все норовил пустить слюнку-лаву из жерла вулкана Вици, поддымливал ноздрями. Сегодняшний подземный толчок открывал сезон зимней икоты: серии мелких землетрясений, которые разбирали предгорья как раз к концу осени и завершались к первым снегам.

Фуллер располагался у самого хвоста Драккора, поэтому обычно икота здесь почти не ощущалась. Но в этот раз дракона что-то хорошо разобрало.

Люции Ми пришлось нырнуть под стол, чтобы не попасть под дождь из несомненно, подтверждено экспертами, ну очень антикварных ваз с полок лавки ее тетушки. Там она и просидела все толчки, празднуя очередное звонкое падение семейных доходов глотком чая из фарфоровой чашечки.

Когда икота успокоилась, она осторожно отставила чашечку к осколкам братьев и сестер из сервиза, перекинула подол амазонки через локоть, чтобы не подметать с пола глиняную крошку, и вылезла из-под стола. Они с тетей внимательно осмотрели лавку на предмет трещин в стенах. Обошлось.

Лавка устояла.

А антикварные вазы дядюшка слепит лучше, чем были, даже сертификаты подлинности перерисовывать не придется.

Удостоверившись, что ничего непоправимого не случилось, Люция звонко расцеловалась с тетушкой в обе щеки, вышла на улицу, заглянула в пару лавок к арендаторам, потом вернулась к тетушкиной коновязи, где кузен как раз заседлал ей лошадь, и поспешила объехать остальные свои здания.

Виллы для туристов не пострадали, аукционный дом стоял как стоял, правда, мсье Во пришлось завершить аукцион досрочно: покупатели в конце осени были все больше богатые арендаторы и торговцы из Фуллера, и беспокойство за свое добро все равно не позволило бы им и дальше развлекаться покупкой безделушек.

— Боюсь, на следующей неделе уже пойдут дожди, — сказал мсье Во, помогая Люции спешиться.

— Хотите сказать, пока заканчивать сезон? — задумчиво спросила Люция. — Я надеялась еще хотя бы на два аукциона выходного дня.

— Я слышал, у Мадовара треснула плотина, значит, он будет занят мельницами. У Куфюста хлопот прибавится с зерном. Ну и... — мсье Во тревожно покосился на торчащий купол нового здания суда, — говорят, там трещина по колонне. В суде. Тяжба мсье Хункеля и мизи Ро рискует затянуться. Сомневаюсь, что в следующие выходные у нас будет много состоятельных покупателей.

Люция поджала губы. Мсье Во был прав. Мада Ро могла составить аукциону до трети обычной кассы, но когда была в хорошем настроении. А тяжба из-за развода дочери к хорошего настроения ей не прибавляла.

То есть мало того, что на складе намертво встрял громоздкий кухонный гарнитур из полесской древесины, уже не нужный мизи Ро, так и кедровая гостиная встрянет так же!

Да и остальные предметы... Что толку проводить аукцион, если все главные покупатели слишком заняты, чтобы на него прийти?

А продавать это в следующем сезоне, весной, когда в город потянутся на воды туристы, выйдет накладно. Склад-то Люции обходится вовсе не бесплатно... Ей дешевле раздарить эти гарнитуры за бесценок, лишь бы их вывезли со складских помещений!

— Пока не консервируй, — коротко приказала Люция, — скажи, пусть приберут зал. Пойду сама посмотрю, что там с судом, вернусь — решим.

Мьсе Во вежливо поклонился, свистнул мальчишке, чтобы отвел коня в стойло, и поспешно вернулся в здание. Люция заходить не стала, она сегодня видела многовато мусора и осколков.

Она решительно зашагала по улице к суду: что там, каких-то два квартала. Подол амазонки, припорошенный рыжей пылью, можно было и не приподнимать, но Люция не любила показывать миру свое отчаяние. Каблуки сапожек звонко стучали по мостовой. Людей вокруг было немало, и Люция с беспокойством отметила, что все они потихоньку стягиваются к суду.

Суд строил по заказу короля столичный подрядчик. Местные специалисты не привлекались, якобы чтобы избежать кумовства на местах. Когда планы проекта обсуждались в мэрии, было сломано немало копий, а двоюродный дедушка Лютиции мсье Норальд Ми даже пригласил столичного хлыща на ужин и попытался вовремя намекнуть, что все это архитектурное великолепие, заявленное в проекте, долго не продержится, но был послан.

С тех пор отпускная цена белого известняка в окрестностях волшебным образом взлетела, местные рабочие осознали ценность ручного труда и тоже взвинтили цены, а на городской бирже не скрываясь принимали ставки, как быстро эта несуразная куча камня рухнет прямо на голову судьям.

Столичный хлыщ сдал здание в начале осени, когда дракон еще мирно спал, даже не дымил жерлами. Смотрелось и правда симпатично. Люции дедушка тоже предлагал вкинуть злотых: продержится здание хоть один сезон икоты и успеет ли старый судья хотя бы передать полномочия, а новый — посидеть в кабинете у слишком большого окна?

Люция не любила азартные игры, но поставила парочку на то, что здание рухнет от первого же толчка, потому что очень любила дедушку.

По передней колонне здания суда и впрямь змеилась широкая трещина. Люция взбежала по ступенькам, чтобы осмотреть фасад с более удобного ракурса. Колонны-то что, она даже не была уверена, несущие они или декоративные.

И вот со ступенек она увидела другую трещину. Трещина шла по фасаду, и ширилась, медленно и неотвратимо.

А еще Люция впервые увидела нового судью.

Это был мужчина лет тридцати пяти, с очень прямой спиной. Если бы не темно-синий сюртук с длинными фалдами, не длинные волосы, как-то хитро подколотые в высокий хвост, чтобы седина в них не серебрилась слишком уж явно, она бы решила, что он из военных. Никак не чиновник.

Руки он скрестил на груди, задумчиво глядя на трещину. На белые перчатки видно, выплеснулась от драконьей икоты чернильница: синее пятно расплывалось по ладони, рукав был испачкан до самого локтя. Работал он, что ли, в выходной? Или просто письма писал?

Судья повернулся к совсем еще юноше, наверное, секретарю, и что-то спокойно ему сказал перед тем, как войти в здание.

Секретарь сделал шаг, другой назад и наткнулся на Люцию.

— Отходите, — сказал секретарь, отчаянно пряча глаза. — Его Честь сказал, что оно вот-вот обвалится.

— Я знаю, — сказала Люция, — у нас еще минуты три. Его Честь совсем дурак, зачем полез внутрь?

— Он сказал, что успеет забрать… — секретарь осекся и чуть не ломанулся за господином сам, но Люция цепко ухватила его за плечо и потащила вниз по ступенькам.

— Мизи Ми, — стражник козырнул ей, — пожалуйте за ограждение, будьте добры.

Люция пихнула парнишку за ярко-зеленую ленту и поднырнула под нее сама.

— Там внутри человек, — холодно сказала она, — судья. Новенький. Не знаю, зачем. Здание вот-вот рухнет.

— Он хочет забрать папку с делами на завтрашнее заседание. — растерянно пролепетал секретарь. — Он же завтра должен был начать…

Зеваки вокруг зашумели, обсуждая новости. Ну и странный же новый судья, до смерти хочет работать!

Шепотки, до того откровенно насмешливые и издевательские, стихли, чтобы смениться всеобщим беспокойным ожиданием. В толпе кто-то попытался принять ставки на то, успеет ли новый судья выйти до обрушения или помрет, получил зуботычину и заткнулся.

Люция нервно теребила кружево на рукаве, не заботясь, что испортит длинными ногтями тонкое плетение.

Когда судья вышел в обнимку с огромной папкой и спокойно спустился по ступенькам, она поймала себя на том, что пытается встретить взгляд его серых глаз. Непоколебимое спокойствие его лица, расслабленность походки: мог ли он и впрямь не понимать, какой опасности он себя подверг ради того, чтобы взбалмошная Рози Ро наконец-то смогла развестись завтра с постылым мужем?

Он даже не вздрогнул, когда здание за ним застонало и начало складываться куда-то внутрь. Мелкая белая пыль поднялась в воздух, Люция прижала ко рту платок.

Судья подошел к стражнику, слегка наклонился, чтобы поднырнуть под награждение.

— Простите, мсье, — сказал он, — если у вас есть такая возможность, я бы попросил ваше начальство прислать мне пару-тройку крепких парней, чтобы мы разобрали архив. Я читал, для вашего города в это время года характерны затяжные дожди. Нужно будет вывезти бумаги в сухое место.

— Как прикажете, Ваша Честь, — сказал стражник, — ребята будут через три-четыре часа, после того, как разбирут завалы у дома мады Фа. Есть пожелания, куда везти бумаги, буде такие найдутся?

Судья задумался. Люция легко угадала, в чем его трудность: в конце концов, она знала, как малы казенные чиновничьи квартиры.

— Везите в аукционный дом Ми, — сказала она.

— Простите?.. — судья вздрогнул от неожиданности, и Люция с удовольствием отметила тень удивления на его спокойном лице. — Боюсь, я не представлен… Дарий Ке, чиновник десятого ранга, именем Короны судья по административным делам города Фуллера, а так же округа Фуллер, в том числе…

— Я знаю, какие деревни входят в административный округ Фуллер, мсье Ке. — Люция рассеянно убрала за ухо золотистый локон и только тогда поймала себя на излишнем кокетстве этого жеста. — Я Люция Ми, гильдия купцов второго ранга, лицензия на торговлю но... — она осеклась: сама же прервала его, когда он начал говорить излишнее. — Я владею аукционным домом неподалеку, всего два квартала. Сезон как раз закрылся, мсье Ке, я буду счастлива предоставить площади Короне.

Он наконец-то посмотрел на нее. Очень внимательно. Взгляд его задерживался то на испачканном в пыли подоле амазонки, то на конской шерсти у коленей, то на испачканных в глине перчатках, то на беспорядке, который сотворил с ее прической порывистый ветер начала зимы. Он смотрел на нее неправильно, не как на женщину, не оценивал крутости бедер и пышности груди, он смотрел на нее, как на нерешенное дело, на головоломку, которую можно составить из кусочков и получить ответ: зачем она предлагает помощь?

Как будто ждал подвоха.

Люция была не из тех, кто робеет и смущается. С тех пор, как отец с матерью вручили ей семейное дело и укатили в свой долгий тур по всем памятным местам, в которых когда-то хотели, но не смогли задержаться, прошло уже семь лет, и она вполне успешно справлялась со своей частью семейного бизнеса сама. И она могла понять его недоверие. Она спокойно подождала, пока ее осмотрят и признают ее достойной.

— Корона же сможет компенсировать аренду площадей? — спросила она, когда пауза неприлично затянулась.

Ему нужна была причина, отличная от жалости, а Люцию бы прокляли все ее живые и мертвые предки, если бы она упустила такую выгоду.

Мсье Ке опустил длинные, припорошенные белой пылью ресницы.

— Конечно компенсирует, — устало сказал он, — огромное вам спасибо за ваше предложение, мизи Ми.

— Вы можете звать меня Люция. — Люция сняла перчатку и протянула ему ладонь. — В честь выгодной сделки.

— Не смею, прекрасная мизи. — вежливый, но холодный отказ.

Сохранение дистанции.

Люция почувствовала бы себя униженной, если бы он полез руку целовать, но он тоже снял перчатку, и пожал ей руку. Осторожно, но крепко.

— Как вам будет угодно, мсье Ке. А теперь, если вы меня извините, у меня еще есть дела.

Ей следовало вернуться к мсье Во и объяснить его новую задачу.

В голове она уже просчитывала, сможет ли провести все-таки в конце следующей недели последний аукцион, если этот странный человек все-таки разведет уже мизи Ро. Выходило, что вряд ли, но за неделю многое может измениться.

Она надеялась, этот странный судья не решил, что она попыталась за ним приударить. Потому что тетушки вот точно решат и будут хихикать. И он отказался переходить на имена, ну правильно, она-то из купцов, а тут целый чиновник и какого ранга! Как еще решился руку подать.

Глупости это все, глупости.

Когда дракон икает, на земле все трясется, такой сезон, такая примета. Время неожиданных перемен, поспешных решений. К худу ли, к добру? Как дракон надремлет.

Люция сделала все, чтобы выйти из этого дела с прибылью, это главное.